введение христианства на руси м 1987
Введение христианства у народов Центральной и Восточной Европы. Крещение Руси: Сборник тезисов. М., 1987.
Введение христианства у народов Центральной и Восточной Европы. Крещение Руси: Сборник тезисов. М., 1987. – 64 с.
Ответственный редактор Н. И. Толстой.
В сборнике обсуждены актуальные вопросы введения христианства на Руси и в странах Центральной и Восточной Европы. Раскрыто историческое значение сдвигов в истории Древней Руси и тесно связанных с ней в ту эпоху стран Центральной Европы, которые произошли в этих странах после введения христианской религии.
Содержание
Л. Н. Виноградова. Стереотипы древнеславянской этнической культуры и ритуальная практика христианства: антагонизм и взаимодействие
А. Б. Головко. Древняя Русь и страны Центральной и Западной Европы: проблемы религиозно-политических и межгосударственных отношений
С. А. Иванов. Восприятие славянами византийского образа императора (по данным житий Супрасльского сборника)
О. В. Иванова. Христианизация первого болгарского царства по данным сочинений Феофилакта Охридского
Вяч. Вс. Иванов. О некоторых аспектах изучения хронологии и типологии дуалистических воззрений у славян
А. И. Комеч. Традиции византийской архитектуры и их роль в развитии древнерусского зодчества X–XI вв.
Г. Г. Литаврин. Введение христианства в Болгарии
В. И. Матузова. Христианизация Пруссии и политика Тевтонского ордена
Е. А. Мельникова. Христианизация Древней Руси и Скандинавии: типологические параллели и взаимосвязи
А. В. Назаренко. Проблема христианизации Руси и русско-германские отношения второй половины X в. (до Владимира)
Е. Л. Назарова. К историографическим спорам о традициях православия в Латвии XI–XIII вв.
Е. П. Наумов. Константин Багрянородный о крещении сербов и хорватов
А. П. Новосельцев. Взаимоотношения Древней Руси со странами Востока и принятие Русью христианства
О. М. Рапов. Являлся ли архиепископ Бонифаций крестителем Руси?
А. И. Рогов. Культурные связи Киевской Руси со славянскими странами в период ее христианизации
В. К. Ронин. Предпосылки христианизации Карантанского княжества
Б. А. Рыбаков. Русское язычество накануне принятия христианства
В. В. Седов. Распространение христианства в Древней Руси (по археологическим материалам)
Э. С. Смирнова. Некоторые вопросы византийско-русских художественных связей конца XII – первой половины XIII в. (икона «Спас Вседержитель» из Музея древнерусского искусства имени Андрея Рублева)
Л. А. Софронова. Трагедокомедия Феофана Прокоповича «Владимир»
О. В. Творогов. Принятие христианства и возникновение литературы на Руси
Н. И. Толстой. Христианизация как фактор усложнения структуры древнеславянской духовной культуры
А. А. Турилов. Данные «Сказания о железном кресте» о христианизации Болгарии
Б. Н. Флоря. Две церковные миссии в Великой Моравии (христианизация страны в условиях конфликта между церквями)
А. С. Хорошев. Роль канонизации в условиях христианско-языческого синкретизма
Я. Н. Щапов. О внутриполитической роли церкви на Руси в XI–XII вв.
В. Л. Янин. Крещение Новгорода и христианизация его населения
Введение христианства на руси м 1987
Аннотация. Сборник дает представление об основных концепциях русской и советской исторической науки по введению христианства на Руси. Вступительная статья характеризует общее состояние науки по этой проблеме. Приложение включает выдержки из древнерусских летописных и внелетописных, а также иностранных источников, связанные с «крещением Руси». Рассчитан на научную общественность, партийных работников, пропагандистов и на всех интересующихся историей нашей Родины.
Также по теме читайте:
Фроянов И.Я. Об историческом значении «крещения Руси» // Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. 10. Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры. Межвузовский сборник. Л. С.30-58.
Нельзя обойтись без этой монографии:
Фроянов И.Я. Начало христианства на Руси. Ижевск, 2003.
Аннотация. Книга посвящена первым векам истории христианства на Руси. В увлекательной форме автор рассказывает о быте и верованиях восточных славян, проникновении христианства на территорию Восточной Европы, месте и роли церкви в древнерусском обществе. Особое место в работе отводится рассмотрению восточнославянского язычества, сохранявшего необычайную живучесть на протяжении нескольких столетий после крещения Руси.
_____________________
Книга представлена в двух форматах: FB2 и DOC.
