бабрак кармаль краткая биография
Бабрак Кармаль: биография, творчество, карьера, личная жизнь
Содержание статьи
Ранние годы
Бабрак Кармаль родился в 1929 году в городе Камари. Он не мог похвастаться рабоче-крестьянскими корнями, потому что родился в обеспеченной семье, близкой к королю. Его предки были выходцами из индийского Кашмира, отец всячески старался скрыть свое происхождение и говорил исключительно на пушту. Он сделал прекрасную карьеру – дослужился до звания генерал-полковника и стал губернатором провинции Пактия. Мать была персиязычной пуштункой. При рождении мальчика назвали Султан Хусейн, позже он сменил его на типичное афганское имя.
В 50-е годы во время учебы в университете юноша увлекся идеями коммунизма, и был арестован за антиправительственную деятельность. В 1960-м Кармаль получил диплом юриста и поступил на службу в министерство образования, а затем в министерство планирования.
На страже революции
На страже революцииАпрельская революция
Апрельская революцияПосле Саурской революции в 1978 году к власти пришло социалистическое просоветское правительство. В результате военного переворота правительство Дауда было свергнуто и руководство страной перешло в руки местных коммунистов.
Первое время Кармаль занимал пост заместителя председателя Революционного совета страны, но вскоре был отправлен послом в Чехословакию. Причиной тому стали внутренние разногласия в партийных рядах, они возникали из-за разнообразия религий, национальностей и клановых споров. Апрельская революция носила коммунистический характер, формально в Афганистане установили социалистический строй. Стратегия нового правительства не носила четкого характера и во многом была скопирована с Советского Союза. Появился новый герб, вышли указы по укреплению новой власти, но все они разбивались о традиции и устои афганского общества. Страна выбрала международный курс неприсоединения. В этот момент подняла голову оппозиция, для борьбы с которой в 1979-м был введен ограниченный контингент советских войск, находящийся в стране вплоть до 1989 года. Если верить официальной статистике, за 10 лет Афганистан унес жизни 14 000 советских солдат и офицеров.
Пока Кармаль находился в Европе, его соратник Амин неудержимо стремился к власти, поэтому было принято решение о физическом устранении своевольного афганца с помощью спецназа. По оценкам историков, апрельский военный переворот на несколько десятилетий остановил развитие демократических процессов в стране.
Эмиграция
ЭмиграцияВпрочем, на должности посла Бабраку долго оставаться не пришлось. Уже через несколько месяцев его обвинили в организации антиправительственного заговора и сместили с поста. После устранения Амина он вернулся на родину и встал во главе Революционного совета. Новый руководитель принял во внимание прежние ошибки, он ввел национальное равенство и попытался наладить отношения с различными представителями религиозного общества. Все решительные действия Кармаля меркли на фоне внутрипартийной борьбы, даже среди однопартийцев невозможно было разрушить многовековые устои.
Когда в 1986-м в СССР к власти пришел Михаил Горбачев, НДПА на родине потеряла популярность. В этом же году Кармаля сняли с должности генсека ЦК, ссылаясь на его плохое здоровье, а затем он покинул пост главы Ревсовета. Вскоре Бабарк вместе с семьей был вынужден эмигрировать в Советский Союз. В эмиграции он прожил 10 лет и умер в декабре 1996 в московской больнице. Причиной его ухода стало онкологическое заболевание.
Личная жизнь
Личная жизньПосле апрельской революции и прихода к власти Амина были арестованы не только партийные лидеры, но и их семьи. Во время штурма пострадали двое сыновей самого Амина. Жену и детей Кармаля спасла поездка в Европу. Пока Бабрак находился в Чехословакии, они были в безопасности, им удалось избежать каменных застенок Амина. Затем семья в полном составе отправилась в Москву, где и проживала все последующие годы. Сегодня один из сыновей бывшего лидера «Парчам» живет в Белоруссии, занимается политическими технологиями.
Бабрак Кармаль
Babrak Karmal
Афганский политический, государственный и партийный деятель. Один из основателей Народно-демократической партии Афганистана. Генеральный секретарь Центрального комитета НДПА. Являлся председателем Революционного совета Демократической Республики Афганистан.
