антоша чехонте история псевдонима
Псевдонимы Антона Павловича Чехова. Справка
Псевдоним – подпись, которой автор заменяет свое настоящее имя. В переводе с греческого языка слово псевдоним (pseudos и onyma) означает «носящий вымышленное имя». Многие писатели и поэты по разным причинам печатали свои произведения под псевдонимом. Самым изобретательным в придумывании псевдонимов был Антон Павлович Чехов, который писал литератору Билибину: «Фамилию я отдал медицине, с которою не расстанусь до гробовой доски. С литературой же мне рано или поздно придется расстаться. Во-вторых, медицина, которая мнит себя быть серьезной, и игра в литературу должны иметь разные клички». (из книги: Дмитриев В. Г. Скрывшие свое имя. — М.: Наука, 1980).
Ни у кого из писателей не было столько «вторых имен», как у Чехова. Всего известно свыше 50 чеховских псевдонимов.
В указателе псевдонимов Чехова встречаются такие: А.П.; Антоша; Антоша Чехонте; А-н Ч-те; Ан. Ч.; Ан, Ч-е; Анче; Ан. Че-в; А.Ч; А. Че; А. Чехонте; Г. Балдастов; Макар Балдастов; Брат моего брата; Врач без пациентов; Вспыльчивый человек; Гайка № 6; Гайка №9; Грач; Дон-Антонио Чехонте; Дяденька; Кисляев; М. Ковров; Крапива; Лаэрт; Прозаический поэт; полковник Кочкарев, Пурселепетанов; Рувер; Рувер и Ревур; С. Б. Ч.; Улисс; Ц; Ч. Б С.; Ч. без С.; Человек без селезенки; Ч. Хонте; Шампанский; Юный старец; «. въ»; Z.Юмористические подписи и псевдонимы Чехова: Акакий Тарантулов, Некто, Шиллер Шекспирович Гете, Архип Индейкин; Василий Спиридонов Сволачев; Известный; Индейкин; Н. Захарьева; Петухов; Смирнова.
Первое место в ряду использованных писателем псевдонимов занимает подпись Антоша Чехонте. Он стал основным псевдонимом Чехова-юмориста. Именно с этой подписью молодой студент-медик рассылал в юмористические журналы свои первые произведения. Он не только употреблял этот псевдоним в журналах и газетах, но и поставил его на обложке двух первых авторских сборников («Сказки Мельпомены», 1884, и «Пестрые рассказы», 1886).Исследователи литературного наследия писателя полагают, что псевдоним Антоша Чехонте (варианты: Антоша Ч***, А-н Ч-те, Анче, А.Чехонте, Чехонте, Дон Антонио Чехонте, Ч. Хонте и т.д.) возник, когда Чехов учился в таганрогской гимназии, где законоучитель гимназии Покровский любил переиначивать фамилии учеников.Шуточное письмо в редакцию «Осколков» Чехов подписал «полковник Кочкарев» (гибрид полковника Кошкарева из «Мертвых душ» и Кочкарева из «Женитьбы» Гоголя).Происхождение псевдонима Брат моего брата исследователи связывают с тем, что с 1883 года Чехов стал печататься в тех же юмористических журналах, в которых до него выступал его старший брат Александр. Чтобы не создавать путаницы Чехов на титульном листе своей книги «В сумерках» (1887) написал фамилию с уточненными инициалами: «Ан. П. Чехов». А потом стал подписываться Брат моего брата.Остальные псевдонимы Чехова были, как правило, недолговечны и применялись исключительно для комического эффекта: Макар Балдастов, Врач без пациентов, Гайка № 6, Гайка № 9, Крапива, Прозаический поэт, Рувер, Шампанский и т.п.
И только псевдоним Человек без селезенки имел серьезную семантическую составляющую «медицинского» характера. Им Чехов пользовался более десяти лет. Под этим псевдонимом (и его вариантами: Ч. без С., Ч.Б.С., С.Б.Ч.) вышло 119 рассказов и юморесок и 5 статей и фельетонов. Необычный чеховский псевдоним, считают ученые, зародился на медицинском факультете Московского университета, где самым сложным курсом считался курс анатомии, с которым, возможно, и связано сочетание Человек без селезенки.
Несмотря на то, что свои произведения Антон Павлович подписывал разными именами, ни один из псевдонимов не «прижился» в его творчестве. Он вошел в отечественную и мировую литературу под своим именем.
Материал подготовлен на основе информации открытых источников
Проект по литературе «Псевдонимы А.П. Чехова»
Ищем педагогов в команду «Инфоурок»
Выбранный для просмотра документ Выступление Псевдонимы.docx
С самого раннего детства и на протяжении всей жизни ни одно слово не слышит человек так часто, как свое имя. Когда мы знакомимся с кем-то, мы узнаем сначала его имя. Мы просим подписаться под своей работой, в каком-либо документе, чтобы знать к кому они имеют отношение.
