в чем смысл истории толстой
В чем смысл истории
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Отзывы 2
Лев Николаевич действительно поражает очень ярким жизнеописанием
Ни о чём не жалею, но как то Толстой прошёл мимо меня во времена моей юности и сейчас я искренне нацелен на то, чтобы устранить этот пробел в моей жизни )
Лев Николаевич действительно поражает очень ярким жизнеописанием
Ни о чём не жалею, но как то Толстой прошёл мимо меня во времена моей юности и сейчас я искренне нацелен на то, чтобы устранить этот пробел в моей жизни )
Толстой это наше всё. Лишь один он знал в чём смысл нашей истории. Сейчас так не пишут. Одни попаданцы и фантастика а у него всё из жизни всё от души.
Толстой это наше всё. Лишь один он знал в чём смысл нашей истории. Сейчас так не пишут. Одни попаданцы и фантастика а у него всё из жизни всё от души.
Оставьте отзыв
Напишите отзыв и получите 25 бонусных рублей на ваш счёт ЛитРес
На что хотите пожаловаться?
Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:
В чем смысл истории
Самовывоз из Книжной лавки писателей, Невский пр., д.66
Доставка «Почтой России»
История и связанные с ней воззрения были настолько важны для великого русского писателя Льва Николаевича Толстого, что он посвятил им эпилог своего самого грандиозного произведения — романа «Война и мир». История, по его мнению, это не просто набор дат, фактов и событий — это процесс, бесконечный, меняющийся и сложно постижимый. «Рассматривая историю с общей точки зрения,— отмечал Лев Николаевич,— мы, несомненно, убеждены в предвечном законе, по которому совершаются события. Глядя с точки зрения личной, мы убеждены в противном». Предопределены ли действия исторических лиц? Что составляет сущность содержания и предмет истории? Что такое свобода и что такое несвобода? В чем заключается суть власти? Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в этой книге. В издание также включены публицистические статьи Л. Н. Толстого, в том числе и философское завещание великого писателя — «Время пришло».
Серия «Великие личности» представляет собой библиотеку главных произведений самых легендарных и выдающихся представителей разных эпох. Это правители, философы, художники – ключевые фигуры своего времени, мысли и идеи которых и по сей день интересуют человечество. В каждой книге серии подобраны своего рода «саммари»: по каждой личности представлены выдержки из ключевых произведений, афоризмы, мысли и высказывания. Эти крайне практичные издания станут незаменимы как для студентов, только знакомящихся с мировой культурой и историей, так и для тех, кто хочет восполнить некоторые пробелы в знаниях. Удобный карманный формат, мягкая обложка позволят знакомиться с культурным наследием великих по пути в институт или на работу.
Смысл истории
В понимании истории Толстой выступил против широко распространенного в XIX в. субъективистского взгляда, стремившегося объяснить исторические события волей участвовавших в них людей.
Толстой показывает ложность утверждения, о том, что движущей силой исторического развития является воля выдающихся личностей, выявляя его фактическую беспомощность в объяснении великих исторических событий, связанных с движением армий и народов в Европе в начале XIX в. Отвергая как несостоятельные аргументы, будто выдающиеся личности выделяются из основной массы лишь благодаря своим интеллектуальным и нравственным качествам, он более подробно останавливается на соображении, согласно которому источником их силы является власть.
Обычно власть, подчеркивает Толстой, понимается как перенесение совокупности воль больших масс людей на одно лицо, благодаря чему оно может отдавать обязательные к исполнению приказы и двигать человеческими массами, творя исторически значимые события. Однако возникает вопрос, при каких условиях воля больших масс людей переносится на одно лицо? Как выясняется, условие такого перенесения состоит в том, что это лицо должно выражать волю всех тех, от имени которых и над которыми оно предводительствует.
