взахлеб истории про апокалипсис
Взахлёб. Читай и слушай 12+
Истории, фанфики, книги
KUPI BATON, OOO
Для iPad
Снимки экрана
Описание
Любишь читать или слушать истории? Тогда зацени приложение Взахлёб!
Вместо длинных текстов – читай и слушай короткие захватывающие истории, чат-переписки, книги и чат-квесты! Историй много и все они разные: страшные, мистические, жуткие и, конечно, романтические из нашего «клуба романтики». Прочувствуй эмоции героев онлайн: загляни в их переписку, раскрой тайны и узнай, чем закончится их история (хистори).
С чего начать? Да с чего угодно – всё мастрид (mustread)!
Более 1000 историй любых жанров и форматов
* СТРАШНЫЕ ИСТОРИИ. Называйте их как хотите – жуткие, мистические или захватывающие. Но все они с непредсказуемым сюжетом.
* МИСТИЧЕСКИЕ ИСТОРИИ. про вампиров, ангелов и демонов. Читайте во Взахлёб драматические истории!
* ЧАТ-ИСТОРИИ. Чат-истории в формате переписки между героями. Также мы приготовили для тебя чат-квесты и чат-игры, где ты определяешь – что будет дальше в сюжете. Всё зависит от тебя!
* РОМАНТИЧЕСКИЕ ИСТОРИИ. В нашем клубе романтики вы найдете чувственные истории про любовь, романы о любви. Они настолько яркие, как будто действие происходит на ваших глазах.
* ФАНФИКИ. Это истории по мотивам известных книг, фильмов, сериалов и персонажей. В нашей книге фанфиков (почти Фикбук, Ficbook). Если не нашли своего любимого фанфика, то напишите свой фанфик про Драмиону, Драко Малфоя, Г.Поттера, Наруто, BTS (k-pop). Можно ли читать фанфики без интернета в приложении? Пока нет. Где писать фанфики? Конечно, во Взахлёб – просто отправь нам свою историю.
* ПЕРЕПИСКИ. Любишь читать чужие переписки? Загляни в наши чат-переписки: захватывающие чат-истории про любовь, с озвучкой, страшные. Покруче переписок в формате A4.
* КНИГИ. В формате историй и любых жанров: романтика, ужасы, фантастика, фэнтези, детективы и др. Книги-истории можно читать бесплатно.
* АУДИОКНИГИ И АУДИОСТРАШИЛКИ. Страшные и романтические истории в аудио формате. Слушай Взахлёб!
* ЛИТЕРАТУРНЫЕ СЕРИАЛЫ. Сюжеты для них пишут сценаристы известных телесериалов. Новые эпизоды таких историй выходят каждую неделю, а сюжет закручен так изобретательно, что даже искушённые читатели с нетерпением ждут продолжения.
* АУДИОСПЕКТАКЛИ, поставленные по сценариям современных авторов. Наши аудиоспектакли поставлены по произведениям, написанным специально для приложения «Взахлёб». Роли озвучивают профессиональные актёры театра, а также известные актёры дубляжа.
* НАПИСАТЬ ИСТОРИЮ ИЛИ КНИГУ ДЛЯ ВЗАХЛЁБ
Мы всегда в поиске талантливых авторов. Если хочешь написать книгу, историю – отправь её нам. Принимаем любых жанров. Ты можешь написать нам: книги, фанфики, истории любых жанров: романтические, драма, триллер, ужастики, фэнтези, фантастика, детективы и др.
В приложении доступна подписка для чтения и прослушивания историй без ограничений, она также позволит читать продолжение некоторых историй перед официальной публикацией. Можно выбрать удобный период оплаты (269 р. в неделю, 799 р. в месяц или 3990 р. в год). Оплата за подписку будет списана со счёта, привязанного к вашему Apple ID, после подтверждения покупки. Подписка будет автоматически продлена после окончания текущего периода. Отменить подписку можно не позднее, чем за 24 часа до её завершения, при этом она будет активна до конца текущего периода. Управлять своими подписками можно в настройках своего Apple ID после совершения покупки. Бесплатный ознакомительный период, если таковой был предоставлен, прекращает свое действие в момент активации подписки вне зависимости от его длительности и даты начала.
Собирайте кристаллы по ходу чтения и используйте их, чтобы выбрать понравившуюся сюжетную линию в интерактивных историях. В приложении доступны следующие пакеты кристаллов: 20 кристаллов за 149 р., 60 кристаллов за 379 р., 250 кристаллов за 1 490 р., 550 кристаллов за 2 990 р. и 7 490 р.
Последний бункер. Постапокалиптический рассказ
Виктор Курбатов покосился на ржавую металлическую дверь и брезгливо взялся за ручку, которую покрывала чёрная плесень.
Дверь со скрежетом отодвинулась, и в тоннель ворвался сырой тёплый воздух. Снова шёл дождь. Он не прекращался неделями, заливал и без того промокшую землю, превращая окрестные луга в болота.
Он постоял немного в проёме, созерцая покалеченные радиацией деревья, и шагнул под дождь. Тёплая вода тут же устремилась за шиворот. Но на подобные мелочи, Курбатов давно перестал обращать внимание, только вспомнил о хороших добротных плащах, которые накануне видел в лавке торговца.
Он отошёл от бункера метров на двадцать, остановился. Хищники никогда не подбирались к убежищу слишком близко, но это не означало, что тварям сюда путь был заказан.
Вокруг гниющий лес, разросшийся камыш и осока. Лучшего места для засады не сыскать.
Виктор снял с плеча старенький АК, передёрнул затвор. Не было на свете человека, который бы не боялся голодных тварей. Перспектива быть сожранным заживо, внушала ужас даже ветеранам.
Дождь глухо шлёпал по земле, булькал в чёрных лужах.
Потрескавшийся, вздыбленный асфальт, несколько проржавевших автомобилей, да брошенный военными танк. Впереди, в мутной дымке испарений возвышался сырой, пропитанный слякотью город. После катастрофы людей в городах почти не осталось, а те, что не решились уйти, влачили жалкое существование.
Впереди, заливаемая рыжими потоками воды, виднелась глубокая промоина, из которой торчала стрела строительного крана. Виктор обошёл котлован стороной, поёжился. Мутная вода всегда внушала страх. А теперь, когда он остался один, любая оплошность могла стоить жизнь.
Откуда-то из глубин города вырвалось гулкое эхо. Рокот, который не затихал несколько минут.
Ему снова показалось, что он увидел промелькнувшую тень. За последнее время хищники стали активнее, они выходили на дороги, подбирались к убежищам, нападали на группы разведчиков, чего никогда не случалось раньше.
Аким частенько нарушал устав, за что так же часто получал взыскание от начальства. Доводилось, уходил в рейд, никого не предупредив, даже напарника. Но из рейда он всегда возвращался целым и невредимым.
На этот раз получилось иначе. Вот уже с неделю как о старике ничего не было слышно и если бы не беспокойство самого Виктора, об Акиме никто и не вспомнил бы.
Старик всё время носился с идеей отыскать «Последний бункер», в котором по слухам хранился стратегический запас продовольствия и медикаментов. Он и Виктору прожужжал своими россказнями все уши, но в существование нетронутой «кормушки» в убежище никто не верил. Зато Аким постоянно совал всем под нос какие-то замызганные военные карты, планы подземелий, купленные у торговцев, и записки сумасшедших диггеров.
Он остановился, чтобы сделать привал. Достал из рюкзака флягу с водой и помятую бумажку, которую ему оставил Аким.
На бумажке, рукой старика, была нарисована схема городского квартала. Курбатов знал этот район и частенько наведывался туда с ветеранами-следопытами, чтобы помарадёрствовать в брошенных магазинах. Из таких рейдов, как правило, возвращались не все.
На схеме было несколько крестиков, которыми старик пометил, какие-то важные для него точки.
Но именно туда Курбатов и направился. Акима нужно было разыскать, во что бы то ни стало, ведь старик столько для него сделал. Он передал бесценный опыт, протащил без отбора в отряд следопытов, делился дополнительным пайком, когда в убежище не хватало продуктов.
К полудню Виктор вошёл в город. Здесь всё выглядело по-другому. Любая щель, любой провал или остов автомобиля, мог служить укрытием для злобного хищника. А в брошенные дома, с бесконечными лабиринтами помещений, не стоило даже соваться.
Через пару часов он добрался до первой точки, которую Аким отметил жирным крестиком. Здесь среди домов, должен был располагаться вход в коммуникационный коллектор. Лезть под землю, конечно, не хотелось, но ради Акима, Виктор решил рискнуть.
Среди деревьев Курбатов нашёл водопроводный колодец, крышка которого оказалась сдвинута.
— Узнаю старика! Всегда оставляет какие-нибудь подсказки.
О том, что Аким всё-таки здесь был, говорила и оставленная на внутренней поверхности крышки белая точка. Старик всегда таскал в рюкзаке баллончики с краской.
Виктор посмотрел вниз и зябко поёжился. Внизу поблескивала вода и копошилась какая-то рыжая мелюзга.
Он спрыгнул в вязкую вонючую грязь и, сняв автомат с предохранителя огляделся. Судя по всему, в подземельях нечисти водилось не меньше, чем на поверхности земли, но ветераны-охотники по подвалам не болтались, потому ничего и не рассказывали.
Стрелки нарисованные стариком указывали на запад. Виктор включил фонарь и, осторожно двинулся по тоннелю.
Кое-где на бетонных сводах он находил белые метки, и это обнадёживало. Значит, старик шёл тем же маршрутом.
Темнота, дурные запахи и подозрительные звуки обострили чувства, и Виктор не мог отделаться от ощущения, что за ним кто-то следит. Это ощущение не пугало, наоборот подстёгивало и вызывало охотничий азарт. Виктор всегда рассчитывал только на собственные силы и держал наготове парочку аргументов для особо рьяных любителей человечины.
