встреча котуйская история текст
Текст песни Котуйская история 1 — 11 Встреча…снег скоро расстает
Оригинальный текст и слова песни 11 Встреча…снег скоро расстает:
А ты совсем седой, c мужчинами бывает,
Но, с искоркой глядят усталые глаза.
Листы календаря жизнь каждый день срывает,
Я, кажется, сто лет не видела тебя.
А я тебя искал повсюду очень долго,
Я жил одной тобой, надеясь и любя.
Я так тебя ждала, молясь и веря в Бога,
Здесь рядом спит наш сын, кровинушка твоя.
Снег скоро растает, снег скоро сойдет,
Жизнь все расставит и подождет,
И подождет, нас подождет.
Постой, я прикурю из рук твоих красивых,
Пусть тянется дымок над нами, над землей.
Ты знаешь впереди так много дней счастливых,
Все будет хорошо, поверь, у нас с тобой.
Перевод на русский или английский язык текста песни — 11 Встреча…снег скоро расстает исполнителя Котуйская история 1:
And you’re quite gray, c men are,
But, with a twinkle look tired eyes.
Sheets calendar life every day breaks,
I seem to be a hundred years have not seen you.
And I’ve been looking everywhere for a long time,
I lived one of you, hoping and loving.
I’ve been waiting, praying and believing in God,
There is sleeping next to our son, krovinushka yours.
The snow will soon melt, the snow will come soon,
Life will put everything and wait,
And wait, we wait.
Wait, I lit out of your hands beautiful,
Let the smoke stretches above us, above the ground.
If you know ahead of so many happy days,
Everything will be fine, believe me, we have with you.
Если нашли опечатку в тексте или переводе песни 11 Встреча…снег скоро расстает, просим сообщить об этом в комментариях.
Встреча котуйская история текст
А ты весь поседел,
С мужчинами бывает.
Но, с искоркой глядят
Усталые глаза.
Листы календаря
Жизнь каждый день срывает.
Я, кажется, сто лет,
Не видела тебя.
Постой, я прикурю
Из рук твоих красивых.
Пусть тянется дымок
Над нами и землей.
Ты знаешь, впереди,
Так много дней счастливых.
Все будет хорошо,
Поверь у нас с тобой.
Снег скоро растает,
Снег скоро сойдет.
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
Нас подождет.
А я тебе писал,
Так много и отчаянно.
Ну, что я мог сказать,
На маленьком листке?
Ну, вот мы говорим,
И значит не случайно,
Мы встретились с тобой
В далеком далеке.
Курсив – мужской вокал
Печать – женский вокал
And you’re all gray,
With men it is.
But, with spark look
Tired eyes.
Sheets calendar
Life each day gets.
I think, a hundred years old,
Not seen you.
Wait, I lit it
From the hands of your beautiful.
Let stretches smoke
Over the earth and us.
You know, in front of,
So many days happy.
Everything will be fine,
Believe me we have with you.
Snow would melt,
The snow will soon come.
Life, life will put everything
And wait,
And wait,
We would have to wait.
As I wrote to you,
So much despair.
Well, what could I say,
On a small leaf?
Well, here we say,
And that means not accidentally,
We met with you
In the distant far away.
Встреча котуйская история текст
Среди сопок зона, а на зоне «Кум»
Тянет службу медленно и верно.
Лес сплавляют зеки по реке Котуй,
По реке давным-давно, наверное.
Отсвистели вьюги, полегчал мороз,
Белые метели не лютуют.
Вдруг весной из центра «Кум» жену привез,
Молодую, стройную такую.
«Кум» – мужик серьезный, в звании майор,
Красотой мужской не отличался.
И гадали зеки, долго длился спор –
Как он с этой лялей повстречался.
«Кум» вовсю старался лялечке своей
Сделать в глухомани праздник вечный.
Даже стало, как-то, в зоне потеплей,
Как-то стало в зоне человечней.
Глазки голубые, волосы, как смоль,
У жены блюстителя закона.
Дали ей блатные, с ними и конвой,
Погремуху звучную «Ворона».
«Змею» не писала девочка его,
Та, что так любил на воле вольной.
Не было у Лехи ближе никого,
В этой жизни, в общем-то, достойной.