Рассматривая отношение между волей лица, отдающего распоряжения, и исполнением этой воли другими людьми в исторически значимых масштабах, Толстой приходит к выводу, что это отношение никак не является отношением причины и следствия. Существующая между ними зависимость определяется тем, что властвующее лицо само участвует в событии и выполняет в нем совершенно особую роль. Для совершения совместных действий люди становятся в такие отношения между собой, когда чем прямее, непосредственнее они участвуют в самом действии, тем меньше они могут приказывать и тем больше они числом, и, наоборот, «чем меньше то прямое участие, которое они принимают в самом действии, тем они больше приказывают и тем число их меньше»2. Одни творят сами события, другие отдают распоряжения по поводу событий. Отношения между ними и составляют сущность власти. Известно, что в отдельном человеке наряду с реальными, часто глубоко упрятанными мотивами действий представлена еще определенная мотивировка, своего рода «идеология», призванная оправдать эти действия в своих глазах и глазах окружающих. Нечто подобное делают и большие человеческие объединения. В этом случаете, кто непосредственно не участвуют в совокупной деятельности, занимаются ее разъяснением, придумыванием различных предположений. Так называемые властвующие лица властвуют над событиями только в том особом смысле, что они олицетворяют их, берут на себя ответственность за них, снимая ее с тех, кто вызывает сами события. Получается, что не французская армия виновата в преступлениях войны 1812 г., а Наполеон.
На самом деле исторические события имеют свою логику и инерцию, свои законы; они так же мало зависят от воли лиц, оказавшихся во главе этих событий, как движение стада — от животного, которое идет впереди. Но коль скоро событие произошло, то из многообразия предшествовавших ему предположений, указаний, объяснений и т. п. непременно найдутся такие, которые могут выглядеть как их субъективная причина, и оно может быть интерпретировано как осуществление воли (приказания) выдающегося лица, т. е. того, кто шел впереди. Иными словами, дело заключается не в воле этого лица, а в том, насколько высказанная им воля соответствовала некоему естественному ходу событий.
Ко времени Толстого среди историков, в том числе русских, сложилось убеждение, будто успехи французов были достигнуты решающим образом благодаря гениальности Наполеона, а успехи русских — вопреки «бездарности» Кутузова. В пику этим расхожим представлениям Толстой создает свои образы Наполеона и Кутузова, которые независимо от того, насколько они правдивы, весьма ценны в контексте его общего взгляда на историю. Наполеон Толстого — натура лживая, самоуверенно ограниченная, самовлюбленная, преступная. И если даже такой ничтожный человек мог стоять во главе народов в критический период их исторического возбуждения, руководил великими событиями, то это лишь означает, что сами события от него не зависели. Кутузов Толстого мудр той особой, высшей мудростью, которая состоит как раз в понимании того, что ход и исход исторических событий, во главе которых он оказался, совершенно не зависят от его воли. И вся его деятельность была направлена на то, чтобы не мешать совершиться тому, чему суждено было совершиться.
Завершая свой философско-исторический анализ власти, а вместе с тем и критику воззрений, усматривавших причину исторических событий в воле выдающихся лиц, Толстой приходит к следующим двум выводам:
Основная ошибка субъективистского взгляда на историю состояла в том, что историческое событие истолковывалось как дело части вовлеченных в него людей, к тому же той части, которая менее других участвовала в самом событии. На самом деле в событии принимают участие все втянутые в него люди, и историческим оно становится постольку, поскольку является делом всей массы людей, образующих историю. Масштаб истории — жизнь народов и человечества. Историческое развитие, согласно Толстому, — это своего рода равнодействующая разнообразно направленных сил; оно складывается как результат взаимодействия всей практически бесконечной массы человеческих воль. Именно потому, что бесконечное количество сил влияют на историческое событие, никогда нельзя наперед предсказать его направление и никогда это направление не будет совпадать с направлением какой-то одной силы.
Вопрос о соотношении необходимости и свободы человеческих поступков в историческом развитии Толстой решает таким образом, что речь идет о двух разных аспектах одного и того же явления. «Глядя на человека, как на предмет наблюдения. мы находим общий закон необходимости, которому он подлежит так же, как и все существующее. Глядя же на него из себя, как на то, что мы сознаем, мы чувствуем себя свободными»[268].