Бабрак Кармаль родился 6 января 1929 года в городе Кабул, Афганистан. Мальчик рано лишился матери и воспитывался тетей, которая стала второй женой его отца. Обучался в престижном столичном лицее «Неджат», где преподавание велось на немецком языке. Там впервые познакомился с новыми радикальными идеями переустройства афганского общества. В 1951 году стал студентом Кабульского университета. Являлся активным участником молодежного движения.
Кармаль с головой окунулся в студенческое движение, а благодаря ораторским способностям стал его лидером. Также печатался в газете «Ватан». В 1952 году в числе оппозиционной интеллектуальной элиты выступил с требованиями переустройства афганского общества. В результате четыре года провел в королевской тюрьме. После выхода из тюрьмы, поработав переводчиком немецкого и английского языков, оказался на военной службе в связи с всеобщей воинской повинностью, где пребывал до 1959 года.
В 1964 году состоялось принятие конституции, и с этого времени началась активная общественная деятельность Кармаля совместно с Тараки. Стал одним из организаторов Народно-демократической партии Афганистана на I съезде которой в 1965 году избран заместителем секретаря ЦК партии. Однако в 1967 году произошел раскол партии на две фракции. Кармаль встал во главе Народно-демократической партии Афганистана, более известной как «Парчам».
В 1973 году возглавляемая Бабраком Кармалем организация обеспечила поддержку Мухаммеду Дауду, совершив государственный переворот. В новой администрации не имел никаких официальных постов. Однако Дауд поручил ему разработку программных документов, а также подбор кандидатов на ответственные должности разного уровня.
После Саурской Революции 27 апреля 1978 года Кармаль стал заместителем председателя Революционного совета. Но через два месяца, 5 июля обострились противоречия в партии, в результате которых смещен с этих постов и отправлен послом в Чехословакию. А 27 ноября исключен из рядов партии с формулировкой «за участие в антипартийном заговоре» и снят в должности посла. Остался в эмиграции.
После ввода сил Советской Армии в Афганистан, 27 декабря 1979 года Бабрак Кармаль стал генеральным секретарем Центрального комитета Народно-демократической партии Афганистана, председателем Революционного совета и председателем Совета министров.
Однако такой объем власти был номинальным, но отнюдь не фактическим: Кармаль шагу не мог ступить без согласования своих действий с международным отделом ЦК КПСС, советниками КГБ, а также послом СССР в Демократической республике Афганистан Фикрятом Табеевым.
По решению 18-го пленума ЦК НДПА 4 мая 1986 года Бабрак Кармаль освобожден «по состоянию здоровья» от обязанностей генерального секретаря ЦК партии при сохранении за ним членства в Политбюро. Смещение с должности вызвано переменами в СССР, где к власти пришел Михаил Горбачев. В конце года снят и с поста председателя Революционного совета.
С 1987 года Кармаль проживал в Москве в почетной ссылке. В июне 1990 года на II съезде партии «Друг труда» заочно избран членом Центрального совета Партии и Отечества. Вернулся в Кабул 19 июня 1991 года и находился там до прихода к власти моджахедов в апреле 1992 года. Затем вернулся с семьей в Москву. В последние годы жизни состояние здоровья Бабрака Кармаля резко ухудшилось, регулярно проходил курс лечения.
Бабрак Кармаль скончался 3 декабря 1996 года в возрасте шестидесяти семи лет в 1-й городской больнице Москвы. Похоронен в афганском городе Хайратон.
Кармаль
Кармаль, Бабрак
| Бабрак Кармаль ببرک کارمل | ||
 | ||
| ||
|---|---|---|
| 27 декабря 1979 — 24 ноября 1986 | ||
| Предшественник: | Хафизулла Амин | |
| Преемник: | Мухаммед Наджибулла | |
| ||
| 27 декабря 1979 — 11 июня 1981 | ||
| Предшественник: | Хафизулла Амин | |
| Преемник: | Султан Али Кештманд | |
| Партия: | НДПА (с 1965) | |
| Рождение: | 6 января 1929 ( 1929-01-06 ) Камари, близ Кабула | |
| Смерть: | 1 декабря 1996 ( 1996-12-01 ) (67 лет) Москва, Россия | |
| Похоронен: | Хайратон | |
| Отец: | Мухаммед Хусейн-хан | |
| Супруга: | Махбуба Кармаль (с 1956) | |
Бабра́к Карма́ль (6 января 1929 — 1 декабря 1996) — председатель Революционного Совета Демократической Республики Афганистан (1979—1986).