Как-то с мужиками на лесоповал,
«Змей» побрел развеяться без толку.
Вдруг, он у поселка девку увидал,
И на сердце дрогнула наколка.
Зеки зашипели: «Вон, она – «Кума»,
Вон, она – красавица «Ворона»».
А она спокойно близко подошла,
Чистая такая, как икона.
Встретились их взгляды этим светлым днем,
Приутихли, вдруг, конвой и зеки.
«Змею», как прошибло, тело все огнем,
Слезы сильно кусанули веки.
Перед ним стояла девочка его,
Та, что так любил на воле вольной.
И не было у Лехи ближе никого,
В этой жизни, в общем-то, достойной.
Она думала, как ложилась спать: «Леха – дурачок.
Знать не понял ты, не почувствовал ничего.
Ну, а я взяла и решилася на такой скачок,
Не подумала, не послушала никого.
Что мне стоило зацепиться здесь вот таким путем,
Через что прошла, что проплакала – знает Бог.
Лишь одна любовь согревала плоть и в ночи, и днем,
Значит, Боженька все услышал там и помог».
Ну, а он не спал, искусал совсем свои губы вкровь,
Жег обидою сердце гордое, как огнем.
Только взгляд ее перед ним во тьме появлялся вновь,
И преследовал ночью черною, да и днем.
А «Ворона», вдруг, через пару дней делом занялась,
И в конторе сев, лесом принялась торговать.
Ну, а «Кум» себе: «Делом правильным баба занялась.
Буду ей во всем потихонечку помогать».
А по весне стальное небо стало синим,
Запахло хвоей, тисом, распушился кедр.
Ведь только в сказках жизнь проходит так красиво,
А без любви красивой жизни нет совсем.
«Кум» спросил ее: «Может быть тебе в помощь дать кого?»,
Кинул списки ей поотрядные полистать.
А она потом, среди четверых назвала его,
Что подумают, то подумают, наплевать.
«Змей» с утра узнал, что в конторе впредь будет помогать,
А братва ему: «Леха, ну, тебе повезло!
Будешь ты теперь за колючкою каждый день бывать,
Расконвойным быть – дело нужное, всем назло».
Через восемь дней они встретились в тишине вдвоем,
Что он мог сказать, что он мог спросить, не грубя?
А она ему: «Я люблю тебя, мы с тобой уйдем.
Положись во всем, Лешка родненький, на меня».
А на вышке спит, автомат прижав, щуплый часовой,
И собаки все, словно сгинули, и молчат.
Станет потеплей солнце бледное завтра над тайгой,
Если сердца два в такт тихонечко застучат.
А ты весь поседел,
С мужчинами бывает.
Но, с искоркой глядят
Усталые глаза.
Листы календаря
Жизнь каждый день срывает.
Я, кажется, сто лет,
Не видела тебя.
Постой, я прикурю
Из рук твоих красивых.
Пусть тянется дымок
Над нами, над землей.
Ты знаешь, впереди,
Так много дней счастливых.
Все будет хорошо,
Поверь у нас с тобой.
Снег скоро растает,
Снег скоро сойдет.
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
Нас подождет.
А я тебе писал,
Так много и отчаянно.
Ну, что я мог сказать,
На маленьком листке?
Ну, вот мы говорим,
И значит не случайно,
Мы встретились с тобой
В далеком далеке.
Господи, прости влюбленных, огради от бед,
В их пути нелегком укажи на свет.
Господи, придай им силы, верой озари,
И с надеждой вместе не лишай любви.
Быстро течет река, скользкие берега,
Жаркое лето.
Странный он человек, ночью идти в побег,
И по реке все вперед и вперед до рассвета.
Взяли они с собой два рюкзака с едой,
Знала Ворона.
Маленький плот, толкнув, Змей, побежал, сверкнув,
Взятым у Кума ТТ с горстью медных патронов.
Злится река – Котуй, ей-то чего, лютуй,
Бьет на порогах.
Лагерь подняли весь, Кум был то там, то здесь,
Бросил в тайгу поисковый отряд по тревоге.
Пятый идет денек, сколько еще тревог,
В воздухе чисто.
Леха завис с шестом – брось, отдохнем потом,
Смерть подкралась и над Змеем с Вороной повисла.
