биография фридриха ницше книга
Биография фридриха ницше книга
Сью Придо. Жизнь Фридриха Ницше. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2020. Перевод с английского Александра Коробейникова. Содержание
«Жизнь Фридриха Ницше» Сью Придо — уже четвертая за последние несколько лет изданная по-русски биография философа после культурологической — Эмиля Бертрама, интеллектуальной — Рюдигера Сафрански и фундаментального трехтомного жизнеописания Курта Пауля Янца. Можно сказать, что читать о мыслителе по-прежнему легче, чем читать мыслителя. Однако новая биография создает особый контекст, как будто рассчитанный на то, чтобы нивелировать взрывную мощь ницшевской мысли. Это — и еще своеобразная «демократизация» философии — кажется в ней самым интересным.
В отличие от многих других книг о Ницше, работа Придо — прежде всего его жизнеописание, а не интеллектуальная биография. Цель, поставленная автором, весьма амбициозна: понять философию, изучив жизнь философа. Этот биографический метод, который можно назвать «экзистенциалистским», не нов, но востребован.
Ставя ударение на «человеческом» измерении жизни мыслителя — и тем самым иронически опуская его на землю с высоты «6 000 футов по ту сторону человека и времени», — Придо делает его ближе и понятнее читателю, а главное, вызывает сочувствие к его подлинно трагической судьбе. Это особенно важно, учитывая, как пострадала репутация Ницше в XX столетии — и как много непонимания до сих пор вызывает его фигура. Вот только помогает ли это лучше постичь его философию?
Главное сомнение в так задуманной биографии вызывает сама возможность вывести философемы из реальных экзистенциальных драм человека. В случае с Фридрихом Ницше мы исходим из предпосылки, что особенности его характера, психики и образа жизни оказали влияние на то, как он прочитывал других философов — и как вслед за тем начал философствовать сам. Действительно, есть искушение перекинуть мостик между названиями книг мыслителя и периодами его жизни. Не в книге ли о рождении трагедии из духа музыки рождается трагедия его судьбы, ведь это сочинение, по его словам, «было моей первой переоценкой всех ценностей»?
Это кажется верным в том отношении, что, по мнению Придо, его философия не выстраивается в единую систему — да и вряд ли он ставил перед собой такую цель: «Не доверяя всем создателям систем, Ницше упорно отказывается строить свою собственную систему. Он любит противоречить сам себе в царстве идей, заставляя нас занимать позицию свободных, независимых от него умов». Чтобы иметь право написать «воля к системе есть недостаток честности», надо прожить жизнь вне системы — здесь, как и во многом другом, трудно не согласиться с Придо, отдающей дань удивительной честности философа. Однако, думается, его мысль не исчерпывается привязкой к физическому состоянию.
Самый яркий пример того, как работает биографический метод: не познакомься Ницше с Рихардом Вагнером, не сойдись он с ним ближе, не узнай он изнутри его дом и семью, он бы так и остался всего лишь восторженным поклонником музыки «волшебника из Байройта». Очень важными для российского читателя будут части книги, посвященные Элизабет Ферстер-Ницше, печально известной сестре великого брата. Кажется, во всей огромной русскоязычной ницшеане о ней еще не писали так подробно и так откровенно.
Даже фирменный афористический стиль мыслителя Придо связывает с его физическим состоянием: «Он был вынужден писать в таком рубленом ритме из-за плохого здоровья, но превратил необходимость в преимущество. В процессе творчества он понял, что афоризм — это провокация, трамплин, стимул для более подробных и глубоких изысканий». Однако кажется, что еще важнее другое: фрагментарность афоризма. Каждый из афоризмов представлял собой умозаключение, с которым читатель мог соглашаться или спорить: «Афоризм — удивительно ненаучный метод для человека, именующего себя эволюционным этиком, поскольку эта сфера явно нуждается в научных доказательствах», но этапы «эволюции этики» он фиксирует.
Трудно согласиться с тем, что «одна из самых раздражающих особенностей работ Ницше состоит в том, что из-за нежелания вмешиваться в нашу свободу мысли он не показывает нам способа стать сверхчеловеком и даже не объясняет, что такое вообще сверхчеловек». Приближаясь в своем дискурсе к модернистскому письму, Ницше просто не мог давать готовые ответы на вопросы, которые ставил перед читателем: «Не вполне прилично и умно лишать своего читателя наиболее очевидных возражений. Очень прилично и очень умно оставлять их читателю, дабы он самостоятельно высказал квинтэссенцию нашей мудрости».