Родился в Кабуле в семье армейского генерала. Предки Кармаля по линии отца были выходцами из индийского Кашмира, которые переехали в Кабул во времена, когда Кашмир принадлежал империи Дуррани. На новом месте они ассимилировались с таджикским сообществом Кабула. Его отец скрывал свое непуштунское происхождение и говорил только на пушту. Мать Кармаля была персиязычная пуштунка из племени Гильзаев. Настоящее имя его было Султан Хуссейн, которое он изменил на похожее на типичные афганские имена. В Кабульском университете увлёкся коммунизмом. В 1965 вступил в Народно-демократическую Партию Афганистана (НДПА). Возглавил фракцию «Парчам». В 1965-1973 был депутатом парламента страны.
После Саурской Революции 1978 стал заместителем председателя Революционного совета, но уже летом 1978 был смещён с этого поста и отправлен послом в Чехословакию. Осенью 1978 был обвинён в организации антиправительственного заговора и снят с должности посла. Остался в эмиграции.
После ввода сил Советской Армии в декабре 1979 стал генеральным секретарём ЦК НДПА, председателем Революционного совета и председателем Совета министров (последний пост занимал до 1981). 4 мая 1986 по решению 18-го пленума ЦК НДПА Б. Кармаль был освобождён «по состоянию здоровья» от обязанностей генерального секретаря ЦК партии при сохранении за ним членства в Политбюро. Смещение с должности было вызвано переменами в СССР, где к власти пришел Горбачёв. В конце 1986 был снят и с поста председателя Революционного совета.
После ухода со всех постов был вынужден эмигрировать и проживал в Москве, в первые годы эмиграции — на даче в Серебряном Бору. Бабрак Кармаль пользовался большим уважением афганцев: до эмиграции во время первой после отставки демонстрации в Кабуле люди, проходя мимо трибуны, бросали цветы не новому партийному руководителю Наджибулле, а Кармалю; после заявлений Наджибуллы о «национальном примирении» и необходимости переговоров с контрреволюционерами армия была деморализована и недовольна столь резким и непонятным поворотом, губительным для революции и немыслимом при правлении Кармаля. Популярность Кармаля, ещё больше возросшая на фоне политики Наджибуллы, вызывала опасения советских руководителей, которые боялись возвращения Кармаля во власть, поэтому к Кармалю приставили охрану и строго контролировали его круг общения. Так продолжалось до конца правления М. С. Горбачёва. В последние годы жизни состояние здоровья Бабрака Кармаля резко ухудшилось (болезнь почек), он регулярно проходил курс лечения. Умер 1 декабря 1996 года в 1-й городской больнице города Москвы, похоронен в Афганистане, в Хайратоне.
Судьба Бабрака Кармаля
Судьба Бабрака Кармаля
Итак, уже поздно вечером 27 декабря афганский народ узнал, что отныне у него появился новый руководитель — Бабрак Кармаль. А учитывая, что этот человек взошел на трон под грохот советских танков, въезжающих к Кабул, имя нового вождя на Западе обычно употребляли в обидном сочетании, с приставкой «марионетка Кремля».
Был ли он на самом деле ставленником Москвы? И если да, то почему выбор пал именно на него? Ответы на эти вопросы носят неоднозначный характер.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА. Бабрак Кармаль. Родился в 1929 году. Отец — пуштун из племени моллахейль, мать — таджичка. Хорошо знает языки пушту, дари, владеет немецким и английским. Его отец был влиятельным человеком в высших военных кругах Афганистана: командовал дивизией и корпусом, вышел в отставку в звании генерал-полковника. В 1950 году Бабрак Кармаль — активист союза студентов Кабульского университета. Трижды был осужден за революционную деятельность. Отсидел в тюрьме более четырех лет. В 1956 году выпущен из заключения под залог. Работает в министерстве планирования. Сразу после создания НДПА становится заместителем первого секретаря ЦК партии, а вслед за объединением партии он — один из трех секретарей ЦК. Во второй половине 60-х годов опубликовал в газете «Парчам» ряд статей, полемизирующих с теорией «народной революции» Тараки, в частности, настаивал на том, что Афганистан находится в преддверии национальнодемократической, а не пролетарской революции. Восемь лет был членом парламента. В 1978 году направлен послом в Чехословакию. У него два сына и две дочери.