Но бывают ситуации, когда человек не хочет или не может называть свое имя. И тогда он прячется за вымышленное. Такое имя называют псевдонимом.
Псевдонимами пользуются писатели и поэты, политические деятели и преступники, актеры, режиссеры и другие люди, которым бы не хотелось, чтобы знали их настоящее имя.
Тема моего проекта «Псевдонимы А.П. Чехова»
Изучить многообразие псевдонимов Антона Павловича Чехова
* Собрать информацию о псевдонимах Антона Павловича Чехова
* Изучить различные источники, содержащие информацию о псевдонимах Антона Павловича Чехова
В переводе с греческого «онима» значит «имя», а «псевдо» означает «ложь».
В словаре С.И. Ожегова слово «псевдоним» означает вымышленное имя писателя, артиста, политического деятеля.
В литературной энциклопедии дается следующее определение
Псевдоним — вымышленное имя, заменяющее собой настоящее, которое по тем или иным причинам надо скрыть.
Что такое псевдоним? Из истории псевдонимов
Псевдоним – выдуманное имя или условный знак, которым автор подписывает своё произведение. Псевдоним заменяет настоящее имя или фамилию автора, иногда то и другое.
Законом раскрытие псевдонима без согласия автора не допускается, кроме случаев, когда псевдоним используется в целях фальсификации авторства.
Науку о псевдонимах иногда называют псевдоономастикой.
Зачем же нужны псевдонимы?
Неблагозвучее настоящей фамилии
Боязнь провала на литературном поприще
Представить себя иным, чем в действительности
Для создания нужного эффекта
Как и всякий писатель-юморист, Чехов пользовался десятками всевозможных псевдонимов. До сих пор они раскрыты далеко не полностью, поскольку и сам Чехов не мог припомнить принадлежности всех своих ранних рассказов
Для чего А.П. Чехову нужны псевдонимы?
А.П Чехов из-за недостатка денег решил писать сразу несколько статей в одну газету, поэтому использовал псевдонимы
В письмах Чехов писал: « Фамилию я отдал медицине, с которой не расстанусь до гробовой доски, а игра в литературе должна иметь разные клички». Но что же это за псевдонимы?
Самые известные: Антоша Чехонте, Человек без селезенки и брат моего брата
История этой подписи достаточно известна: она происходит от “школьной” остроты отца-законоучителя Таганрогской гимназии Ф.П. Покровского, имевшего обыкновение шутливо переиначивать фамилии учеников.
Происхождение псевдонима Брат моего брата связано с тем, что с 1883 года Чехов стал печататься в тех же юмористических журналах, в которых несколько раньше стал выступать его старший брат Александр. Им Чехов подписывал только статьи в журналах
Человек без селезенки. Этот псевдоним можно перевести как «Человек без эмоций»
Этой подписью он подписывал юмористические статьи в газетах «Осколки», «Москва», «Зритель», «Развлечение» и «Сверчок». Этот псевдоним имеет серьёзную семантическую составляющую «медицинского» характера. Этим псевдонимом Чехов пользовался более десяти лет. Всего под этим псевдонимом вышло 119 рассказов и юморесок и 5 статей и фельетонов.
Остальные псевдонимы Чехова были, как правило, недолговечны и применялись исключительно для комического эффекта:
Врач без пациентов,
Известно всего 42 псевдонима писателя, на слайде я привожу список некоторых из них:
Псевдонимы А.П. Чехова
Врач без пациентов
Вспыльчивый человек и.т.д
Таким образом, в результате анализа материала я узнала, как и откуда возникли псевдонимы, по каким причинам талантливые и творческие люди выбирают себе псевдонимы. Какие псеквдонимы использовал А.П. Чехов.
Я думаю, вам было интересно вместе со мной узнать, какой смысл несёт тот или иной псевдоним и как он образован.
Зная, почему писатель выбрал себе то или иное вымышленное имя, мы, как мне кажется, лучше поймём и его жизнь, и его судьбу, и его творчество. Поэтому псевдонимы заслуживают изучения, как один из важных факторов литературной жизни всех времён и народов. Я думаю, что знакомство с такой интересной темой расширит кругозор любителей литературы.
Псевдонимы Антона Павловича Чехова. Справка
Псевдонимы Антона Павловича Чехова. Справка
Псевдоним – подпись, которой автор заменяет свое настоящее имя. В переводе с греческого языка слово псевдоним (pseudos и onyma) означает «носящий вымышленное имя». Многие писатели и поэты по разным причинам печатали свои произведения под псевдонимом. Самым изобретательным в придумывании псевдонимов был Антон Павлович Чехов, который писал литератору Билибину: «Фамилию я отдал медицине, с которою не расстанусь до гробовой доски. С литературой же мне рано или поздно придется расстаться. Во-вторых, медицина, которая мнит себя быть серьезной, и игра в литературу должны иметь разные клички». (из книги: Дмитриев В. Г. Скрывшие свое имя. — М.: Наука, 1980).
