С чего начать читать канта

Спасибо Канту за это

Статья для тех, кто хоть раз пытался открыть одну из «Критик» Канта, но так ничего и не понял.

В предисловии к своей книге «Краткая история мысли» (на русском языке книга выпущена в переводе Сергея Рындина совместными усилиями Музея современного искусства «Гараж» и издательства Ad Marginem) философ и политик Люк Ферри рассказывает, как однажды ему пришлось развлекать детей своих друзей импровизированным курсом по философии. Конечно, в дружеской обстановке профессиональному философу пришлось отказаться от сложных терминов, цитат и аллюзий, которые обычному человеку кажутся заумью.

Раздумывая над этим, Ферри понял, что ни разу не встречал книги по философии, которая была бы понятна и сыну-старшекласснику, и родной тёте, и лучшему другу-физику. Получить подарочное издание Витгенштейна, возможно, приятно, и оно станет достойным украшением интерьера, но принесёт ли оно пользу человеку неподготовленному? Не отпугнёт ли его первая же страница тома? Не закроет ли он это шикарное издание с разочарованием?

Получается, что философия как искусство мыслить оказывается закрыта для огромного количества людей, которые так же достойны знакомства с логическим позитивизмом, идеализмом, рационализмом и чем угодно ещё, как и узкий круг окончивших философский факультет. А чтобы вам стало интересно разбираться в философских концепциях, вам нужно лишь показать, что в вашей голове философские вопросы находятся всегда. Так же, как и в миллиардах голов людей, живших до вас. Некоторым людям удавалось посвятить свою жизнь размышлениям и повлиять на мировоззрение целой эпохи, а то и не одной. Вот об одном таком влиятельном человеке и идёт речь в нескольких главах книги Люка Ферри — об Иммануиле Канте и его «Критиках».

Вы поймёте, что философия Канта — это не нагромождение малопонятных терминов, а изложение важных принципов, которыми мы руководствуемся и сегодня: научное мышление, ограничение собственной свободы комфортом окружающих и стремление к совершенствованию.

Приводим наиболее примечательные отрывки из глав о Канте в адаптированном изложении.

Читайте также :

Как видишь, с первого взгляда не скажешь, что речь в этой книге идёт о чем-то особенно интересном, да, по правде говоря, не скажешь так и на второй взгляд… Долгие годы я почти ничего не понимал в Канте. Разумеется, я понимал отдельные слова и фразы, находил более или менее вразумительное значение для каждого его понятия, но всё целиком продолжало для меня не иметь почти никакого смысла, и уж тем более никак не сочеталось ни с какими моими жизненными задачами. Только когда я осознал новизну той проблемы, которую пытался решить Кант после крушения древних космологий, я понял цели и задачи его вопросов, которые до этого казались мне чисто «техническими».

XVI век, в котором всё полетело к чертям

Сегодня принято говорить о «кризисе ориентиров», замечая походя, что у молодежи «всё летит к чертям»: вежливость и обходительность, чувство истории и интерес к политике, знание литературы, религии, искусства и т. д. Но могу сказать тебе, что это так называемое затмение основ, этот предполагаемый упадок по отношению к «старым добрым временам» — просто мелочи, пустяки по сравнению с тем, что должны были чувствовать люди XVI–XVII веков. Они были в полном смысле слова дезориентированы и должны были найти новые ориентиры, без которых невозможно научиться жить свободно, без страхов, сами, в себе самих — вот, кстати, почему этот период, когда человек оказывался один на один с самим собой, без спасительного космоса и Бога, называют «гуманизмом».

Чтобы осознать разверзшуюся тогда пропасть, тебе понадобится влезть в шкуру человека, который вдруг понимает, что совершённые научные открытия опровергают представление о том, что космос гармоничен, справедлив и добродетелен и что, как следствие, космос отныне не может являться этической моделью, а его былая спасательная шлюпка — вера в Бога — начинает нещадно протекать!

Читайте также :

Нам теперь трудно представить ужас человека Возрождения, который начинал предчувствовать, что мир больше не является ни коконом, ни домом, что он — необитаем. В этическом плане эта теоретическая революция дает совершенно очевидный разрушительный результат: вселенную больше нельзя использовать как образец для подражания в плане морали. А если к тому же пошатнулись и самые основы христианства, если послушание Богу уже не разумеется само собой, то где же искать основы новой концепции взаимоотношений между людьми, где искать новые принципы совместной жизни?

Теперь, может быть, тебе лучше понятно, перед каким вызовом оказалась новая философия. Ей предстояло решить сложнейшую задачу неслыханного масштаба, и тем не менее задачу крайне срочную, ведь никогда ранее человечество не сталкивалось с таким потрясением как в интеллектуальном, так и в моральном, и в духовном плане.