Соотношение между свободой и необходимостью в действии является, по Толстому, обратно пропорциональным: «И всегда, чем более в каком бы то ни было действии мы видим свободы, тем менее необходимости; и чем более необходимости, тем менее свободы»[269]. Чем больше человек погружен в окружающий мир, тем больше его действия предстают как необходимые. И наоборот, если рассматривать человека изолированно, то его действия представляются свободными. Так, «действия человека, связанного семьей, службой, предприятиями, представляются несомненно менее свободными и более подлежащими необходимости, чем действия человека одинокого и уединенного»4. Чем больше промежуток времени между поступком и суждением о нем, тем меньше он кажется свободным. И, напротив, чем меньше этот промежуток, тем больше поступок представляется свободным. Современное восприятие события мы связываем с волей участвующих в нем людей. Но события отдаленные, как, например, крестовые походы или переселения народов, мы воспринимаем по преимуществу в их неизбежности. «Чем дальше назад мы переносим в историю предмет наблюдения, тем сомнительнее становится свобода людей, производивших события, и тем очевиднее закон необходимости»5.
Как бы ни менялась конкретная мера свободы и необходимости в восприятии поступка, тем не менее они представляют собой два совершенно обязательных его компонента. Представление о человеческом действии, которое без остатка было бы подчинено закону необходимости, так же невозможно, как и представление о действии, которое было бы сплошь, исключительно свободным.
Тот факт, что человек воспринимает свои действия как свободные, сознает себя свободным существом, не отменяет того факта, что они могут быть предметом объективного анализа. «Свобода человека отличается от всякой другой силы тем, что сила эта сознаваема человеком; но для разума она ничем не отличается от всякой другой силы»7. Отсюда предметом исторического рассмотрения становятся поступки людей, взятые в аспекте не их внутреннего осознания, а внешне необходи-
мого проявления. Задача здесь состоит в том, чтобы «отыскивать законы, общие всем равным и неразрывно связанным между собою бесконечно-малым элементам свободы»1. Поступки человека, соотнесенные с его Я, выступают как свободные. Они же, включенные в общую жизнь человечества, предстают как объективные, предопределенные. Они свободны в личном значении и необходимы в историческом значении. Иначе говоря, чем менее деятельность индивида связана с деятельностью других людей, тем более она свободна и вменяема. И наоборот, чем более она связана с другими людьми, тем менее она свободна.
Развитая Толстым концепция философии истории особенно ценна тем, что, открывая перспективу объективного изучения жизни народов, она одновременно очерчивает пространство религиозных поисков и нравственно-ответственного существования. Место Бога оказывается по ту сторону законов, за пределами опытного и рационально аргументированного знания. Нравственно-ответственное существование совпадает с духовным ростом, самосовершенствованием личности.
Как Толстой боролся со своей депрессией
Разбираемся, что хотел сказать Лев Толстой в своих мемуарах «Исповедь».
В этой статье основное внимание мы уделим триггеру депрессии Толстого, его общему наблюдению за тем, как, возможно, другие справлялись со своими проблемами психического здоровья, и, наконец, решению его экзистенциального кризиса среднего возраста.
Что спровоцировало депрессию Толстого?
«Исповедь» была написана, когда Толстому был 51 год. Он подробно описал, что чувствовал, находясь в депрессии:
Жизнь возненавидела меня, и какая-то непреодолимая сила заставляла меня искать избавления от нее любыми средствами. Мне страшно признаться, но я думал о самоубийстве, но боялся это сделать. Сила, манящая меня прочь от жизни, была более сильным, полным и всеобъемлющим желанием. Это была сила, похожая на мое стремление к загробной жизни, только она шла в другом направлении. Я изо всех сил боролся против жизни. Мысль о самоубийстве теперь пришла ко мне так же естественно, как раньше приходили ко мне мысли об улучшении жизни.
Все это происходило со мной в то время, когда меня со всех сторон окружало то, что считается полным счастьем: мне еще не было пятидесяти, у меня была добрая, любящая и любимая жена, милые дети и большое имение, которое росло и расширялось без каких-либо усилий с моей стороны.
Толстой не мог понять своих чувств. Оглядываясь назад, он обнаружил, что всегда стремился к «идеальной жизни» и соревновался со своими сверстниками.