«вторых имен», как у Чехова. Всего известно свыше 50 чеховских псевдонимов.
В указателе псевдонимов Чехова встречаются такие: А. П.; Антоша; Антоша Чехонте; А-н Ч-те; Ан. Ч.; Ан, Ч-е; Анче; Ан. Че-в; А. Ч; А. Че; А. Чехонте; Г. Балдастов; Макар Балдастов; Брат моего брата; Врач без пациентов; Вспыльчивый человек; Гайка № 6; Гайка №9; Грач; Дон-Антонио Чехонте; Дяденька; Кисляев; М. Ковров; Крапива; Лаэрт; Прозаический поэт; полковник Кочкарев, Пурселепетанов; Рувер; Рувер и Ревур; С. Б. Ч.; Улисс; Ц; Ч. Б С.; Ч. без С.; Человек без селезенки; Ч. Хонте; Шампанский; Юный старец; «. въ»; Z. Юмористические подписи и псевдонимы Чехова: Акакий Тарантулов, Некто, Шиллер Шекспирович Гете, Архип Индейкин; Василий Спиридонов Сволачев; Известный; Индейкин; Н. Захарьева; Петухов; Смирнова.
Первое место в ряду использованных писателем псевдонимов занимает подпись Антоша Чехонте. Он стал основным псевдонимом Чехова-юмориста. Именно с этой подписью молодой студент-медик рассылал в юмористические журналы свои первые произведения. Он не только употреблял этот псевдоним в журналах и газетах, но и поставил его на обложке двух первых авторских сборников («Сказки Мельпомены», 1884, и «Пестрые рассказы», 1886). Исследователи литературного наследия писателя полагают, что псевдоним Антоша Чехонте (варианты: Антоша Ч***, А-н Ч-те, Анче, А. Чехонте, Чехонте, Дон Антонио Чехонте, Ч. Хонте и т. д.) возник, когда Чехов учился в таганрогской гимназии, где законоучитель гимназии Покровский любил переиначивать фамилии учеников. Шуточное письмо в редакцию «Осколков» Чехов подписал «полковник Кочкарев» (гибрид полковника Кошкарева из «Мертвых душ» и Кочкарева из «Женитьбы» Гоголя). Происхождение псевдонима Брат моего брата исследователи связывают с тем, что с 1883 года Чехов стал печататься в тех же юмористических журналах, в которых до него выступал его старший брат Александр. Чтобы не создавать путаницы Чехов на титульном листе своей книги «В сумерках» (1887) написал фамилию с уточненными инициалами: «Ан. П. Чехов». А потом стал подписываться Брат моего брата. Остальные псевдонимы Чехова были, как правило, недолговечны и применялись исключительно для комического эффекта: Макар Балдастов, Врач без пациентов, Гайка № 6, Гайка № 9, Крапива, Прозаический поэт, Рувер, Шампанский и т. п.
«медицинского» характера. Им Чехов пользовался более десяти лет. Под этим псевдонимом (и его вариантами: Ч. без С., Ч. Б. С., С. Б. Ч.) вышло 119 рассказов и юморесок и 5 статей и фельетонов. Необычный чеховский псевдоним, считают ученые, зародился на медицинском факультете Московского университета, где самым сложным курсом считался курс анатомии, с которым, возможно, и связано сочетание Человек без селезенки.
«прижился» в его творчестве. Он вошел в отечественную и мировую литературу под своим именем.
Сайт о псевдонимах и их носителях.
Одно имя дают родители. Совсем другое дает жизнь. Но подлинное имя мы даем себе сами. Но не у всех хватает духу признаться в подлинном имени. Даже себе.
Псевдонимы Чехова Антона Павловича.
Родился 17 (29) января 1860года в Таганроге, в семье купца 3-й гильдии. С детства помогал отцу в бакалейной лавке («В детстве у меня не было детства»). Учился в греческой школе, затем в гимназии. В 1879 уехал в Москву и поступил на медицинский факультет Московского университета. Став земским врачом, Чехов серьезно занимался медицинской практикой.
Жизнерадостный по природе, одаренный редкою наблюдательностью, отменным остроумием и способностью подмечать, схватывать смешные черточки в поступках и характерах людей, Чехов начал свою писательскую деятельность в сатирических журналах, обнаружил недюжинный талант и много тонкого юмора, охотно пользуясь шаржем как литературным приемом, к которому он прибегал и впоследствии, особенно в своих комедиях и одноактных водевилях, вроде «Медведя» и «Юбилея». Но даже в этот первый период, наряду с легкой карикатурой и добродушным смехом, в творчестве Чехова наметились иные, более серьезные мотивы, сближавшие его с преобладающими веяниями 1880-х. В своих более зрелых произведениях (повести и рассказы: «Степь», «Палата № 6», «Дуэль», «Человек в футляре», «Моя жизнь», «Скучная история»; драмы «Иванов», «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишневый сад») Чехов дал ряд неподражаемых по силе художественной изобразительности и глубине психологического анализа, выпуклых и ярких картинок из быта средних классов: купцов, чиновников, актеров, врачей, учителей и пр.