Кант, который вернул всё на место «Критикой чистого разума»

Важнейшая книга, повлиявшая на всю философию Нового времени и являющаяся подлинным памятником истории мысли, — это «Критика чистого разума» (1781) Иммануила Канта. Конечно, я не смогу тебе кратко пересказать здесь её содержание. Но несмотря на то, что эту книгу чрезвычайно тяжело читать, мне все же хотелось бы попытаться дать тебе представление о том, каким образом, совершенно по-новому, в ней переформулирован вопрос о теории.

Читайте также :

Вернёмся к нити тех рассуждений, которые тебе уже хорошо знакомы: поскольку отныне мир является не космосом, а хаосом, переплетением сил, которые без конца конфликтуют друг с другом, очевидно, что познание больше не может принимать форму теории в собственном смысле этого слова. Ведь слово «теория» происходит от theion orao («я созерцаю божественное»). Космический порядок обрушен, его заменила лишённая всякого смысла и пронизанная конфликтами природа, в которой нет ничего божественного, ничего того, что можно было бы созерцать.

Порядок, гармония, красота и благо не даются нам исходно. Они больше не являются неотъемлемой частью самой реальности. Чтобы найти что-то связное, чтобы мир, в котором мы живём, всё же продолжал иметь хоть какой-то смысл, необходимо, чтобы сам человек установил в этой вселенной некий по­рядок. Отсюда берёт свое начало новая задача современной науки: теперь она будет не пассивно созерцать некую данную, присущую миру красоту, а работать, активно вырабатывать и даже конструировать законы, позволяющие придать смысл этой развенчанной вселенной.

Учёный Нового времени будет с помощью принципа причинности вводить в хаос природных явлений некие связность и смысл. Он будет активно устанавливать «логические» связи между некоторыми из них, относя одни из них к следствиям, а другие — к причинам. Иными словами, теперь мысль — это не «созерцание» (orao), а действие, работа, которая заключает­ся в связывании природных явлений между собой таким образом, чтобы они стыковались друг с другом и объяснялись друг через друга. Это и станут называть «экспериментальным методом», который древним учёным был практически неизвестен, а вскоре станет фундаментальным методом современной науки.

Стойте, а при чём здесь синтетические суждения?

Задаваясь вопросом о нашей способности производить «синтезы», «синтетические суждения», Кант просто-напросто ставил проблему современной науки, проблему экспериментального метода, то есть вопрос о том, как следует вырабатывать законы, устанавливающие ассоциации, когерентные и ясные связи между явлениями, порядок которых больше нам не дан, а должен вводиться в мир нами самими, извне.

Источник

Знакомство с Кантом. Лайфхак для новичков (и не только)

Сегодня, 22 апреля, день рождения великого мыслителя Иммануила Канта. Во всем мире его знают как философа, но немалую славу Канту принесли и работы по естественным наукам. Он первым сформулировал гипотезу о возникновении небесных тел из изначального космического газа под воздействием сил притяжения и отталкивания, также он предположил, что за Сатурном должны быть другие планеты, Кант вместе с Маркизом де Помбалом заложил основы сейсмологии, одним из первых в мире стал преподавать курс физической географии, объяснил природу муссонов и пассатов.

Что же касается философии, то здесь вклад Иммануила Канта сопоставим с переворотом Коперника в естественных науках. Кант «перезагрузил» философию своего времени, дав новые фундаментальные подходы к природе познания. Он стал родоначальником немецкой классической философии.

Иммануил Кант — философ, этик, естествоиспытатель, во многом предвосхитивший науку будущего. Читать классические труды Канта – задача не из лёгких. С чего же стоит начать знакомство с Кантом и как не испугаться сложных концепций и непривычного языка изложения? О том, с чего начать изучение философии Канта, нам рассказал Валентин Балановский — кандидат философских наук, магистр права, старший научный сотрудник БФУ им. И. Канта, популяризатор науки, проживающий на родине Канта, в Калининграде (бывший Кёнигсберг). А чтобы ориентироваться в многообразии трудов немецкого философа было проще, Валентин составил список литературы.

Фото: Наталья Красакова

«С чего лучше начать изучать Канта? Тут, если честно, решать вам. Потому что всё зависит от цели, которую вы ставите перед собой. Если вы хотите рассказывать друзьям, что читали Канта и знакомы с его основными идеями, но при этом не хотите тратить на это много времени, то рекомендую начать с нескольких небольших предельно ясных работ. От их прочтения можно получить массу удовольствия, даже если вы прогуливали философию в университете, или ваши занятия сводились к беседам «за жизнь».