Господи, прости влюбленных, огради от бед,
В их пути нелегком укажи на свет.
Господи, придай им силы, верой озари,
И с надеждой вместе не лишай любви.
Гнус и комар, как тень, рядом десятый день,
Мокрые бревна.
Трудно грести вперед, черт, видно, не дает,
Вдруг, в облаках вертолет черной тенью огромной.
Вот он в нее попал, Змей, словно пьяный, встал,
Крикнул надрывно.
А впереди земля, медлить теперь нельзя,
Бьется о камни водица с крутого обрыва.
Вот, впереди обрыв, Змей с ней над ним затих,
Страшно заплакал.
Камнем два тела вниз, души голубкой ввысь,
Пусть теперь бесятся здесь над обрывом собаки.
Злится река – Котуй, ей-то чего, лютуй,
Зверь кричит где-то.
Вот, полосою свет, скоро придет рассвет,
И вместе с солнцем проводит короткое лето.
У воды, что вдаль несется, в ночь костер горел,
А здоровый, рослый парень лом в костре вертел.
Жидкость, что комар не любит, лил на этот лом,
Чтобы мутный спирт, струился в котелок потом.
Пистолет в пакете крепком – черный, именной,
С рукояткою красивой из кости резной.
Парень слышал лай собачий, крики и стрельбу,
Он поднял ее и быстро поспешил в тайгу.
Там землянка, как пещера, шкуры в ней лежат,
А кругом большие ели, комары жужжат.
Он растер ее всю спиртом, раны все промыл,
И большим тулупом теплым с головой укрыл.
А на юг тянулись караваны птиц,
И стекали капельки у нее с ресниц.
Караваны птиц. Капельки с ресниц.
Ему было двадцать девять, звали все – Иван,
Присосался, прицепился к этим он местам.
Он геологом когда-то все здесь исходил.
А с весны холодной этой, золотишко мыл.
Он один не побоялся лето жить в тайге,
Он почти не спал, копался сутками в реке.
И песок, и самородки, если все считать,
То намыл «рыжья» примерно килограммов пять.
Улетая, покружился серый вертолет,
Не успеешь оглянуться, как зима придет.
Он хотел уже срываться с этих диких мест,
В дальний город пробираться через мох и лес.
Вытирал он капли пота у нее с лица,
И решил, пусть будь, что будет, вместе до конца.
Вот немного отлежится и в себя придет,
А зимой он через сопки в город с ней уйдет.
Закружилась осень, листья наземь бросив,
Закружилась осень мокрая.
А за сопкой где-то растворилось лето,
Лето, как и жизнь, короткое.
Затуманив, дали, серыми дождями,
А кору на соснах ржавчиной.
Закружилась осень, может снега просит,
Может снега просит мягкого.
Осень на Севере влагою дышит,
Синим туманом лежит.
Осень на Севере птиц не услышит,
Очень спешит.
Вот зима сковала лед,
Все живое мрет и мрет.
На снегу, как пятна крови, снегири.
Если хочешь дальше жить,
Надо срочно уходить,
Уложив все барахлишко до зари.
До Хатанги далеко,
Пробираться нелегко.
Море Лаптевых, как пьяная мечта,
И Иван сказал: «Пойдем!
Если есть Господь, дойдем,
Или нас сожрет мороз и пустота».
А Ворона чуть жива,
Три недели, как от сна.
Разбудила жизнь тяжелою рукой.
Шепчет: «Милая, нельзя!
Сын под сердцем у тебя,
Подыхает пусть уж кто-нибудь другой».
И пошли они в мороз,
Он ее и груз повез.
Поволок через сугробы на себе,
Вверх по руслу с этих мест,
Бог не выдаст, черт не съест,
Жизни три, молясь, доверились судьбе.
Ветками качали над землей,
Между белым снегом и зарей,
На мгновенье отойдя от сна,
Вековые кедры и сосна.
На нее он грудью лег,
Пистолет обжег висок,
Волки, словно по команде поднялись
Тишину порвал хлопок,
С елок рухнул вниз снежок,
Облака на юг стремительно неслись.
Вот зима сковала лед,
Все живое мрет и мрет,
На снегу, как пятна крови снегири.