Свои произведения Антон Павлович подписывал разными именами, но ни один из псевдонимов не «прижился» в его творчестве. Он вошел в отечественную и мировую литературу под своим именем.
Известно более 50 псевдонимов Чехова: А.П.; Антоша; Антоша Чехонте; А-н Ч-те; Ан. Ч.; Ан, Ч-е; Анче; Ан. Че-в; А.Ч; А. Че; А. Чехонте; Г. Балдастов; Макар Балдастов; Брат моего брата; Врач без пациентов; Вспыльчивый человек; Гайка № 6; Гайка №9; Грач; Дон-Антонио Чехонте; Дяденька; Кисляев; М. Ковров; Крапива; Лаэрт; Прозаический поэт; полковник Кочкарев, Пурселепетанов; Рувер; Рувер и Ревур; С. Б. Ч.; Улисс; Ц; Ч. Б С.; Ч. без С.; Человек без селезенки; Ч. Хонте; Шампанский; Юный старец; «. въ»; Z.Юмористические подписи и псевдонимы Чехова: Акакий Тарантулов, Некто, Шиллер Шекспирович Гете, Архип Индейкин; Василий Спиридонов Сволачев; Известный; Индейкин; Н. Захарьева; Петухов; Смирнова.
И только псевдоним Человек без селезенки имел серьезную семантическую составляющую «медицинского» характера. Им Чехов пользовался более десяти лет. Под этим псевдонимом (и его вариантами: Ч. без С., Ч.Б.С., С.Б.Ч.) вышло 119 рассказов и юморесок и 5 статей и фельетонов. Необычный чеховский псевдоним, считают ученые, зародился на медицинском факультете Московского университета, где самым сложным курсом считался курс анатомии, с которым, возможно, и связано сочетание Человек без селезенки.
Копирование материалов сайта только с действующей прямой гиперссылкой на источник.
Алюминиевое остекление в Москве и МО; Лениниана; Телефоны доверия; Запчасти для автовозов.
Все вопросы и предложения по работе данного сайта направлять по адресу:
“Человек без селезёнки”
В 1993 году в нашей газете (№ 2) уже публиковалась заметка В.Радзишевского о знаменитом чеховском псевдониме. Сегодня предлагаем читателям ещё одно толкование его происхождения и бытования. Полагаем, что эти материалы помогут читателям лучше понять своеобразие художественного мира гения русской литературы, “доктора Чехова”.
Предмет настоящей работы — второй по частоте употребления псевдоним молодого А.П. Чехова — Человек без селезёнки.
Первое место в ряду использованных им псевдонимов занимает, несомненно, подпись Антоша Чехонте (варианты: Антоша Ч***, А-н Ч-те, Анче, А.Чехонте, Чехонте, Дон Антонио Чехонте, Ч.Хонте и т.д.). Именно с этой подписью молодой студент-медик рассылал по юмористическим журналам свои первые произведения. История этой подписи достаточно известна: она происходит от “школьной” остроты отца-законоучителя Таганрогской гимназии Ф.П. Покровского, имевшего обыкновение шутливо переиначивать фамилии учеников. Эта не очень остроумная гимназическая “дразнилка”, придуманная “на заре туманной юности”, стала основным псевдонимом Чехова-юмориста. Он не только употреблял её в журналах и газетах, но и поставил на обложке двух первых авторских сборников («Сказки Мельпомены», 1884, и «Пёстрые рассказы», 1886).
Объясняя в письме к В.В. Билибину функции этого псевдонима, Чехов замечал: “Не понимаю, почему это для публики «Ан. Чехов» приятнее, чем «А.Чехонте»? Не всё ли равно. Фамилию я отдал медицине, с которою не расстанусь до гробовой доски. С литературой же мне рано или поздно придётся расстаться. Во-вторых, медицина, которая мнит себя быть серьёзной, и игра в литературу должны иметь разные клички”.
Детская ещё “кличка” Антоша Чехонте была для Чехова многопланова. Во-первых, она, в сущности, не скрывала подлинного имени, но реализовала некий “таганрогский” психологический комплекс: былые гимназические приятели должны узнать автора популярных сочинений. Во-вторых, она вполне соответствовала правилам “игры в литературу”: мнимо-“французская” огласовка этой “клички” отражала художественную тональность его первых рассказов, а мнимо-“оглуплённый” смысл её в соотношении с семантикой самих рассказов давал эффект особенной “интеллектуальности” целого.