Начать можно с небольшого эссе «Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?». Затем перейти к труду «Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного». Потом познакомиться с трактатами «К вечному миру», и «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане». Чтобы узнать, почему люди начинают видеть духов, можно взять эссе «Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики». Завершить ознакомительный курс можно трактатом «Спор факультетов». В этих работах масса остроумия. Они ориентированы на широкий круг читателей, в них есть ответы на вопросы, зачем нужна философия, что такое красота, чем мужчины отличаются от женщин, каким должно быть мироустройство, чтобы установить мир либо на земле, либо на всемирном кладбище, в чём суть религии, почему нужно дышать носом, как сохранить здоровье и многое другое. Затем можно взять что-то потяжелее как в физическом, так и интеллектуальном плане. Например, «Основы метафизики нравов», «Пролегомены ко всякой будущей метафизике» или «Антропологию с прагматической точки зрения»».

Литература:

Про Канта

1. Гулыга А.В. Кант. М.: «Молодая гвардия», 1977.

2. Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М.: Наука, 1973.

3. Кассирер Э. Жизнь и учение Канта. СПб.: Университетская
книга, 1997.

Труды Канта. Начальный уровень

1. Кант И. Ответ на вопрос: Что такое просвещение? Сочинения в 8
т. Т. 8. М.: ЧОРО, 1994. С.29–37.

2. Кант И. Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного.
Сочинения в 8 т. Т. 2. М.: ЧОРО, 1994. С.85–142.

3. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане.
Сочинения в 8 т. Т. 8. М.: ЧОРО, 1994. С. 12–28.

4. Кант И. К вечному миру. Сочинения в 8 т. Т. 7. М.: ЧОРО, 1994.
С. 5–56.

5. Кант И. Спор факультетов. Сочинения в 8 т. Т. 7. М.: ЧОРО,
1994. С. 57–136.

6. Кант И. Новые замечания для пояснения теории ветров.
Сочинения в 8 т. Т. 1. М.: ЧОРО, 1994. С. 343–358.

7. Кант И. Всеобщая естественная история и теория неба.
Сочинения в 8 т. Т. 1. М.: ЧОРО, 1994. С. 113–260.

8. Кант И. О причинах землетрясений. Сочинения в 8 т. Т. 1. М.:
ЧОРО, 1994. С. 333–342.

Труды Канта. Средний уровень

1. Кант И. Основоположения метафизики нравов. Сочинения в 8 т.
Т. 4. М.: ЧОРО, 1994. С. 153–246.

2. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения.
Сочинения в 8 т. Т. 7. М.: ЧОРО, 1994. С. 137–376.

3. Кант И. Опыт введения в философию понятия отрицательных
величин. Сочинения в 8 т. Т. 2. М.: ЧОРО, 1994. С.41–84.

4. Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая
может появиться как наука. Сочинения в 8 т. Т. 4. М.: ЧОРО,
1994. С. 5–152.

Труды Канта. Продвинутый уровень

1. Кант И. Критика чистого разума. Сочинения в 8 т. Т. 3. М.:
ЧОРО, 1994.

2. Кант И. Критика практического разума. Сочинения в 8 т. Т. 4. М.:
ЧОРО, 1994. С. 374–565.

3. Кант И. Метафизика нравов. Сочинения в 8 т. Т. 6. М.: ЧОРО,
1994. С. 223–543.

4. Кант И. Критика способности суждения. Сочинения в 8 т. Т. 5.
М.: ЧОРО, 1994.

Источник

Какие книги стоит прочитать перед «Критика Чистого разума»-Иммануила Канта чтобы понять её смысл?

Решил прочитать классика,мне крайне интересно его по мнение про априорный и апостериорный опыт.Однако я столкнулся со сложностью прочтения данного материала,он имеет достаточно специфичный язык а также разделение книги на части.Не помогло и то что я читал в оригинале.Посоветуйте книги с каких стоило бы начать изучееие принципа написания философских работ Германии XVIII века.

Ахаха, опять выёбистый. Посмотрите на меня читаю умные книжки. Иди посмотри полицейский с рублевки или сериал дальнобойщики вот где жизнь а не эта ваша поебень.

Вот согласен. Встречался я как-то с девченкой-неокантианкой. А она в итоге оказалась неокантианцем.

Встречался я как-то с девченкой-неокантианкой. А она в итоге оказалась «девчонкой», Куксин, ну.

Женщин увлекающихся философией не существует. Это типично мужской бзик.

А это((. Я на каникулах!

Не пизди! У вас сегодня один день рабочий!

Че палишь контору-то?

Три ошибки, блеать, три.

согласен. наверн баба а не мужик, ща рыбачить надо!!а не фигней заниматся

Евангелие от Иоанна

Комментарий удален по просьбе пользователя

Видимо видение Иоанна Богослова🤷‍♂️ну хоть коротенькое

Комментарий удален по просьбе пользователя

Комментарий удален по просьбе пользователя

Неужто тут кто то заинтересован в таких книгах? Круто.

