бейдулла манафов биография кто такой
Азербайджанский журналист подозревает Мехрибан Алиеву в армянском происхождении
Азербайджанский журналист, политэмигрант Бейдулла Манафов опубликовал свои мысли по поводу происхождения первой леди Азербайджана Мехрибан Алиевой. Манафов сделал запись на своей странице в Facebook.
«Меня заинтересовало происхождение семьи Пашаевых, с которыми по настоянию отца породнился некогда Ильхам Алиев. Старый поклонник Степана Шаумяна, Гейдар Алиев не мог не изучить родословную своей будущей невестки. К слову, её дружба с офтольмологом-армянином в Москве была известна чекисту.
Семья Мир Джалала Пашаева (деда Мехрибан по отцу) происходит из деревни вблизи Ардебиля. Ничего не известно о его родителях и более глубоких корнях. Между тем, известно, что шах Аббас ещё в 1603 году переселил из Турции в Иран 250 тысяч армян. Часть из них осела и в Ардебиле. Есть свидетельства о том, что значительная часть этих армян приняла ислам и сменила окончания своих фамилий. По иранским законам только мусульмане могли занимать государственные посты и освобождались от т.н. армянского налога (около 100 туманов).
По моим сведениям в начале 19 го века в Ардебиле проживала семья Мелик-Пашинян, купца средней руки. Но сведения об их потомках исчезают к началу 20-го века. Источник утверждает, что они якобы переехали то ли в Гянджу, то ли в Нахичеван. У меня к сожалению нет опыта в исследовательской деятельности такого рода. Но думаю, кого-то из экспертов это может заинтересовать. Заранее приношу ему свои благодарности. Ибо дело благородное и очень актуальное».
Первая леди Азербайджана. Как женщина меняет историю страны
Говорят, Мехрибан Алиева обратилась в парламент с предложением о новой амнистии.
Как известно, она состоит в супружеских связях с Президентом Азербайджана. Это не только не мешает ей состоять в служебных связях с Меджлисом, в качестве депутата. Скорее даже помогает.
В одной из газет Мехрибан Алиеву даже назвали «душой власти». А кто владеет душой, тому принадлежит и остальное, как известно.
Коллеги по парламенту с пониманием относятся к сложному совмещению Первой леди трудносовместимых статусов. Именно поэтому другим депутатам даже в голову не приходит идея об амнистии. Ибо согласно Конституции правом амнистирования обладает глава государства.
Ну кто ещё может шепнуть на ухо Президенту в интимной обстановке о необходимости разгрузить слегка переутомлённые тюремные камеры Азербайджана? Тут ведь главное не «что», а «где», «когда» и «как»!
Спикер парламента Октай Асадов вряд ли подходит для такой миссии. Даже в костюме Кончиты Вурст. Весь Азербайджан несколько недель пребывал бы в неведении: удалось ли спикеру закончить шепот удовлетворительно для сотен заключенных.
А вот теперь все уверены, что подпись Президента гарантирована, как под брачным свидетельством. Пенитенциарная служба Азербайджана уже получила копию шёпота Первой леди в оригинале. И взяла под козырёк.
В стране огней мало быть просто депутатом. И недостаточно быть лишь Первой леди. Нужна восточная комбинация двух позиций: нежного шёпота с твёрдым вердиктом.
Важно: мнение редакции может отличаться от авторского. Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов, но стремится публиковать различные точки зрения. Детальнее о редакционной политике OBOZREVATEL поссылке.
Бейдулла Манафов: Смертный приговор.
О том, как приближаем уничтожение человечества, на примере одного из «героев» нашего времени
Азербайджанский журналист, Бейдулла Манафов, проживающий в США, большой любитель выставлять себя на видеороликах Ютуба, в качестве человека разумного, якобы обладающий редкой независимостью взглядов и самостоятельностью мышления. Чтобы судить об этом и его интеллектуальных способностях и целях, ниже приведем некоторые из утверждений этого журналиста. Причем из той категории, в истинности которых никто не имеет права сомневаться, согласно твердому убеждению автора этих роликов.
1. “Ильхам (речь идет об Алиеве, президенте АР – С.Г.) ведет страну к краху”.
От себя добавлю, что в этом может сомневаться лишь тот, кто не следит за тем, что творится в авторитарном Азербайджане и что творит этот режим на внешних площадках. Всего лишь напомню, что наш любитель роликов не из тех героев Азербайджана, которые рубят голову спящего или убитого армянина, чтобы стать национальным героем. И не из числа более сотни политзаключенных Азербайджана. Но лишь потому, что вовремя эмигрировал из Азербайджана. Он также не из числа взяткодателей в рамках азербайджанской икорной дипломатии. Поэтому наш герой в выше приведенной или иной, но равносильной ей форме спокойно представляется в качестве порядочного и разумного человека. Но эта мысль преследует и другие цели, в чем мы легко убедимся ниже.
С таким блатным фоном Манафов уверяет азербайджанцев, что кроме них самих, никто в мире им “не вернет” Арцах.
3. “Вот если действительно вы хотите вернуть Карабах, вы должны подумать о том, кто среди вас потенциально может вернуть Карабах на место. Этот вопрос надо задать каждому азербайджанцу. Есть такой человек в Азербайджане или нет? … Нет такого человека. … Так вот, если вы хотите, чтобы ситуация как-то улучшилась в этом плане, появилась бы какая-нибудь надежда, то обратите внимание на человека, который отсидел в тюрьме 6 лет, и которого не хотел выпускать Ильхам“.
В конце этой цитаты речь идет о бывшем политзаключенном Ильгаре Мамедове, которого алиевщина выпустила из тюрьмы лишь под давлением внешних сил. Причем, выбор Мамедова наш герой совершает, исключая всех других деятелей, как среди властей, так и среди оппозиции. В итоге, согласно Манафову, с одной стороны имеем, что очень легко и просто можно было овладеть Арцахом давно, можно сегодня и завтра. Но с другой стороны, сегодня «нет такого человека». Видимо пожилой Манафов в образе молодого Манафова видит Мамедова. Причем в роли того единственного азербайджанца, кто овладение Арцахом осуществил бы «давно» при условии, если он не сбежал бы из Азербайджана.
Вкратце, наш любитель-роликов, считает, что только прозападный Азербайджан даст возможность азербайджанцам овладеть Арцахом. Причем Россию он считает виновником Арцахского конфликта, а Армению всего лишь ассистентом главного врага азербайджанцев и инструментом в руках главного врага, т.е. России.
5. «Эти территории (имеет в виду территории Республики Арцах – С.Г.) оккупированы Россией, с помощью Армении».