Происхождение псевдонима Брат моего брата связано с тем, что с 1883 года Чехов стал печататься в тех же юмористических журналах, в которых несколько раньше стал выступать его старший брат Александр. Желание уйти от “братской” путаницы заставляло Чехова на титульном листе своей книги «В сумерках» (1887) выставлять свою фамилию с уточнёнными инициалами: “Ан.П. Чехов”. Остальные псевдонимы Чехова были, как правило, недолговечны и применялись исключительно для комического эффекта: Макар Балдастов, Врач без пациентов, Гайка № 6, Гайка № 9, Крапива, Прозаический поэт, Рувер, Шампанский и т.п.
И лишь псевдоним Человек без селезёнки имел, помимо не вполне выявленного “комического” звучания, серьёзную семантическую составляющую “медицинского” характера. Этим псевдонимом Чехов пользовался более десяти лет: первое произведение, подписанное таким образом, — статья «“Гамлет” на Пушкинской сцене» — было опубликовано в январе 1882 года; последнее — рассказ «Рыбья любовь» — в июне 1892 года. Всего под этим псевдонимом (и его вариантами: Ч. без с., Ч.Б.С., С.Б.Ч.) вышло 119 рассказов и юморесок и 5 статей и фельетонов. Чаще всего этот псевдоним фигурировал в журнале «Осколки», но не чурался и других изданий: «Москва», «Зритель», «Развлечение», «Сверчок».
Загадочна история появления Человека без селезёнки. В начале 1882 года Чехов учился на третьем курсе медицинского факультета Московского университета и третий год подвизался в литературе — в основном в юмористических журналах «Стрекоза» и «Зритель». 14 января 1882 года он был в Пушкинском театре в Москве (одном из первых русских частных профессиональных театров) на втором представлении «Гамлета» — и тогда же, вероятно, ему была заказана рецензия на этот спектакль от журнала «Москва», журнала уже не собственно юмористического, а “литературно-художественного”. Эта рецензия через день-два была написана и в начале 20-х чисел января вышла из печати.
Рецензия была вполне “проходной” и довольно своеобразной. Она начиналась маленькой сценкой (этаким бытовым анекдотом) о мудром и маститом профессоре, который раз в год специально делает “глупость”: “Глупость глупая вещь, но она нередко действует освежающе”. Затем следует собственно рецензия, построенная на трёх важных для Чехова тезисах. Первый: “Никто так сильно не нуждается в освежении, как наши сцены”. Второй, касающийся игры актёра М.Т. Иванова-Козельского: “Мало чувствовать и уметь правильно передавать своё чувство, мало быть художником, надо ещё быть всесторонне знающим. Образованность необходима для берущегося изображать Гамлета”. И третий, заключительный тезис: “Лучше плохо сыгранный Шекспир, чем скучное ничего” (С., XVI, 19–21).
Как видим, рецензия оказалась в целом весьма серьёзной и дельной по тону. И заключалась неожиданной подписью: Человек без селезёнки.
После этого Человек без селезёнки исчез на четыре месяца: следующие рассказы Чехова печатаются в «Москве» под его основным псевдонимом Антоша Чехонте. Он появляется лишь в июльском номере журнала в качестве автора тоже, в сущности, серьёзного очерка «Фантастический театр Лентовского» (С., XVI, 22–23). Потом он вновь исчезает на четыре месяца — и в ноябре 1882 года “воскресает” в журнале «Осколки» в качестве основного для “мелочишек в осколочном духе”.
А что, собственно, может означать это выражение? Какова его семантика? Какие качества или черты свойственны человеку, у которого отсутствует этот внутренний орган, расположенный в брюшной полости? И в каком смысле это выражение понимать? Если мы, например, употребляем выражение “человек без сердца” или “безголовый человек”, мы имеем в виду не реальное отсутствие у человека сердца или головы, а метафорическое отсутствие у него неких “сердечных” или “головных” качеств. Но когда мы употребляем название какого-либо человеческого органа, не “прикреплённого” к выражению душевных движений, мы воспринимаем “отсутствие” этого органа только в прямом смысле. Сочетание “человек без почки” или “человек без мочевого пузыря” должно вызывать у нас разве что жалость к этому человеку, поневоле оказывающемуся калекой. Зачем же, собственно, существует в человеческом организме селезёнка?