— «Пусть только подползут, мигом требуху выпущу».
Через какое-то время он вышел к участку, где тоннель раздваивался, и нужно было выбирать. Он постоял немного у развилки, осмотрел стены и потолок, но подсказку нашёл под ногами. В мутной зелёной жиже лежал пустой баллончик из-под краски, который и указывал направление.
Здесь было сухо, да и предназначение тоннеля говорило само за себя. Ржавую металлическую дверь он обнаружил случайно и если бы не крыса, которая прошмыгнула под ногами, Виктор наверняка прошёл бы мимо.
Высокие своды, металлические рёбра жёсткости и уходящий в непроглядную темень широкий коридор.
Виктор посмотрел на хронометр и с беспокойством огляделся. Уже более часа он блуждал по подземельям, и это сказывалось на настроении.
Судя по всему, до катастрофы здесь располагалось бомбоубежище. Под ногами валялись полусгнившие матрацы, кроватные рамы и другой уже никому не нужный хлам. У стены стояли огромные покрытые мхами и плесенью ящики.
В темноте что-то зашуршало, и Курбатов рефлекторно вскинул автомат.
Звякнули какие-то железки, приглушённо зашуршал гравий. Виктор повёл фонарём и тут же выхватил из темноты какую-то странную долговязую фигуру. Мутанты и другая нечисть давно не вызывали никаких эмоций, но этот был особенным. Тощее облачённое в лохмотья тело, вытянутый череп, белые, лишённые зрачков глаза. Он стоял в нескольких шагах от Виктора и пожирал пойманную крысу.
До слуха донеслось угрожающее рычание. Существо пригнулось к земле и жадно потянуло носом. Оно чувствовало человека и воспринимало его как лакомый кусок, который нужно просто сожрать.
Он постоял немного у стены, потом подобрал с пола фонарь и осмотрелся по сторонам.
Тишину нарушала возня крыс, да капающая со сводов вода конденсата.
Судьба Акима теперь вырисовывалась в мрачных тонах, но следопыт хотел убедиться в своих подозрениях наверняка.
Выждав несколько минут, он осторожно двинулся дальше. Виктор хорошо понимал, что его жизнь полностью зависит от хладнокровия и сноровки. Ведь злобная тварь могла вернуться.
Он прошёл метров десять, когда в свете фонаря заметил проход в другое помещение. Металлическая дверь, срезанная автогеном, валялась на земле, тут же обнаружились стреляные гильзы и остатки армейской амуниции.
Это был большой, укреплённый железными балками зал. Куполообразный свод говорил о высокой прочности сооружения, а разбросанное повсюду оборудование об особом статусе размещённого здесь объекта.
И вдруг до слуха донёсся тихий едва различимый стон.
Курбатов напрягся и, подсвечивая фонарём, медленно пошёл на звук.
Он был потрясён и раздавлен. В дальнему углу зала, словно туши животных, висели обглоданные человеческие трупы. Среди смрадных останков, он обнаружил и Акима. Старик был жив, но его состояние ужасало.
— Кто они? Эти белоглазые уроды?
Он вынул из кармана гранату и продемонстрировал её старику.
Задача была не из лёгких, и Виктор понимал, что в случае нападения, напарника придётся бросить. Но только если нападут.
Он взвалил старика на плечи, сунул ему в руку фонарь и двинулся к выходу.
Виктор сидел в кресле и думал. Им повезло. На обратном пути повстречалась только парочка крыс, да гнездо тараканов.
Акима прооперировали, но врач обнадёживать не стал.
Виктор пренебрежительно махнул рукой и, отворив скрипучую дверь, вошёл в крохотный бокс.
Выглядел старик неважно. Измождённый, бледный, покрытый тёмными пятнами.
Но Курбатова меньше всего заботили эмоции старого следопыта.
Старик поднял руку и показал на свою драную куртку, висевшую на гвозде.
— Возьми! Там в кармане лежит.
Виктор подошёл к вешалке, залез в карман и вытащил банку тушёнки.
— Если навалимся артелью, ни одна сволочь не уползёт!
— Хочешь сказать, что собственными глазами хранилище не видел?
— Я об этом и толкую. Но рюкзак был набит консервами и лекарствами.
Он повертел жестянку в руках, поболтал содержимое.
— «Нет, старик! Тебе досталось на орехи, потому что ты не знал, с каким врагом столкнёшься. А я знаю и в одиночку выжгу это поганое гнездо».
Никого, не предупредив, он незаметно покинул убежище и, размышляя об открывающихся перспективах, направился в город.
Виктор понимал, что его могут ждать, но в интеллект звероподобных мутантов не верил, потому и рассчитывал на огневое преимущество своего старенького АК.
Прислушиваясь к звукам, он без приключений добрался до «командного центра», но тут сработало природное чутьё, и Виктор решил на некоторое время затаиться. Уж слишком было тихо.
— «Не думаю, что белоглазые уроды кого-то боятся. Скорее всего, спят или разбежались в поисках добычи».
В засаде Курбатов просидел не больше получаса. Когда до слуха донеслись звуки шагов, Виктор щёлкнул предохранителем и напрягся. Поблизости звякнуло железо, загрохотали деревянные ящики. Прямо под ноги метнулась здоровущая крыса.
Белоглазый мутант выпрыгнул из-за ящиков и бросился, было за грызуном, но на его пути встал Виктор. Он с отвращением отметил мертвенную бледность кожи, жуткие язвы, пустоту в безжизненных глазах. Оттого и не раздумывал.
Полоснув короткой очередью, Виктор отпрыгнул в сторону и, выставив автомат, замер.
— «Наверное, больной! Или отщепенец, которому не нашлось места в колонии соплеменников».
Курбатов подошёл к мертвецу и презрительно хмыкнул.
Виктор немного подождал, потом сделал пару шагов и только тогда заметил, что за ним наблюдают.
Ещё один белоглазый урод, сидел на ящике и тупо поглядывал в его сторону. Если бы не тихое едва различимое урчание, Виктор подумал бы, что мутант тоже окочурился.
Хватило единственной пули, чтобы слепое создание испустило дух. Тварь безмолвно распласталась на полу, рефлекторно вздрогнула и застыла в странной и нелепой позе. Всё это не могло не вызывать подозрений, но Курбатов решил, что поведение слепых созданий оправдано условиями обитания.
Удерживая палец на спуске, он добрался до угла, в котором по-прежнему висели высушенные останки неудачливых следопытов.
Короткими перебежками он добрался до металлической двери и ногой вышиб её в пустоту. Судя по всему, именно в этом тоннеле Аким нашёл рюкзак.
Потянуло холодом и мазутом. Из тёмного подземелья с воем вырвался поток зловонного воздуха.
От жадности защемило сердце. Вспомнились мечты о должности при штабе, пайки по высшему разряду, спокойная жизнь в безопасности. Курбатов вошёл в тоннель и, подсвечивая фонарём, огляделся. Здесь и в самом деле стояли стеллажи, но кроме пустых коробок, да ржавого железа на полках ничего не было.
Он услышал рычание и попятился. Несколько тварей стояли в сторонке и, задрав головы, тянули носами. Ждать пока мутанты набросятся, Курбатов не стал.
Виктор задумчиво отстегнул рожок и посмотрел на три оставшихся в магазине патрона.
За собой, Курбатов оставил два десятка мертвецов. Твари постоянно лезли на свет, но никакой активности не проявляли. Он убивал их одного за другим, и в этом не было никакого смысла, ведь они даже не нападали.
Теперь он стоял посреди огромного зала, а впереди, на бетонном крошеве, лежал набитый консервами рюкзак. Но радости находка не вызывала.
Он чувствовал боль, но она была задавлена каким-то ядом, проникшим в организм вместе с укусом. Его сковало оцепенение. Не хотелось двигаться и даже думать. Он, конечно, мог шевелиться, но не чувствовал в этом потребности.
Виктор разлепил веки и покосился на отрубленные по колени ноги. Кровь всё ещё капала, но заштопали его неплохо.
Курбатов болезненно сморщился и выдавил улыбку.
— «У Акима не так аккуратно. А у меня стежки ровные, как у хорошего портного».
Виктор вспомнил про рюкзак набитый консервами и улыбнулся.
Обычные истории апокалипсиса
Вот ведь дурацкая привычка. Когда нервничаю, постоянно разговариваю сам с собой. И ведь даже пару раз чуть головы не лишился из-за неё, а все никак искоренить не могу.
Вот и сейчас, сидя на втором этаже двухэтажного особнячка, болтаю сам с собой.
В округе тихо и пустынно. Не видно ни души. Ни живой, ни мертвой.
Хотя, если их не видно, это далеко не факт что их нет. Особенно мертвых.
Как доказательство этому, на первом этаже особнячка лежат два тела с проломленными черепами. Я их приговорил, когда заходил в дом.
И ведь ребятки то из свежих жмуриков. Дня три назад воскресли.
Вот ведь интересный факт, осенью и зимой зомби особой прытью не отличаются, но и встречаться начинают намного чаще.
А вот летом наоборот. Их хоть и меньше, но многие очень неплохо даже бегают!
В общем, что не говори, а середина осени- это идеальное время для мародеров. Еще не слишком холодно, новых зомби не так много, и большинство из них вялые, отсутствие снега позволяет пролезть почти везде.
Есть, правда, три минуса, вытекающие один из другого.
Ну во-первых, это довольно частые дожди и промозглый ветер. Во-вторых, в следствии дождей почти везде грязь. Ну, испачкаться то мы не боимся, а вот ноги промочить, это как здрасте. А в резиновых сапогах много не набегаешь. Да и шумные они.
Ну и в конце, из этих двух минусов вытекает третий. Очень увеличилась вероятность заболеваний. От банальной простуды, до воспаления легких ( что в нашей ситуации почти смертный приговор). Медикаменты, конечно есть, но запасов их все меньше и меньше.