Да и еще как минимум 491 человек

Комментарий удален по просьбе пользователя

,мне крайне интересно его по мнение про априорный и апостериорный опыт

он имеет достаточно специфичный язык а также разделение книги на части.
начать изучееие принципа написания философских работ Германии

1. Слово апостериорный существует.2. Я это заметил,писал с телефона и допустил опечатку изменить вроде нельзя.

Я не говорю, что что-то не существует, я говорю что у вас весь текст из опечаток так называемых состоит, на что вам и намекнули.

Мне лень было это писать, отнесла в категорию опечатки

Комментарий удален по просьбе пользователя

Как философия связана с правописанием?

В какой кабинет вести?

По тебе хорошо заметно

Комментарий удален по просьбе пользователя

Комментарий удален по просьбе пользователя

Какойнибудь курс по риторики и «как поймать демагога на вранье, для чайников»

Тоесть просто пройтись по твоим комментам

Да учитесь у меня как разоблачать лицемерианцев пока я жив

Комментарий удален по просьбе пользователя

Комментарий удален по просьбе пользователя

Шопенгауэра вытекает из Канта начни с него. А вообще вот хороший канал.

Не помогло и то что я читал в оригинале.
Попробуй стоя

Источник

Знакомство с Кантом. Лайфхак для новичков (и не только)

Что же касается философии, то здесь вклад Иммануила Канта сопоставим с переворотом Коперника в естественных науках. Кант «перезагрузил» философию своего времени, дав новые фундаментальные подходы к природе познания. Он стал родоначальником немецкой классической философии.

Фото: Наталья Красакова

Начать можно с небольшого эссе «Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?». Затем перейти к труду «Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного». Потом познакомиться с трактатами «К вечному миру», и «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане». Чтобы узнать, почему люди начинают видеть духов, можно взять эссе «Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики». Завершить ознакомительный курс можно трактатом «Спор факультетов». В этих работах масса остроумия. Они ориентированы на широкий круг читателей, в них есть ответы на вопросы, зачем нужна философия, что такое красота, чем мужчины отличаются от женщин, каким должно быть мироустройство, чтобы установить мир либо на земле, либо на всемирном кладбище, в чём суть религии, почему нужно дышать носом, как сохранить здоровье и многое другое. Затем можно взять что-то потяжелее как в физическом, так и интеллектуальном плане. Например, «Основы метафизики нравов», «Пролегомены ко всякой будущей метафизике» или «Антропологию с прагматической точки зрения»».

4. Кант И. Критика способности суждения. Сочинения в 8 т. Т. 5.
М.: ЧОРО, 1994.

Источник

Фагэ-Соколов. Как читать книги идей

Фагэ-Соколов. Как читать книги идей

польза от чтения книг идей

Читать такие книги очень сложно, и уж точно не для развлечения. Какое же удовольствие в таком чтении? Да никакого. Работа посвыше какой-либо другой. Главное удовольствие тут испытываешь не от чтения, а от того что это прочитано. Что если ты это понял, ты не дурак. И тот кто испытал подобное чувство, кому противно быть сибирским валенком, тот это поймет.

Если он, конечно, дорос до максимы «я знаю, что ничего не знаю». На которую те, кто не дорос до нее, говорят: «Счастливчик, я даже этого не знаю». Это у таких недорослей идет за юмор. После такого чтения чувствуешь себя как бы умным, и, главное, уважаешь себя. Не типа как «ты меня уважаешь?», а типа как «ай да Пушкин, ай да сукин сын, ай да молодец». Стоишь, можно сказать, выше толпы. Как Уилька Фридриховна Тфайс.

А если ты при этом и сам человек ученый или творческий, то мозги от такого чтения прочищаются лучше, как если бы ты их полировал рашпилем. Думается как-то шибшее и ловчее, хотя никакого отношения к читанному в твоих мыслях не наблюдается. Был в советские времени выпущен такой сборник «Эвристическая роль философии в научных исследованиях». Во-во, оно самое так это и есть.

Философия изощряет наши понятия, заставляет вдумываться в них, анализировать, делать из них выводы. Философия необходимая стадия в изучении всех наук благодаря тому, что она очищает наши мозги от всех предрассудков, которые мы впитали (= как правило, впитываем) при обучении или из-за поспешности суждений (Юм).

А если бы математики, как и прочие специалисты, читали философию, они бы знали отличие закона от правила, установленное еще Аристотелем, и не занимались бы всякой ерундой, вроде машинного перевода с одного языка на другой, поисками философского камня или созданием математических моделей экономики. Правда, если платят деньги почему бы и не заниматься, но тут уж нужно быть честным перед самим и не быть дураком хотя бы в собственных глазах.