Здесь следует отметить, что Манафов был свидетелем геноцида армян в Сумгаите и Баку, свидетелем процесса самоопределения народа Арцаха, а также развязывания военной агрессии со стороны Азербайджана против народа Арцаха-Карабаха и приграничных жителей Армении. Поэтому, вполне законно армянские добровольцы прибывали на фронт и уничтожали огневые точки противника, до тех пор пока Баку не прекратил военные действия. И вышло так, что огонь со стороны Азербайджана был прекращен лишь после освобождения определенной части исторических армянских земель, без которых гарантированное существование армянской государственности, в случае новой азербайджанской военной агрессии, окажется под вопросом. То есть, вышло так, что армянские воины вынуждены были действовать как воины-освободители, чтобы установить мир, согласно волеизъявлению арцахских армян, на основе принципов самозащиты от любителей войны и самоопределения народов, что вполне правомерно. Поэтому Манафов выговаривает, по сути, абсурдное утверждение о том, что армяне «оккупировали» арцахских армян, в нужной ему форме, возможно, менее абсурдной. И в целом, причем тут Армения или любая другая страна, если Азербайджан не в ладах с правом коренных народов Азербайджана на самоопределение, подавляя любое его проявление силовыми методами, даже, если оно происходит со статусом автономии в составе Азербайджана, как это случилось с Талыш-Муганской Автономной Республикой. Добавлю, что в одном из своих видео-сюжетов, Манафов, лидеров Армении и Азербайджана считает всего лишь «смотрящими» от Кремля, с целью сохранения территорий этих стран под влиянием России.
6. «… любое государство, и Армения в этом плане не исключение, это как человек, как семья, имеет дату своего рождения, период становления, период зрелости, пик расцвета своего развития и, не удивляйтесь, распад. История человечества, она полна примеров да и сама история Армении тоже об этом говорит, что государства рождаются потом прекращают свое существование, и так далее».
7. «Весь мир признает территориальную целостность Азербайджана».
Пожалуй, это одно из наиболее излюбленных высказываний Алиева и многих азербайджанцев, почти независимо от темы беседы или выступления. Причем, как правило, они имеют в виду, что признание происходит в рамках границ АзССР и что именно в таком контексте признание Азербайджана находится в полном соответствии с международным правом. Сразу же отмечу, что тут имеем дело с утверждением неопределенного смысла. Почему?
Люди, обладающие достаточными знаниями об основополагающих принципах международного права, выслушав или прочитав это изречение, могут предположить, что речь идет о двух вариантах. Либо «весь мир признает принцип территориальной целостности Азербайджана», либо «весь мир признает Азербайджан в рамках границ АзССР». Иного варианта не существует. На счет первого варианта никаких претензий нет, ибо не было и нет внешней угрозы по отношению к Азербайджану со стороны других государств. Все государства, в том числе Армения, соблюдали и соблюдают, признавали и признают принцип территориальной целостности касательно Азербайджана. И это несмотря на то, что в Армии Обороны Арцаха служат граждане Армении, в силу того факта, что Азербайджан, не соблюдал и продолжает не соблюдать принцип самоопределения народов, в частности, претендуя на Республику Арцах, которая возникла по всем нормам международного права. Это означает, что первый вариант не подходит для обвинения в оккупации любую из существующих стран.
Рассмотрим второй вариант, когда изречение Манафова воспринимается, как «весь мир признает Азербайджан в рамках границ АзССР». При таком варианте имеем дело с ложью. Почему? Потому что в международном праве нет такого принципа, откуда из признания независимости государства последовало бы автоматическое признание его границ. И миру не нужен такой принцип, поскольку он намного повысит число конфликтных регионов на планете в силу того, что многие страны, признавая ту или иную страну, не признают ее границы, соблюдая мир. Таких примеров много. В частности, Япония, признавая РФ, не признает границы России по части южных Курил, а Армения, признавая независимость Азербайджана, не признает его границы в рамках границ АзССР, что выражается частыми посещениями лидеров Армении в Арцах без согласовании с Азербайджаном. Причем, в частности Россия, США и Франция, как страны сопредседатели Минской группы по урегулированию арцахского конфликта, признавая Азербайджан, ставят под сомнение его границы, т.к. под эгидой ООН работа этой группы продолжается по сей день, на основе известных принципов, в которых границы нынешнего Азербайджана, ставится в зависимость от результата нового волеизъявления жителей Арцаха, с обязательным правовым последствием. К тому же известно, что ООН и десятки других стран также ставят под сомнение признание Азербайджана в рамках границ АзССР, ибо считают, что Арцахский конфликт следует урегулировать под эгидой Минской группы. А это означает, что второй вариант начисто лживое утверждение. Кстати, чтобы узнать мнение неуказанных мною стран, сначала Алиеву придется у них выяснить ответ на вопрос: признают ли они Азербайджан в рамках границ АзССР. А затем придется подсчитывать общее количество всех стран с ответами «да», «нет» и «сомневаюсь».
Отмечу также, что многие азербайджанцы своим излюбленным выражением, которое, как мы уже убедились, одновременно является и глупым выражением, пользуются по совершенно другой причине и с другой целью. Причина заключается в устройстве этого мира таким образом, что ихнее явное количественное превосходство, имея в виду и турецких братьев, не позволит считаться с правом на самозащиту и самоопределение. Поэтому мирным или военным путем армянам придется сдать Арцах-Карабах Азербайджану. А частое использование этой глупости совершается с целью пропаганды в среде неосведомленных людей, чтобы иметь поддержку в случае своей очередной диверсионной или военной агрессии. Ведь в этой среде найдутся и такие, которые под этой глупостью могут подразумевать оккупацию Арцаха-Карабаха со стороны Армении. Так думают и азербайджанцы с достаточно развитым интеллектом, исходя из собственной истории, к тому же самой свежей. Ведь Азербайджан остался безнаказанным за геноцид и развязывание войны в конце ХХ века. А Турция осталась безнаказанной за геноцид, развязывание войны и оккупацию доступных ей частей Закавказья в начале того же века, когда армия Нури паши в 1918г. впервые прокладывала границы для новой государственной единицы под названием Азербайджан, предназначенное для десятков различных тюркоязычных этнических единиц, в силу отсутствия в то время единой азербайджанской этнической единицы. Азербайджанские любители развязывания новой войны помнят также, что границы АзССР, как до образования СССР, так и в плане административных границ СССР, были установлены противоправным путем в соответствии с интересами Турции и СССР. Они также помнят, что великие державы и, как следствие, остальные страны, свои политические и экономические цели выстраивают на основании собственных интересов. Причем слишком часто интересы защищаются разгульным образом, включая, грубые нарушения международного права.