В паре анклавов, конечно худо-бедно наладили выпуск малых партий антибиотиков, но стоят они безумно дорого.
А нахожусь я в небольшом поселке, состоящем из кучи частных домов.
Странное дело, поселок выглядит совсем не тронутым. Хотя я точно знаю, что как минимум, аптека здесь, в центре поселка есть.
Хотя, пару раз слышал, что в этот поселок бродяги заходить боятся.
Поговаривают, что в самом начале катастрофы, все люди из поселка просто исчезли. Нет, не уехали или умерли, а просто исчезли.
Хотя я не очень то в это верю. Особняк, в котором я нахожусь, довольно сильно разграблен. Хотя я на самой окраине.
-Да и черт с ним!- сказал в сердцах я так громко, что аж сам чуть в штаны не накидал от звука своего голоса. Вот ведь. Сам порой не замечаю, когда от напряженной работы мозга начинаю говорить свои мысли в слух.
Так, все! Хорош сидеть, надо дело делать.
Я встал, и осторожно выйдя из комнаты, начал спускаться на первый этаж.
В реальной жизни мы действуем с точностью наоборот.
Зомби, почему-то предпочитают гулять именно по середине улицы, а мы, в это время, потихоньку прибираемся по кустам, да задними дворами.
Вот так я и пошел, кустами, заборами, задними дворами. первые пятьсот метров я прошел где-то минут за тридцать. Долго? Зато живой!
За все время, как я подешел к поселку, меня не оставляло странное, давящее на сердце ощущение тревоги. Нервы, это все нервы.
Хотя, встречи с ожившей мертвечиной я не сильно боюсь. Укусить меня не так то просто. Почти в самом начале катастрофы, мне удалось достать замечательный комплект скрытой защиты для мотоциклистов. Да, первое времи двигаться в нем было довольно нейдобно, но со временем привык и к этому. Позже, удалось достать вполне удобные перчатки, на которые местные умельцы нашили пластиковые пластины. В общем, хрен укусишь! Скорее зуды обломаешь!
Я хохотнул, и тут же осекся. Вроде все спокойно.
Переведя дух, я двинулся дальше.
Жирная грязь налипала на ботинки, делая их все тяжелее и тяжелее. К тому же, ноги начали скользить по раскисшей земле. Ну а что вы хотите, середина октября!
И тут, в тишину мертвого поселка ворвался крик! Протяжный, долгий, на одной ноте. Крик, полный печали, горя и отчаяния.
Волосы на всем теле встали дыбом, Сердце уфнуло и провалилось кеда-то к желудку, потом медленно стало биться с такой силой, что вот-вот готово было выломать ребра!
Я, не обращая внимания на грязь, рухнул на землю.
Откуда был звук? Вроде недалеко, метрах в ста от меня по направлению движения.
-Черт, кто же это? Мертвецы не кричат.. Значит живой. Укушен или ранен? Не засада ли?
Мысли безумным хороводом носятся в голове. Понимаю, что говорю все в слух только тогда, когда в рот попадает травинка.
-Черт, что же делать? Что делать.
Если там живой, и нуждается в помощи, то не дело его так бросать. И так людей мало. А если засада? Да на кого? Тут и ловить то некого.
Крик раздался снова. Даже не крик, а завывания, полные душевной боли и тоски. Крик, казалось, заполонил все вокруг. Казалось, что он проходит сквозь меня, рвет мою душу, своей горечью. Появилось желание забиться куда-то под стол, свернуться калачиком и рыдать. Рыдать, подвывая и кусая губы, навзрыд, выворачивая душу наизнанку.
Не понимая, что делаю, повинуясь секундному порыву, я встал и пошел на крик.
С каждым шагом, печаль пронизывала каждую клетку моего тела. Я шел, и перед глазами проплывали все мои друзья, родные и близкие, сгинувшие в этом новом мире.
Я начал ощущать слезы на своем лице. Что это? Что происходит?!
Я постарался взять себя в руки.
И тут крик раздался снова. Он вплелся в мою душу, как виноградная лоза, стальную сетку забора, становясь с ней единым целым.
Он выворачивал меня и опустошал.
Боль, одиночество, обида, вселенская грусть.
Он стал частью меня.
Я, отчаянно рыдая, иду к нему. Подкативший к горлу комок, мешает дышать. Я расстёгиваю ворот куртки. Хочется кричать.
Я бегу на этот крик! Я должен! Он там один! Я должен найти его! ДОЛЖЕН!
— Прости! Я иду, я иду. Подожди, я скоро приду.
Как мантру повтаряю я снова и снова.
Он сидел на коленях во дворе небольшего дома. Грязный, ободранный. Спина его ссутулилась, он уронил голову на грудь и рыдал. Я медленно растегиваю куртку, и скидываю её. Она сползает с моих плеч и падает на землю. Я иду к нему, ко мне спиной.
Я плачу. Хочется выть.
Я подешел и положил ему руку на плече.
И тут мы завыли, переходя на крик. Оба, вместе, запрокинув голову назад.
Перед глазами проносится видение. Миллионы людей, убивающие друг друга. Я вижу все убийства на свете, начиная с самого первого. Хочется вырвать себе глаза, что бы не видеть этого, вырвать сердце, что бы не чувствовать этой боли.
— Не бойся. Я здесь, я рядом. Ты не один чувствуешь все это.
Я сажусь прямо на раскисшую землю. Нервная дрожь бьет все тело. Отголоски крика все еще где то гуляют в голове.
На моей памяти, это уже третий такой.
Я не знаю, кто это, откуда они взялись, и зачем они это делают.
Эти существа, язык не поворачивается назвать их людьми, появились около двух лет назад.
Не многие вернулись назад после встречи с ними. Им даже названия не придумали.
Я осмотрелся.. На лужайке перед домом валяется около семи мумий. Их позы таковы, что сразу становится понятно, что они попали в эту ловушку, но не знали что делать. Они просто легли, и рыдали, пока не умерли от истощения.
Я шумно выдохнул, и вытер мокрое от слез лицо.
— Черт, и как я это выдерживаю?- пробормотал я, и, зайдя на веранду дома, сел и закурил.
Взахлеб истории про апокалипсис
Тело — боль. Лицо — ссадина. Будущее — покинуло чат.
Маша достала из закутка в кухне несколько пятилитровых бутылок из-под воды. Пустых.
Захотела сесть на стул, но поняла, что тогда уже не сможет встать.
Прошедшие полчаса и помнила, и нет. Память, словно «плохой» интернет, подгружала информацию скачками.
После того, как она почти расправилась с калекой-трупником, и слева возник тот «бывший», из головы пропал здоровенный кусок цветных картинок. Когда очнулась, вокруг вовсю полыхало. Хотя теперь на это всё было уже наплевать.
Потому что. Лицо. Не ссадина.
Лицо — следы зубов «второго».
— Чёртовы грёбаные америкосы… — прохлюпала губами Маша. — Фууухх.
Жизнь — крест. Будущее — гроб.
Гроб — это для людей.
Женщина попробовала прислушаться к себе. К тем самым, всегда непонятным внутренним ощущениям. Меняется ли что-то?
— В жизни всё бардак, — грустно произнесла. — Значит, пока без изменений.
Саша зашёл в квартиру. Мебель — МДФ под орех, линолеум под ламинат, лампочка всё ещё без люстры. Вмятые уголки дешёвых межкомнатных дверей с ламинацией под тот же орех.
Пахнет дымом с улицы.
Прямо и направо. Детская комната. Почти всю занимает большой диван. Наверное, белорусская мебель, тут рядом есть магазин. Был… Везде, где не диван — игрушки.
Постоял. Покачал головой.
Перешёл в другую комнату. Зал с ещё большим диваном. Шкаф во всю стену.
Одежда на вешалках.
Скинул свои штаны, надел какие-то узкие джинсы, а наверх синтетические спортивки с подкладкой в сетку. Молнии на карманах сломаны. Свитер и футболку заменил на футболку и два свитера. Шарф и смешной пуховик до колен цвета хаки. Несмотря на жару на улице, внутри зданий было прохладно, а по ночам холодно.
Холодильник. С отклеивающейся резинкой между дверью и корпусом. Внутри маленький шкалик с уксусом. Полупустая бутылка водки.
Достал. Пробку на стол. Дунул в маленькую розовую кружечку. Пыль.
Скривил лицо. Медленно выдохнул. Проморгал в глазах слёзы.
Остатки в другую, большую кружку.
«Пустая бутылка номер раз!»
«Пустая бутылка номер два».
Дверь слегка скрипнула, когда «Тот», будто случайно, сумел её приоткрыть и просунуть пальцы в щель.
Неживой замер. Обгоревшая ладонь наполовину исчезла за металлом.
Он задрожал. Зафыркал. Начал дёргаться.
Рука выскочила из щели.
«Первый» посмотрел на свои пальцы. Пустой, почти бездумный взгляд скользил по обгоревшей коже.
Сжал. Разжал. Сжал. Разжал.
Посмотрел на дверь.
Снова сжал и разжал.
Потянулся к двери. Сжал и разжал пальцы. Они царапнули по металлу.
Если бы «Тот» догадался перевернуть руку. И царапать от стены к двери. А не наоборот. Справился бы быстрее.
Достала из ящика стола открывашку. Ткнула в крышку ближайшего трехлитрового компота. Налила в кружку. Жадно выпила.
Открыла стенной шкафчик. Внутри — десятки банок. Подумала. Вытащила самые маленькие, с закручивающимися крышками. Отнесла на балкон. Поставила в таз. Начала разливать бензин.
— Ты где? — голос из коридора.
С шуршанием нового пуховика в комнату зашёл Саша. В руках две бутылки.
Лицо Маши перекосила гримаса боли. Тяжело улыбаться разбитой физиономией. Саша был похож на школьника-переростка. Не хватало только подвернуть штаны и взять колонку в руки. Его измождённое лицо было точь-в-точь как у моделей в журналах. Маша никогда не могла понять, что за эмоции на их лицах. Они казались ей глупыми. Люди с серьёзными глупыми лицами. Таким сейчас выглядел и её напарник по выживанию.