Думается, это приглашение к диалогу (не)согласия — одна из причин исключительной притягательности ницшевской мысли. Он любил цитировать одно место из Жан-Поля: «В общем-то правильно, если все великое — полное смысла для недюжинного разума — будет высказываться кратко и (поэтому) темно, дабы убогие духом скорее уж сочли это великое безумным, чем перенесли его в свое пустомыслие». Сегодня уж точно нет уверенности в том, что философ должен прояснять свою позицию, и обаяние образов «вечного возвращения» и «сверхчеловека» покоится, в частности, на их таинственности и поэтичности, подразумевающих многозначность смыслов.
В конце концов, ничто не мешает трактовать «сверхчеловека» как философа, преодолевающего себя в броске к современности. Напомним на всякий случай как раз биографическую деталь: это понятие индивидуальное, а не видовое. «Ницшеанская воля к власти — это и символ потенциала человека, и притча о важности преодоления себя». Философ и сам не раз писал о том, что читать и понимать его будет непросто: «Афоризм, по-настоящему отчеканенный и отлитый, вовсе еще не „дешифрован” оттого лишь, что он прочитан; скорее именно здесь должно начаться его толкование, для которого потребно целое искусство толкования».
Философия как история философии
В пользу биографического метода свидетельствует и тот факт, что Фридрих Ницше впервые описал и историю философии (как он ее себе представлял) в терминах болезни и здоровья: «Врачеватели народа отбрасывают философию; и тот, кто хочет оправдать ее, должен показать, для каких целей здоровые народы пользовались и пользуются философией». Кажется, мыслитель верил в телеологию философии, ибо при следовании ей (как диетарным законам) можно улучшить породу людей: «Он составил список преобразующих состояний, которые укрепляют жажду жизни. Возглавляло список сексуальное влечение, за которым следовали опьянение, насыщение после приема пищи и ощущение весны», — пишет автор книги. Отметим, что здесь речь идет лишь о достижении дионисийского состояния, так как, по словам Придо, «с развитием его философии дионисийские мистерии стали означать фундаментальную волю к жизни». «Бог должен носить маску, иначе люди погибнут, ослепленные его сияющим образом», — это описание не только самого философа, но и того, как он представлял себе своего рода «опосредование» в трагическом действе Диониса — «бога с ужасным двойным ликом, с одной стороны, дарующего блаженное опьянение жизнью, а с другой — руками своей свиты навлекающего верную гибель». Об опасности увлечения «историей философии» говорил в своих лекциях о «философии откровения» и Фридрих Шеллинг: «Ошибочное понимание философии состояло в том, будто в будущем вместо философии должно быть допущено и преподаваться еще только генетическое развитие философии, которое своим основанием имело бы историю философии».
Восприятие античности «напрямую» и есть шаг в сторону от истории и филологии к философии. Используя свое уникальное искусство мимикрии, Фридрих Ницше дает голос древнему греку. Он умеет снимать хронологическую дистанцию, а в пределе нивелировать и генеалогию. Это прорывается, например, в страстном желании преподавать в Базеле не филологию и даже не историю философии, а саму философию, хотя он и боится стать похожим на того, кто «воображает, что обладает философией. карабкается по так называемой истории философии, а когда он наконец соберет и нагромоздит целую тучу. абстракций и шаблонов, может случиться, что настоящий мыслитель встанет у него на пути и одним дуновением раздует их. Отчаянное неудобство заниматься философией, будучи „образованным”!». Ведь «всякие философские системы совершенно истинны лишь для своих основателей; всем позднейшим философам они обыкновенно кажутся сплошной ошибкой, а более заурядные головы видят в них сумму ошибок и истин».
Философия как биография философа
Одна из целей биографического метода — деконструкция автобиографического мифа: Фридрих Ницше «собирался изучить идею о том, что вся философия (а не только его собственная) есть автобиография». Проблема в том, что он, как философ, был в каком-то смысле аисторичен. Но чуть ли не самыми важными его указаниями на историчность остаются те, в которых он говорит о фактическом моделировании человеком своего прошлого. Иными словами, он сам выбирает себе родословную, отдавая дань «модному в то время постдарвиновскому увлечению вопросами происхождения».