Но всем миром надо знать и то, что при выстраивании своих интересов, то правовым, то разгульным образом, мы постепенно уничтожаем не только процесс развития человечества, но и мир в целом. И это происходит с ускорением, т.е. за единицу времени завтра уничтожим больше, чем уничтожили вчера. В наш век это ускорение достигло небывалых размеров, в том числе, и за счет современных информационных технологий (ИТ) и средств массовой информации (СМИ).
В этом убеждены многие, от рядовых граждан до лидеров стран. Поэтому, по обе стороны баррикад противоборства в мире, приумножаются как люди, желающие жить по принципу «после меня хоть потоп», так и патриотично настроенные люди, предпочитающие принцип «зачем нам этот мир, если там не будет моей страны».
Кстати, используя лишь термины ИТ и СМИ, можно подумать, что те же технологии могут обрабатывать только невымышленные данные, являющиеся носителями информации. При этом зная, что ИТ могут обрабатывать и перерабатывать, в том числе, с помощью СМИ осуществлять распространение и вымышленных данных, являющиеся носителями дезинформации. А это означает, что ИТ и СМИ, созданные на основе трудов ученых, в равной мере можно использовать и как дезинформационные технологии (ДТ), и как средства массовой дезинформации (СМД). То есть, в действительности мы имеем дело с информационно-дезинформационными технологиями (ИДТ) и со средствами массовой информации и дезинформации (СМИД). В то же время, за тот или иной период времени, могут действовать как вполне конкретные СМИ или СМД, так и гибридные средства, распространяющие и информацию, и дезинформацию без разбора, по принципу сказанное должны быть опубликовано (ГСМИД). Не называя вещи своими именами, мы не замечаем, что СМИ отдаляют нас от очередной войны, а СМД и ГСМИД способны приблизить войну. Поэтому огромная масса порядочных людей, занятая своими повседневными делами, не догадываются, с кем или с чем следует бороться. Возможно, по той причине никто в ООН не занимается рейтингом стран мира по выявлению индекса публичного обмана руководств этих стран по вопросам взаимных отношений.
Сос Гюлумян, специально для ИЦ «Еркрамас»
Бейдулла Манафов : Баку- Москва- Ереван.
ОГРАБЛЕНИЮ ВЕКА 25 ЛЕТ
Основатель и глава нахичеванского мафиозного клана Гейдар Алиев с молодости отличался талантом фальсификатора и карьериста.
Всеми правдами и неправдами вскарабкавшись по большевистской иерархии на максимально возможную вершину власти, сумел обзавестись биографией вождя высшей пробы.
Будучи высокопрофессиональным двуликим янусом, он из палача в ранге генерала КГБ легко перевоплотился в убеждённого демократа новой формации, похлеще иного американца.
Строгие взгляды большевика из Кремля быстро сменились обворожительной улыбкой дельца-коммерсанта с Уолл-Стрит. За 10 лет до кончины, уже в возрасте Моисея сумел заключить с Западом сделку, в которой никто до сих пор не заметил десяток статей Уголовного кодекса.
Сделку по продаже Западу нефтегазовых ресурсов страны до сих пор многие по наивности именуют “контрактом века”. Но истинная квалификация этого невиданного доселе преступления может быть оценена не раньше, чем сменится диктаторский режим преемника и сына грабителя, Ильхама Алиева (в центре круглого стола).
Ну а сегодня пока законопослушный и нищий народ Азербайджана стоя рукоплещет мастерству и таланту гениального жулика эпохи Гейдара Алиева. Воздвигая ему очередной памятник, народ временно забывает о том, что ему не достался даже рваный манат от ограбления века.
Что поделаешь? Любят у нас грабителей. Bacarana can qurban! Maşallah!
Бейдулла Манафов
Азербайджанский журналист, политэмигрант Бейдулла Манафов
Абшеронские фрески
Приятные сюрпризы хороши для всех, в том числе и для моего читателя. Далёк от мысли грузить вас очередным патриотическим опусом о месте своего рождения. Мне больше по душе угостить необычными новеллами, сдобренными юмором и сарказмом. Эти зарисовки вовсе не отражают исторические реальности и не претендуют на научные лавры. Вам предлагается не то, что обязательно было на самом деле, а нечто возможно имевшее место.
Друзей прошу не спешить клеймить автора в излишнем шельмовании легендарных личностей. Врагам сразу советую отправиться в задницу: там всё настолько натурально, что в моей интерпретации не нуждается.
Итак, полуостров, который вошёл в чрево шаловливой Хэзэр (Каспия), многим кажется вздёрнутым клювом, если смотреть со стороны России. И кривым длинным носом с иранской точки обзора. Но Абшерон только на первый взгляд напоминает клюв, или нос. Не спешите с выводами. Вначале разберитесь с теми, кто населяет этот мыс с незапамятных времён. И вы прочтёте глазах почти каждого взрослого абшеронца его искренние помыслы. Тайные и зазывающие.
Моя версия силуэта полуострова несколько иная. Абшерон всем своим существом и даже названием является воплощением неизбыточной страсти и шаловливой эротики. То что россиянам кажется клювом, а иранцам – носом на самом деле совершенно другой орган. Присмотритесь внимательно, чуточку вооружите свою фантазию, и перед вами фаллос гиганта из каменного века.
В названии полуострова есть две основы: вода (Аб) и солнце (Ра). Не они ли создали нас с вами? В их сочетании столько эротики, что Земля не в состоянии остановить производство самок и самцов.
На Абшероне, как и в других частях зарождения нашей самовлюблённой цивилизации, испокон веку жизнь рассматривалась с точки зрения известных желаний самцов и критических дней у самок.
Это потом появилась тяга к власти, сокровищам, золоту, деньгам, одежде. Только спустя десятки тысяч лет мы стали думать о выборе партнёров и позах соития. Значительно запоздало Всевышний отправил к нам своих посланников с кратким списком запретов, грехов, извращений. Слишком поздно появились наставники-священнослужители с дорогостоящими храмами, золотыми украшениями и тайным гаремом. Наш с вами мир к тому времени уже погряз в похоти и разврате. Весь. Включая и самих наставников.
Почти у каждого народа, каждого племени есть своя притча, которой не принято делиться публично. Это сравнимо с ситуацией, когда порядочных дам, застигли внезапно, скажем, в уборной, верхом на унитазе. Вроде бы ничего противоестественного в этом нет. Но ведь делиться такой картиной считается, мягко говоря, неприлично, не правда ли?.
Такого рода притчи обычно передаются из уст в уши, порой шёпотом, иногда с оглядкой по сторонам. Ибо грозят перерасти в непрятности.