Зарумянился рассвет,
На снегу крестом скелет,
Словно памятник в тайге с Большой Земли.
В черном небе светит одинокий месяц
А в полоске света белый снег кружит
Пролетели годы и огромный город
И огромный город в тишине лежит
Холодный снег на Рождество в ночи кружит,
Играет с ветром и слезой на стеклах тает.
А город в ночь на Рождество совсем не спит,
И потихоньку за окошком рассветает.
Холодный снег на Рождество укрыл дома,
Красивой вязью переплел стволы деревьев.
И еще долго-долго теплая весна,
Не станет трогать эти снежные творенья.
Слышишь, Рождественский снег,
Хочется верить,
Что ты весной улетишь
Снова на Север.
Слышишь, Рождественский снег,
Пусть мне приснится,
Как ты над сонной тайгой
Будешь кружится.
Холодный снег ворвался в сердце навсегда,
И застудил, и заморозил сильно душу.
Слезой холодной пролетел через года,
И сильный ветер эти слезы не осушит.
Мягкий снег разносит ветер где-то над Москвой,
Хочет землю теплую покрыть.
Все никак не удается женщине одной,
Маленького сына уложить.
— Мама, я попозже лягу, сразу же засну,
Я давно хотел тебя спросить,
Я свою одежду, мама, после уберу,
Можно мне с тобой поговорить?
У красивой мамы очень грустные глаза,
И уже седая прядь волос.
Никогда она не сможет сыну отказать:
«Задавай свой маленький вопрос».
— Мама, я искал открытки в ящиках стола,
Извини, случайно я нашел
Там, в коробке черной, где бумаги у тебя,
Пистолет тяжелый и большой.
Я его, увидев, мама, только подержал,
А потом на место положил.
Он на старых серых фотографиях лежал,
Я не буду трогать, пусть лежит.
Я все эти фотки, мама, тоже посмотрел,
Там какой-то дядя молодой.
На одной помятой сбоку надпись – «Алексей»,
А на остальных он, мам, с тобой.
Ты не плачь, мамуля, и, пожалуйста, прости,
Еще можно несколько минут?
Пусть они там, в школе, мам, ты только не грусти,
Вороненком все меня зовут.
Если хочешь, я поеду в этот раз с тобой.
К тем, мамуля, стареньким крестам.
И не буду хныкать, мама, сколько хочешь стой,
У плиты, что с надписью – «Иван».
У красивой мамы очень грустные глаза,
И уже седая прядь волос.
Маленького сына, тихо плача, обняла:
«Вот, сынок, какой большой вопрос».
— Ты, Алешка милый, поскорее засыпай,
Я тебе тихонько расскажу,
Про далекий белоснежный позабытый край,
Северные реки и тайгу.
Спи, мой маленький сын, пусть приснится тебе,
В белых шубах мохнатые ели.
И непуганый зверь, что бредет по тайге,
По весне, дожидаясь капели.
Пусть приснится тебе, как большая сова,
На пушистую ветку садится.
А под снегом лежит голубая тайга,
Синий иней на елях искрится.
А короткой весной птицы громко кричат,
Разбудив, льдом укрытые реки.
А у сосен стволы, оживая, скрипят,
И стоят, замирая, на веки.
Лето быстро придет и задышит жарой,
На полянах поспеет морошка.
Ну, а где-то в тайге, с голубикой лесной,
Ягель ляжет зеленой дорожкой.
Спи, мой маленький сын, на ресничках твоих,
Пусть просохнет скупая слезинка.
Ветер тем, за окном пошумел и затих,
Превратив воду с неба в снежинки.
Падал снег за окном, мальчик маленький спал,
И уснула красивая мама.
В тишине перед ней парень рослый стоял,
И во сне она тихо сказала.
А ты совсем седой,
С мужчинами бывает.
Но, с искоркой глядят
Усталые глаза.
Листы календаря
Жизнь каждый день срывает.
Я, кажется, сто лет,
Не видела тебя.
А я тебя искал
Повсюду очень долго.
Я жил одной тобой,
Надеясь и любя
Я так тебя ждала,
Молясь и веря в Бога.
Здесь рядом спит наш сын.
Кровинушка твоя.