Высочайшим проявлением воли в овладении историей будет, таким образом, искусство забвения. Это необходимо, чтобы избежать ресентимента, «невроза — необходимости причинять боль себе и другим. Ресентимент отражает позицию тех униженных и оскорбленных, которые не могут (или не хотят) выразить свою ненависть посредством мести». Отметим, что такое толкование ресентимента не совсем обычно, причем на этот раз Придо не выводит его из биографии философа, хотя и повторяет, что сам он по трагической иронии был физически очень слабым: «Он признался и Францу Овербеку, и Петеру Гасту, что в своих суждениях становится слишком резким и суровым, что свою собственную хроническую уязвимость он преодолевает лишь ценой жесткости. Он боялся, что такое отношение затянет его в ловушку ресентимента. Однако выхода не было — переоценка ценностей и должна была быть суровой». Упражняясь в постоянном самопреодолении (пусть и слишком высокой ценой), он оставался для себя сверхчеловеком.
«Мы есть не что иное, как память и ментальные состояния, существующие в обществе, в котором мы вращаемся», — утверждает Придо, доказывая, что Фридрих Ницше переосмысливал и свою собственную «биографию».
Рискуя понять автора лучше нее самой, предположу, что Сью Придо пишет биографию философа с оглядкой на исторический контекст и повествовательную логику его эпохи — времени декаданса и натурализма, придававших важность жизнеописанию человека через его здоровье (или болезни). Впрочем, автор не обнажает этот прием, хотя он мог бы многое объяснить в биографическом мифе о Фридрихе Ницше.
Генеалогия «объективнее» биографии и, тем паче, истории, однако и ее «объективный» характер надо снять, чтобы наконец разобраться со своим прошлым. И этот интерес филолога-классика к современному естествознанию, теории эволюции, генетике и даже евгенике кажется очень важным. В претендующих на открытие законов науках он словно искал подлинной генеалогии, физической, а не духовной, подчинявшейся как раз тем самым объективным закономерностям, по которым тосковало общество эпохи позитивизма.
Такая генеалогия оказывается независимее истории. Опять-таки это любопытство Придо объясняет личным кодом: «Так как его отец и множество более дальних родственников в разной степени страдали от безумия, Ницше едва ли мог избежать влияния этой идеи, которая в квазинаучной мысли того времени шла в комплекте с идеей моральной дегенерации».
В четвертом «предисловии к ненаписанным книгам» — «Отношение шопенгауэровской философии к возможной немецкой культуре» — Ницше говорит: «Образованный теперь прежде всего образован исторически: своим историческим сознанием он спасается от возвышенного». Чем же так важна была для философа начинающаяся борьба с историей? Не тем ли, что субъективная историческая наука как бы подменяла собой объективную генеалогию, привнося в кажущиеся столь ценимыми мыслителем естественные причинно-следственные связи еще и обусловленность «духом» («Из всех ошибок за последние две тысячи лет дольше всего существует изобретение Платоном чистого духа»). Уместно вспомнить, что его любимой исторической книгой были «Сравнительные жизнеописания» Плутарха, которые действовали на него «напрямую»: взяв какую-то полюбившуюся ему черту у великого грека или римлянина, он продумывал ее до конца (что в его случае и означало: проживал), как будто для него не существовало пугающего временного и пространственного разрыва между современностью и античностью.
И не есть ли самопреодоление философа как бы онтогенетическое воспроизведение в судьбе одного мыслителя всей истории философии? Фридрих Ницше снимает не только разные методы и философемы, но и целые историко-философские эпохи. Кажется, это и придает его мысли эсхатологическое напряжение. Практически еще не изучена такая функция его текстов, как автокоммуникация: противоречия, из которых они состоят, позволяют философу, а вслед за ним и читателю вставать на соседние, но разные точки зрения на одну и ту же проблему.
Таким образом, «биографический» метод оказывается вполне работающим, но с поправкой на то, что Фридрих Ницше сам конструировал свою биографию, сознательно превращая ее в миф, «чтобы человек, оглядываясь в прошлое, превращал каждое „это было” в „я хотел, чтобы было так”».