Но и в повседневной жизни философский подход как-то поднимает тебя в собственных глазах. В одной из передач наш известный режиссер Лунгин попенял советских людей за то, что они не видят связи вещей: Мне бы колбаса была в магазинах, говорят они, а без демократии я как-нибудь обойдусь. И не понимают, продолжает Лунгин, что потому и нет колбасы, что нет демократии. Или потому и процветает коррупция, что нет демократии, перефразировал бы режиссера на сегодняшний лад автор этой статьи. Человека, который насобачился на каждый термин или суждение спрашивать quid iuris («по какому праву»), не поймаешь на дешевую демагогию политической или деловой трескотни.

И хотя человеческая глупость неизлечима во веки веков («Аминь!»), все же часто, когда все наоруться вдоволь, они начинаются прислушиваться к тихому лепету голоса разума. А голосу разума взяться неоткуда, кроме как от философии, и уж никак не от куцей «народной мудрости» или импотентного «богатого жизненного опыта», а уж тем более ни от строго научного подхода.

К чтению философских книг нужно приступать целенаправленно, отвлекшись от всех больших и малых дел, читать медленно, долго и понемногу. Лучше всего читать в отпуске, запершись у себя в комнате, и желательно отграничивая себя и от семьи и от друзей.

Общие правила чтения философских книг просты:

2) в течение всей жизни читать нужно не более одного, редко двух авторов

3) читать одну и ту же вещь нужно много-много раз

4) стараться докопаться до смысла прочитанного, независимо от того, нужно ли тебе это или нет: вообще мысли о непосредственной пользе при чтении философских книг нужно засунуть куда подальше

5) читать в активном режиме, то есть не просто поглощать прочитанное, а усваивать его, делать своим

А начинать нужно с выбора книги. Выбирать читаемого философа нужно так же тщательно, как жену: один раз на всю жизнь. И даже тщательнее. С женой можно развестись и начать жить по новой, если же ты много лет читаешь какого философа, это уже как хроническая болезнь: от этого, как от бронхита, ни за что не отцепишься.

И наконец, выбирать нужно и можно читая непосредственно самого писателя. А поскольку на первых порах такое чтение очень трудное, то, как рекомендовал меня один знакомый поэт (правда, для выбора любимого поэта) читай вразброс, и не особенно заморачивайся, если чего не понял. Рано или поздно где-то зацепит. Если не зацепляет, то это не твой автор, бросай его и принимайся за другого. Так годам к 40 наткнешься на нужного, а раньше и не стоит браться за философов.

Не важно, как философ отвечает на эти вопросы, важно чтобы он подтолкнул тебя к размышлениям над ними, которые могут результироваться самым неожиданным образом. Заметим мимоходом о странном феномене, требующем серьезного филологического и культурологического исследования: человек смотрит в книгу, а видит фигу. У автора частенько бывает, что читая какого-нибудь автора, скажем, Августина о странностях времени, вдруг откладываешь книгу и начинаешь думать о своих идеях, совсем не связанных с прочитанным. И, самое интересное, что мысль начинает работать на полных оборотах, приходит то самое вдохновение, которое ты напрасно искал в процессе выпивона или набирался, тупо уставившись в чистый бумажный лист (а первоначально я всегда пишу авторучкой, и лишь потом набираю на компьютере).

А если кто не верит, что так бывает, приведу авторитетный пример.

идея, от которой отталкивается автор, по сути чувство

Вот как этот феномен описывает Фагэ в своей книге «Культура чтения»,избрав в качестве подопытного объкта Платона:

Я бы никогда не рискнул утверждать подобное, если бы философы сами не писали подобной чуши:

Считаю уместным добавить сюда психологические портреты некоторых философов, как они сложились в моей голове.

Сижу за ширмой. У меня
Такие крохотные ножки..
Такие ручки у меня,
Такое темное окошко.

Тепло и темно. Я гашу
Свечу, которую приносят,
Но благодарность приношу.
Меня давно развлечься просят.

Но эти ручки. Я влюблен
В мою морщинистую кожу..
Могу увидеть сладкий сон,
Но я себя не потревожу

Не потревожу забытья,
Вот этих бликов на окошке
И ручки скрещиваю я,
И также скрещиваю ножки.

Сижу за ширмой. Здесь тепло
Здесь кто то есть. Не надо свечки
Глаза бездонны, как стекло.
На ручке сморщенной колечки

Кант провинциально самонадеян: все-то он знает, везде побывал. Один мекленбургский дворянин, приглашенный к философу на обед, потом не без иронии писал, как Кант ему рассказывал про его родной Мекленбург, причем наставительно, по-профессорски, без какой-либо возможности пререкания или просто вставки замечания.

Августин совсем иное от Канта. Человек крайне экзальтированный, он буквально ненавидит такое мерзкое существо как человек, и бьет его наотмашь по харе, не щадя и себя. В отличие обратно же от Канта Августин буквально пленен красотой зримой мира во всех его звуках, красках, формах и запахах. Он восхищен и человеком, как сложной и непостижимой загадкой. Можно сказать, что он восхищен человеком как божьим творением и ненавидит его в лице конкретных лиц. При этом Августин одержим совершенной сущностью, которую жаждет найти, чтобы уверовать в ее существование и, веря в ее существование, мучительно ищет ее. Где ищет? исключительно в себе.