Такого рода притчу я услышал в далёком детстве от своего предка. Заранее знаю, что у некоторых она вызовет слёзы, у других – чувство оскорблённого патриотизма, у кого-то – омерзение. И лишь у избранных найдёт понимание.
Дело было так. С наступлением сумерек молодая многодетная мать, помыв детей, уложив их спать, совершив дэстэмаз (омовение), растелила коврик и, как обычно, принялась за намаз (молитва).
Женщину звали Абшерон, Мужчину – Баку. У них с обеих сторон было полно родни. Племя людоедов совершило набег и по ней. Потопили в крови, насиловали и расстреляли многих племянников, племянниц, братьев, сестёр, матерей, отцов. Колодцы были полны трупов. Бассейны переполнились кровью. Жилища были разрушены и сожжены. Их всех обьявили врагами красного людоедства.
А теперь вот что: если предисловие не вызвало у вас нравственного и морального протеста и отвращения, то с чистой совестью переходите к моим фрескам.
Приятного чтения: я люблю читать с бокалом вина и кусочком гастрономического шедевра абшеронского производства.
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
ЛЁГКАЯ НОГА.
Гаджи Мешэди Кярбэлаи Мир-Гурбан был купцом первой гильдии. Три титула перед именем означали, что Мир-Гурбан успел за свою жизнь совершить паломничество по всем трём святым местам. В Мекку совершил хадж несколько раз. Был известен далеко за пределами Бакинской губернии. Император Николай Второй удостоил его звания коммерции-советника, правом приезда к царскому двору в мундире полковника драгунского Астраханского полка и при шпаге.
Гаджи был неописуемо рад возвращению племянника: «Мои годы уже не позволяют справляться со всеми делами. С этого дня ты будешь моей правой рукой и полноценным наследником, Ага Салим» Он не спеша вытащил из сейфа несколько толстых папок и усадил племянника за свой стол: «Знакомься с бумагами. Это только для начала. На следующей неделе мы с тобой совершим поездку по побережью и в Иран: ты должен всё охватить своим взглядом».
Оставив Ага Салима разбираться с документами, Мир-Гурбан собрался было отдохнуть: «Пойду-ка прилягу, сынок.» В это время дверь открылась и на пороге появилась молодая женщина в цветастом кялагаи. Гаджи познакомил их: «Это Ага Салим, мой племянник, о котором ты всё знаешь. А это моя жена Лейли-ханым.»
Лейли-ханым тут же покраснела от комплимента и осадила мужа: «Зачем смущаешь юношу? Спасибо, Ага Салим. Не знала, что ты здесь: сейчас распоряжусь о еде.» Мир-Гурбан расхохотался: «Этот «юноша» всего на пару –тройку лет моложе тебя.» Ага Салим от еды отказался: «Не беспокойтесь, Лейли-ханым. Лучше я дождусь ужина. Судя по говору, Вы родом из Шэки: соскучился по вашей кухне».
За ужином, накрытым только на двоих, дядя раскрыл свои проблемы племяннику: «Женаты уже полгода, но моей мечте пожалуй, не сбыться. Возил её по всем известным врачам и источникам. Говорят, вроде никаких причин для волнений нет, но она, как и покойная Кярбалаи Фатимэ, всё ещё бесплодна».
Вошла белокурая, белоснежная, с румяными щёчками прислуга, молоканка Нюра: «Гаджи ага, гочи (глава банды) Гэмбэр просит принять его срочно. Он внизу в прихожей».
Мир-Гурбан подозвал её поближе: «Нюра, сначала познакомься: это мой племянник Салим. Он здесь такой же хозяин, как и я. Исполняй всё, что он пожелает.» Затем посадив к себе на колени, подмигнул Ага Салиму и добавил: «Но смотри у меня! Не шали с ним по ночам».
Нюра покраснела и прикрылась фартуком: «Гаджи ага, как Вам не стыдно так говорить? Ваш племянник бог знает, что подумает.» И игриво посмотрела на Салима. Мир-Гурбан шлёпнул её по попе и велел звать гочи к столу.
Гочи Гэмбэр вошёл, раскачиваясь под тяжестью своего тела. Снял папаху, подправил ремень-портупею с револьвером и громко поздоровался: «Пусть Аллах никогда не оставляет без внимания этот дом, уважаемый Гаджи.» Мир-Гурбан взглядом указал ему на место за столом, представил их друг другу: «К добру ли твой неожиданный визит? Ешь и рассказывай.»
Гочи положил в тарелку жаренной телятины, разломил лаваш и положил в рот кусок, способный утолить голод молодого тигра. Не спеша прожевав и проглотив, ответил хозяину: «Не думаю, что к добру. Вчера ночью взяли того самого грузина, Сосо, которого ты как-то вызволил из зиндана, помнишь?»
Мир-Гурбан отпил глоток чая и спросил: «А теперь за что?» Гочи вытер губы, вознёс руки к потолку: «Пусть Всевышний воздаст твоему хлебосольному семейству, Ага. На сей раз – за попытку ограбить твой банк на Бондарной улице. Полковник Туманский спрашивает, что с ним делать? Одно твоё слово и он позволит моим ребятам размазать его по стене.»
Мир-Гурбан встал из-за стола и велел запрягать фаэтон: «Поедешь со мной, гочи Гэмбэр. Ты прав: этот сукин сын Коба только на том свете успокоится.»
Проводив дядю до фаэтона, Ага Салим стал подниматься по ступеням в дом. В ночной тьме светилось лишь окно на втором этаже. Он сразу узнал женщину в окне: это была Лейли-ханым. Замер на месте и не сводил глаз с её точёной фигуры, полных грудей, изящной шеи и огромных черных глаз.
Было отчётливо видно, что Лейли плачет. Через минуту Салим уже стоял у порога её спальни. Сквозь щель на полу было видно, что она стоит напротив двери. Она услышала его встревоженный голос: «Что произошло? Открой, ради Аллаха». Она открыла дверь через минуту. Но Салиму эта минута показалась вечностью.
Впустив Салима, тихо спросила: «Куда это он уехал на ночь глядя, Салим? Почему ты его отпустил одного? Я так беспокоюсь: он ведь уже не молод.» Салим закрыл за собой: «Но ты ведь не поэтому плачешь, Лейли-ханым?»
Она прошла к столику и села спиной к нему: «Ты догадлив, Ага Салим. Моё горе не связано с его неожиданным ночным отьездом.» Салим положил руки на её плечи: «Знаю, в чем твое горе: ты не можешь родить ему наследника. Не это ли причина твоим слезам?» Лейли даже не пошевелилась: «Дело в том, что со мной всё в порядке: все врачи в один голос подтвержают это.» Салим опустил руки к её спине: «Я так и понял: ему скоро восемьдесят. В этом возрасте вряд ли получаются дети.»
