бурназян аветик игнатьевич биография
Аветик Бурназян: талант руководителя и учёного №5(88), 2017 год
В нынешнем году исполнилось 111 лет со дня рождения Аветика Бурназяна, основателя военно-медицинской службы, а в последующем и службы радиационной безопасности страны. Его имя носит Федеральный медицинский биофизический центр Федерального медико-биологического агентства. В 2007 году Приказом ФМБА России учреждён нагрудный знак «А.И. Бурназян», присуждаемый работникам агентства за особые заслуги. В 2016 году выпущена памятная медаль ФМБА России «110 лет со дня рождения А.И. Бурназяна». Большой вклад внёс Аветик Игнатьевич Бурназян в становление атомной промышленности и радиационной медицины. Эта тема была под секретом долгие годы, и только сегодня мы открываем архивы и можем рассказать, как это было.
Тяга к науке — с детства
Аветик Бурназян родился в 1906 году в селении Нор-Баязет (ныне — г. Камо) в Армении. Он рано лишился родителей. Мальчика взяла в свою семью его старшая сестра. Муж сестры Яков Ионович Филоянц принадлежал к дворянскому сословию, был образованным человеком и очень интересовался науками. Возможно, это повлияло и на пристрастия Аветика, с юных лет мечтавшего стать врачом.
В 1924 году, после окончания школы, юноша поступил на медицинский факультет Армянского государственного университета. Проучившись четыре курса, студент перешёл в Военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова в Ленинграде и окончил её через два года. Молодого военного врача направили на службу в 40-й полк 7-й кавалерийской дивизии. Почти два года Аветик Бурназян был старшим врачом полка, а потом год служил старшим врачом 4-го отдельного батальона.
В то же время давала о себе знать приверженность к науке. Аветик Игнатьевич много читал и пробовал себя в научно-исследовательской работе. В 1932 году был издан его первый научный труд по невропатологии. Вскоре А.И. Бурназян защитил диссертацию (надо заметить, по теме, актуальной до сих пор: это была работа «Патогенез и этиология амиотрофического бокового склероза») с присвоением степени кандидата медицинских наук, а в 1939 году он получил учёное звание доцента.
Военные годы: становление санитарной, медицинской и эпидемиологической служб
Но реалии жизни были суровы: становилось понятно, что Россия втягивается в военную конфронтацию. Бурназян перевёлся в Военную академию имени Фрунзе, которую он окончил в 1935 году.
Какое-то время Аветик Игнатьевич работает врачом-специалистом, потом — начальником санчасти артиллерийского дивизиона, помощником начальника первого отдела и затем помощником начальника второго отдела санитарного управления Красной Армии. В эти годы публикуются его статьи по организации санитарной службы и повышению её профилактической роли.
Перед войной Бурназян возглавляет курсы усовершенствования медицинского состава Московского военного округа. В ходе Великой Отечественной войны стоял во главе медицинской службы ряда фронтов (Южного, Юго-Западного, Калининского, Прибалтийского), позже — Дальневосточного фронта для организации медицинского обеспечения войск в войне с Японией. В июне 1945 года Аветику Игнатьевичу Бурназяну присвоено звание генерал-лейтенанта медицинской службы.
Во время войны научные разработки Аветика Бурназяна получили серьёзное практическое применение. Он организовал специализированную медпомощь на фронте, благодаря его стараниям начали применяться единые принципы лечения ран и в целом лечение стало унифицированным. Бурназян был хорошо знаком с военно-полевой хирургией ещё со времён учёбы в академии имени Кирова и периода финской военной кампании и, в частности, ввёл в практику методы хирурга Николая Еланского, организовавшего во время боёв на Халхин-Голе медпомощь раненым, а в Великую
Отечественную войну — использование метода переливания крови. Аветик Бурназян внедрял принципы работы Еланского и создавал передвижные станции переливания крови на фронте.