Снег скоро растает,
Снег скоро сойдет.
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
Нас подождет.
Постой, я прикурю
Из рук твоих красивых.
Пусть тянется дымок
Над нами и землей.
Ты знаешь, впереди,
Так много дней счастливых.
Все будет хорошо,
Поверь у нас с тобой.
Снег скоро растает,
Снег скоро сойдет.
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
Нас подождет.
Белое безмолвие,
Снег вокруг блестит.
На снегу, на лыжах человек.
Белое безмолвие,
Человек бежит,
Человек с ружьём наперевес.
Белое безмолвие,
И огромный волк
Делает огромные прыжки.
Человек за волком,
Двое суток шёл,
Видно – до конца готов идти.
Белое безмолвие,
Алая заря
По сугробам кровью растеклась.
Белое безмолвие,
Дышит тишина,
Тишина до сердца добралась.
Лес уже напротив,
Волк, шатаясь, встал.
Человек, вдохнув, поднял ружьё.
Белое безмолвие,
Волк в снегу стоял,
А в лесу попряталось зверьё.
Беркут под северным небом летает,
Дым там за сопками вьётся.
Кажется, снег никогда не растает,
Солнце смеётся, смеётся.
Пламя костра искрами вверх, ветер поёт,
Северный люд, как дикий зверь, пляшет.
Ну, а вокруг, куда не глянь – снег или лёд,
И человек – белый шаман, с чашей.
Белый шаман несколько лет в этой тайге,
Он человек сильный, лихой, смелый.
Северный люд помнит, что в ночь как-то в реке,
Их зверолов поднял его тело.
Белый шаман год пролежал, словно мертвец,
В юрте сухой, где дух веков дышит.
Время пришло и по весне он, наконец,
Из темноты на белый свет вышел.
И горел, словно месяц на небе,
Синий «Змей» у него на груди.
Дым костра взмыл, как белая лебедь,
Полетел в край безумной любви.
С тех самых пор жил он один в диком лесу,
И добывал здесь сам себе пищу.
Северный люд там, где стада в сопках пасут,
Как он кричал, ночью в тайге слышал.
Белый шаман сутки сидел возле огня,
И что никто видеть не мог, видел.
И что никто слышать не мог, слышал, дымя,
Стыл на лице и на руках иней.
Северный люд за много вёрст ездил к нему,
Был он для них белым лесным Богом.
Ну, а в тайге, где дикий зверь, фарт был тому,
Кто его чуть, хоть за плечо трогал.
Пламя костра искрами вверх, ветер поёт,
Северный люд, как дикий зверь, пляшет.
Ну, а вокруг, куда не глянь – снег или лёд,
И человек – белый шаман, с чашей.
А город Люберцы кипел,
Где справедляк, где беспредел,
Кто воровал, а кто «качался» до упаду.
Ну, где братва, а где ботва,
Кому судьба, кому слова,
Пацан красивый принял дерзкую бригаду.
Потом, конечно, как в кино,
Разборки, бабы и вино,
А в пацанов, как в воробьёв, тогда стреляли.
Не обходился без потерь,
Пацан красивый Лёха – «Змей»,
В его бригаде парни тоже погибали.
Потом на стрелке в Люблино,
Опять всё было, как в кино,
Из всех стволов друг в дружку дотемна палили.
Короче, полный беспредел,
Лишь, «Змей» остался чудом цел,
Но, двух ментов тогда ребята завалили.
Статья, Владимирский централ,
Потом с этапом на Урал,
Потом в Сибирь и в лагерь строгий на Котуе.
Барак с блатными за столом,
И дружба с питерским вором,
Вор был «смотрящим», пацаны, за всем, в натуре.
Если понять то, стоит жить,
Как может женщина любить,
Как может женщина с любовью в ад кромешный.
Хотя ей только двадцать лет,
У жизни есть на всё ответ,
У жизни есть всегда ответ на всё, конечно.
А он её не уберёг,
Он сделать ничего не смог,
Он даже умереть не смог и жить остался.
Повис над сопками туман,
А у костра седой шаман,
А у костра седой шаман, судьбу заждался.
«Постой, я прикурю из рук твоих красивых,
Пусть тянется дымок над нами, над землей».