Почти полтора года провел Кармаль в вынужденной эмиграции. Последние месяцы перед возвращением он фактически жил на полулегальном положении, не без оснований опасаясь мести Амина. И вот в декабре 79-го пробил его час: он снова на родине, ему доверены высшие посты в партии и государстве.
Впрочем, возникает естественное для этой ситуации недоумение. Во-первых, каким путем Бабрак Кармаль сумел из Чехословакии юпасть в Кабул? И во-вторых, кто и когда избрал его генсеком?
Однажды представилась возможность задать эти вопросы самому Кармалю.
— Но настало ли время для откровенных разговоров на такую непростую тему? — переспросил он, явно колеблясь.
Было понятно его замешательство. Бабрак Кармаль не скоро сможет сказать полную правду о тех событиях, участником и заложником которых он стал, если вообще у него когда-нибудь появится такая возможность. И все же… Слишком много разных спекуляций вокруг Афганистана, много лжи, передергиваний, неточностей… Разве это не повод для того, чтобы наконец внести ясность, рассеять туман?
Кажется, последний аргумент представляется весомым нашему собеседнику.
— Правда очень горька, — после некоторого раздумья говорит он. — Чтобы ответить вам, я должен начать издалека.
У нас была партия, созданная четверть века назад. Тараки избрали ее первым секретарем, меня — вторым. Политбюро в то время еще не было, а центральный комитет состоял из семи членов и четырех кандидатов.
Затем у меня появились разногласия с Тараки по политическим, идеологическим и организационным вопросам. Он считал, что наша программа-минимум должна предусматривать народнодемократическую революцию со всеми вытекающими из этой концепции условиями, вплоть до диктатуры пролетариата. Я же был против, полагая, что мы находимся лишь в начале национально-демократического движения. Тараки хотел перепрыгнуть через все этапы сразу в социализм.
Другой пример. Я был против Амина, а Тараки, наоборот, всячески способствовал его продвижению вверх.
Десять лет продолжались наши разногласия. Наконец, за 8–9 месяцев до Апрельской революции мы не без участия Советского Союза пришли к единству, оказавшемуся непрочным. Потом революция… Я опять второй, после Тараки, на всех высших постах — в партии, государстве и правительстве.
Теперь скажите, на кого по логике партия должна была обратить свои взоры после убийства Тараки? Кого она могла призвать в высшее руководство?
Какой бы дорогой я не вернулся домой, это была воля моей партии. Таким будет ответ на ваш вопрос.
— И все же, как это оказалось исполненным технически — ваше возвращение?
— Конечно, я не мог проехать через Пакистан или Иран. Оставался один путь — через Москву и Ташкент. Как летел и на чем — это уже детали, в которые я не хотел бы вдаваться. Скажу только, что до самых последних дней у меня не было никаких контактов с советскими гражданами.
— А кто же принял решение устранить Амина?
— Было ясно, что Амин должен уйти, а партия должна жить. Первое со вторым не совмещалось. К этому решению мы подошли одновременно — и здоровые силы в НДПА, и советские товарищи.
— К какому решению: устранить Амина политически или уничтожить его физически?
— Убрать с дороги деспота, ликвидировать тиранию, от которой пострадали тысячи афганцев.
Хотел бы еще и еще раз повторить: я не имел контактов с советскими вплоть до самых последних дней перед возвращением в Афганистан. Я не приглашал к нам ваши войска. Возможно, их пригласили те четыре министра — Гулябзой и другие, которые скрывались от репрессий в СССР? Не знаю… Сам я прибыл в Афганистан, когда там уже находилась часть советских войск. Меня поставили перед свершившимся фактом.