Увлечение философа темой «образовательных учреждений» также не случайно. Прежде всего, ему было что сказать по этому поводу — как вчерашнему студенту, а теперь профессору. Возможно, он наделся воздействовать своими размышлениями на систему образования, а уже через нее — и на всю современную ему Германию. При этом важно, как он расширял исследовательское поле классической филологии, имевшей статус строгой, почти точной науки, «которая в самом широком смысле слова совпадает с историей» (так считал Вильгельм Фишер, пригласивший Фридриха Ницше в Базель). Методологически молодой ученый потерпел поражение от историко-критической школы, хотя и создал «филологию будущего». В его жизни и мышлении совершилось причудливое «вечное возвращение»: с помощью гениальной интуиции он понял древних греков лучше, чем — как он считал — большинство ученых, и открытые им «законы» древнегреческой жизни перенес на современность. К сожалению, Придо не упоминает о том, что даже дихотомия «аполлоническое — дионисийское» не принадлежала самому Ницше: впервые эти понятия ввел в употребление коллега и приятель молодого профессора Иоганн Якоб Бахофен. Следуя за ним, мыслитель «старался выяснить, что стоит за ценностями, узаконенными с помощью слов, а в особенности — за знаниями, содержащимися в античных текстах и являющимися основой нашего мышления, то есть превратить филологию в философию».
Но и в «аполлоническом — дионисийском» важна была не истина (и не приближение к ней), а убедительное правдоподобие, сделавшее «истину» в науке о древностях относительной, одной из многих ценностей. Эта методологическая пара оказалась крайне эффективной для всех гуманитарных дисциплин и буквально вдохнула в них новую жизнь.
Придо права в том, что мало кто из философов был так крепко связан со своими временем, как Фридрих Ницше: он «прочел множество вышедших книг по науке — о природе комет, об истории и развитии химии и физики, об общей теории движения и энергии и о природе космоса». Отрицая «историю» философии (кажется, в пользу проживания каждой философемы своим мышлением), он просто не мог не сосредоточиться на современности. Но и ее он осмыслил — воспользуемся кантовским «как если бы» — как если бы с точки зрения философа «в трагическую эпоху греков», то есть радикально ахронично, но при этом получив столь необходимую для его больных глаз перспективу. Этой тематизацией он был обязан опять-таки биографическим фактам своей жизни: «Поэтому он решил, что посвятит ближайшие несколько лет — хотя бы даже и десять — изучению естественных наук в университете, например в Вене или Париже. Теперь его философские заключения должны были основываться на эмпирических наблюдениях и экспериментах».
Стремясь к истине познания (и на словах противореча сам себе), в действительности он внес огромный вклад в методологию науки.
Логика борьбы с современной ему философией и наукой может быть определена как «падающего толкни». Мыслитель чувствовал, что приходит новая эпоха, но не успел создать позитивной философской программы (за исключением отдельных идей — сверхчеловека и вечного возвращения): «Вместе со всем своим поколением он старался нащупать зыбкую грань между наукой и верой — то была самая насущная проблема его времени. Вселенную объясняли на примере сапожной ваксы; вера в науку становилась не менее иррациональной, чем вера в Бога».
Впрочем, о таком инструментальном характере истины писал и сам философ: «правдоподобие как символ, знак истины». Кажется верным, что Фридрих Ницше не был ни догматиком, ни критиком (в посткантовском смысле), но решающий для него вопрос о познании прожил экзистенциально, открыв новый метод философствования ценой душевного здоровья, а потом и самой жизни.
Вывод автора может показаться во многом необычным и потому, думается, достоин всяческого внимания: Фридрих Ницше стоит у истоков демократизации философии. Его философский дискурс кажется обманчиво ясным и привлекательным, терминологический аппарат почти отсутствует, наконец, он говорит и о том, что до всего додумался сам. Сью Придо неоднократно подчеркивает «обыденность», демократичность жизни философа, который по виду напоминал буржуа. И в следующем веке непонятый мыслитель и правда стал самым читаемым в мире философом. Весь его аристократизм духа и показное высокомерие стали в итоге продуктом массовой культуры для широких народных масс.
Автор приносит искреннюю благодарность своему другу Анатолию Корчинскому, который всегда помогает прояснять ницшевскую мысль.
Биография Ницше Фридриха. Интересные факты, произведения, цитаты
Часто причиной ярких достижений в философии и искусстве является непростая биография. Ницше Фридрих, один из самых значительных философов второй половины 19 века, прошел непростой короткий, но очень плодотворный жизненный путь. Расскажем о вехах биографии, о самых значительных произведениях и взглядах мыслителя.