Селезёнка, как установлено уже в XVIII столетии, — это один из резервуаров (“депо”) крови, участвующий в кроветворении и обмене веществ. В XIX столетии была выяснена ещё и иммунологическая, и защитная функция селезёнки, вырабатывающей антитела, задерживающей и обезвреживающей бактерии и токсины. Сама по себе селезёнка представляет собой крупную лимфатическую железу, и поэтому болезни её, не связанные с внешними повреждениями, крайне редки. Более того, и животные, и человек довольно легко выносят удаление селезёнки, которое, однако, сопровождается гипертрофией других лимфатических желёз, компенсирующих кроветворную функцию селезёнки, повышенной обжорливостью и изменением психических качеств человека. С.П. Боткин доказал, например, что объём селезёнки у человека находится в зависимости от его душевного состояния: те душевные волнения, которые сопровождаются сокращением кровеносных сосудов (страх, испуг, удивление, радость и проч.), ведут к уменьшению объёма селезёнки. Поэтому “человек без селезёнки” — это, в пределе, человек, лишённый душевных волнений.
На эту “медицинскую” данность наслаивалась данность особенного восприятия этого органа, рождавшая своеобразную “мифологию”. “Назначение его темно, — пишет о селезёнке В.И. Даль (тоже медик по образованию), — кажется, оно относится к нервным сокам как печень к крови. У лошади селезёнка бьётся, на бегу жидкость пахтается вслух в желудке. Селезёнка сохнет, говорит народ о человеке, коего кожа оливкового цвету”. Международное, медицинское обозначение селезёнки — lien, splen — в бытовой традиции обрело специфически “английскую” огласовку: spleen. В английском языке это слово, обозначающее селезёнку как человеческий орган, получило ещё и переносное значение: сплин, хандра, раздражение.
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче русская хандра…
(А.С. Пушкин)
В XVIII столетии болезнь “нервных соков”, вызывающая уныние и меланхолию, связалась именно с селезёнкой — органом кроветворения. Н.М. Карамзин в «Письмах русского путешественника» (1790) впервые на русском языке употребил понятие сплин в этом значении и связал его с особым состоянием крови: “Англичане не любят никакой зелени. Рост-биф, биф стекс есть их обыкновенная пища. От того густеет в них кровь; от того делаются они флегматиками, меланхоликами, несносными для самих себя, и нередко самоубийцами. К сей физической причине их сплина можно прибавить ещё две другия: вечной туман от моря и вечный дым от угольев, который облаками носится здесь над городами и деревнями”. Далее Карамзин приводит множество примеров этой собственно “английской” нравственной болезни, которая охватила “многих здешних Крезов, осыпанных средствами наслаждаться, теряющих вкус ко всем наслаждениям и задолго до смерти умирающих душою. Вот Английской сплин!” 4
В этом, культурологическом смысле выражение “человек без селезёнки” должно было означать: “человек без сплина” — душевно здоровый человек, сохраняющий здравое и “живое” отношение к описываемому миру. С таким ощущением Чехов как раз и приступил к “осколочным мелочишкам”.
Все 119 рассказов и юморесок, подписанных в журналах псевдонимом Человек без селезёнки, — это в основном коротенькие тексты в одну-две журнальные странички. За единичными исключениями, это тексты “одноразовые”: в позднейшие прижизненные сборники чеховских рассказов вошло не более десяти из них. Все эти “мелочишки”, явно создававшиеся для дополнительного заработка, ярко разделяются на три тематические группы.
Первая группа (49 текстов) — это произведения, наиболее похожие на основные тексты Антоши Чехонте: бытовые сценки и “картинки”, которые демократическая критика особенно любила обвинять в “незлобивости” и “мелкотемье”. Но из этих “картинок” часто вырастали серьёзные чеховские темы. Такова, например, ранняя “новогодняя побрехушка” «Мошенники поневоле» (С., I, 472–474). Семья встречает Новый год — и дожидается двенадцати часов, чтобы усесться за стол. Мужчины в семье торопятся начать праздник — у хозяйки ещё “горошек для ветчины не сварился”; мужчины подводят часы вперёд — хозяйка двигает стрелку назад; новый год — то приближается, то отступает… Из этой незамысловатой зарисовки некоторые мотивы перешли и в позднейший рассказ «Детвора», и в сценки «Свадьба» и «Юбилей».