— Еще один вопрос, который нельзя не задать, хотя, возможно, это и покажется вам бестактным. Сразу после убийства Амина по радио вас объявили генеральным секретарем партии. Как могли вас избрать, если не было ни пленума, ни съезда?
— Возникла совершенно особая ситуация, когда вступают в действие иные законы и правила. У меня произошли встречи с товарищами, которые ранее составляли руководящее ядро партии, а при Амине скрывались в подполье. В ходе этих встреч было подтверждено, что я должен встать во главе партии. Собственно, для моих соратников это стало ясно гораздо раньше — сразу после гибели Тараки.
Ф. А. Табеев: Бабрака Кармаля я впервые увидел в самом начале 1980 года. Тогда афганцы еще не решили, где будет резиденция нового руководителя, поэтому Кармаль принял меня в скромном особняке Совета Министров. Он сам к тому времени изъявил желание познакомиться с советским послом.
Конечно, перед встречей я пытался навести какие-то справки об афганском лидере: что за человек, чем знаменит? Был у нас в посольстве секретарь парткома, он долго работал в Кабуле, знал людей, так вот он мне рассказал, что Бабрак Кармаль — старый член партии, был депутатом парламента. «Но по характеру он вам не понравится», — предупредил наш товарищ. «Почему?» — «Увидите…»
Позже я, кажется, понял, что он имел в виду. Мы совершенно разные люди. Товарищ Кармаль хороший человек, но он не открытый, не всегда искренний. Он говорил мне как-то: «Вы, товарищ посол, не обижайтесь на меня. К афганцу ум приходит после обеда. Я не сразу с вами соглашаюсь, но, поразмыслив, всегда признаю вашу правоту. А если я допускаю ошибки, вы со мной не церемоньтесь, в условиях революции ошибаться нам нельзя».
У Бабрака Кармаля не очень крепкое здоровье, он не отличался высокой работоспособностью.
Но вернусь к первой встрече.
Мы обнялись, как здесь положено. Я поздравил его с избранием на высокие посты. Состоялся чисто протокольный разговор.
Потом он устраивался, приводил в порядок резиденцию (все тот же дворец Арк) и через неделю приступил к делам.
Сколько времени мне потребовалось для того, чтобы разобраться в ситуации? Года два, не меньше. Да, два года ежедневной, ежечасной, ежеминутной работы. Много читал (в том числе материалы царских архивов). Встречался с самыми разными людьми: представителями афганской интеллигенции, вождями племен, религиозными деятелями, купцами, военными. Афганцы видели, что я проявляю искренний, доброжелательный интерес к истории их страны, ее обычаям, и охотно шли мне навстречу.
А вот наша наука помочь ничем не могла. Так и не появилось трудов, которые показывали бы Афганистан во всей сложности факторов, определяющих жизнь этой удивительной страны.
С постижением реальной жизни приходили взвешенность, осмотрительность. В первые годы я, возможно, бывал излишне резок, особенно когда речь шла о внутрипартийных разногласиях в НДПА. Не вдаваясь в детали, говорил: «Не сметь!»
Да, жестковато иногда действовал. Помню, в 82-м Бабрак Кармаль решил прогнать с занимаемых постов нескольких видных министров. Ко мне пришел Маздурьяр: «Только вы можете нас спасти. Ведь если Кармаль на это пойдет, мы вынуждены будем предпринять серьезные контрмеры».
Понятно, на что он намекал. Нельзя было допустить новой крови, следовало действовать немедленно. А то они опять наломали бы дров. Ночью еду к товарищу Кармалю, спрашиваю его без лишних церемоний: «Что случилось?» Он глаза отводит: «Ничего». — «Но вот у нас есть сведения… Они соответствуют действительности?» — «Да». — «Не надо этого делать».
Конечно, я при этом оговорился, что мы не хотели бы вмешиваться в ваши внутренние дела, товарищ Кармаль, дескать, упаси бог, но все-таки лучше вам подумать хорошенько. Он мне: «Напрасно вы их защищаете». «Товарищ Кармаль, — отвечаю я твердо. — Ради единства партии, ради нашей дружбы послушайте меня».