Маркс не верил тому, что он видел собственными глазами. Мир фактов был для него только ширмой, за которой скрывается подлинный механизм, управляющий природой и обществом, пружины которого он стремился раскрыть исключительно силой своей мысли. Отсюда крайняя абстрактность и схематичность всех его построений. Его рассуждения о стоимости и обращении капитала, материя довольно-таки трудная, и за 150 лет, прошедших после первого издания книги, освоенная очень немногими.

Маркс странным образом оказался непонятым своей аудиторией. Его критика буржуазного общества, во многом неустаревшая до сих пор, должна прийтись по душе тем, кто его ненавидит: пролетариям и отпугнуть тех, кто верит и ценит культуру, человеческий прогресс. Однако его философские идеи совершенно неумопостигаемы рабочими и, как нельзя более кстати должны прийтись по душе людям, склонный к аналитике и любящим выстраивать, осваивать и наслаждаться сложными логическими схемами.

Вот вам типичный англичанин, каким его образ утвердился, при этом в своих лучших чертах. Скептик, рассудительный до тошнотворности, Юм ни во что не верит и ничему не доверяет, кроме того, что можно пощупать собственными руками и увидеть собственными глазами, да и после этого сомнения остаются. Никаких загадок и сложностей в этом мире философ не признает, по крайней мере таких, до каких он со своей рассудительностью не смог бы докопаться. А если такие загадки и есть, то они не стоят того, чтобы тратить время и силы на их разгадку. Отсюда и его принципиальный скептизм: мы ничего достоверного знать не можем.

Юм любит говорить банальности, внимательно и с любовью на много фраз расписывает то, что известно любому дураку. И связывая в единую цепь банальность за банальностью, вдруг огорошивает читателя совершеннейшим парадоксом, так что читая Юма, нужно держать ухо востро и внимательно следить за работой рук этиго доброжелательного и улыбчивого англичанина: где он там смухлевал.

Юм не навязывает своих мыслей, он просит читателя приглядеться к тем очевидностям, которые тому знакомы с детства; философ аппелирует к повседненому опыту каждого человека. В этом он отличен от Канта, который как школьный учитель излагает свою философию детишкам, не особенно заботясь, чтобы его понимали, но требуя тишины и порядка на уроке. Как и Кант, он не очень заострен на восприятие внешнего мира, но вот человек с его аффектами и эмоциями находится под его постоянным прицелом. Сегодня бы Юма отнесли скорее к психологам, чем к философам, но он не психолог, он философ, ибо психология ему интересна не сама по себе, а как ключ к пониманию универсума (хотя от такого напыщенного оборота Юм бы и поморщился).

Несмотря на это, Беркли выступает от имени здравого смысла, беря на себя функции представлять в философии простых людей с их наивным реализмом. Поэтому он пишет просто и доходчиво, излагая свою философию в ходе дружеской беседе, свободно переходя от предмета к предмету (впрочем, он может и умеет излагать свои взгляды и систематически). Читать его можно без предварительной подготовки, что однако не отменяет необходимости быть внимательности при чтении.

Еще Хайдеггер, в отличие от классических философов, не строит философских систем; его философия и не замкнутый и цельный мир, в котором все есть. Он не нашел, а ищет. Как и Августина, к Хайдеггеру можно обращаться по отдельным вопросам. В этом смысле он не философ на всю жизнь. Его стоит читать для противовеса, в пандант к постоянному спутнику жизни.

Та же двойственность и в писаниях. Он пишет для широкой публики, в доступной и популярной форме, но пишет об искусстве, культуре, науке, просто о жизни. Но в каждом частном явлении он доходит до философских корней. Сложние философские проблемы он умеет доходчиво разъяснить и, главное, снабдить точными примерами.

Ортега-и-Гассет скор на суждения, и фонтанирует идеями. Причем часто идеи опережают у него фактологическую базу, отчего многие примеры неудачны и притянуты за уши. Конечно, идеи должны не просто опираться на факты, а следовать за ними. Однако часто ты не можешь своим идеям подыскать четкого примера. Это не значит, что идея залезла поперек батьки в пекло, это значит, что часто связь между фактами, породившими абстрактную идею, и самой идеей сложна и запутанна и не осознанна до конца самим носителем идеи.

Читать его легко и приятно. Он эклектичен, всеяден, и потому не годится в спутники жизни. Так же как и Хайдеггер он хорош в пандант к великим философам. На нем отдыхаешь от них и получаешь заряд на дальнейшее ныряние в классические глубины.