Лейли встала и повернулась к нему заплаканным лицом: «Он даже не сумел овладеть мной. Как мне быть? Я так хочу подарить ему сына, Салим!»
В коридоре раздались шаги. Это была Нюра: «Лейли-ханым, Вы не спите ещё? Я принесла Вам кувшин холодного молока, как Вы просили.» Лейли потушила лампу и повернула ключ в замке: «Уже легла, Нюра. Спасибо. Я передумала.»
Всё произошло так быстро, что ни Лейли, ни Салим не успели даже обменяться парой фраз. Они оба спешили. Их торопила вспыхнувшая между ними страсть. Их дыхание слилось в одно. Их тела сплелись в единое целое. Он никогда не обладал чужой женой. Она никогда не изменяла мужу. Они понеслись в рай, как два грешника, прикрывшиеся крыльями ангела.
Ещё задолго до соития она уже была влажной: ей так не хватало любви и близости. Он не сумел долго наслаждаться своей победой: оросил её щедро и с любовью. Она лишь успела попросить его: «Если понесу от тебя, дай мне родить, а потом помоги мне умереть.»
В последнюю неделю месяца Рамадан Мир-Гурбан велел Лейли-ханым приготовиться к поездке: «После Ид аль- фитра поедем в Ессентуки. Я нашёл грамотного врача. Он обещал помочь тебе.» Лейли поцеловала супруга и шепнула в ухо: «Лучше отложи поездку, ага: кажется, я уже упустила время месячных. Хочу провериться здесь, у моей акушерки, а потом решим вместе с тобой, как нам его назвать.»
Мир-Гурбан застыл от счастья: «Родная моя! Что же ты молчала? Да буду я твоей жертвой! Озолочу тебя!» Он вскочил, как юноша, и направился в сторону своего кабинета.
Открыв свой сейф, он чуточку задумался. Мир-Гурбан не был из числа наивных стариков. Он прекрасно знал о своих способностях. Они не были в соитии с Лейли практически никогда. Вне всякого сомнения: отцом ребенка, скорее всего был Ага Салим. И это всего лишь подтверждало версию о том, что Лейли вполне здоровая и плодовитая женщина. То есть, бесплодным все эти годы был он сам.
Мир-Гурбан вернулся в спальню к жене с торжестующей улыбкой на лице и протянул ей красивый черный футляр: «Эту безделушку я приобрёл в Париже лет двадцать назад. И наконец эта прелесть нашла свою хозяйку.» На животе Лейли он разложил изумительный бриллиантовый комплект: колье, кольцо и серьги.
Лейли прослезилась: «Ты наверное потратил кучу денег, ага!» Он махнул рукой: «Ерунда, четверть миллиона». Она завернула украшения обратно в футляр: «Ты меня балуешь раньше времени, ага. Давай подождём, а то сглазим.»
Мир-Гурбан был неумолим: «Не надо даже обсуждать. Я хочу видеть эти украшения на тебе сегодня же.» Погладив живот и чуть коснувшись лобка супруги, он добавил: «Я на днях выкупил баню «Фантазию» у Мешади Бахрама. Хочу переписать её на имя Ага Салима: у него лёгкая нога. Как ты думаешь, джаным?»
Лейли поцеловала его руку, вся красная от волнения: «Ты прав, ага: не нога, а сокровище, машаллах!»
ГЛАВА ВТОРАЯ.
СУДЬБА БОЛЬШЕВИЧКИ.
Визит в Бакинскую женскую гимназию вовсе не входил в планы Фатали-хана: он прибыл в Баку по личным делам. Но генерал-губернатор Потулов Лев Владимирович после обильного обеда с депутатом Думы Хойским, заплетающимся языком настоял: «Никакие отговорки не могут быть приняты, мой друг. Вы обязаны своими глазами увидеть, как мы просвещаем мусульманских гимназисток.»
Он тут же велел запрячь фаэтон и вместе с Фатали-ханом решил отправиться в учебное заведение. Его порученец предложил было предупредить начальницу. Но генерал-губернатор, принявший на душу последнюю стопку, остановил его: «Нет уж, голубчик! Я эту Софью Ивановну хочу застать врасплох!»
Госпожа Вальд, будучи немецких кровей, отличалась не только строго консервативным взглядом на жизнь, но и обладала строптивым характером. Гимназисткам внушал страх её мужской баритон, невероятно большая грудь и кобылиные бёдра. Ходили слухи, что она позволяла себе учинять образцовые порки непослушных девиц прямо у себя в кабинете.
Когда колесница Потулова подьехала к зданию гимназии, уроки были давно завершены. Светились лишь пара окон, и они обозначали кабинет начальницы на втором этаже. Привратник низко поклонился с почтением и хотел было побежать с докладом, но губернатор приложил палец к губам и велел ему стоять на месте.
Поднявшись по широкой лестнице, Лев Владимирович и Фатали-хан оказались в просторной приёмной. Секретарь уже ушла домой, и гостям пришлось войти без доклада. К их удивлению кабинет был пуст. Но откуда-то раздавался еле слышный стон. Фатали-хан направился к двери, которая по всей вероятности вела в умывальню. В полумраке он увидел почти обнажённую пожилую женщину, лежащую на диване с раздвинутыми в разные стороны ногами. Руками она удерживала за локоны девицу, уткнувшуюся лицом к её плоти. Гимназистка стояла на коленях со спущенными панталонами. На её ягодицах были видны следы от плети.
Софья Ивановна вскочила и завопила на всю гимназию: «Сию же минуту вон! Как Вы посмели? Я упрячу Вас в кутузку!» Но тут же запнулась, когда за спиной Фатали-хана увидела знакомое лицо генерал-губернатора.
Позже после разбора неприглядной сцены Фатали-хан забрал девицу с собой в гостиницу «Империал». Её звали Айна, и ей исполнилось лишь пятнадцать. Накормив и напоив, он показал Айне купальню и заперся у себя в спальне.
Она вошла к нему в полночь, завернувшись в простыню: «Не прогоняй меня. Я знаю, что нравлюсь мужчинам. А ты мне понравился своими усами.» Фатали-хан хотел её прогнать, но потом решил попробовать заняться воспитанием: «Садись. И расскажи о себе сначала.»
Поняв приглашение по-своему, Айна обнажилась и юркнула к нему под одеяло. Фатали-хан успел заметить её стройную фигуру, маленькие, но зрелые груди и пленительный лобок. Он понял, что ночь ему предстоит не из простых: «Даже не расчитывай на меня, душенька: я не не из тех, кто лишает девиц непорочности.»