— Хорошо, что все уже умерли, и тебя никто не увидит.
— Да чего? — удивился мужчина.
— Где гитарка? — спросила Маша и поёжилась как будто от холода.
Саша вопросительно прищурился. Потом его глаза расширились. Поставил бутылки на пол и зашуршал назад.
— Да… Господь, жги. Этот мир было уже не спасти, — снова попыталась улыбнуться.
По телу прошла волна дрожи.
Дымом пахло сильнее. Мозг старался сохранить своего носителя в более или менее адекватном состоянии. Поэтому оставлял его разум пустым и не допускал появления сложных мыслей.
Саша зашёл на кухню и налил себе ещё в розовую кружечку.
«Зачем переливал из большой кружки в маленькую, если и так можно было отпить?»
Прошёл в детскую комнатку.
— Гитарка, блин, — презрительно фыркнул.
Пока стоял, понял, что покачивается и смотрит в одну точку. Думает об игрушке. Но не ищет её. Провёл ладонью по лицу, чтобы размять:
— Сссс, — шикнул сам себе на боль от прикосновений. — Меня ж по морде били…
Гитаркой оказалась фиолетовая пластмассовая скрипка, с десятком кнопок и струнами-клавишами.
«Как ребёнок мог понять, что здесь нажимать? Интересно, Мишка быстро бы разобрался?»
Взял в руки. Перевернул. Передвинул сзади рычажок в положение «Вкл». Игрушка сразу же запищала, замигала убийственными цветами. Рычажок на «Выкл».
Виууу — заглохла скрипка.
— Так, а ещё ж… — задумчиво вышел из комнаты.
Вошёл в соседнюю. Начал рыться в шкафу-стенке. Постельное. Одежда. Удлинитель. Непрозрачный скотч.
— Ага, — побежал к Маше.
Начинало знобить, как при простуде. Страшно хотелось пить. Маша опустошила уже три кружки компота, когда, словно спустившись с хип-хоп сцены, шурша пуховиком, появился Саша.
Ничего не ответив, мужчина поднял руки со скрипкой и скотчем. И люто посмотрел на Машу.
— Молодца. Теперь будем гасить этих тварей.
— Тащи бутылки из-под воды. Есть идейка. Для братской могилки, — грустно посмотрела на Сашу.
Король мертвых (рассказ)
— Долгой жизни и честной смерти, милорд.
Серое утро. Раскисшая, стоптанная в грязь земля, влага в воздухе, мелкими каплями оседающая на коже. Осень лезет мокрыми руками в чужой дублет.
— Я пришел проводить несчастного в последний путь.
«Он стоил мне восьми солдат.»
Роковые слова отзвучали, и я увидел, как в одночасье молодость обращается в старость. Сломался. Он готов был умереть, этот сэр Олбери, дерзкий и отважный рыцарь, красавец и волокита. Глупец, нарушивший мой приказ. О чем он грезил? Не просить, не умолять, твердо шагнуть на эшафот и положить буйную голову на плаху.
— Приговор привести в исполнение немедленно. Генри Ропдайк, граф Дансени, писано восьмого октября, тысяча пятьсот тридцать второго года от рождества Господа нашего, Иисуса Христа.
Какое страшное молчание. Мертвой тишину делают люди. и хучи.
А то я устал ждать.
Прекрасная дама, рыдающая над хладным телом, гораздо приятней хуча, с громким чавканьем это тело пожирающего.
. Ему двадцать три с небольшим. И он стоил мне восьми солдат.
Я поднял руку. Толпа смолкла, «жалельщики» отступили назад и приготовились слушать. Вот только услышат ли они меня.
— А вы, милорд? Неужели.
Один из стражников, Мартин, шагнул вперед, ухватил бывшего сэра Алана Олбери за щиколотки, повис на нем всем телом. Веревка натянулась. В мертвой (шлеп, шлеп, шлеп) тишине отчетливо прозвучал скрип пеньки.
Другой стражник, Аншвиц, ударил.
То же самое, проделанное с живым человеком, называется честной смертью.
Такой смерти просили для несчастного Алана Олбери.
. Влага мелкими каплями оседает на коже, осень лезет мокрыми руками.
В дублете холодно и сыро.
А они смотрят на меня. Благородный сэр Аррен, великан Вальдо, белобровый и темноволосый; кузен Сидни, по обыкновению кривящий губы в ухмылке. И даже верный Джон Оквист, моя правая рука. Смерды и солдаты, лучники Уильяма Стрелка и наемники Брауна. И вон тот толстяк, и тот длинный, с рыжей бородой.
И я понял, что совершил ошибку.
Поставил себя на одну сторону с вечно голодными живыми мертвецами.
Никто не знает, с чего все началось. Просто в один прекрасный день мертвые отказались тихо догнивать в своих могилах. И превратились в хучей.
Как ни странно, до Бога мне дела нет.
Впрочем, ее и так вполне достаточно.
Просто мне некуда бежать. Мне, Генри Ропдайку, последнему из графов Дансени, некуда бежать, оставив на произвол судьбы родовой замок. Кто меня примет? Разве что Готфрид, герцог Велльский. Нет, только не он. Вот если прыгнуть со стены.
Отсюда до земли тридцать с лишним футов.
— О чем задумался, Генри?
Я вздрогнул и повернулся.
Я посмотрел на кузена внимательнее. Нет, Сидни совершенно серьезен, даже неизменная ухмылка выражает не издевку, а горечь. Скорбная складка в уголке рта.
— Ты никогда не задумывался, Генри, откуда взялась эта легенда? Король мертвых, лорды-мертвецы, его свита.
— Что еще за лорды-мертвецы?
— Не слышал? Плохие у тебя осведомители.
— О, это интересно. Я бы даже сказал, интригующе. Укушенный хучем, если будет скрывать укус, на некоторый день переродится и станет лордом мертвецов.
— Это еще почему? Чем он лучше убитого в бою или умершего от болезни?
— Ходят слухи, брат, что таким образом будущий лорд-мертвец сохраняет память и разум. Ты представляешь, что было бы, командуй ходячим гнильем под нашими стенами кто-нибудь с мозгами? Или хотя бы один из твоих сержантов?
— Это слухи. А ты прекрасно знаешь, дорогой кузен, как часто слухи оказываются правдой.
Сидни помолчал, глядя мне в глаза и кривя губы.
— Что, Сидни? Договаривай.
Мы посмотрели друг другу в глаза. «Я все знаю», улыбнулся одними губами Сидни.
Не очень приятное испытание.
Джон Оквист, он хоть одного со мной роста. Представляю, как чувствуют себя десятники под командованием шести-с-лишним футового Вальдо. Не очень хорошо, думаю. А вот мой кузен, по слухам, опирается на меч во время проверки.
Я принялся натягивать штаны.
— Один из людей Уильяма.
— Следы зубов на ляжке. Барри клянется и божится, что его собака укусила, когда он проходил мимо кухни. Говорит, хотел перехватить кусок, а тут она.
Что-то темнит моя «правая рука».
— В глаза смотри, Джон. Ты не договариваешь.
— Восемь солдат, Джон. Он стоил мне восьми хороших солдат.
— А твое решение может стоить тебе мятежа.
— Знаю. Но я не меняю своих решений. Что же касается предложения герцога. Ты ведь об этом хотел поговорить? Готфрид слишком многого от меня хочет, Джон. Слишком многого.
Оквист помолчал. Провел ладонью по короткой черной бороде с редкими вкраплениями седины. Этот жест у него означает мучительное раздумье.
— У меня, в отличие от собаки, есть гордость, Джон. Что с тобой?
— Обойду дозоры. Ты уже проверил своего оруженосца?
— Подрика? Нет еще. Позови его, будь добр.
Я промолчал. Сколько же это будет продолжаться.
Ради этого чертова письма!
Пока еще не добрались.
Страна разваливается на части, король неизвестно где, а эти. Готфрид, Ансельм Красивый, Оливер, маршал марки, другие. Они желают править среди мертвых. Не знаю, существует ли настоящий Король мертвых, но.
«Возложить на Генри Ропдайка, графа Дансени свою десницу, дабы оный Генри.
Писано собственной рукой, сего дня, пятого октября, тысяча пятьсот тридцать второго года от рождества Господа нашего, Иисуса Христа.
Готфрид Корбут, герцог Велльский.
Чем этот приговор лучше твоего, зачитанного утром? А, Генри?! Я, Генри Ропдайк, граф Дансени. Из тех графов Дансени, что никогда не склоняли головы ни перед кем, кроме короля.
«А ты прекрасно знаешь, дорогой кузен, как часто слухи оказываются правдой. «
«Тебя уже называют Королем мертвых».
Очень гордый Генри.
Скандирует толпа. И благородный сэр Аррен и великан Вальдо, белобровый и темноволосый; кузен Сидни, по обыкновению кривящий губы в ухмылке. И даже верный Джон Оквист, моя правая рука. Смерды и солдаты, лучники Уильяма Стрелка и наемники Брауна. И вон тот толстяк, и тот длинный, с рыжей бородой.
Все кричат в один голос.
Мертвец на виселице, ранее бывший сэром Аланом Олбери, красавцем и волокитой, дерзким рыцарем, задергался, веревка заскрипела, натянулась. Я не поверил глазам. Лопнула!
Олбери, странно склонив голову на бок и задрав подбородок, кошачьим шагом двинулся ко мне.
— Теперь могут, Генри. Пришло время лордов-мертвецов. ПРИШЛО ВРЕМЯ.
Я проснулся в холодном поту. Свеча почти догорела, аромат горелого воска лезет в нос.
Из темноты вышел Подрик, мой оруженосец.
— Подрик, ты. Что с тобой?