Известно, что в ходе войны раненые чаще погибали не от ран, а от заражения крови. США тогда как раз начали применять пенициллин, но СССР не был готов закупать этот важный препарат: Сталин опасался, что поставки могут оказаться заражёнными. Наконец, в 1943 году в Советском Союзе началось собственное промышленное производство пенициллина. К этому были приложены и усилия Аветика Бурназяна. При инспектировании бомбоубежищ в Москве им был замечен на стенах грибок. Изучавший опыт западных учёных, он не оставил без внимания эти образования. К исследованиям подключилась директор Всесоюзного института экспериментальной медицины профессор Зинаида Ермольева. И в СССР в итоге впервые был создан отечественный пенициллин. В 1942 году — в тяжёлых условиях вой-ны, опасной ситуации на Калининском фронте — Бурназян организовал конференцию по пенициллину и требовал активно применять этот препарат, хотя у врачей на этот счёт имелись опасения. Примерно с 1944 года пенициллин начал применяться на фронте уже масштабно. Сотням тысяч раненых удалось сохранить жизнь.
Ещё одна важная заслуга Аветика Бурназяна — работа по профилактике инфекций. В годы войны была срочно разработана система противоэпидемио-
логических мероприятий по профилактике сыпного тифа, и результат был ошеломляющим: в ходе Великой Отечественной войны в течение всех военных лет не было эпидемий.
Атомная промышленность: вклад Аветика Бурназяна
После войны Аветик Бурназян руководит сануправлением Дальневосточного военного округа, потом назначается начальником медико-санитарной службы одного из управлений Совмина СССР, затем прикомандировывается к Минздраву страны, где возглавляет ряд управлений. В 1947 году Бурназян стал заместителем министра здравоохранения СССР и членом коллегии Минздрава СССР, в течение 25 лет занимает пост заместителя главы ведомства.
Как раз на фоне таких свершений в августе 1946 года Аветика Бурназяна перевели в Первое Главное управление при Совмине СССР, где он стал начальником отдела медико-санитарной службы. Под его руководством на всех промышленных предприятиях, в НИИ и КБ были созданы медико-санитарные части, в штат которых ввели врачей-радиологов для обслуживания работников развивающейся атомной промышленности. Было решено, что такие сотрудники должны проходить постоянные обследования. Возникают специализированные поликлиники, санатории и дома отдыха. Конечно, вся эта работа была засекречена, и только сейчас у нас появляется возможность вписать историю тех лет и тех людей в историю страны.
В 1947 году при Минздраве СССР создаётся Третье Главное управление (ныне — ФМБА России), задачей его стала разработка норм и правил радиационной безопасности и организация медобслуживания работников атомной промышленности. Возглавил его Аветик Бурназян. В управление переходит и созданная ещё в мае 1946 года радиационная лаборатория, на базе которой чуть позже рождается Институт биофизики Минздрава СССР.
Аветик Бурназян отвечал за становление щита радиационной безопасности страны. Была сформирована система радиационной безопасности войск и населения.
Позже в стране появилось, кроме Минсредмаша (ведомства, курировавшего атомную отрасль), Министерство общего машиностроения — началась эпоха строения ракет. И снова понадобились знания специалистов Третьего Главного управления — именно оно отвечало за защиту людей при воздействии жидких и твёрдых ракетных топлив, за обеспечение безопасности работников предприятий отраслей. Появлялись всё новые задачи, например обеспечение безопасности запуска ракетной техники.
В дальнейшем Аветик Игнатьевич трудился над оценкой систем жизнеобеспечения персонала космических проектов, атомного флота. В частности, он принимал личное участие в работах при подготовке к плаванию первых атомных ледоколов «Ленин», «Арктика», атомных субмарин.
Научная работа шла в ногу со временем. Крайне актуальным было развитие мирного атома. Уже в начале 50-х годов был обеспечен приоритет нашей страны в использовании искусственных радионуклидов как источников излучения.