И еще раз вернемся к Платону на этот раз в сопоставлении с Аристотелем, и именно их стилей. Сделал такое сопоставление малоизвестный у нас, а фактически вообще неизвестный французский автор, обильный переводчик античных авторов Рапэн.

Иное дело читатель. Жизнь коротка, а искусство вечно, тем более чтения. Сколько написано, что всего даже и не перечитаешь. Зачем же читать всякую дрянь. Ведь если даже не дряни навалом. Вот и приходится выбирать, и чем лучше сделаешь выбор, тем лучше. Правда, лучше не значит скорее. Пока несколько раз не ошибешься, до нужного не доберешься. Философии это касается особенно.

Поэтому, когда стоит вопрос: какого мыслителя читать, я бы ответил не задумываясь (но на основании большого личного читательского опыта, подкрепленного такими авторитетами, что задирай не задирай голову, макушки не видать): любого.

Допустим все новые философы, начиная с Декарта и кончая современными Расселом, Уайтхедом и др, рассматривали человека как существо познающее. И поэтому главным для них был вопрос: правильно ли или как человек воспринимает мир и себя. Поэтому так существенен и даже первостепенен для Канта вопрос, как восприятие пространства и времени сказываются на нашем знании.

метод чтения книг идей

При этом общие первоначальные идеи, это не те, о которых автор пишет в начале своего труда. Эти идеи могут обнаружиться порой только ближе к середине, а те чистые идеи, из которых они вытекают, могут наоборот открывать метафизическое повествование.

Возьмите, к примеру Канта. С первых же абзацев он, как фокусник, беспрестанно жонглирует словами «объективный» и «субъективный», и вы в простоте душевной думаете, что понимаете, о чем идет речь, пока прочитав страниц 100, а вернее не продравшись сквозь них, вдруг не обнаруживаете своей полной игнорабельности. И лишь смутно под ложечкой начинает топорщиться, что у Канта все это не так, как у всех.

Поскольку смысл этих слов понятен каждому, есть смысл остановиться на нем поподробнее.

У Канта же все так же, но не совсем так. «Объективным» у него называется то, что относится к объекту, а субъективным то, что случайно появляется в конкретном опыте. И осознав эту кантовскую мысль, ты понимаешь, что для полной ясности, не худо бы дать задний ход, и вернувшись к началу, прочитать все по новой и ладом.

Естественно, у читателя не привыкшего к чтению философской литературы, может возникнуть вопрос, а нельзя ли было не морочить людям голову, а с самого начала, так сказать, идя на вы, проманифестировать свои взгляды. Согласен, Кант пишет плохо, очень плохо, это общепризнанно. Однако дело не только в этом. Он, как и любой философ, создает особый мир понятий, который плохо корреспондирует с миром обыденных представлений. В этот мир входишь, как в незнакомую комнату, наполненную вещами с непонятными значениями, и лишь постепенно ориентируешься и обживаешься там. Более того, философ сам приходит в свой мир от обыденщины, и сам долго и мучительно блуждает по его тропинкам, прежде чем выходит на кажущуюся ему правильной дорогу.

Каким таким определенным, и кем определенным? Богом, только богом и никем, кроме бога. Называются эти законы категориями, и вложены в человека от самого его рождения папой и мамой, независимо как от желания этого человека, так и от возможностей папы и мамы сделать это как-то иначе.

Не знаю, хорошо ли я объяснил кантовскую мысль (а может, вообще ее понял превратно), однако вот потому Кант и не определяет своих терминов сразу, что он сам по ходу изложения формирует соответствующие этим терминам представления. А этого одним абзацем не сделаешь. (Я не буду писать, что Кант понимает под термином «субъективный», ибо мне опять придется ударяться в длинные рассуждения и объяснения, а у меня уже запас терпения кончился: в конце концов, я не собираюсь излагать кантовскую философскую систему).

И так пишут все философы. Бесполезно их читать сразу и ладом, их можно читать быстро или медленно, но обязательно в челночном режиме: продвигаясь вперед, возвращаясь, снова продвигаясь вперед и снова возвращаясь. Быстро, легко и приятно можно читать только модных «современных» философов. Разве что с какой пустотой в голове вы начинаете подобное чтение, с такой же и оканчиваете.

Чтобы не ограничиваться Кантом, можно привести в пример Юма. Вот уж кто писал настолько хорошо, что вошел даже в историю литературы, как образец хорошего и ясного стиля. Но и его от разу не поймешь: а без бутылки тем более. Одно из ключевых употребляемых им понятий «идея». В отличие от Канта он не бьет этим словом наотмашь с первой же страницы. Он мягко и постепенно настойчиво разворачивает его содержание.