Голова оруженосца при очередном шаге мотнулась, и я увидел, что горло Подрика перерезано, а рот скалится в улыбке хуча.
Джон Оквист, моя правая рука, выбрал другого Короля мертвых.
Лифт в преисподнюю. Глава 57. Что-то противно-злое
Саша подскочил. И поплёлся за Машей, иногда падая на четвереньки, а то и вовсе тыкаясь лицом в рассольную грязь. Женщина и сама еле держалась на ногах, но старалась тащить за собой товарища.
Где-то рядом громкий хлопок-взрыв вспугнул «бывших», что выбежали из пламени. Неживые дёрнулись в сторону, отвлеклись и позволили «сочной» добыче ускользнуть.
Маша подтолкнула Сашу в подъезд, тот так и упал сразу у входа. Пнула ногой табурет, придерживавший дверь, и сама без сил повалилась назад.
Металлическая пластина на доводчике медленно встала на место и погрузила подъезд в темноту.
Закрыто. Не приходите завтра.
У Саши звенело в голове из-за нескольких пропущенных от «второго». Тошнило. Тряслись колени и локти. Нет, как будто из коленей и локтей дальше по всему телу расходилась дрожь. Странно-неприятные ощущения.
Обидно. Страшно. И жалко.
Маша перевалилась на спину со стоном. Её голос оторвал мужчину от созерцания собственной ничтожности. Он понял, что свернулся калачиком возле двери и дрожит.
Холодно. Мокро. Потно. И вонюче. Вонь от себя.
Без куртки на бетонном полу, и правда, не жарко.
Кто-то заскрёбся в дверь.
Не сговариваясь. Спасшиеся вмиг повернули головы. Стали подниматься, копошиться. Начали строить баррикаду.
Дверь не запиралась изнутри. Проход хорошо бы завалить.
— Ты иди, — прохрипел Саша, — когда пришлось открыть рот, оказалось, что горло пересохло. — Я прикрою тут всё.
— Аха, — сплюнув, ответила женщина и начала пробираться сквозь завал к ступеням.
Саша проводил её ошалелым раздваивающимся взглядом. Медленно развернулся к двери.
А та снова сказала ему:
Трясущимися руками, слегка пискнув или пискляво хрипнув от накатывающей истерики, придвинул к двери тумбочку на колёсиках. Оглянулся, скривил лицо. Отодвинул её назад. Приставил хлипкую деревянную дверку. Подпёр тумбочкой. Покивал сам себе.
Затем загородил проход неровным рядком из узких полосок МДФ, возможно, боковин шкафа. Потом его пальцы сжимали и разжимали ещё какие-то предметы.
Очнулся, когда сзади не осталось ничего. Вся хаотичная масса была упорядочена перед ним в баррикаду. Обессилено выдохнув, он хотел снова свернуться калачиком и продолжить жалеть себя. И уже начал опускаться на пол прямо тут, но опять услышал:
И, едва присев, подскочил. Как пьяного, его повело в сторону. Выпрямил руку. Опёрся на стену.
Двинулся к ступеням, не спуская глаз с баррикады. Спиной вперёд.
Ненадёжно. Не на совесть. Не на века.
Но сил на это больше нет.
Снаружи снова послышались хлопки. Оттуда вообще нарастало какое-то странное гудение.
Взявшись за перила, начал медленно подниматься. Пахло дымом. Потом. И рассолом.
И, кажется, жареным мясом.
Голова едва соображала.
Мозг неустанно предлагал картинки недавнего избиения: когда «бывший» несколько секунд нещадно его колотил. Память сама себе на уме…
«Хотя так ли нещадно?» — Саша посмотрел на указательный палец. Бурый, даже почти чёрный от засохшей крови. Или что там у них вместо крови.
Очнулся на третьем этаже. Две двери открыты: одна в квартиру тёти Гали, другая в соседнюю.
Юрик с проломленной башкой дрыгался в луже из рассола. Рядом шипел огонь. Зрачок единственного глаза бесконтрольно сужался и расширялся.
Со всех сторон что-то хлопало, ухало и стреляло.
Примерно так же, наверное, он себя чувствовал, когда из-за пьянки не выходил на смену на овощебазе. Примечательный момент: за день платили девятьсот рублей, а за прогул штрафовали на тысячу двести. Плюс, когда не появляешься не работе, то не можешь воровать и есть фрукты. Так что потери испытываешь значительные.
Нервная система и мозг больше не могли договориться, как им действовать слаженно. Самые важные органы не только поражены неизвестной заразой. Но и повреждены известным предметом.
А ещё и дополнительный урон от Сашиного указательного пальца.
Юрик что-то похрипывал, когда из огня, чёрный как головешка, выполз «первый». Тот, что мечтал отведать сока. Тот, что вцепился в него в самом начале. И всё испортил.
Почему он не умер? Кто его знает. Как не сгорел совсем? Новая загадка века. Может быть, просто оказался тем, кто не собирался перед лицом (или огнём) трудностей отворачиваться от мечты? От сока. И возможно, будучи в прошлой жизни мотивационным коучем или каким-нибудь антикризисным менеджером, он не разрешал себе вот так просто сгореть и не выполнить план? Не в мою смену, как говорили такие ребята… Да нет, пожалуй, это всё ерунда, и ему просто повезло. Обстоятельства сложились больше в сторону его нежизни, чем совсем-совсем смерти. Да и не так уж это и важно.
Когда копчёный «первый» дополз до Юрика, вцепился остатками зубов в его шею. С усилием вырвал небольшой кусок из места, где располагался кадык. Начал медленно жевать.
Юрик зашипел, засвистел. Даже попытался схватить противника плохо работающими руками. «Тот» мягко отстранял или придавливал его лапищи, как кот, ловивший хозяйскую ладонь, мешающую ему спать.
Совсем скоро Юрика не стало. «Первый», желая вкусить сочной еды, пополз в сторону подъезда. Оказавшись возле двери, он прислонился плечом к стене — попросту завалившись на бок, и начал ковырять кривыми пальцами дверную щель. «Бывший» помнил — что-то с этим можно сделать.
— Их тут полно, — Маша «по стеночке» вышла из квартиры. Ладонь аккуратно прижата к лицу, словно при зубной боли. Направилась к тёте Гале. — Толпы. Вокруг дома. Почему всё горит?
Саша тупо уставился в пол, придумывая ответ. Когда поднял глаза, собеседница уже ушла. Он поплёлся вслед за ней в «овощехранилище».
—Так давай их сожжем.
— Я твою канистру принёс.
— Как? — после долгой паузы удивилась женщина, совершенно забывшая о том, что было до нападения.
— Ну так, не знаю, — смутился Саша.
Надеялся, что не прозвучит вопрос, почему он не затащил в убежище её.
Спасшиеся люди и сами выглядели как «бывшие». Грязные. Лица в крови. Одеты как оборванцы. Глаза пустые. И запах…
— Кто? — испуганно спросил.
— Вон, — Саша махнул рукой в сторону балкона.
Тяжело вздохнула. Подвигала челюстью в стороны. Скривила лицо. Замерла. Не стесняясь сплюнула прямо на пол.
— Иди в соседнюю хату. Ищи там бутылки, — потрогала свой висок и поморщилась от боли. — И такая там детская гитарка электронная валялась, — зловеще хохотнула и охнула от боли. — Её тоже тащи. И скотч, если увидишь.
Тяжело вздохнув, Маша с решительным видом направилась в сторону балкона. Что-то противно-злое было в её глазах.
Книга. Зомбиап. Постап. Пи(ZD)ец. Глава 7
Это финальная глава книги. Если она понравилась вам, пожалуйста, оцените её, а быть может и остальные главы, если вы это не сделали ранее.
Я обернулся, и увидел, что он стоит за спиной деда, и целится ему в затылок из ПМа.
Очнулся я от того, что будка японского грузовика сильно подпрыгивала на кочках, подбрасывая меня на полметра кверху. Сильно ударился головой о пол, перекатился, пизданулся о правый борт, снова подскочил, впечатался в запертые ворота, а потом кубарем покатился вперёд, пока не переебался о переднюю стенку «холодильника». Болело всё тело, но, пользуясь коротким перерывом в «козлении» рефрижератора, я забился в левый передний угол, и упёрся руками конечностями в пол и стены.
Уже через пару минут езды, мне показалось, что, по крену грузовика, дорожным изгибам и частым кочкам, я знаю куда мы едем.
Моя упаковка, в виде рефрижератора выехала на поляну, совершила небольшой разворот, подкатилась к чему-то задним ходом, и, на этот раз легонько, во что-то упёрлась. Двигатель «японца» замолчал, и спустя некоторое время послышался монотонный звук бензогенератора. Не успел я подумать о том, «зачем Водолазу электричество?», как услышал над своей головой грохот и человеческие шаги. Зажужжала «болгарка», и задрот по имени Серёга, начал выпиливать в крыше «холодильника» окно.
Всё, что Водолаз вырезал, он выбрасывал в стороны, чтобы ничего из этого не попало внутрь. Когда в потолке получилась дыра метр на метр, задрот на секунду отлучился, после чего вновь появился и закрыл отверстие, заранее припасённой решёткой. Её, при помощи шуруповёрта, он закрепил к обшивке рефрижератора монтажными подвесами и саморезами.
Я отшвырнул ногой свёрток, и попробовал допрыгнуть до решётки. Конечно же, у меня ничего не вышло, и я с досадой пнул по борту будки.
Он бросил мне пол-литровую бутылку с водой, а после этого просунул внутрь светодиодный фонарь.
— Скоро, Дима, очень скоро ты его увидишь, а пока, спроси меня: куда это мы приехали?
— Всё началось с неё! Она высмеяла меня, когда я предложил ей дружить. Потом вы, все вы начали подшучивать надо мной, и всё это переросло в унижения!
Честно, я и не помнил уже тот момент, когда это произошло, и даже сейчас, когда Водолаз напомнил о нём, в голову пришли лишь разрозненные фрагменты воспоминаний.