И такое бывало. Знаю, обижался на меня Бабрак Кармаль, особенно в первые годы. А куда денешься…
Бабрак Кармаль: Став первым руководителем страны, восемьдесят процентов своей энергии я тратил на борьбу с советскими официальными лицами. Я требовал уважительного отношения к себе. Посол Табеев порой разговаривал со мной в неподобающем тоне, очень часто он не советовал, а приказывал. Я ему возражал: «Вы должны согласно международной практике общаться со мной через МИД. Что вы себе позволяете. »
А чего стоили ваши советники при Политбюро ЦК НДПА! Они развалили дело у нас, потом, вернувшись в Союз, продолжали добивать свою собственную партию. Ваши советники были везде. Ни одного назначения на сколь-нибудь заметную должность в Кабуле и в провинциях нельзя было сделать без их согласия.
А сейчас генерал Варенников во всем обвиняет меня.[4] Он утверждает, что именно Бабрак Кармаль проявил напор, втягивая Советскую Армию в войну. Вешает мне ярлык демагога и фракционера. Ложь! Да я шагу не мог ступить без ваших советников! Они диктовали, что надо делать, — и в партии, и в государстве, и в армии.
— Позвольте один вопрос. В вашей резиденции только внешняя охрана (за пределами забора) состояла из афганских гвардейцев. На территории дворцового комплекса были советские десантники, а сами помещения находились под контролем специальной охраны КГБ. Вас, руководителя суверенного государства, это не смущало?
— Я много раз возмущался по этому поводу. Я десять раз подавал в отставку. Беда в том, что я не являлся руководителем, как вы говорите, «суверенного государства». Это было оккупированное государство. Реально правили в нем вы.
В. Снегирев: Мне довелось не раз встречаться и подолгу разговаривать с Б. Кармалем. Я воспринимал его как человека интеллигентного, мягкого, чуточку неуверенного в себе. Иногда было у меня и такое ощущение, будто ему неуютно в роли главного руководителя, словно он надел костюм с чужого плеча. Хотя внешне это почти никак не проявлялось. Тут дело скорее в интуитивном восприятии.
Наша первая встреча связана с обстоятельством, воспоминание о котором до сих пор бросает меня в дрожь. Было так.
Ну и дела! Я мигом взмок. До порога зала, где нас встретит глава государства, всего несколько шагов, а тут вооруженный гость. Слава богу, охранник до этого встречался мне в посольстве, мы даже здоровались. Ну, а если другие охранники засекут, незнакомые? Ведь на месте пристрелить могут. Ребята они крутые, и инструкции у них соответствующие.
Бабрак Кармаль принял всех нас сердечно: каждого обнял и поцеловал. Мы уселись за длинным столом в правой части зала, Кармаль жестом пригласил разливать из маленьких чайников чай, приветливо и, как показалось, грустно улыбнулся:
— Вы находитесь в стране, которая характерна истинным гостеприимством.
…Принесли и поставили на стол пепельницы, но достать сигареты никто не решился, поскольку охранник перед встречей предупредил: Кармаль предпринимает очередную попытку бросить курить. (Будущее, впрочем, показало, что эти попытки окончились неудачно.)
Затем афганский руководитель разразился короткой, но энергичной речью, которую я записал в свой дневник. Он говорил о том, что молодое поколение Афганистана должно руководствоваться учением марксизма-ленинизма — именно оно определяет путь в будущее. С другой стороны, будущее Афганистана и афганской молодежи полностью зависит от СССР, сказал Кармаль. Мы сейчас не произносим слово «комсомол», но здесь, в этой аудитории, я утверждаю, что нашим афганским комсомольцам нести факел революции.
Воспользовавшись паузой, я объяснил, что представляю в Кабуле популярную советскую газету «Комсомольская правда» и прошу товарища Кармаля дать этой газете интервью. Он без колебаний принял от меня заранее отпечатанные вопросы и сказал, что, подготовив ответы на них, встретится со мной еще раз.
Далее произошел диалог афганского руководителя с нашим комсомольским секретарем, характерный фрагмент которого я приведу.
Кармаль: Я хочу спросить, по правильному ли пути идет ДОМА?[5] Не отклонилась ли организация куда-то в сторону? У нас должен быть критический подход. Не будем льстить друг другу, что все очень хорошо.