Заметьте, дать сразу слову «идея» определение не представляется возможным, ибо она завязано неразрывной связью со всем комплексом юмовских идей (на этот раз слово употреблено в общепринятом значении), и любое предварительное определение вызовет кучу новых вопросов и недоумений. И только так, постепенно раскручивая маховик своих рассуждений, Юм подводит читателя к пониманию употребляемых им слов, а попутно и своей философии.

о внимательном чтении философов Внимательно нужно читать не только философов: все стоящие книги нужно читать внимательно. Если ты не будешь читать внимательно пьесы Уайльда, к примеру, ты снимешь с них только верхний слой, насладишься мастерством интриги комедии положений, не заметив массы комических нюансов, которые у него в изобилии, как изюм в пироге, натыканы по всем тексту. Но философские книги требуют своего внимания.

Есть два типа философов: систематизаторы и провокаторы.

Когда я написал, что каждый из них целый мир, то этим намекается не только на их объем. Этим я хотел сказать, что каждый из них создает систему, в которой затронуты все существенные вопросы, какие только могут прийти в голову человеку: что такое бог, вселенная и человек, что такое счастье и истина. А также их специфически философская формулировка: простое и сложное, бесконечность, пространство и время, причина и явление и т. д.

Важно подчеркнуть, что каждый из философов рассматривает всю эту совокупность проблем из определенных принципов, далеко не очевидных. Общие, высказываемые философом идеи или принципы не основаны на достаточных доказательствах, это чистые идеи, и в качестве таковых авантюрные и несколько абстрактные.

Одни идеи философов-систематизаторов вытекают из других и завязаны тугими узлами в систему. Выхватить какое-либо одно положение и сравнить с аналогичым положением, по принципу сходства ли, или противоположности, чаще всего без искажения мысли невозможно. Также как невозможно принимать или не принимать те или иные мысли философа выборочно: нужно идти к первым принципам и отвергать выводы вместе с ними или принимать по совокупности.

Но если мы ее принимаем, то находим ответы на очень многие вопросы, которые представляются в жизни запутанными и неразрешимыми.

Или вот Карл Маркс убедительно показывает, что капиталист платит рабочему не за труд, а покупает по рыночной цене его рабочую силу. Однако его доказательства базируются на принципе трудовой теории сторимости: стоимость всякого товара определяется вложенным в нее трудом. Принцип далеко не очевидный. И если ты его не принимаешь, то и все доказательство Маркса оказывается построенным на песке. Другое дело, что все попытки экономистов построить теории на ином принципе определения стоимости пока вообще ни к какой путной теории не привели и разбивались о противоречия уже на втором шагу.

То есть, читая разных системных философов, можно только напустить в голову кашу.

Но наряду с философами-систематизаторами есть философы-провокаторы, которые провоцируют постановку разных вопросов, и не образуют своей философии замкнутого мира. Таковых философов можно вполне читать наряду с философами-систематизаторами и не выбирать себе единственного и неповторимого на всю жизнь.

Что однако не избавляет от необходимости и их читать внимательно.

Самый типичный здесь пример Ансельм Кентерберийский, который как-то брякнул, что бог существует потому что мы его мыслим как полнейшее совершенство. А поскольку несуществующее не может быть совершенным, бог обязательно есть.

Не знаю, читал ли кто-нибудь этого святого отца. Думаю, и читать его не стоит. А вот постановка им проблемы все еще заставляет биться головы философов без каких-либо проблем на ее разрешение. Вот это понимаю провокатор так провокатор.

Очень важно усваивать прочитанное, то есть делать его своим, а не просто поглощать. Как это делать, не скажет в точности никто. Способов здесь изобретено множество, и любой способ должен соответствовать характеру читателя.

Чаще всего такими активными способами чтения являются выписки, конспекты, комментарии.

Ленин читал обязательно с карандашом в руках. Понаделав пометок, которые к его чести нужно добавить, он, особенно если брал книгу в библиотеке или у знакомых, тщательно стирал. Далее он заводил специальную тетрадку, каждую страницу которой делил вертикальной чертой на две части. Получалось нечто параллельного текста, как вы это можете видеть в данной заметке на примере помещаемых иностранных текстов. В левую часть он выписывал цитаты, а в правую заносил свои возражения. Если возражать было нечего, он писал цитату во всю ширину листа с комментарием типа: «здорово!», «верно», «отличное опровержение Беркли» и т. п.

Автор настоящей статьи предпочитает итоги прочитанного формулировать в виде афоризмов. Афоризмы мною делаются двух типов: переформулировка автора н более доступном для моего восприятия языке. Например, читая Канта, делаю выписку (или отметку в книге):

«Опыт есть синтез восприятий, который сам не содержится в восприятии»,

которую потом перерабатываю в более удобном для себя виде:

«опыт не в фактах, а в голове, осмысливающей факты».

«Многообразие правил и единство принципов требуется разумом для того, чтобы привести рассудок в согласие с самим собой»

у меня приобретает вид вывода из житейского опыта

Источник