— Я тебе говорил, что мне понравилось, как ты сестру в кашу ухуярил? Так вот, тебя ждет второй раунд. Не-не-не, не думай, что это реванш. У тебя будет новый соперник. Немного старый, и немного потрёпанный, но всё же родственник! Приготовься к встрече с боевым дедом Игнатом!
Задрот снова включил фонарь, и убежал к корме рефрижератора. Лязг замка, и складные ворота «уехали» наверх. Я думал, что в будку сейчас ворвутся яркие солнечные лучи, поэтому зажмурился. Но, ничего этого не произошло. Задним бортом «холодильник», почти вплотную, был припаркован к бочине жёлтого «ПАЗика», автобуса, в котором обычно перевозят детей. Сразу же, как ворота распахнулись, к большому окну, выходящему в будку, прильнули три перекошенные рожи зомбаков. Витька Чих, Лёха Шило и Андрюха Нагар. Трое из тех, кто в тот злополучный день должны были быть на этой поляне старой набережной. Чуть позже, за спинами пацанов появились «милые» мордашки Ленки, которую мы звали Дымок, и Лизы Тихони.
Между автобусом и «зарницей» «холодильника» был зазор, максимум сантиметров десять. В него я не смог бы протиснуться при всём желании.
Я молчал, перебирая в голове самые невероятные варианты побега.
Тихо, и очень знакомо зажужжал шутуповёрт, выкручивая саморезы крепления решётки. Задрот отодвинул её набок, после чего скрылся из вида. На крыше началось какая-то возня, перемешанная с приглушённым рычанием и громкими матами из поганых уст Водолаза. Итогом этого всего было падение человека на пол из дыры в потолке.
Это был мой дед, а точнее то, что от него осталось. До самых колен у него отсутствовали обе ноги, а левая рука, в районе локтя, была переломана или раздроблена. От груди, до колен с него была содрана плоть до самых костей, а из живота торчало несколько свёрнутых полуколец кишок. Но, несмотря на всё это, дед полз в мою сторону, хищно скалясь редкими, старческими зубами.
Я отпрыгнул в сторону, и оказался у левой, сломанной руки зомбака. Занёс ногу над его головой, и обрушил её на затылок. Мертвяк впечатался лицом в пол, и попытался поднять голову, но я ударил ещё раз. Я бил ещё и ещё. Бил до тех пор, пока каблук моего ботинка не проломил зомби затылок. Несколько конвульсивных движений изуродованных конечностей, и дед замер навечно.
В окне автобуса появились три дыры, а само стекло полностью покрылось сеткой трещин. На мгновение воцарилась тишина, сквозь которую я расслышал лёгкий, но вселяющий в сердце страх, треск.
Она была следующей, после Витьки, а следом, оправдывая своё прозвище, кралась Тихоня-Лиза.
Дымок, воспользовавшись моим промахом, схватила меня за руку, и потянула её к своему мерзкому рту. Даже не пытаясь вырваться, я ебанул её топором по голове, и захват ослаб сам собой.
Без замаха, я ударил ножом Тихоню. Лезвие вошло под ухом, и почти полностью погрузилось в голову. Челюсти Лизы разомкнулись, и она рухнула на пол.
Как только я оказался за спинами мертвяков, я в несколько шагов добежал до автобуса, и «щучкой» прыгнул в окно.
Выполз, вскочил на ноги, и, что есть сил, побежал к спасительным кустам. Побежал! Ха-ха! Не успел я сделать и пары шагов, как на меня упало что-то тяжёлое, и я распластался на земле.
Он поднялся быстрее меня. Снял с плеча автомат, и приставил его к бамперу рефрижератора.
Первым выстрелом он попал мне в ногу. Пуля прошла навылет через левую икру, заставив меня упасть на землю в паре метрах от автомата.
Острым углом обломка я с первого раза проломил голову зомби, который грыз Серёгу. Но, для верности ударил ещё пару раз по уже неподвижной черепушке дохляка. Отшвырнул кирпич, взял мертвяка за руку, и перевернул его на бок.
Казалось, что Водолаз уже мёртв, и лишь кровавые пузыри, что медленно надувались на его приоткрытых губах, говорили об обратном.
Огромное спасибо всем, кто прочёл книгу.
Данное произведение полностью, с возможностью скачать на АвторТудей: https://author.today/work/54834
Книга. Зомбиап. Постап. Пи(ZD)ец. Глава 6
Хорошо в деревне летом.
Водолаз взглянул на спидометр, стрелка которого указывала на отметку «сто двадцать», и приопустил педаль. Остаток пути до Лысянки ехали молча. Серёга изредка чесал места укусов на своём теле, при этом бубня что-то матерное.
Мы свернули в поле, проехали половину пути, но машина не «поймала» ни единой ямки. Я полностью опустил стекло, высунул голову в окно, и глубоко вдохнул.
— Сам ты гавно, а это запах деревни. Эх, ничего ты не понимаешь.
Передние колёса «Нивы» провалились в какую-то яму, и машина упёрлась бампером в землю. Я уебался ухом о переднюю стойку, и сполз вниз. Серёга ударился грудью о руль, от чего прозвучал одинокий сигнал клаксона.
«Нива» выбралась без проблем, но от чавкающего звука спущенных шин, мне сделалось не по себе.
— Мои нотации, маты или даже пиздюли, ничего не изменят. Но, поработать тебе сегодня придётся, понял?
— Как «какая»? А что, если этой херни тут много, и я ногой на неё наткнусь?
Мы сидели на корточках, за ветхим забором, в частые щели которого и наблюдали за семейкой мертвяков. Я посмотрел на Серёгу, желая понять, угорает он или говорит серьёзно. Но, судя по его мерзкому, похотливому взгляду, Водолаз не шутил.
После того, как он повысил голос, зомби обернулись в нашу сторону, и побежали. Водолаз встал в полный рост, вскинул автомат, прицелился и выстрелил. Метился он в ту самую голожопую чаровницу, но, за долю секунды до выстрела, она запуталась в спущенных штанах, и начала падать.
Я смеялся, а Серёга расстреливал зомбаков. Почему-то, от его былой точности не осталось и следа. Каждая пуля, выпущенная им, пролетала мимо голов дохляков, или же вонзалась тем в грудь. Но, этого было мало для того, чтобы остановить их, поэтому, когда они приблизились к нам совсем близко, смех исчез с моего лица.
Серёга опустил автомат, перегнулся через забор, и протянул руки навстречу бегущим зомби.
Одиночный выстрел, и череп несостоявшейся невесты первого межвидового сношения пробило насквозь. Её голова упала на землю, а задница так и осталась возвышаться кружевным бугорком.
Я очень надеялся на то, что деда среди них не окажется. Надеялся, что он и устроил эти залежи из мертвяков перед своим домом. Надеялся, что дед сейчас сидит где-нибудь на крыше, и сжимает в руках старенькую, незарегистрированную двустволку, и не стреляет из неё лишь потому, что не хочет привлекать к себе лишнее внимание.
На ходу я разрядил дробовик в зомбаков, прикончив троих из пяти, а оставшихся расстрелял Серёга, потратив на каждого всего по одной пуле. Кто были те, дважды умершие люди перед домом деда, я не знаю. Бегло осмотрел их, понял, что это точно не он, и вбежал в ограду, не забывая при этом засовывать патроны в магазин своего ружья.
На крыльце, у входной двери лежат ещё один дохлый мертвяк с разнесённой головой.
Посреди комнаты, сидели два зомбака, монотонно рычали, и царапали окровавленными пальцами пол. Я сделал два быстрых выстрела, после которых мертвяки завалились на пол, а всё вокруг них окрасилось в кровавую крапинку.
Дед осмотрел свою комнату, посмотрел на Серёгу, и протянул ему руку.
Я не ответил. Для того чтобы всё понять, деду хватило выражения моего лица. Он замолчал и отвернулся. Так, в немой паузе мы простояли не больше минуты, после чего дед протёр глаза рукой, и снова направился к подполью.
Управились с банками, помогли деду собрать вещи, вытащили всё на улицу, и все вместе направились в соседскую ограду. Осмотрелись, обошли дом кругом, но внутрь соваться не стали, но на всякий случай подпёрли дверь. Старенькая «Нива» стояла под навесом. Я открыл багажник, и достал домкрат с баллонным ключом.
— Колёса снимать собрался.
Дед посмотрел на меня, как на глупенького мальчонку, залез в «Ниву», и достал из бардачка ключи.
До Серёгиной машины доехали без проблем. Поставили на место пробитых колёс запаски, и уже на двух автомобилях двинули на трассу. Да уж, по сравнению с Водолазовской, эта «Нива» казалась унылым куском дерьма. Но, несмотря на дребезжание салона, шум двигателя, воющую раздатку, дикий люфт в руле, жёсткое сцепление и ещё множество других неудобств, я смог доехать на ней до нашего рефрижератора.
Книга полностью на сайте АвторТудей: https://author.today/work/54834
Книга. Зомбиап. Постап. «Пи(ZD)ец». Глава 5
Глава 5. Поездка за город.
Утро началось с. кофе? Хер вы угадали! Утро началось с поисков ключей от служебного выхода. Нам пора собираться и выезжать в деревню, а нам нечем запереть за собой дверь. Два часа безрезультатных поисков привели к тому, что мы выбрались на улицу через крышу, а затем спрыгнули на широкие клумбы у стены магазина со стороны двора.
Вчера, когда Серёга делал забег до «Нивы», он подогнал её к заднему входу, как раз неподалёку от того места, куда мы приземлились. Автомобиль завёлся с пол-оборота и, пока прогревался двигатель, я наблюдал за медленно ползущим к нам зомбаком. Было заметно, что его ноги переломаны в нескольких местах, причём переломы были очень страшные. Острые осколки костей в нескольких местах прорвали ткань штанов, и бурыми шпилями торчали наружу. Перебирая содранными до крови руками, зомби отчаянно полз к машине, которая вот-вот отъедет, одарив желтоглазого калеку сизым дымком выхлопных газов.