Введение христианства на руси м 1987
Игорь Яковлевич ФРОЯНОВ
НАЧАЛО ХРИСТИАНСТВА НА РУСИ
Глава 1. ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЕ ОБЩЕСТВО VIII-X ВЕКОВ И ХРИСТИАНСКАЯ РЕЛИГИЯ
Давно отошли в область историографических легенд представления о восточных славянах как народе полукочевом, занимавшемся преимущественно охотой, рыболовством, бортничеством и другими лесными промыслами. Еще в 30-х годах текущего столетия выдающийся советский историк Б.Д. Греков пришел к убеждению, что производственная база восточного славянства и населения Древней Руси основывалась прежде всего на земледелии. Последующий рост исторических знаний лишь подкреплял этот фундаментальный вывод ученого. Сейчас мы с полной уверенностью можем говорить: главным «занятием славян второй половины I тысячелетия н. э. было сельское хозяйство, причем ведущей отраслью его являлось земледелие». [1. Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. М., 1982. С. 117.] Характер земледелия отличался в зависимости от географических условий. В южных лесостепных областях оно сравнительно рано стало пашенным. Почва обрабатывалась орудиями, снабженными наральниками (сошниками) и череслами (плужными ножами). Это были сравнительно совершенные пашенные орудия плужного типа, не просто бороздившие почву, а подрезавшие землю и отваливавшие ее. В качестве тягловой силы использовалась лошадь.
Восточные славяне, жившие в лесостепной зоне, выращивали твердую и мягкую пшеницу, рожь, ячмень, овес, просо. Хлеб жали серпами, зерно хранили в специальных ямах, а перерабатывали на муку с помощью ручных жерновов.
В северных лесных районах Восточной Европы заметную роль играло подсечное земледелие. Вплоть до XX века оно бытовало в Архангельской, Вологодской, Олонецкой и других губерниях русского Севера. Технология подсечного земледелия заключалась в следующем: сначала деревья «кружили», или «огранивали», то есть снимали кору вокруг или вдоль ствола, затем валили; осенью приступали к «тереблению ляда», а следующим летом — жгли. Сеяли прямо в золу. В процессе трудового опыта сложилось правило: «Сей пшеницу по теплому ляду». На хорошо выжженных подсеках получали неплохие урожаи — примерно 16-18 центнеров с гектара. Однако существенный недостаток подсечного земледелия состоял в том, что обработанная огневым способом почва плодоносила два-три года, после чего участок возделанной земли забрасывали. Подсечное земледелие не было единственным в лесной зоне. Здесь постепенно утверждалось и пашенное земледелие, что подтверждают археологические данные. В Новгороде, например, среди зерен ржи, найденных археологами в слое XI-XII веков, обнаружено много семян сорных растений: подмаренника, пикульника, гречишки развесистой и вьюнковой, редьки полевой. Такая засоренность не могла иметь место на свежих, только что освоенных землях. Значит, новгородская рожь возделывалась не на подсеках и целинных землях, а на старопахотных, сильно засоренных почвах. Однако пашенное земледелие распространялось преимущественно в обжитых, многолюдных местах.
Другая важная отрасль восточнославянского хозяйства — скотоводство. О нем мы судим по извлеченным археологами костным остаткам. Если считать, что костные остатки более или менее верно отражают соотношение домашних животных внутри стада, то первое место должно быть отдано крупному рогатому скоту — примерно 50 процентов.
Разведение крупного рогатого скота обспечивало восточных славян мясом, молоком и молочными продуктами. Определенное значение его просматривается и в языческих воззрениях: бык у славян — жертвенное животное. Византийский писатель VI века Прокопий Кесарийский сообщает, что славяне и анты приносят в жертву своему богу, творцу молний, быков и «совершают другие священные обряды». По словам араба Гардизи, славяне «почитают быка».
К исходу I тысячелетия н. э. в сельском хозяйстве восточных славян наблюдаются несомненные успехи. Уровень производительных сил, особенно в земледелии, оказался настолько высоким, что сохранялся на протяжении многих последующих столетий. Сельское хозяйство обеспечивало восточнославянскому обществу устойчивый и достаточно значительный прибавочный продукт, что, безусловно, способствовало разделению труда, в частности выделению ремесла в самостоятельную отрасль хозяйственной деятельности.