По мнению доктора медицинских наук Галины Шальновой, «благодаря работе Аветика Бурназяна, созданию Института биофизики, основанию в кратчайшие сроки отечественной радиобиологической науки при жизни одного поколения радиобиология и радиационная медицина в нашей стране достигли больших высот; созданы научные школы, выросло не одно поколение учёных».
Борьба с новыми болезнями и развитие науки
«Понимая стремительное развитие атомной промышленности, энергетики и флота, А.И. Бурназян предвидел возможность аварийных ситуаций и, как следствие, возникновения профессиональных болезней с новой, пока ещё плохо знакомой патологией. Уже в 1953 году Аветик Игнатьевич добился выделения земельного участка для строительства больничного комплекса в районе Щукино, — отмечает в своих воспоминаниях Михаил Гнеушев, кандидат медицинских наук, лауреат Государственной премии СССР, сотрудник Института биофизики, консультант ФГУЗ «Клиническая больница № 6» ФМБА России. — С вводом в эксплуатацию в 1960 году 10-этажного корпуса в нём было развёрнуто 390 коек, в том числе клинический отдел Института биофизики на 90 коек». Так появилась больница № 6, она сразу стала головным учреждением Третьего Главного управления при Минздраве СССР по лечению сложных больных и подготовке кадров по радиационной медицине».
Яркий талант организатора, высокий профессионализм, гиперответственность за своё дело, активная гражданская позиция Аветика Бурназяна — всё это способствовало тому, что очень быстро в стране была создана единая система медицинского обеспечения персонала атомной отрасли.
«Высокие требования Аветика Игнатьевича не давали расслабляться, а требования быть в курсе любого вопроса, знать причину сбоев и пути их устранения заставляли серьёзно заниматься с литературой. Можно сказать, его боялись за строгость, — пишет Михаил Гнеушев. — Он не терпел разгильдяйства, пьянства, незнания вопроса. Однако при всей строгости Аветик Бурназян был заботливым человеком и защищал сотрудников, не забывал о поощрениях».
То, что советская наука так чётко сработала при устранении последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, во многом является заслугой Аветика Бурназяна. Именно Институт биофизики (одна из составляющих образованного позже ФМБЦ имени А.И. Бурназяна) занимался тогда координацией работ, около 300 сотрудников НИИ работали в зоне аварии. А ведь в стране в те годы было не более десятка учёных, которые разбирались в теме радиационной безопасности, так как эта область была засекречена. Катастрофа в Чернобыле подтолкнула к решению срочной массовой подготовки кадров в этой сфере.
Вообще, Институт биофизики стал прародителем целого ряда НИИ страны — эта работа шла также под руководством Бурназяна. Так, например, появились Институт медико-биологических проблем, Институт иммунологии ФМБА России, Институт промышленной и морской медицины в Санкт-Петербурге, Южно-Уральский институт биофизики в Озёрке и другие.
Аветик Бурназян вполне мог дойти и до докторской диссертации, стать академиком, но, как отмечают его коллеги, сознательно не делал этого. Он считал, что его миссия — быть руководителем. Под его редакцией издано более 30 научных работ и монографий; он являлся также членом редколлегий 29-го и 36-го томов Большой медицинской энциклопедии. Кстати, Аветик Игнатьевич всегда отказывался от гонораров: «Это тоже мой служебный долг», — говорил он о своей научной работе. Вот только некоторые из его трудов: «Основы организации противоэпидемической защиты войск», «Лечебно-эвакуационное обеспечение наступательной операции войск», «Борьба за жизнь раненых и больных на Калининском и Прибалтийском фронте», «Перспективы радиационной гигиены», «Радиационная медицина», «Основные итоги работ по созданию радиационной безопасности в СССР».