Мишин: Партия учит тому, чтобы мы были откровенны. Мы почувствовали, что ДОМА — организация по-настоящему молодежная, марксистско-ленинская. По-моему, под руководством НДПА она будет идти правильным путем.
Кармаль: Ощутили ли вы, что вместе с марксистско-ленинским воспитанием ДОМА прививает своим членам любовь к Советскому Союзу?
Мишин: Да, мы чувствуем, что ДОМА стремится воспитывать и патриотов, и интернационалистов.
Кармаль: А отрицательные стороны?
Мишин: Мало было времени, товарищ Бабрак Кармаль, чтобы их заметить. Нам понравилось, что, несмотря на сложности и проблемы, ребята стремятся сделать свою организацию все более и более массовой.
Кармаль: Ряды партии должны на 80 процентов укрепляться за счет ДОМА. Даже больше, чем на 80 процентов. Я также хочу сказать об одном важном моменте, важном как для наших советских помощников, так и для руководителей ДОМА. Этот момент заключается в том, что пионеры, молодежь должны перенимать опыт старших, а старшим товарищам следует быть безупречными во всех отношениях. Не вести себя вызывающе, не оскорблять местных традиций и религии, национальных устоев. Уважать свои семьи, своих родителей.
У нас уже есть горький опыт в этом.
Наряду с героизмом и мужеством должна быть и этика. Этика постижения и использования революционных знаний. Пионеры, члены ДОМА должны быть примером во всем. Вспомним Матросова — вот у кого училась советская молодежь.
…Диалог, достаточно характерный для встреч афганских и советских руководителей всех уровней. Такие обороты, как «марксизм-ленинизм», «советский опыт», «учиться у советских друзей», «быть настоящим коммунистом», мелькали в этих разговорах постоянно, будто встречались не представители двух абсолютно непохожих государств, а люди из соседних советских республик. Так было.
…А история с пистолетом обошлась для меня без последствий.
В Кабуле еще раза три-четыре мне приходилось разговаривать с Б. Кармалем, и каждый раз это происходило за толстыми крепостными стенами его резиденции. В те годы он очень редко покидал хорошо охраняемый дворец Арк и всегда вблизи него находились советские телохранители.
Мы увиделись вновь спустя несколько лет в довольно неожиданном месте. Это был дачный поселок вблизи Москвы, где Кармаль жил после смещения в 1986-м со всех высших партийных и государственных постов.
— Салам алейкум, рафик[6] Кармаль, — непроизвольно произнес я, увидев его гуляющим под кронами сосен.
Он с готовностью сделал шаг навстречу, мы пожали друг другу руки и по обычаю трижды обнялись. Кармаль был одет в костюм и легкий свитер. Несмотря на изменение его положения, он сохранил прежнюю горделивую осанку, подобающую первому лицу. Но в его манерах уже не сквозило то превосходство, которое способен себе позволить только очень значительный человек. Приглядевшись, можно было заметить в его глазах грусть.
Кармаль был не один: рядом прогуливался крупный молодой афганец, как потом выяснилось, муж его дочери, а чуть поодаль топтался человек с невыразительным лицом, профессиональная принадлежность которого выявилась, едва мы начали разговаривать: он придвинулся ближе и, вытянув шею, стал вслушиваться в каждое слово.
— Я не понял, рафик Кармаль, — сказал я, кивнув на любознательного субъекта. — Это он вас охраняет или вы у него под арестом?
— Сам не пойму, — печально улыбнулся бывший генсек. — Только он от меня ни на шаг.
— Ну, а если я приглашу своего старого знакомого к себе на дачу на чашку чая? — обратился я к «топтуну».
— Только со мной, — отрезал он и со скучающим видом отвернулся.
Бедный Бабрак Кармаль… У себя на родине он был заложником наших советников и генералов и даже в изгнании не может освободиться от назойливой опеки.
В тот раз мы обменялись телефонами, договорились о новых встречах. И эти встречи были — на даче, где жил Кармаль. Фрагменты бесед, состоявшихся зимой и летом 1990 года, включены в нашу книгу. Почему они так скупы? Об этом просил сам Кармаль: он считает, что для обнародования всего, что было, еще не настало время.