Детство и происхождение
15 октября 1844 года в Восточной Германии, в небольшом городке Реккене появился на свет будущий великий мыслитель. Каждая биография, Ницше Фридрих не исключение, начинается с предков. И вот с этим в истории философа не все ясно. Есть версии, что он происходит из польского дворянского рода по фамилии Ницкие, это подтверждал и сам Фридрих. Но есть исследователи, которые утверждают, что семья философа имела немецкие корни и имена. Они предполагают, что «польскую версию» Ницше просто выдумал, чтобы придать себе ореол исключительности и необычности. Точно известно, что два поколения его предков были связаны со священнослужением, со стороны обоих родителей деды Фридриха были лютеранскими священниками, так же как и его отец. Когда Ницше было 5 лет, его отец умер от тяжелого психического заболевания, и воспитанием мальчика занималась мать. К матери он испытывал нежную привязанность, а с сестрой у него были тесные и очень сложные отношения, сыгравшие большую роль в его жизни. Уже в раннем детстве Фридрих демонстрировал желание быть не таким как все, и готов был на разные сумасбродные поступки.
В 14 лет Фридрих Ницше, философия которого еще даже не начала зарождаться, был отправлен в знаменитую гимназию Пфорта, где преподавали классические языки, античную историю и литературу, а также общеобразовательные предметы. В языках Ницше был прилежен, а вот с математикой у него было очень плохо. Именно в школе у Фридриха возникает сильный интерес к музыке, философии, античной литературе. Он пробует себя на писательской стезе, много читает немецких литераторов. После школы, в 1862 году Ницше отправляется учиться Боннский университет на факультет теологии и философии. Со школы он чувствовал сильную тягу к религиозной деятельности и даже мечтал, как отец стать пастором. Но в студенческие годы его взгляды сильно изменились, и он стал воинствующим атеистом. В Бонне отношения с однокашниками у Ницше не сложились, и он перевелся в Лейпциг. Здесь его ждали большие успехи, еще во время учебы его пригласили на работу профессором греческой словесности. Под влиянием своего любимого учителя, немецкого филолога Ф. Ричли, он согласился на эту работу. Ницше с легкостью сдал экзамен на звание доктора философии и отправился преподавать в Базель. Но Фридрих не ощущал удовлетворения от своих занятий, филологическая среда начала его тяготить.
В юности Фридрих Ницше, философия которого только начала формироваться, испытал два сильных влияния, даже потрясения. В 1868 году он знакомится с Р. Вагнером. Музыкой композитора Фридрих был очарован и раньше, а знакомство произвело на него сильнейшее впечатление. Две неординарных личности нашли между собой много общего: оба любили древнегреческую литературу, оба ненавидели сковывающие дух социальные оковы. На три года между Ницше и Вагнером установились дружеские отношения, но позже начали охлаждаться и полностью прекратились после того, как философ опубликовал книгу «Человеческое, слишком человеческое». Композитор нашел в ней явные признаки душевной болезни автора.
Второе потрясение было связано с книгой А. Шопенгауэра «Мир как воля и представление». Она перевернула взгляды Ницше на мир. Мыслитель высоко ценил Шопенгауэра за способность сказать правду своим современникам, за готовность идти наперекор общепринятым представлениям. Именно его работы подтолкнули Ницше к написанию философских работ и на смену рода занятий – теперь он решил стать философом.
Во время франко-прусской войны работал санитаром, и все ужасы с полей сражений, как ни странно, только укрепили его в мысли о пользе и оздоравливающем влиянии таких событий на общество.
Еще с детства не отличался крепким здоровьем, был очень близорук и слаб физически, возможно, это и стало причиной того, как складывалась его биография. Ницше Фридрих имел плохую наследственность и слабую нервную систему. В 18 летнем возрасте у него начались приступы сильной головной боли, тошноту, бессонницу, он переживал долгие периоды сниженного тонуса и угнетенного настроения. Позже к этому прибавился нейросифилис, подхваченный от связи с проституткой. В возрасте 30 лет у него начался резкий спад здоровья, он почти ослеп, испытывал изматывающие приступы головной боли. Его начали лечить опиатами, что привело к нарушениям работы желудочно-кишечного тракта. В 1879 году Ницше ушел на пенсию по состоянию здоровья, пособие ему платил университет. И он начал перманентную борьбу с болезнями. Но именно в это время оформляется учение Фридриха Ницше и значительно растет его философская продуктивность.