Дело выдающегося медика продолжают его последователи. Имя Аветика Бурназяна было присвоено основанной им Клинической больнице № 6. В 90-х годах её было решено объединить с Институтом биофизики в Федеральное государственное бюджетное учреждение «Государственный научный центр Российской Федерации — Федеральный медицинский биофизический центр имени А.И. Бурназяна» Федерального медико-биологического агентства. Слияние научного и практического потенциала этих учреждений позволило ФГБУ ГНЦ ФМБЦ имени А.И. Бурназяна ФМБА России занять лидирующие научные позиции в России и стать головной научно-исследовательской организацией в системе Федерального медико-биологического агентства в области радиобиологии, радиационной медицины, радиационной гигиены и экологии.
«Аветик Бурназян был по-настоящему государственным человеком с огромным жизненным опытом организатора, высокой принципиальностью и требовательностью к себе и окружающим», — подчёркивает Галина Шальнова. Благодаря таланту, упорству и ответственности Аветика Игнатьевича в стране выросла целая отрасль — радиационная медицина, которая продолжает делать большие шаги вперёд.
Редакция журнала «Кто есть кто в медицине» благодарит за помощь в подготовке материала заведующую музеем ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна И.Л. Ефимову.
«Стандарт» Аветика Бурназяна – так характеризовал многогранную деятельность, давшую развитию многим отечественным направлениям медицины Руководитель ФМБА России Владимир Викторович Уйба. С тем, кто не дотягивал до этого стандарта, Аветик Игнатьевич прощался. В первой части нашего повествования мы писали о его жестком, бескомпромиссном характере, о мышлении, которое можно назвать парадигмальным. И в этой парадигме укладывались фундаментальные знания по физике, медицине, биологии, астрономии и тем дисциплинам, что рождались на их пересечении.
Сегодня в Центре имени Бурназяна лечатся сотни пациентов с онкологическими заболеваниями, а 70 лет назад, в 1950 годы, Аветик Бурназян становится участником разработки первой советской атомной бомбы и элементов «ядерного щита» в СССР. Он назначен первым руководителем Государственной службы радиационной безопасности и медико-санитарной службы. Когда откроется памятник Аветику Бурназяну в Москве? Кто знает. Памятник знаменитому академику- ядерщику Игорю Васильевичу Курчатову в Челябинске открыли в 1986 году, в дни 250-летия города.
Игорь Курчатов. Сотрудник радиевого института. Середина 30-х годов.
Памятник Курчатову- это сложная архитектурно-скульптурная композиция, в состав которой входят два пилона и находящаяся между ними статуя Курчатова на постаменте. Полусферы на пилонах символизируют расщепленный атом. В 2006 году к 270-летию города был разработан новый проект внешней подсветки атома. И теперь памятник подсвечен по ночам. А в праздничные дни загорается и сам атом.
В 2011 году мне довелось участвовать в днях инноваций в Челябинске на базе Южно-Уральского университета и ПГ «Метран». Нам показывали лаборатории, супер-компьютер, уже второй в здешних стенах, состоящий из 736 вычислительных модулей с жидкостным охлаждением. «СКИФ Аврора» самый мощный после тех, что стоят в МГУ имени М.В. Ломоносова и в Курчатовском институте. Он мощнее наших обычных более чем в тысячу раз и создан для разработок программ, благодаря которым, например, можно будет экономить до 60% электроэнергии.
Тот уровень мышления и «величие замысла», который демонстрировали нам молодые ученые Урала – это прямое наследие того, что делал в Челябинске Игорь Курчатов. Вместе с Аветиком Бурназяном и целой плеядой выдающихся ученых. Больше полувека прошло со дня взрыва на промплощадке химкомбината «Маяк», где благодаря разработкам Игоря Курчатова были накоплены запасы оружейного плутония для начинки советских ядерных зарядов. Но до сих пор не преодолено отношение к региону, как будто продолжающему существовать в своём «маяковом периоде». Тогда Курчатов еще не осознавал всей опасности своей работы и даже мог опереться на резервуары.