Но соответствует ли истине то, что под шепог сосен рассказывал смещенный генсек? Он высказывал свою личную оценку минувших событий. Право читателей — принять ее или усомниться в ней.
Читайте также
Судьба «зажигалок»
Судьба «зажигалок» После расследования катастрофы М-256 на лодках проекта А615 была несколько модернизирована кислородная система, дополнительно начали устанавливаться: автоматическая аппаратура, измеряющая состав кислорода и углекислоты; система пенотушения и другие
Андропов и судьба
Андропов и судьба В российской пропутинской литературе ощущаются явные сакральные нотки, которые свидетельствуют о существовании мечты о Спасителе, способном вернуть счастье нации[740]. В поддержку этой идеи вносит свой вклад и православие. В 1999 году, например, в СМИ
Судьба лейтенанта
Судьба лейтенанта После войны и возвращения домой прошло много лет. Я работал в НИИ механизации сельского хозяйства и часто бывал в командировках.Однажды, находясь в Ярославской области, я встретил своего родственника Илью Бакшта. Он был на пару лет старше меня и к началу
Судьба «зажигалок»
Судьба «зажигалок» После расследования катастрофы М-256 на лодках проекта А615 была несколько модернизирована кислородная система, дополнительно начали устанавливаться: автоматическая аппаратура, измеряющая состав кислорода и углекислоты; система пенотушения и другие
Судьба «Клемансо»
Судьба «Клемансо» Третий линкор заложили 17 января 1939 года на военно-морской верфи Бреста в доке Салу, одновременно со спуском строившегося там же «Ришелье». К моменту вторжения немцев его готовность составляла только 10-15%, обе оконечности отсутствовали. Из-за нехватки
Его судьба, его дело
Его судьба, его дело По службе, по жизни, по духу братья Данилины были близки. Но по характеру — разные. Им даже нравились разные виды спорта. Юра любил футбол, хоккей, а Толя — бег на длинные дистанции, плавание.Когда Юрий пришел в «Альфу», Анатолий попробовал его в
Судьба поповок
Судьба поповок Эра экспериментов адмирала А. А. Попова закончилась с воцарением на Российском престоле Александра III, который с давних пор относился с неприязнью к генерал-адмиралу Константину Николаевичу, а, соответственно и к руководству морского ведомства и к
Судьба военнопленных
Судьба военнопленных Столкновение государств и народов воспринималось каждым отдельным немцем, как встреча с представителем ненемецкой национальности. Первыми встречались солдаты. Здесь вступали в силу параграфы и положения Женевской и Гаагской конвенций о порядке
Не судьба
Не судьба Азиатский аэропорт живет своей крикливой и импульсивной жизнью. Толпы людей мощным потоком вливаются в его просторные залы, вскипают нетерпением, а иногда и недовольством у стоек регистрации билетов и, раздробившись там на множество мелких рукавов, исчезают в
Судьба «Метели»
Судьба героя
Судьба героя После окончания Великой Отечественной войны, в сентябре 1945 года, Виктор Карасев поступил в Военную академию им. Фрунзе. С февраля 1945 года — в резерве Управления кадров МГБ СССР. Приказом МГБ СССР № 135 от 10 января 1950 г. подполковник Виктор Александрович
СУДЬБА ЧЕКИСТА
СУДЬБА ЧЕКИСТА Судьба чекиста Алексеева (после работы за границей под фамилией Железняков — Алексеева-Железнякова) оказалась достаточно сложной и изменчивой, как и судьбы других основных героев нашего повествования, объединенных едиными именем и фамилией —
СУДЬБА ПАТРИОТОВ
СУДЬБА ПАТРИОТОВ К 1937 году генерал Миллер и другие руководители РОВС переориентировались в своей деятельности на нацистскую Германию, совместно с которой они рассчитывали вторгнуться на территорию СССР и возглавить оккупационный режим гитлеровцев. «РОВС должен
Судьба солдат
Судьба солдат После войны в Афганистане генералов поддерживали чувство военной чести и специфический образ мыслей, складывающийся в замкнутом армейском мирке. Но призывники, на которых легла основная тяжесть войны, не имели возможности положиться на военные традиции.