Философ Фридрих Ницше, идеи которого изменили культуру 20 века, был несчастлив в отношениях. По его словам, в его жизни было 4 женщины, но только 2 из них (проститутки) сделали его хоть немного счастливым. У него с ранней юности были сексуальные отношения с сестрой Элизабет, он даже хотел на ней жениться. В 15 лет Фридрих подвергся сексуальному насилию со стороны взрослой женщины. Все это радикально повлияло на отношение мыслителя к женщинам и на его жизнь. Он всегда хотел в женщине видеть в первую очередь собеседника. Интеллект для него был важнее сексуальности. Одно время он был влюблен в жену Вагнера. Позже он был очарован психотерапевтом Лу Саломе, в которую также был влюблен его друг, писатель Пауль Рее. Некоторое время они даже жили вместе в одной квартире. Именно под влиянием дружбы с Лу он напишет первую часть своего знаменитого труда «Так говорил Заратустра». Дважды в жизни Фридрих делал предложения руки и сердца и оба раза получил отказ.
Самый продуктивный период жизни
С выходом на пенсию, несмотря на мучительную болезнь, философ вступает в самую продуктивную эру своей жизни. Ницше Фридрих, лучшие книги которого стали классикой мировой философии, за 10 лет пишет 11 своих главных произведений. За 4 года он написал и издал самый известный свой труд «Так говорил Заратустра». Книга не только содержала яркие, необычные идеи, но и формально она была не типичной для философских трудов. В ней сплелись размышления, миология, поэзия. За два года после издания первых частей Ницше становится популярным мыслителем Европы. Работа над последней книгой «Воля к власти» продолжалась несколько лет, в нее вошли размышления и более раннего периода. Издана работа была уже после смерти философа благодаря стараниям его сестры.
Последние годы жизни
Философские взгляды Ницше
Философ Ницше известен во всем мире благодаря своим нигилистским и радикальным взглядам. Он очень резко критиковал современное европейское обществ, в особенности ее христианские основания. Мыслитель считал, что со времен Древней Греции, которую он рассматривает как некий идеал цивилизации, происходит распад и деградация культуры Старого Света. Он формулирует собственную концепцию, названную позже «Философией жизни». Это направление считает, что человеческая жизнь неповторима и уникальна. Каждый индивид ценен своим опытом. И главным свойством жизни он считает не разум или чувства, а волю. Человечество пребывает в постоянной борьбе и достойны жизни только сильнейшие. Отсюда вырастает идея о Сверхчеловеке – одна из центральных в доктрине Ницше. Размышляет Фридрих Ницше о любви, смысле жизни, истине, роли религии и науки.
Наследие философа невелико. Его последние работы издавала сестра, которая не постеснялась отредактировать тексты в соответствии со своим мировоззрением. Но и этих работ было достаточно, чтобы Фридрих Ницше, произведения которого входят в обязательную программу по истории философии в любом ВУЗе мира, стал настоящим классиком мировой мысли. В список его лучших книг входят, кроме уже упомянутых, труды «По ту сторону добра и зла», «Антихрист», «Рождение трагедии из духа музыки», «К генеалогии морали».
Поиски смысла жизни
Размышления о смысле жизни и цели истории – это базовые темы европейской философии, не мог стоять от них в стороне и Фридрих Ницше. О смысле жизни он говорит в нескольких своих трудах, полностью его отрицая. Он утверждает, что христианство навязывает людям мнимые смыслы и цели, по сути, обманывая людей. Жизнь есть только в этом мире и нечестно обещать какую-то награду в потустороннем мире за моральное поведение. Так, говорит Ницше, религия манипулирует человеком, заставляет его жить ради тех целей, которые неорганичны человеческой природе. В мире, где «Бог мертв», человек сам несет ответственность за свой моральный облик и человечность. И в этом и состоит величие человека, что он может «стать человеком» или остаться животным. Также смысл жизни мыслитель усматривал в воле к власти, человек (мужчина) должен стремиться к победе, иначе существование его бессмысленно. Смысл истории Ницше видел в воспитании Сверхчеловека, его еще нет и социальная эволюция должна привести к его появлению.