Аветик Игнатьевич Бурназян
Узнав, что я пишу о Бурназяне, мой друг, окончивший учреждение в системе ФМБА (Федерального медико-биологического агентства), которому в сентябре исполнилось 70 лет, спросил: «Бурназян? Академик?»
А тогда Аветик Бурназян ехал на танке по обожженной земле, и она отзывалась хрустом битого стекла.
Вот как описываются эти события в публикации «Невидимый подвиг»:
«По тем же тропам, где сегодня гонят овец и лошадей местные пастухи, почти
Взрыв на Семипалатинском полигоне. Наверное, в один из таких дней Игорь Васильевич начинал думать о ядерном военном разоружении.
70 лет назад ползли два танка. Издали они были похожи на двух бронированных черепах – на них не было башен с орудиями. Одну из машин вёл полковник Сыч, мрачного вида служака, всего несколько лет назад бравший Берлин и бившийся с врагом на подступах к Рейхстагу. Рядом сидел широкоплечий мужчина в военной форме, противогаз скрывал мужественный армянский профиль и острый, сосредоточенный взгляд. Его звали Аветик Игнатьевич Бурназян. Позади сидели ещё двое в противогазах – физик Шаронов и инженер Калугин. Танк шёл на максимальной скорости, поднимая в воздух облака радиоактивной пыли. Вдруг из-под гусениц в небо с жалобным клёкотом рванулись две большие птицы. Это были степные орланы. Они изо всех сил старались взлететь, но не могли – их перья были опалены взрывом. «Чёрт, странно как движутся», – проронил полковник Сыч, глядя в перископ. «Они ослепли. Вспышка разом лишила их и крыльев, и зрения», – ответил Бурназян.
И в кабине снова повисло напряжённое молчание. До цели оставалось каких-то три километра. Они понимали, что едут прямиком в ад. На календаре было 29 августа 1949 года, на часах – 7:20 утра.
Испытание проходило в обстановке строжайшей секретности под руководством правительственной комиссии во главе с Лаврентием Павловичем Берией. Научным руководителем стал Игорь Васильевич Курчатов, «отец» советской атомной бомбы.
Аветик Игнатьевич Бурназян также входил в комиссию и отвечал за радиационную безопасность людей во время испытания. Как лицо стратегического значения он должен был находиться в командном пункте вдалеке от эпицентра взрыва и курировать разведывательную экспедицию, чтобы в будущем разработать полноценную систему защиты от поражающих факторов взрыва. Однако Бурназян решил возглавить рейд лично.
В один из дней подготовки он подошёл к Курчатову и попросил разрешения отправиться в экспедицию. Курчатов ничего не хотел слышать. «Вы осознаёте всю степень риска?! – говорил он. – Дозовая нагрузка в непосредственной близости от эпицентра сразу после взрыва – более 1000 рентген! Вы не можете так рисковать своей жизнью!» Бурназяну стоило огромного труда убедить великого физика, что во время операции будут соблюдены все меры безопасности. Курчатов нехотя согласился».
Да, Курчатов был «земным атомным богом». Свидетели рассказывали, что Однажды перед отлетом на полигон он вдруг приехал в Новодевичий монастырь. Решительно, ни у кого не спрашивая, вошел в храм, и прямо к образу святой Одигитрии.
И Аветик Бурназян тоже был «богом», только призван он был врачевать и защищать.
Конечно, он не был в тени Игоря Васильевича. Слово Бурназяна, который требовал развивать отраслевую медицинскую инфраструктуру, было слишком значимым, чтобы ему противостояли даже в Кремле.
Во время «круглого стола» в музее космонавтики учащимся медицинских классов показывали исторические хроники, где космонавты возвращаются на Землю в очень плохом самочувствии.
Не зря, они этот момент называют своим «вторым рождением».
Судьба Андрияна Николаева была трагична: после приземления он спустя несколько дней перенес инфаркт, потом другой. Пострадало здоровье и его коллеги Виталия Севостоянова.