Айна прижалась губами к его усам, а потом шепнула: «Можешь не переживать: я познала это впервые, когда мне было ещё только триннадцать. Причём, меня передавали из рук в руки два брата, по очереди.» Фатали вздрогнул: «И как зовут этих подонков? Где я их могу найти, чтобы засадить в тюрьму?»
Тёплая рука Айны нащупала то, что порой непослушно нашему воспитанию: «Их зовут Мир-Салам и Мир-Джафар, они из нашего губинского села Пирэбедиль. Но ты не можешь прямо сейчас отправляться в путешествие: твой «меч» хочет сначала войти в меня.»
Спустя лет восемь первое демократическое правительство на своём заседании в Тифлисе провозгласило создание независимого Азербайджана. Утомлённый премьер-министр Хойский у дверей своего временного жилья увидел молодую стройную особу. Она подошла вплотную, и он узнал её: «Айнуша, здравствуй милая. Как ты повзрослела! Тебе должно быть уже. » Она помогла: «Двадцать три, Фатали-хан. Время летит.»
Айна вынула из сумки пачку папирос и закурила: «Мне странно слышать такие вопросы от тебя, русского юриста, бывшего депутата русской Думы.Ты даже по-азербайджански говорить не умеешь.» Фатали-хан сел на край кровати и откинулся к стенке: «Но ведь и в России немало русских, которые не приемлют большевизм. Чем он стал привлекательным для тебя, Айнуша?»
Утром Фатали-хан проводил её на вокзал: «Ты так и не сказала, к кому ты едешь в Москву?» Айна поискала в сумке маленький блокнот и прочла: «Его зовут Максим Максимович Литвинов, он заместитель наркоминдела. Не уверена, что он примет меня, но постараюсь.»
Фатали-хан отвёл её в здание вокзала, взял у смотрителя ручку с чернилами, кусок бумаги и стал что-то писать каллиграфическим почерком. Протянул письмо Айне: «Вообще-то его звать Меер-Генох Моисеевич.» У Айны округлились глаза: «Он еврей?» Ответ Фатали зазвучал по-мусульмански: «Валлах.» И тут же уточнил: » Кстати, это его фамилия.»
Максим Максимович, выпив горячего кипятку с сахаром, уже собрался было прилечь, когда в дверь постучался постовой Кондрашов: «Ваше благородие. Простите, товарищ комиссар. Там внизу к Вам дама просится. На вид вроде не потаскуха.» Он переминался с ноги на ногу комкая в руках кусок бумаги.
Литвинов махнул рукой: «Гони прочь. Я устал.» Кондрашов пролепетал «Так точно» и положив на стол бумагу, собрался уйти. Однако услышал грозный голос хозяина квартиры: «Не надо здесь сорить, любезный. Что это за мусор ты оставил на столе?» Кондрашов возмущенно ответил: «Никак нет, товарищ комиссар, не мусор. Это бумага от той самой дамы. Просила передать Вам.»
Прочитав записку, Максим Максимович сразу узнал автора: «Отставить, рядовой Кондрашов! Зови даму наверх.»
Перед ним стояла белокожая, черноволосая, черноокая молодая женщина в модном наряде французского покроя: «Простите ради Бога, Максим Максимович за столь поздний визит. Я –Айна Мусабекова из Баку, направлена на учёбу в Коммунистический университет. Но Ваш давний друг премьер-министр Азербайджана господин Хойский просил непременно зайти вначале к Вам.»
Усадив гостью, он вытащил две рюмки и разлил виски. Айна заметила, что руки у него задрожали. Она посмотрела ему в глаза в упор: «Мусабекова я. Но для Вас могу быть даже Мустафой. Но женского рода.». Она взяла у него рюмку и отпила густо напомаженными губами.
Литвинов вытащил из другой ячейки шкафа большой кусок копчённой говядины, батон белого хлеба и достал из кармана френча перочиный ножик: «Вот так оказывается живут русские комиссары. Никогда не мог себе представить там у себя в Лондоне.»
Айна оседлала его с трудом: английский образ жизни не прошёл даром для Литвинова. Убедившись в том, что достоинство комиссара уже в плену, Айна стала медленно и ритмично входить во внешнеполитический курс новой России: «Хочу вкушать тебя, Макс. работая под твоим начальством. Кстати, не против в следующий раз попробовать это в Сандуновских банях».
Айна вошла в кабинет главного босса, когда он разговаривал по телефону: «Феликс, неужели ты веришь этому хаму? Да, я работаю по ночам. Но это вовсе не значит, что я педераст! Строго между нами: меня можно назвать ловеласом, но не педерастом.» Прикрыв рукой трубку, Георгий Васильевич пригласил Айну, показав на стул, стоящий рядом с его креслом. Айна изящно подняв широкую юбку, уселась на край стула, однозначно обнажив свой бедро.
Глаза Чичерина устремились именно туда: «Так и передай всем товарищам, я терплю этого английского шпиона только потому что его рекомендовал мне сам Владимир Ильич.» Он рукой поправил подол юбки, и их глаза встретились.
Отключившись от беседы, Чичерин повернулся к ней с улыбкой: «Поздравляю Вас, госпожа Мусабекова. или Султанова?» Она загадочно улыбнулась в ответ: «Для Вас, товарищ комиссар, просто Айнуша. Можете располагать мной и днём, и ночью.» Его рука уже гладила собственную ширинку: «Айнуша – это даже очень по большевистски, по-ленински. Не затруднит ли тебя, Айнуша, повернуть ключ в замке: тут слишком много любопытных глаз.»
Когда Айна вернулась к его креслу, она совсем не удивилась откровенности хозяина кабинета: он выглядел гораздо бодрее и выразительнее, чем его заместитель-оппозиционер, вернувшийся из туманного Альбиона.
Владимир Ильич, услышав громкий и откровенно интимный стон своего министра, захихикал по-ульяновски: «Ну вот, батюшка! Теперь-то Вам уже не отвертеться: я поймал вас обоих на месте преступления! Передайте этому Джугашвили, чтобы срочно отправлялся в Царицын. И хватит заниматься совокуплением на рабочем месте! Не то прикажу расстрелять! Причём, под дружный хохот товарищей по ЦК».
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
ТОВАР ВЫСШЕЙ ПРОБЫ.
Мясная лавка Мамедали находилась в двух шагах от северных ворот в «Ичэри шэхэр» (Старый, или внутренний город). Некогда она с самого утра и до наступления сумерек была полна покупателей. Здесь можно было купить любую часть телёнка и ягнёнка, свежую птицу и потрошки, рёбра для кябаба, бараньи яйца для гураманов и внутренности для «джыз-быза». Как вы понимаете, название напоминает звуки процесса поджарки. Хотя, старики помнят и неприличное название для этого блюда, не к столу будь сказано.