Раскопки восточнославянских поселений VIII-IX веков наглядно показывают обособление железоделательного производства, железообработки, ювелирного, косторезного и гончарного дела. [2. См.: Рыбаков Б.А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С. 119; Ляпушкин И.И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства. Л., 1968. С. 149; Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. С. 240-242.] Появляются ремесленники-профессионалы, обслуживавшие «всех членов общины в силу своей принадлежности к ней». [3. Массон В.М. Ремесленное производство в эпоху первобытного строя // Вопросы истории. 1972. № 3. С. 110.] Происходил обмен взаимными услугами: земледелец снабжал ремесленника продуктами сельского хозяйства, ремесленник земледельца — своими изделиями. Это была стадия общинного ремесла, прослеживаемого у всех древних народов. Специфика его заключается в том, что профессиональные ремесленники не порывали со своей общиной, живя нередко бок о бок с земледельцами. Вот почему на восточнославянских поселениях археологи нередко встречают ремесленные мастерские. Иногда возникали специализированные поселки, где жили и работали главным образом ремесленники.
Такие поселения можно рассматривать как признаки внутриплеменного и межплеменного обмена. Однако нельзя преувеличивать значение внутреннего обмена в восточнославянском обществе, возводя его в степень развитых товарно-денежных отношений. А именно так поступают некоторые исследователи, утверждая, будто экономика восточного славянства VIII-IX веков «испытывала сильнейшую потребность в металлических знаках обращения». [4. Янин В.Л. Денежно-весовые системы русского средневековья: Домонгольский период. М., 1956. С. 87.] Замечательный знаток восточнославянских древностей И.И. Ляпушкин назвал подобные заявления кабинетными выкладками. Действительно, у нас нет полноценных источников, подтверждающих наличие развитого внутреннего обмена и торговли у восточных славян обозреваемого времени. Причина тут более или менее ясна: «ремесло у славян в VIII-IX веках делало лишь первые шаги». [5. Ляпушкин И.И. Указ. соч. С. 149.]
Но самое главное заключалось в том, что оно переживало в своем развитии общинный этап, что обусловливало экономическую замкнутость тех или иных общественных союзов.
Несравненно явственнее, чем внутренняя, прссматривается в исторических материалах внешняя торговля. Она осуществлялась с народами Кавказа, Средней Азии и других регионов юго-востока. Ярким подтверждением тому являются открытые археологами клады восточных монет на славянской территории. «Если исходить из имеющихся в распоряжении исследователей куфических монет, возникновение обмена между славянами Восточной Европы и народами юго-востока следовало бы отнести к середине VIII столетия». [6. Там же. С. 451.]
Такова изложенная в самых общих чертах материальная культура восточного славянства. Она выступает значительно более зримо, чем духовная, о которой мы знаем мало. До нас дошли отзвуки устного творчества тех отдаленных времен в виде различных преданий, которые слагались и передавались от поколения к поколению, для того чтобы сохранить в памяти потомства наиболее важные события в жизни родов и племен. Во времена восточных славян создавался героический былинный эпос, достигший расцвета в эпоху Киевской Руси. Кое-что известно о языческих воззрениях восточнославянского общества. Правда, наши знания весьма ограниченны из-за скудости исторических сведений. И тем не менее данные, которыми располагает современная наука, позволяют составить общее представление о язычестве восточных славян.
Принятие христианства на руси
Официальное крещение Руси связывают с именем князя Владимира Святославовича, «в последствии получившим наименование Святого».
Ислам имел больше шансов на то, чтобы стать официальной религией Русского государства, но здесь существуют две точки зрения на то, почему Владимир отказался от ислама.
Первой причиной послужившей отказом от ислама, как считают, это то, что Коран запрещает вино. Хотя история Востока дает массу примеров нарушения этой заповеди (султан Селим 2 получил прозвище “маст”, что означает пьяница).
Владимир же как известно любил устраивать пышные пиры и празднества по любому поводу, в частности по поводу побед в военных походах. Более достоверной и достаточной мне видится другая причина.
Это слабость исламского мира в 80-е г.г. 10 века. «Правители Сирии в 70-е годы 10 века получили ряд серьезных поражений от Византии. Некогда могущественную державу Саманидов на востоке мусульманского мира в правление Нуха 2 (976-997 г. г) постоянно сотрясали распри и мятежи феодалов. Подобное состояние мусульманских государств в 80-е годы 10 века, дали основания Владимиру усомниться в способности ислама укрепить центральную власть». Новосельцев А. П. Восток в борьбе за религиозное влияние на Руси. М. Мысль. 1987. с.70
Официальное же крещение Руси происходило следующим образом (приведенный источник, по мнению многих авторов, лучше и точнее отражает события того периода): «в 988 году после заключения русско-византийского договора тайно крестился князь Владимир Святославович, рассчитывая после женитьбы на принцессе Анне получения необходимых кадров духовенства из Византии обратить в христиан жителей Руси.