Эксперимент Шульженко и Виль-Вильямс длился рекордные 56 суток. И стал самым длительным в истории иммерсии – погружении в раствор, который имеет эффект «сухой воды». фото http://www.strf.ru
Виктор Беляев вспоминал о том, как был внедрен метод имитации невесомости. Речь идет об иммерсии. Эксперимент Шульженко и Виль-Вильямс длился рекордные 56 суток. И стал самым длительным в истории иммерсии – погружении в раствор, который имеет эффект «сухой воды». Виктор Михайлович говорил, что добровольцам, участником таких экспериментов, государство платило щедро. По окончании они могли купить себе машину. Кто-то только платил партийные взносы в размере 2000 тысяч рублей. Это свидетельствует о том, что в те годы СССР считал, что лидерство в космосе нужно сохранять.
Ослепшие степные орлы в гробовой тишине: как врач Аветик Бурназян защищал от радиации
Аветик Бурназян рано осиротел – его воспитывала, фактически, старшая сестра. Семья была интеллигентная, вопросам образования внимание уделялось повышенное, и Аветик еще в юном возрасте постановил для себя, что станет врачом.
Он родился 20 апреля 1906 года в Нор-Баязете (ныне Гавар), школу окончил в Ереване и поступил на медицинский факультет университета. Четыре года отличной учебы позволили ему перевестись в Военно-медицинскую академию в Ленинграде, и специфика этого учебного заведения сыграла роль в том, что гражданский доктор понемногу начал становиться военным.
Бурназян работал и как практикующий врач, и как теоретик в невропатологии. Исследования бокового склероза, например, им проведенные, были высоко оценены старшими по возрасту и званиям коллегами, и молодому специалисту прочили большое будущее.
Если в конце 1930-х войной пахло в воздухе, то в 1939-м, когда случилась финская война, стало ясно, что это только самое начало чего-то большего и страшного. На финской Бурназян начальствовал над санитарной службой одной из армий, а в Великую Отечественную возглавил медицинскую службу Калининского фронта, а затем его перевели на Дальний Восток. Весь его военный путь был отмечен множеством орденов и медалей – список их велик, одних только орденов Ленина Герой соцтруда Аветик Бурназян получил девять.
Третье управление имело особый статус – своего рода государство в государстве. Вначале даже такие светила, как Курчатов, плохо себе представляли опасность и последствия радиационного облучения. А такие, как Бурназян, вооруженные соответствующей теорией, знали немного больше, но все равно недостаточно.
Но это будет потом, а в те годы в СССР атомную отрасль курировало министерство среднего машиностроения, и появилось министерство общего – строили ракеты. Здесь Бурназян понадобился вновь, с его Третьим управлением.
Работы было немеряно: нужно было обеспечить защиту людей при контакте с ракетным топливом, жидким и твердым, думать о безопасности при запуске ракетной техники. Дальше – больше: гигантский объем исследований был выполнен при разработке систем жизнеобеспечения для участников космических проектов, личного состава атомного флота – ледоколов и подводных лодок.
Последние четверть века жизни, с 1956 по 1981 год, Аветик Игнатьевич был заместителем министра здравоохранения СССР. Казалось бы, вот она – мирная работа, но какое там… Это же были годы настоящего научного прорыва – в космос и в тайны атомного ядра, вот и приходилось курировать всякие секретные и безумно важные проекты. До развала страны и фактической ликвидации науки оставалось еще много времени.
Генерал-лейтенант медицинской службы, кавалер бесчисленных орденов и медалей, Аветик Бурназян академиком так и не стал. Не потому, что его «зажимали», вовсе нет – он работал, занимался делом, а не гнался за званиями и титулами.
Он только две диссертации написал, даже не диссертации, а провел самостоятельные научные исследования в медицине. А ордена и высокое воинское звание – так это государство оценивало, не он же их просил.