В своей центральной работе «Так говорил Заратустра» Ницше формулирует идею о Сверхчеловеке. Этот идеальный человек рушит все нормы и устои, он смело добивается власти над миром и другими людьми, ему чужды ложные сантименты и иллюзии. Антиподом этого высшего существа является «последний человек», который, вместо смелой борьбы со стереотипами, избрал путь комфортного, животного существования. По мнению Ницше, современный ему мир насажден такими «последними», поэтому он видел в войнах благо, очищение и возможность для перерождения. Концепция Сверхчеловека была положительно оценена А. Гитлером и принята как идеологическое обоснование фашизма. Хотя сам философ ни о чем таком и не помышлял. Из-за этого работы и имя Ницше были под категорическим запретом в СССР.
Философ Ницше, цитаты которого разошлись по миру, умел говорить емко и афористично. Поэтому многие его высказывания так любят приводить различные ораторы по любым поводам. Наиболее известными цитатами философа о любви стали слова: «Люди, не способные ни на настоящую любовь, ни на крепкую дружбу, всегда делают ставку на брак», «В любви всегда есть немного безумия. но и в безумии всегда есть немного разума. О противоположном поле он высказывался очень хлестко: «Идешь к женщине – бери плетку». Его личным девизом были слова: «Все, что меня не убивает – делает меня сильнее».
Значение философии Ницше для культуры
Сегодня Фридрих Ницше, цитаты из работ которого можно встретить во многих работах современных философов, уже не вызывает таких яростных споров и критики, как в начале 20 века. Тогда его теория стала революционной и породила много направлений, которые существовали в диалоге с Ницше. С ним можно было соглашаться или спорить, но уже нельзя было игнорировать. Идеи философа оказали сильное влияние на культуру и искусство. Под впечатлением от работ Ницше, например, Т. Манн написал своего «Доктора Фаустуса». Его направление «философия жизни» дало миру таких выдающихся философов, как В. Дильтей, А. Бергсон, О. Шпенглер.
Яркие люди всегда вызывают любопытство людей, не избежал этого и Фридрих Ницше. Интересные факты его биографии ищут исследователи, о них с удовольствием читают люди. Чем была необычна жизнь философа? Например, он всю жизнь увлекался музыкой, был неплохим пианистом. И даже когда потерял разум, он создавал музыкальные опусы и импровизировал в больничном холле. В 1869 году он отказался от прусского гражданства и остаток жизни прожил, не относясь ни к одному государству.
Философия
1.1K постов 4.2K подписчиков
Правила сообщества
Сообщество создано ради общения, поэтому не рассчитывайте на помощь с поднятием рейтинга.
Огромная просьба: не выкладывайте посты, нацеленные на разжигание религиозных войн. Все аргументы сторон мы уже давно изучили;)
Дешевые провокации, откровенная дичь, а также посты не по теме сообщества будут перемещаться в общую ленту сразу после объяснения причин.
Очень интересные факты из биографии.
«-Падающее подтолкни.» Так говорил Заратустра.
Я не хочу ни больших почестей, ни больших сокровищ: то и другое раздражает селезенку. Однако дурно спится без доброго имени и малых сокровищ.
Очень интересные факты из биографии.
— Был склонен к буйству во время припадков связанных с психическими отклонениями.
— Имел регулярные связи с проститутками, от которых заработал сифилис.
Интересно, бывал ли он в Лондоне в году эдак 1888?
Мы с ним в один день родились и практически в один год.
Еще про одного уебка написали
Орел или решка?
Говорят, в момент падения монетки мы четко знаем какую сторону хотим увидеть в ответ. А значит понимаем, что хотим на самом деле
Мой первый пост. Мать, алкоголь, и разбитая квартира
Пишу сюда в надежде найти какую-то помощь или совет. Ну или просто анонимно пообщаться с людьми на эту тему. Это будет очень длинный рассказ о том, что мне стыдно обсудить даже с близкими товарищами. Даже не знаю с чего начать, ведь к этому ведут множество предисторий тесно связанных между собой.
В данный момент мать в соседней комнате пьяная и воет во всё горло. Она не умеет плакать, и не привыкла показывать слабость. Вместо этого слышен вой, и песни Земфиры на полной громкости. По всей квартире стоит запах коньяка. Её уносит с двух маленьких бутылок по цене где-то в 320 тенге, в рублях это будет примерно 60.