— «Холодильник», про который я говорил, там стоит.
— Деньги, Дима, деньги. Вот сколько ты получал на своей работе?
— А я девяноста, и это только на железке. Подкопил немного, кредит небольшой взял, и купил себе этот «холодильник». Водителя нанял, и пристроил их к знакомому на мясокомбинат. Оттуда мне ещё полтинник чистыми перепадал. В общем, хватало и кредит гасить, и на новое дело откладывать.
— Нет, но дядька предлагал.
К нашему разочарованию, ворота открывались с помощью электродвигателя. Он передаёт усилия через ремень на мощный редуктор, а тот, с помощью цепной тяги двигает тяжёлую воротину.
Мы уже перебрались через запертую вертушку, и только тогда я осознал, что именно меня смутило в увиденном.
Серёга вернулся, убедился лично в том, о чём я ему сказал, и жестом приказал присесть. Сам он прошёл вперёд, прижался к стене, и пихнул дверь стволом автомата. Тут же прогремел выстрел, и от противоположной Водолазу стены зарикошетила дробь.
Его слова утонули в звуке второго выстрела, после которого с улицы раздался хриплый голос:
Снова прогремел выстрел. Серёга дёрнулся вперёд, выглянул наружу, и резко вернулся назад, успев укрыться до следующего выстрела. И, как только он прогремел, Водолаз рванул на улицу, на ходу закидывая автомат за спину. Я последовал за ним.
Метрах в пяти от двери, чуть наискось, стоял мужчина лет пятидесяти, и пытался успеть всунуть патроны в двустволку. Он не успел. Серёга подбежал к нему, схватился за ружьё мужика, и рванул его на себя. Вырвать орудие из рук стрелка не получилось, но и того, что он не сможет в нас выстрелить, было достаточно.
Он бросил ружьё, и тут же бросился бежать. Серёга попытался догнать его, но этот, грузный, возрастной коротышка ускорился так, что жилистый задрот нереально отстал на первой сотне метров.
Недолгие поиски между десятков зданий цехов, складов и прочих построек, и мы всё-таки отыскали Серёгин рефрижератор. Он стоял в ряду из десятка своих собратьев, припаркованных к погрузочной рампе склада. Зомби там тоже были, но было их мало. Трое прогуливались вдоль запертых складов, и ещё двое бессмысленно бродили вдоль кабин. При виде «Нивы» все они оживились, и бросились к нам. В два ствола мы быстро отправили зомбаков к их тухлым праотцам, после чего Водолаз открыл своими ключами «японца», и взобрался в кабину.
Серёга остановил «японца» пощади «Нивы» и вышел помочь мне открыть ворота.
Не доехали мы до центрального перекрёстка Степноозёрки сотню метров, как наперерез нам, по тому самому перекрёстку проехала белая «девятка». Проскочила она как раз в сторону трассы, куда мы, собственно и направлялись.
«Японца» Серёга припарковал на обочине трассы, в паре километров от деревенского сворота. Когда он сел за руль «Нивы», то первым же делом извинился перед ней, за мой стиль вождения.
До Лысянки десять километров по трассе, и пять по идеально укатанной гравийке. По сути, это полчаса пути, тем более что трасса пустая. Все машины, которые были в движении во время начала пи (ZD)еца, либо слетели с дороги, превратившись в бесформенный кусок железа, либо припаркованы на обочинах. Редко, совсем редко попадались те, которые стояли посреди дороги. И, уж совсем редко дорогу перекрывали автомобили врезавшиеся друг в друга. Всё-таки дисциплинированные у нас водители. Даже превращаясь в зомби, они не забыли притормозить и съехать на обочину.
Я узнал её сразу. Белая девятка с блестящими зеркалами, и серым пятном шпаклёвки на передней правой двери.
К входу в пост мы полетели чуть ли не юзом. Серёга быстро заглушил двигатель, схватил автомат, и выскочил на улицу.
Щелчок подствольных фонарей, и мы входим внутрь. Тишину мрачного коридора казённого здания нарушало громкое чавканье. Фонарь Водолаза выхватил в темноте какое-то движение, и туда без раздумий устремилась короткая автоматная очередь. Протяжный рык, и в нашу сторону рванули бывшие блюстители дорожного порядка. Свет фонаря яркими полосами отражался от специальных нашивок на салатовых жилетках, на которые стекала кровавая слюна с морд зомбаков. Пули калибра «7,62» вышибали кровавые брызги из бешеных голов полицейских, добавляя алых пятен на светоотражающих элементах обмундирования. Три короткие очереди, и два гаишника, не добежав до нас три метра, повалились замертво.
В конце коридора, в полуосвещённом помещении, на ноги медленно поднялся ещё один страж порядка. Его необъятные формы казались нереальными, и у меня в голове сразу же возникло предположение: «либо он только что сожрал человека целиком, либо это невьебенно толстый гаишник, вокруг которого построили этот пост». Других объяснений, как это существо попало сюда, у меня не было.
Жирный монстр сделал несколько шагов нашу сторону, и пища, как пойманная за хвост крыса, начал протискиваться в узкий дверной проём.
Выстрел в пузо разметал в клочья форменную одежду, и из разодранного живота хлынула кровь. Зомби взревел, и с двойным рвением принялся просачиваться сквозь проём. Два быстрых выстрела в левое колено, и в толстой ноге что-то хрустнуло. Зомби покосился, его колено вывернулось в обратную сторону, и груда сала сплыла на пол.
Во избежание выстрела через дверь, Водолаз встал в сторонке, и всё это время прислушивался к тому, что происходит за дверью. Вроде тихо, но всё же, какие-то посторонние шорохи были. Хотя, может быть, это воображение шалит?
Я навёл дробовик на голову девушки, но неожиданно для нас обоих, она дернулась, и начала поднимать руки.
— Так я и думал, что померла.
Он не договорил. Девушка утробно прорычала, её глаза блеснули мертвецкой желтизной, и она начала подниматься на ноги. Мой дробовик и Серёгин автомат выстрелили практически одновременно. Голова новообращённой зомби разлетелась в клочья от симбиоза автоматных пуль и дробных зарядов.
Это, как оказалось, верное предположение, посетило меня мгновенно, и я выдал его скороговоркой. Мы с Серёгой переглянулись, и мгновенно развернулись в сторону разодранного гаишниками парня. Снова зазвучали выстрелы из двух стволов, которые изрешетили тело новообращённого дохляка, едва приподнявшегося на обглоданных руках.
Ещё полчаса назад корка из травы, листьев и мусора хрустела под ногами. Теперь — она пылала. Огненное пятно разрасталось в стороны от внутреннего дворика красной пятиэтажки, огибая мокрый островок возле первого подъезда.
Пожар выглядел серьёзнее, чем просто подожжённая трава весной. Всё-таки была осень. А мусорный слой оказался толще и горючее, чем можно было предположить.
Скрипнула дверь. Стукнула, приставленная к ней табуретка.
Избитая женщина пошатываясь стояла почти в центре грязно-мокрого пятна. Под ногами огурцы, смородина. Вокруг стена огня. Запах дыма, рассола и горящей плоти «бывших».
Рука с пистолетом дёрнулась и чуть-чуть опустилась. Пытавшаяся застрелиться — медленно обернулась. Лицо — кровавая клякса, не выражало ничего. Да и как прочитать эмоции, если они все замазаны красным гримом? Хотя всё понятно и так.
Саша открыл было рот…
Маша вздрогнула. Слева, в огне, раздалось несколько хлопков, похожих на лопанье воздушного шарика. Огонь добрался до одной из брошенных машин, и первыми испустили дух её шины. После протяжного свиста и маленького взрыва она превратилась в факел. Из того, что удалось разглядеть: легковушка не взлетела на воздух, как показывают в кино. Просто здорово качнулась, словно стараясь подпрыгнуть. Вылетели стёкла, сорвало капот, и её целиком охватило пламя. Жидкий огонь, теперь уже и из бензобака, стал растекаться дальше.
Едкий дым от горящей резины медленно расстилался по округе, плохо поднимаясь в небо. Слабый ветерок со стороны Нормандии-Неман всё-таки чуть-чуть помогал, снося чёрную дымную вату в сторону от места схватки.
Словно очнувшись, Маша испуганными глазами посмотрела на Сашу. Он, оставаясь в дверях, замахал ей руками.
— Сюда! Иди ко мне! — кричал, хотя они стояли не больше чем в десяти шагах.
Женщина, едва держась на ногах, озиралась по сторонам. Будто не понимала, что происходит вокруг. Да и кто бы понимал, очнись он после нокаута в огне, грязи и дыме?
— Ну какого ты там стоишь?! Давай, заходи! — взмолился Саша, уже собираясь выбежать навстречу.
С хрустом. Словно робот-убийца из фильмов про Терминатора. Справа из-за кустов появилась горящая фигура «второго». Того самого, что пытался залезть на балкон, а потом бился со сбрендившим «первым». У него пылала спина, руки и часть головы. В остальном «бывший» оставался негорючим.
Саша что-то заорал Маше и начал поднимать арбалет. Ни один диктофон не смог бы захватить разборчиво его слова в тот момент.
Тварь напряглась и как будто немного присела.
Маша перевела испуганные глаза с неживого на Сашу. Словно спрашивала: это ещё что такое?
«Второй» прыгнул, оставив на земле рытвины оттолкнувшимися лапами.
Саша всё ещё поднимал руку для выстрела, но прицеливаться было уже не в кого.
«Бывший» летел на свою жертву. Кусочки пламени будто отрывались на скорости от его тела и оставляли горящий след в воздухе. Комета смерти.
Неживой прыгнул на женщину, повалив её на спину.
Саша наконец-то поймал в прицел «второго» и выпустил стрелу из арбалета ему в спину.