Но с приходом к власти большевиков многое изменилось в жизни горожан: одних потянуло за рубеж, других – к оставленному ими имуществу, третьи стали внимательно следить за чужими жёнами, любовницами и всегда особенными соседками. Работы у народа стало меньше, а времени больше.
Доходы лавки падали с каждым днём. Горожане стали меньше потреблять мяса. Мамедали был вынужден уволить двух помощников, расстаться с юной любовницей Наташей-молоканкой и сдавать в аренду летнюю дачу в Мардакянах. Жена Месмэ-ханым, с которой они прожили тридцать лет, решила не мозолить ему глаза и переехала к сыну. Он учительствовал в сельской школе в Шемахе.
Её муж молла Муталлиб давно купил дом по соседству для своей второй жены. Сам владел фабрикой хны в Тебризе, где и жил вместе с первой женой и кучей детишек. Часто бывая в Баку до красного террора, он часто заглядывал в мясную лавку Мамедали. В последний раз, стараясь не смотреть в глаза, просил приглядывать за Пикэ-ханым: «Очень трудно стало пересекать границу». Уходя, подарил несколько мешков с хной: «Обрадуй своих женщин».
Мамедали отправил пару штук жене, а другую часть продал по достойной цене: хна была превосходного качества. Чего стоили только сами мешки, сшитые из шелковистого бархата! И на каждом красовалась изящная тиснённая золотом вязь с именем владельца товара, его адреса в Иране.
Сравнявшись с соседкой, Мамедали вежливо поздоровался и открыл калитку, пропустив её вперед: «Да хранит тебя Всевышний, ханым, что-то редко ты стала заходить в мою лавку. Неужели потеряла интерес к мясу?» И тут же поймал себя на мысли, что фраза на одном из местных наречий могла прозвучать несколько фривольно.
Намётанный слух Мамедали заметил в её тоне пикантный юмор. Чуть приглушив голос, он наклонился к её уху: «Чтобы камень обрушился на головы этих большевиков! С ними наши пухлые женщины худеют на глазах. Пусть настанет день, когда молла Муталлиб вернётся к тебе поскорее, Пикэ-ханым».
Под чадрой раздался глубокий вздох: «Сомневаюсь. Слышала, что большевики скоро запретят многожёнство. И мне будет совсем не до мяса.» Мамедали не нашёл, что ответить: она была так близка к истине. Он протянул соседке пакет с мясом: «Возьми и пожарь мои рёбрышки. Если пришлёшь мне кусочек, буду молиться за твоих покойных родителей».
Она растерялась. Не знала, насколько прилично одинокой женщине брать у соседа мясо: что он может подумать? Не будет ли это означать измену Муталлибу? Подумав с минуту, она всё же взяла пакет: «Давай я быстро сделаю бастырму, а ты разожги свой мангал. Пусть Всевышний пошлёт нам аппетит.» Мамедали провожая её взглядом, тихо прошептал про себя: «Считай, что мой мангал уже готов». Удаляясь, она ответила ему своими качающимися, как гири, бёдрами.
Когда угли стали искриться ярко-жёлтым пламенем, Мамедали увидел, как Пикэ-ханым направляется в сторону его дворика. Под тёмной кэлагаи (шалью) колыхалась длинная цветастая юбка. Прикрывая шалью пол-лица, она протянула кастрюлю с рёбрами, облитыми виноградным уксусом и с накрошенным на них луком.
Предложил сесть за трапезный стол. Но она мягко возразила: «Люблю старые обряды: мои бабушки ели, сидя на коврах с подушками». Он с улыбкой уселся поближе, подогнув под себя ноги. Она по-прежнему придерживала рукой келагаи.
Мамедали разделил пополам лепёшку, вложил туда сыр-мотал, остро пахнущую зелень тархун, ломтик ароматного пиршагинского помидора и протянул к её губам: » Во имя Аллаха милостивого и милосердного». Пикэ сняла платок и раскрыла губы. Мамедали увидел перед собой волшебной красоты глаза, точёные брови, румяные щёки и пухлые губы девственницы.
Она приняла свёрнутый в трубочку лаваш своими губами, откусила небольшой кусок и произнесла: «Да придаст Аллах тебе мощи, ага» и принялась медленно жевать, скромно опустив очи. Эта древняя традиция вскормить из собственных рук означала приглашение к близости. Приняв еду, Пикэ дала свое согласие.
Мамедали был предельно взволнован: он увидел готовность принять его, как хозяина. Его рука всё ещё застыла в воздухе: «Аллах велик! Ты краше луны, Пикэ-ханым. Да благословит Всевышний родивших тебя! Твоя красота может поднять даже покойника из могилы!» Её глаза приподнялись к его согнутым в коленях ногам: на левой стороне вырос волнительный силуэт желаний.
С первыми петухами Мамедали проснулся совершенно другим человеком: Пикэ оказалась фантастически вкусной женщиной. Но в постели её уже не было. Она видимо, ушла к себе ещё на заре: остергаясь соседских сплетен, оберегая репутацию и свою, и Мамедали. Помывшись холодной водой из колодца, помолившись и одевшись для нового рабочего дня, он по пути решил заглянуть к соседке и сообщить, что планирует завтра пригласить моллу, узаконить отношения.
Пикэ, занятая уборкой, не заметила, как он вошёл. Стояла в тонкой ночной сорочке и нижней юбке-шароварах. Подняв голову, она с улыбкой приветствовала своего хозяина:«Пусть утро принесет нам прибыль, ага». Но тут же вспомнила о своём наряде и побежала одеваться.
Мамедали с аппетитом рассматривал её шаловливые ягодицы в шароварах и взорвался смехом. Она повернулась спиной к зеркалу и поняла, в чем дело. Шаровары были сшиты из мешковин с хной. Причём, лицом наружу,а изнанкой вовнутрь. Надпись зазывала очень непотребно: “Товар высшей пробы от Моллы Муталлиба».
Тем не менее, Пикэ гордо вернулась к нему уже в тёмной длинной юбке и с платком до пояса. Её глаза горели гневным огнём и желанием ответить: «Что случилось, джаным (душа моя)? Вчера ночью ты клялся, что одной ногой побывал в раю, а сегодня смеешься надо мной. Неужели мой рай оказался слишком тесным для твоей ноги?»
Мамедали это понравилось. Но тут за его спиной раздался цокот копыт. Это был городовой Бала-Гусейн на своей дряхлой зангезурской кобыле: «Пусть Аллах сближает всех соседей с раннего утра и до глубокой ночи.» Пикэ-ханым покрылась густой краской и отошла от окна. После многозначительной паузы городовой добавил: «Меня за тобой послали, Мамедали. Сам господин Нерсесов хочет тебя видеть у себя в ЧК».