Я пытался интеллектуально совершенствоваться и изучал все, что встречал в жизни. Я пытался усовершенствовать свою волю, устанавливая для себя правила, которым старался следовать. Я совершенствовал себя физически, выполняя всевозможные упражнения, чтобы развить свою силу и ловкость, и я культивировал выносливость и терпение, преодолевая все виды трудностей.
Наблюдение Толстого о том, как, возможно, другие справлялись с проблемами психического здоровья
Толстой выделил четыре подхода, которые люди могли бы использовать для решения «бессмысленности жизни»:
Первый подход заключался в незнании и неспособности понять, что жизнь бессмысленна. Люди из этой категории могут не задумываться или не думать о цели жизни.
Второй подход — эпикуреизм. Люди из этой категории думают, что жизнь эфемерна, и наслаждаются временем, которое у них есть. Но Толстой чувствовал, что этот подход охватывает только тех людей, которые могут позволить себе богатый образ жизни и оставить позади ту часть общества, которая необходима, не может жить «хорошей жизнью».
Третий подход — «самоубийство». Люди, осознавшие бессмысленность, «поступают соответственно и положат конец своей жизни». Толстой признался, что был слишком труслив, чтобы это сделать.
И четвертый подход, в котором он оказался, заключался в том, чтобы жить бесполезной жизнью, зная, что из нее ничего не выйдет.
Какое решение было у Толстого?
Отчаяние и тревога Толстого усилились, когда он понял, что физическая наука и философия не могут ответить на самый важный вопрос его существования.
Постепенно он обнаружил, что люди, которые бедны, необразованны, терпят лишения и страдания, живут чистейшей формой жизни. Несмотря на то что они проводят большую часть своей жизни в трудах, они все же «счастливы» в своей жизни. Напротив, Толстой обнаружил, что люди в его окружении богаты, но недовольны своей жизнью.
Толстой заметил, что чем больше он понимал жизнь бедняков, тем легче ему становилось жить. Еще одним просветлением для него была помощь бедным и страдающим.
Последние мысли
Толстой отказался от своего аристократического образа жизни и прожил остаток своей жизни, проповедуя любовь, ненасилие, помогая крестьянам. Умер от пневмонии на вокзале Астапово в 1910 году.
Я понял, что если я хочу понять жизнь и ее смысл, я не должен жить жизнью паразита, но должен жить реальной жизнью, принимая смысл, данный жизни настоящим человечеством, и растворяясь в этой жизни.
Литература
Обложка: Depositphotos / Wikipedia / Gett Images
В чем смысл истории
Описание книги
История и связанные с ней воззрения были настолько важны для великого русского писателя Льва Николаевича Толстого, что он посвятил им эпилог своего самого грандиозного произведения — романа «Война и мир». История, по его мнению, это не просто набор дат, фактов и событий — это процесс, бесконечный, меняющийся и сложно постижимый. «Рассматривая историю с общей точки зрения,— отмечал Лев Николаевич,— мы, несомненно, убеждены в предвечном законе, по которому совершаются события. Глядя с точки зрения.
История и связанные с ней воззрения были настолько важны для великого русского писателя Льва Николаевича Толстого, что он посвятил им эпилог своего самого грандиозного произведения — романа «Война и мир». История, по его мнению, это не просто набор дат, фактов и событий — это процесс, бесконечный, меняющийся и сложно постижимый. «Рассматривая историю с общей точки зрения,— отмечал Лев Николаевич,— мы, несомненно, убеждены в предвечном законе, по которому совершаются события. Глядя с точки зрения личной, мы убеждены в противном». Предопределены ли действия исторических лиц? Что составляет сущность содержания и предмет истории? Что такое свобода и что такое несвобода? В чем заключается суть власти? Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в этой книге. В издание также включены публицистические статьи Л. Н. Толстого, в том числе и философское завещание великого писателя — «Время пришло». Книга «В чем смысл истории» автора Лев Толстой оценена посетителями КнигоГид, и её читательский рейтинг составил 8.60 из 10.
Для бесплатного просмотра предоставляются: аннотация, публикация, отзывы, а также файлы для скачивания.