Сам термин «двоеверие» возник (и продолжал существовать) в существенно ином контексте и означал отнюдь не тайное идолопоклонство: Феодосий Печерский поименовал так (в соответствии с византийской традицией) тех, кто после разделения церквей (1054 г.) колебался между греческим и латинским обрядами. Не ранее XII в. этот термин был воспринят «Словами» (в основе заимствованными, опять-таки, из Византии и святоотеческого наследия), обличающими «язычников»: «двоеверие» этих поучений оказывается, скорее, риторической фигурой древнерусских «ригористов», чем отражением реальной «раздвоенности» древнерусской культуры.
Крещеная Русь, объединившая славянские племена — «языки» в новый народ, уже не противопоставляла себя грекам, как это было свойственно древним словенам на дунайской границе Византии и языческой руси в договоре Олега 911 г. с греками. Напротив, возникает тенденция к сближению и даже отождествлению Руси и Греции в скандинавской литературе на основе их общей религии — греческого православия. Характерно прорицание волхва в «Повести временных лет»: «Стати Гречьскы земли на Руской, а Руськей на Гречьской». В «Повести», однако, подробно описывается и многократно упоминается европейский «поганый» (языческий) народ, не отнесенный в космографическом введении к потомкам Иафета, но постоянно противопоставляющийся христианской руси. Это половцы, обычай которых «нечист», как и происхождение от Измаила: они — «безбожные сыны Измаиловы». Обретающая христианское самосознание Русь имела на границах собственных безбожных варваров.
Единству этой новой культуры, в том числе древнерусской церковной организации, казалось бы, угрожала грядущая после смерти Ярослава «феодальная раздробленность». Завещание Ярослава Мудрого — «ряд», оставленный князем сыновьям, между которыми он разделил всю Русскую землю, обнаружил, на взгляд современных английских исследователей, то обстоятельство, что «фасад» единого государства, возведенный Ярославом, оказался с «трещинами». Ситуация не представляется столь однозначной: князь не мог остановить процессы разделения волостей, но эти процессы не были только процессами «распада». Летописец приписал Ярославу заповедь братней любви и подчинения старейшему брату — киевскому князю, который должен быть младшим «во отца место», хотя эта «борисоглебская» политическая идея сопровождалась в летописном изложении характерной исторической ремаркой, адресованной Ярославичам: «Вы есте братья единого отца и матере». Однако единые тенденции развития пронизывали древнерусскую культуру вне зависимости от политических обстоятельств: как говорилось выше, уже в параллельном возведении в трех древнерусских городах — Киеве, Новгороде и Полоцке одного и того же символа Благодати — соборов Софии Премудрости Божией — формирующаяся идея равноправия трех центров выражалась едиными символическими средствами. Киевская митрополия (после короткого периода существования «титульных» митрополий в Чернигове и, возможно, Переяславле) оставалась единым центром древнерусской церковной организации на протяжении всего домонгольского периода.
В этнокультурном и конфессиональном отношении крещеная Русь даже не оставалась, а именно становилась единой, единой в большей мере, чем она была до Ярослава. Память о Киевской Руси ласкового князя Владимира Красно Солнышко как о Святой Руси сохраняется в русском былинном фольклоре и проникло глубоко в самосознание народа; в русской традиционной культуре христианами стали звать себя сельские жители — крестьяне.
Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. М., 2003.
Бибиков М. В. Byzantinorossica. Свод византийских свидетельств о Руси. М., 2004. Т. 1.
Васильев М. Л. Язычество восточных славян накануне крещения Руси. М., 1999.
Введение христианства на Руси. М., 1987.
Голубинский Е. Е. История русской церкви. М., 1997. Т. 1–2.
Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под. ред. Е. А. Мельниковой. М., 1999.
Из истории русской культуры. Древняя Русь. М., 2000. Т. 1.
Как была крещена Русь? М., 1989.
Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. СПб., 2004.
Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // Древнейшие государства Восточной Европы. 2000. М., 2000.
Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях. М., 2001.
Петрухин В. Я. Христианство на Руси во второй половине X — первой половине XI в. // Христианство в странах Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европы на пороге второго тысячелетия. М., 2002.
Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237). СПБ., 1996.
Принятие христианства народами Центральной и Юго-Восточной Европы и крещение Руси. М., 1988.
Сказания о начале славянской письменности. Вступ. ст., пер. и коммент. Б. Н. Флори. М. 1981.
Шахматов А. А. История русского летописания. СПб., 2002. Т. 1.
Щапов Я. Н. Государство и церковь Древней Руси. Х–ХIII вв. М., 1989.