Вторую группу (44 текста) составляют пародийные “рассуждения”, пародийные “списки” и “стилизации”. Это — или небольшие ежемесячные “филологические заметки”, данные от лица автора: “Месяц март получил свое название от Марса, который, если верить учебнику Иловайского, был богом войны. Формулярный список этого душки-военного затерян, а посему о личности его почти ничего не известно. Судя по характеру его амурных предприятий и кредиту, которым пользовался он у Бахуса, следует думать, что он, занимая должность бога войны, был причислен к армейской пехоте и имел чин не ниже штабс-капитана…” и т.д. (С., III, 189). Или — построенные на утрированных профессионализмах рассуждения “от лица героя”; таков, например, «Роман доктора»: “Её habitus не плох. Рост средний. Окраска накожных покровов и слизистых оболочек нормальна, подкожно-клетчатый слой развит удовлетворительно. Грудь правильная, хрипов нет, дыхание везикулярное. Тоны сердца чисты…” и т.д. (С., I, 481); другие профессионализмы — в «Романе репортёра» или «Романе адвоката». Часто используется приём “мнимого списка”, когда даётся серия такого же рода “филологических заметок”, раскрывающая неожиданную возможность употребления того или другого слова. Ср. «Мои чины и титулы» (С., II, 230–231): “Я посланник. Каждое утро жена посылает меня на рынок за провизией. Я надворный советник. Каждое утро перед уходом на рынок я советуюсь на дворе с дворником по поводу текущих вопросов…” и т.д. Показателен финал юморески: “Я человек без селезёнки, когда ставлю точку”. Человек без селезёнки, в сущности, оказывается умнее, чем все другие проявления обычного человека, какие бы “чины и титулы” он ни носил.
Наконец, третья группа (26 текстов) — это ряд собственно “абсурдистских” сюжетов, представляющих действительность с совсем уж необычной стороны. Иногда этот “абсурд” представлен в форме “максим”, но чаще — в виде стилизаций под сказки («Репка. Перевод с детского», «Наивный леший») или под фантастические эссе 1830-х годов о “распродаже мира” («Ёлка»). Чехов представляет диалоги с Грачом или с Чёртом, монолог Кота («Весной»). Границы этого повествовательного “абсурда”, представленного Человеком без селезёнки, ярче всего видны в последнем рассказе Чехова, подписанном этим псевдонимом, — «Рыбья любовь» (1892). “Как это ни странно, но единственный карась, живущий в пруде близ дачи генерала Панталыкина, влюбился по самые уши в дачницу Соню Мамочкину” (С., VIII, 51). Описываются карасиные страдания и думы, его попытки свести счёты с жизнью, его сумасшествие от любви… Сумасшедший карась в конце рассказа поцеловал в спину купающегося молодого поэта — и “заразил поэта пессимизмом”. А этот поэт отправился в Петербург; “побыв там в редакциях, он заразил всех поэтов пессимизмом, и с того времени наши поэты стали писать мрачные, унылые стихи”. За видимым “абсурдом” кроется иронический выпад против декадентства: вся современная поэтическая мрачность и упадочничество — не более чем “рыбья любовь”…
Все эти, очень разные по существу творения Человека без селезёнки объединяет особенный, здоровый взгляд на окружающий мир. Особенно показательны в качестве “образчиков” этого здорового, не замутнённого “хандрой” взгляда произведения позднего Чехова, являвшиеся под этим псевдонимом. В основном писатель пользовался им в 1883 (37 рассказов), 1884 (27), 1885 (26) и 1886 (17) годах. В 1887 году этот псевдоним появился только под юмореской «Весной», и им были подписаны три “абсурдные” юморески 1892 года. Наиболее показательными для прояснения этого псевдонима оказываются вещи, появившиеся в 1886 году: именно тогда писатель начал осознавать характерные черты персонажа, под ним укрывшегося. Самый характерный пример — рассказ «Шуточка», напечатанный в журнале «Сверчок» (от имени Человека без селезёнки) и потом включённый в издание А.Ф. Маркса. В 1899 году писатель переработал этот рассказ, совершенно изменив финал и существенно переменив “я” рассказчика — ибо повествование ведётся именно от “я”.
В журнальной редакции рассказчик — человек, уверенный в своей жизненной позиции, хочет отучить свою невесту Наденьку от женской “трусости”. Он призывает невесту скатиться с зимней крутой горы — и на самом крутом вираже, когда у Наденьки от страха душа ушла в пятки, произносит заветную фразу: “Я люблю вас, Надя!” Та сомневается: то ли молодой человек произнёс заветные четыре слова, то ли ей послышалось “в шуме вихря”? Она просит “проехаться” ещё раз; всё повторяется, и опять ничего не понятно… За зиму Наденька привыкает к этой фразе, как к наркотику: она просит “проехаться” ещё и ещё, приглашает ухажёра на чай — и всё равно ничего не может понять. Наступает лето — и молодой человек попадает в сад перед тем домом, где живёт Наденька. Из-за кустов он выкрикивает эту же желанную фразу — и:
“Боже мой, что делается с Наденькой! Она вскрикивает, улыбается во всё лицо и протягивает навстречу ветру руки… Этого мне только и нужно… Я выхожу из-за кустов и, не дав Наденьке опустить рук и разинуть рот от удивления, бегу к ней и…
Но тут позвольте мне жениться” (С., V, 492).
Именно так ведёт себя Человек без селезёнки. В окончательной редакции этот же рассказ заканчивается совсем по-иному и приобретает другого “личного повествователя”. В финале рассказа герой (“я”) собирается в Петербург и перед отъездом заходит в тот самый сад и повторяет ту самую “шуточку”:
“Боже мой, что делается с Наденькой! Она вскрикивает, улыбается во всё лицо и протягивает навстречу ветру руки, радостная, счастливая, такая красивая.