Чёрные, похожие на осколки камней, зубы впились в Машино лицо.
«Бывший» едва дёрнулся, когда что-то вонзилось ему в область левой почки.
Крича, содрогаясь от страха и злости, Саша рванул спасать Машу.
А буквально полчаса назад всё ещё было прекрасно. По сравнению с этим моментом. «Бывшие» где-то прятались, солнце светило, Маша могла вот-вот найти машину…
Саша нелепо бежал с поднятыми руками. Наверное, подсознательно стараясь выглядеть больше, крупнее. В левой держал ножичек. Уже почти настигнув неживого, мужчина с силой замахнулся. «Второй» резко обернулся и отмахнулся от него лапой.
Саша повалился в огонь. Упал на что-то мягкое, как будто даже брыкнувшееся, и отлетел в сторону, за границу пламени.
Куртка вспыхнула в нескольких местах. Начал кататься по земле, чтобы потушить.
Сзади бежали ещё несколько «бывших».
Кинул себе под ноги, в огонь, куртку, превратившуюся в тряпьё.
— Уфффф… — и закрыв лицо, прыгнул в пламя, чтобы вернуться назад к подъезду.
Перелетев через горящую землю, Саша свалился на «второго». Тот грыз Маше руки, пытаясь добраться до более вкусных частей. Женщина злобно орала, брыкалась, но не могла освободиться.
Ударом столкнувшись с неживым, удалось немного спихнуть его с Маши. Взревев, Саша обхватил тварь руками и попытался повалить эту вонючую тушу на бок.
«Бывший» бы, наверное, рассмеялся, если бы умел, от таких неуклюжих попыток его задержать.
— Держи эту су… — прохрипела Маша, извиваясь под «вторым» в попытках выбраться.
Саша не верил в свою победу. Да и просто в возможность долго удерживать этого ненормального противника. Он искал глазами хоть что-то, чем можно было бы треснуть неживого по голове или…
Правил в этой игре не существует.
Их вообще нигде не существует, когда ты хочешь победить. Законы, правила, очереди — для нерешительных и дураков.
Мужчина обхватил голову «бывшего» левой рукой, а правой со всей силы засадил ему в глаз указательным пальцем. От «мягкого отвращения» его даже немного вырвало на противника.
Саша закашлялся сплёвывая. Тварь взревела и ударила его локтем в грудь.
— Эээээкххх, — захрипел и повалился назад как подстреленный зверь. Согнув палец, помещённый в чужой череп, потянул неживого за собой. «Второй» перевернулся, резко дёрнул башкой, освободился и начал колотить Сашу руками.
Но уже как-то вяло, часто замирая на пару секунд. И промахиваясь.
Маша, избавленная от веса неживой туши, кое-как, пошатываясь встала позади бывшего человека. Трясущимися руками достала из-за пояса второй молоток. Со всей силы ударила по затылку.
Пара неразборчивых матных слов.
Тварь повалилась на бок. Маша схватила Сашу за руку и поволокла в сторону подъезда.
Из огня начали выскакивать фигуры «бывших».
Книга. Постап. Зомбиап. «Пи(ZD)ец». Глава 4
Глава 4. Корявая зачистка.
За несколько ударов Водолаз сшиб доводчик, несколько раз ударил молотком по металлическому порогу, и, сбежал вниз по ступеням.
После двадцатой секунды, которые я отсчитывал в голове, надежда на то, что зомби выйдут сами, уже не было. Мы переглянулись с Серёгой, одарив друг дружку взглядом разочарования.
Взяв на прицел темноту дверного проёма, он начал медленно подниматься по ступеням.
За секунду в голове пронеслись все шуточки и подъёбки, которыми мы обменивались с продавщицей вино-водочного отдела долгие годы нашего знакомства, после чего пришло осознание происходящего.
Из магазина больше никто не спешил показываться, а вот с той стороны, откуда мы приехали, к нам уже бежали желающие сделать нам кусь-кусь.
Как оказалось, с такими футбольными талантами меня взяли бы только в сборную России. Вместо хорошего, акцентированного удара в огромную голову-мишень, я легонько зацепил макушку Водолаза, и лишь вскользь пнул по сальному лбу продавщицы. Но это ещё не всё. Опорная нога кривого суперфорварда «поехала», я не удержался, и повалился на Томку, окончательно придавливая Серёгу к земле.
С трудом, с великим трудом, я завалил желеобразную тушу продавщицы набок, давая Серёги возможность выбраться из жирного плена.
Их было, очень много. Казалось, что посмотреть, да что там посмотреть, поучаствовать в зачистке магазина на противоборствующей нам стороне, собрался весь этот сраный райончик! Разрозненные кучки несущихся к нам зомбаков быстро приближались и сливались в одну большую, дружную толпу человекоподобной нежити. Серёга дал длинную, отчаянную в своей безнадёжности очередь, быстро перезарядил автомат, и вслед за мной вбежал в магазин. Металлический лязг массивного запора, и входная дверь намертво разделила нас от плотоядного ужаса желтушных глаз.
Зашли в коридор. Серёга включил фонарь, посветил в отдел химии, ухватился за ручку двери, и плотно прикрыл её. Затем, он показал мне кругообразный жест рукой, который мной, видимо верно, был трактован, как: «развернись и прикрывай». Сам же Водолаз вышел в тамбур, после чего двинулся к первой входной двери. Лишь только он приблизился к выходу из магазина, как тут же отскочил от двери. Множественные удары рук начали сотрясать конструкцию из стекла и профильного пластика, что разделяла тамбур магазина и улицу. Буквально через секунду послышался звук бьющегося стекла, и до моих ушей донеслось многоголосое рычание.
Да уж, ситуация! План по затворению стальной двери не просто провалился, но ещё и нависла угроза нашего экстренного бегства из магазина. Ещё немного, и эти сучьи выродки начнут лезть через стеклянную пробоину, и такое количество желающих отовариться нашим свежим мясом, мы не остановим.
Автоматная очередь охладила пыл первых рядов зомби, заставив их бесформенно стечь на пол. Но, на смену этим, окончательно усопшим, пришли другие. Серёга снова выпустил свинцовых вестников смерти, после чего, что-то дёрнул, махнул рукой, и вбежал ко мне. Рывком, он прижал меня к стене. Тут же по ушам ебанул громкий хлопок, и тамбур наполнился каменной пылью, выбитой из стен разлетевшимися осколками.
Стоя раком, Серёга оттаскивал изуродованных мертвяков от двери, а я, стоя во весь рост, посылал кучные заряды дроби в ближних зомби.
Схватился за ручку стальной двери, и рывком дернул её на себя. Скрипнув, та начала закрываться. Пройдя три четверти пути, дверь замерла, словно уперевшись во что-то мягкое, но упругое.
Из-за притворённой двери, в тамбуре царил полумрак, перемешанный с всё ещё оседающей пылью. Неприятно пахло горелым пластиком и содержимым чьей-то разодранной утробы. Короче, воняло гарью и дерьмом. И лишь он, благородный аромат пороховых газов, в который я влюбился с первого же вздоха, не позволял мне сморщить рожу, и заткнуть нос. Я глубоко вдохнул мешанину этих запахов, включил подствольный фонарь, и бегло осветил края дверного проёма.
Окровавленная кисть, предположительно женской руки, без указательного и среднего пальцев, зажатая между дверным полотном и коробкой из профильного металла. Каждый раз, когда Водолаз дёргал за ручку двери, руку словно сводило судорогой, и оставшиеся пальцы сжимались в неполноценное подобие кулака.
После первого выстрела четыре пальца наших противников снесло начисто. Ещё выстрел, и ещё минус пять пальцев. Дверь подалась в нашу сторону, а я уже перехватил дробовик, и несколько раз ударил прикладом по оставшимся пальцам, выбивая их с захвата.
Наконец-то, с приличным грохотом, дверь плотно прикрылась, и Водолаз задвинул засов. Я облегчённо выдохнул, упёрся спиной о стену, и сполз по ней на пол. Серёга же, несмотря на выматывающее противостояние, начал скакать перед дверью, как ребёнок, радостно кричать о своих сексуальных победах над зомби:
В этот момент, в торговом зале раздался какой-то подозрительный грохот. Подозрительный. Да любой грохот теперь подозрительный, любой.
Хватая горстями патроны из сумки, разбрасывая их по полу, я торопился зарядить дробовик. Серёга мгновенно заткнулся, и схватил в руки автомат.
Серёга навёл фонарик на летнюю прогулочную коляску, которая была сложена и бережно приставлена к холодильнику с газировкой. Но, к моему счастью, маленького пассажира коляски в магазине не было. Шесть представителей нового, теперь уже доминирующего на земле вида, были, но все они были взрослые, половозрелые, так сказать. Не считая того, что один из них вцепился зубами Серёге в ногу, прокусив её до крови, зачистка прошла гладко. Перед тем, как приступить к очередной фазе нашей операции по рейдерскому захвату магазина, мы обошли его еще раз, досконально проверив каждый уголок. Водолаз, видимо вспомнив своё прошлое, заглянул даже в сливной бачок унитаза, что стало причиной неприятной ухмылки на моём лице. Хорошо, что он её не видел, ведь чёрт знает, как бы он на это отреагировал.
Часов до семи вечера мы таскали убитых зомбаков, выбрасывали их в окно, после чего отмывали стены и полы от последствий кровавой зачистки. Но, сколько бы мы не старались, на сколько бы раз не перемывали кафель, уложенный на полу магазина, лёгкий запах подтухшей мерзости не исчезал. Он перебивал даже фруктовые ароматы бытовой химии, которую мы так щедро лили и сыпали в воду. То, что дело совсем не в нашей непрофессиональной уборке, а в нас самих, первым догадался Водолаз.
Так и наступила ночь. Первая ночь нового мира, где больше нет безраздельной власти человека. Наступила новая эра, эра доминирования зомби.