Началось всё где-то 2 или 4 года назад. Точно не могу сказать, но я догадывался что она скрытно выпивает. Ухудшилась ситуация в начале короновирусной пандемии. Она стала пить открыто и становится агрессивной. Человек которого я знал будто исчез, и вместо него явился кто-то другой.
По пьяни она кидалась на мою бабушку, её родную мать. Однажды когда меня не было дома, она накидалась так сильно что ударила бабушку и сбила её с ног. А ей между прочим 84 года. После чего начала выкидывать её вещи с балкона. Сумку, документы, телефон, деньги, бижутерию. в общем всё что было не прибито к полу. Соседи наблюдали картину.
На следующий день она смиренно просила прощения и зарекалась так не делать. Было это 1.5 года назад.
Был случай, когда напившись так же сильно и ещё на голодный желудок она разбила рукой стеклянное окно. Залила весь пол на кухне кровью, и через какое-то время уснула.
Это лишь те, что едко врезались мне в память. Я уже перестал считать количество разбитой посуды, дверей, бытовой техники. как-то раз даже унитаза. Её бешенство и сила в пьяном угаре соизмеримы со взрослым мужиком. В обязательном порядке как только она напьётся, слышится стук посуды, грохот дверей, да и вообще квартира начинает ходить ходуном. Для того чтобы она могла чувствовать себя хорошо, по пьяни она выкидывает вещи. Швырнёт полесос о стену в дребезги, вынесет его на свалку. Термосы, вазы, посуду. В прочем я уже повторяюсь. Нашей семье трудно проходить через это, мы не успеваем чинить и исправлять причинённый ущерб. Но тут я скорее лукавлю, мы просто бедные и каждая разбитая тарелка бьёт по кошельку.
Раньше после пьянок, на следующий день она становилась белой и пушистой стыдясь своих поступков. Тех о которых могла вспомнить. Сейчас же сожаления исчезают. Будто алкоголь выместил собой совесть.
Она читает книги, вернее раньше читала, очень много. Ей к слову 50 стукнуло весной этого года. Ещё в молодости она перечитала очень много классической литературы. Достоевский, Толстов, Тургенев, Гоголь, Тютчев, Лермонтов и многих других. Я слишком необразован чтобы озвучить полный список. Из современных произведений она много увлекалась психологическими и филосовскими, иногда разбавляя их приключениями и романами. Из того что я могу вспомнить, ей очень понравились «Шантарам», Пелевин и книги Карлоса Кастанеды. Я и сам под её влиянием прочитал всего Кастанеду.
Но что самое интересное, при всём этом у неё нет образования. Она бросила строительный ПТУ и пошла работать штукатур-маляром. Так до сих пор и работает, причём неофициально.
Вообще в моей, если её так можно назвать, истории, будет очень много парадоксов.
Мне будет приятно если ты, читатель, дойдёшь так далеко. Любая помощь, даже ваше внимание станут некой отдушиной.
Мы не всегда жили втроём. Бабушка, мать и я. С нами жил её мой родной дядя. О нём я расскажу чуть позже.
По рассказам бабушки и матери, в юности дядя был человеком впечатлительным и ранимым. В какой-то момент он попал под влияние Кашперовского и его выступлений. После одного из них, увиденных вживую дядя начал слышать голоса. Как ему казалось, эти голоса заставляли его сделать плохие вещи. В то время бабушка и мать не знали что с этим делать, они паниковали и по воле бабушки дядю положили в психушку. Лечили, пичкали таблетками что в свою очередь по рассказам повлияло на его состояние, но не в лучшую сторону так и не дав надежды на нормальную жизнь.
Как я узнал совсем недавно, это является одной из причин ненависти моей матери к бабушке. То, что она сдала её родного брата в психушку.
Кажется мать перестала буянить и легла спать. Я тоже устал и пожалуй закончу на сегодня. За два часа печати было вложено очень много боли и любви в этот текст.
Если моя история найдёт хоть каплю некой. поддержки что-ли, завтра я могу продолжить. Но в то же время я знаю что люди на пикабу бывают резки, и вполне ожидаю критику, троллинг и буллинг в мой адрес. В какой-то степени это даже может быть заслужено. Не знаю.
А пока пойду разбирать куски битой посуды и осыпавшуюся штукатурку от разбитых дверей.