А я иду укладываться…
Это было уже давно. Теперь Наденька уже замужем; её выдали, или она сама вышла — это всё равно, за секретаря дворянской опеки, и теперь у неё уже трое детей. То, как мы вместе когда-то ходили на каток и как ветер доносил до неё слова «Я вас люблю, Наденька», не забыто; для неё теперь это самое счастливое, самое трогательное и прекрасное воспоминание в жизни…
А мне теперь, когда я стал старше, уже непонятно, зачем я говорил те слова, для чего шутил…” (С., V, 24).
С новым финалом рассказ стал неизмеримо глубже. В нём появилась тема “игры с чужою душою” и “права” человека на такую игру (А.И. Введенский), появилось новое лирическое содержание о “пустяке”, сохраняемом как самое прекрасное воспоминание (А.И. Богданов)… А повествователь обрёл как раз то, чего никак не могло быть у Человека без селезёнки, — тот самый “недуг, которого причину давно бы отыскать пора”…
Псевдоним Человек без селезёнки выражал те стороны личности Чехова, которые определяли в нём здоровые личностные начала: духовную монолитность и цельность, отсутствие внутренних “колебаний” и практический, трезвый взгляд на вещи. Этот взгляд часто находился в противоречии со временем — и как будто искал некоего “продолжения” в том самом “сплине”, который изначально отвергался псевдонимом.
Показательно с этой точки зрения сопоставить юморески Человека без селезёнки с юмористическими изделиями тех времён, когда в русском быту возник этот самый “сплин”. В 1886 году появляется зарисовка Чехова «Литературная табель о рангах»:
“Если всех живых русских литераторов, соответственно их талантам и заслугам, произвести в чины, то:
Действительные тайные советники (вакансия).
Тайные советники: Лев Толстой, Гончаров.
Действительные статские советники: Салтыков-Щедрин, Григорович.
Статские советники: Островский, Лесков, Полонский.
Коллежские советники: Майков, Суворин, Гаршин, Буренин, Сергей Максимов, Глеб Успенский, Катков, Пыпин, Плещеев… и т.д.” (C., V, 143).
Человек без селезёнки оказывается в восприятии Чехова образом некоего “не рефлектирующего” персонажа, создающего в данном случае литературную “маску” особого типа. В русской словесности подобный “не рефлектирующий” персонаж всегда сопоставлялся с основным, непременно рефлектирующим — то есть наделённым “сплином” — героем. Ещё при жизни Лермонтова критика отмечала, например, что Максим Максимыч — тип, гораздо более “полезный” для жизни, чем Печорин. Но дело заключалось именно в том, что героем времени был отнюдь не Максим Максимыч, а как раз Печорин. И соответственно героем литературного произведения должен был стать именно он.
Последняя попытка Чехова вернуться к образу “Человека без селезёнки” относится к лету 1898 года. Он собрался издать “толстенькую книжку под названием «Мелочь» — и даже договорился с издателем И.Д. Сытиным о том, что соберёт свои прежние юмористические рассказы в специальный том. Но в конце концов, несмотря на то что издатель предложил чрезвычайно высокий гонорар (5000 руб.), отказался от этого замысла. От него остались наброски незавершённого произведения «Из записной книжки Ивана Иваныча (Мысли и заметки)». Это, собственно, даже и не наброски — это собранные вырезки из семнадцати “мелочишек”, печатавшихся в 1883–1886 годах в «Осколках» под псевдонимом “Человек без селезёнки”. Вырезки не просто соединены под заглавием «Мысли и заметки» — они переработаны, значительно сокращены и упорядочены (С., Х, 235–249). Но какого-то внутреннего единства, основанного на здоровом, естественном взгляде на неестественный окружающий мир “Человека без селезёнки” (который здесь, впрочем, получил имя “Иван Иваныч”) у писателя в общем-то не получилось.
Оценка мира Человеком без селезёнки так и осталась для Чехова идеалом, но он, кажется, ощутил абсолютную недостижимость этого идеала: “так не бывает”…
Примечания
1 Литературный энциклопедический словарь. М., 1987. С. 310.
2 Чехов М.П. Вокруг Чехова: Встречи и впечатления. М., 1964. С. 135.
3 О проф. Зернове см.: Сабашников М.В. Воспоминания. М., 1983. С. 138–144.
4 Карамзин Н.М. Письма русского путешественника. Л., 1984. С. 329, 383. Примеры описания сплина в европейских литературах см.: Набоков В. Комментарий к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин». СПб., 1998. С. 177–180.
5 Поэты-сатирики конца XVIII — начала XIX в. Л., 1959. С. 597–600.