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.
ВСЕНАРОДНЫЙ ДЖУМАДАР.
Марго была избалована вниманием мужчин с детства, пробуя их на вкус и на цвет с триннадцати лет. С годами она превратилась в светскую львицу, удовлетворить капризы которой было непросто даже опытным ловеласам.
Выйдя замуж за Акопа Нерсесова, неудержимая Марго была крайне разочарована: в постели он оказался ниже среднего. И когда вскоре дважды поймала его в непотребных позах с прапорщиком Елдаковым, она пришла к радостному для себя заключению: перед ней открыты все двери для наслаждений без зазрения совести.
Акоп признался ей, что впервые понял свою нетрадиционность ещё в юные годы. Его первым кавалером был родной дядя Степан, впоследствии ставший героем революции и другом Кобы. Как-то он взял племянника с собой в провинциальную баню в Нахичевани и познакомил там с джумадаром (тёрщиком в бане) Алирза.
Акопа лишили девственности не только заботливо и терпеливо, но и в гигиенически чистых условиях. Единственное, что удивило юного грешника у Алирзы, обладающего гигантским достоинством – это его немота.
Дядя Степан уже за стаканом чая обьяснил лишившемуся целомудрия племяннику: «Мне пришлось вырвать его язык с корнем, чтобы он не хвастал своим доминированием надо мной перед своими соплеменниками.»
Зато младшая сестра Степана Ануш ни в чем не отказывала своему соседу по селу Алирзе. Вскоре даже родила ему троих сыновей. Акоп, узнав об этом, был в ярости, крайне возмущён развратом родной тёти. Он хотел расстрелять её без суда и следствия по законам времени. Но дядя Степан запретил ему даже думать об этом: «Пусть рожает на здоровье, глупец: дети – это наше будущее, ара!»
Вскоре Акоп Нерсесов получил должность комиссара бакинского ЧК в буквальном смысле из ширинки самого Мир Джафара Багирова, шефа азербайджанских чекистов. В тот день вечером он входил в кабинет Багирова для доклада об обстановке с кофискациями имущества у врагов народа. Но видимо, вошёл не совсем вовремя: Марго как раз стояла нагнувшись лицом к дверям, а спиной к пенснэ Мир-Джафара.
Акоп души не чаял в своей жене и регулярно продвигал её по службе. Но в последнее время его коллеги всё чаще стали докладывать шефу о её подозрительных связях с молодым человеком по имени Гулам из мясной лавки Мамедали. Он решил поговорить с хозяином.
Комиссар Нерсесов поправил очки, личный подарок товарища Багирова, и молча велел Мамедали сесть за приставной стол. После до неприличия долгой паузы он швырнул на стол тонкую папку и грозно спросил: «Ты зачем отправил свою жену в Шемаху? Для того чтобы завести себе шалаву помоложе?»
Комиссар остановил его: «Ладно-ладно. Знаю. Пусть остаётся там. Ты мне лучше скажи, кто такой этот твой мясник Гулам? И почему он до сих пор не в армии?» Мамедали тут же понял, куда клонит муж его постоянной клиентки: «Товарищ комиссар. Клянусь Аллахом, тебя обманывают. Я Гулама давно выгнал с работы. Мне такие бездельники не нужны.»
Акоп встал из-за своего стола и стал ходить из угла в угол, сцепив руки за спиной. Подойдя к Мамедали вплотную, он тихо приказал: «Если заметишь, что он пристаёт к моей жене, сообщи мне лично. Ты меня знаешь, Мамедали: со мной лучше дружить. А Гулама я в Сибири сгною! Так и передай ему.» Мамедали кивнул головой, хотя и подумал про себя: «Если твоя жена позволит».
Отпустив Мамедали, Акоп вызвал деньщика Елдакова: «Давай дуй в «Фантазию» и передай Алирзе пусть приготовит всё, как обычно: к нему пожалует большой гость из Тегерана»
Надев на правую руку новенький кисэ (специальная рукавица для тёрки), он принялся снимать с гостя персидскую грязь. Муса застонал и заохал от удовольствия: «Лучше тебя нет в мире джумадара, Алирза. Народ Азербайджана будет гордиться тобой! Запомни мои слова!». Алирза давно привык к комплиментам: он улыбнулся. Облив Мусу горячей водой, он торжественно снял с себя набедренник. У Мусы в глазах зажглись огоньки: джумадар обнажил свой знаменитый на всю губернию «инструмент».
После небольшого перерыва на чай Акоп, встал спиной к джумадару, прислонился руками к лежанке. Взглядом пригласил его в гости. Алирза, познавший Акопа в своё время первым, овладел его обмякшим телом сразу и глубоко. На рыдания Акопа от наслаждения с пониманием откликнулся его собрат Муса, который уже плавал в бассейне. Он слушал рёв комиссара, как оркестр духовых инструментов персидской армии.
Ополоснувшись в бассейне, они уселись за стол в предбаннике и решили обменяться беседой, ради которой они собственно и встретились: «Говорят, твой Ленин уже одной ногой на том свете, Акоп-джан. Не знаешь, кто его заменит?» Нерсесов опрокинул стопку охлаждённой водки и закусив икрой, ответил с уверенностью, присущей дальновидным чекистам: « Троцкий. Больше некому.»
Советник шаха положил в тарелку внушительный кусок осетрины, притронулся рукой к упавшему достоинству комиссара и поправил его: «Клянусь твоей вкусной «тройкой», ты не в курсе.» Акоп в свою очередь ущипнул его за задницу: «Мне в ЧК известно о том, что творится даже у тебя в Тегеране. Клянусь твоей гостеприимной задницей!»
Муса загадочно улыбнулся: «Ты же знаешь, как я тебя люблю, Акоп-джан!» После паузы подмигнул ему: « Для твоего же блага я тебе советую: постарайся перевестись в Москву, в аппарат Кобы. Не проиграешь, поверь старому другу».
Вошёл Алирза со сменой сухих полотенец. Акоп показал на три портрета, висящих на стене предбанника: Ленина, Сталина и Троцкого: «Слушай, Алирза, ты почему до сих пор держишь на стене портрет этого сукиного сына?» Алирза, не понимая, подошёл к портретам и указательным пальцем провел по каждому из них.
Иранец хитро засмеялся: «Он спрашивает тебя, какого из троих?» Акоп Нерсесов посмотрел долгим взглядом на джумадара: «Азербайджан ещё долго будет помнить тебя, Алирза!»