«Ты знаешь, впереди, так много дней счастливых!
Все будет хорошо, поверь, у нас с тобой!
ПРИПЕВ:
Снег скоро растает,
Снег скоро сойдет!
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
И подождет,
И подождет,
Нас подождет!
«А я тебе писал, так много и отчаянно.
Но что я мог сказать на маленьком листке?»
«Ну вот мы говорим, и значит, не случайно
Мы встретились с тобой в далеком далеке».
ПРИПЕВ:
А снег скоро растает,
Снег скоро сойдет!
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
И подождет,
И подождет,
Нас подождет!
Жизнь, жизнь все расставит
И подождет,
И подождет,
И подождет,
И подождет,
Нас подождет!
Смотрите также:
Все тексты Аня Воробей и Рок-острова >>>
& Quot; Wait, I lit out of your hands beautiful,
Let the smoke stretches over us, above ground & quot ;.
& Quot; You know, in front, so many happy days!
Everything will be fine, believe me, we are with you!
CHORUS:
The snow will soon melt,
Snow will soon come!
Life, life will put everything
And wait,
And wait,
And wait,
And wait,
We wait!
CHORUS:
And soon the snow melts,
Snow will soon come!
Life, life will put everything
And wait,
And wait,
And wait,
And wait,
We wait!
Life, life will put everything
And wait,
And wait,
And wait,
And wait,
We wait!
Встреча котуйская история текст
Товарищ полковник, ну что вы решили?
Куда вас толкает слепая судьба?
Вы снова один в холостяцкой квартире
И снова похмельем висит тишина.
Ну что вы не спите, товарищ полковник?
Вам в эти часы нужно что-то решать
На вас молча смотрит Никола Угодник
Со старой иконки, что прятала мать.
А этой зимой вы с той жизнью простились
И на Рождество в Храм впервые вошли
Дрожащей рукой в первый раз помолились
Чуть-чуть постояв, потихоньку ушли.
Товарищ полковник, ну что ж, в этой жизни
Вы может себя, в первый раз обрели
Вы столько годков прослужили отчизне
А душу свою может только спасли.
Собирался Миша-Ствол.
Что Рябина маешься?
Я, Шаман, совсем не ждал,
Что ты здесь останешься.
Ты, Шаман, совсем другой,
Что братан случилося?
Мы ведь кореша с тобой,
Что брат изменилося?
А он остается,
А он остается
А он остается
И верит.
А солнце смеется
А солнце смеется
А солнце смеется
На небе.
А шаман стоял смотрел
В окна на Москву-реку.
Пацаны присели чуть
Выпить по стопарику.
Собирался Миша-ствол
Помолчав, пошел уже.
Скрипнула, прощаясь, дверь
На последнем этаже.
Скрипнула, прощаясь, дверь.
Далеко ль до Питера?
А Шаман стоял один
В черном тонком свитере.
А он остается,
А он остается
А он остается
И верит.
И верит
А солнце смеется
А солнце смеется
А солнце смеется
На небе.
Она стояла здесь с шести утра
Холодный ветер выл невыносимо
Ну, где ты, где июньская жара
Она посылку принесла для сына
Но нет конца у очереди той
Как нет конца у горя и несчастья
Она одна опять пойдет домой
Она одна, с ней ветер и ненастья
Вдруг резко к ней полковник подошел
Ее увел, взяв в руки передачу
Сказал: «Ну, вот где я тебя нашел».
А как еще могло бы быть иначе.
Она смотрела, как он уходил
Не молодой пружинящей походкой
Холодный ветер сквозняком кружил
И чьи-то лица врезались в решетки.
Где-то в Мордовии есть монастырь
Старый, красивый такой
Там речька Выша несется
Быстрой водой ключевой
Где-то в Мордовии несколько лет
Служит священник Лука
Вот он в столицу приехал
Вечером из далека.
Где-то в Москве ясным солнечным днем
С женщиной он говорил
Он эту женщину знает
Он ее душу лечил
В храме Надеждой свечи горят
Люди здесь с богом, молясь, говорят.
Горе большое у женщины той
Вся исстрадалась душа
Он ей конечно поможет
Добрый священник Лука.
Через два дня снова встретится с ней
Сына ее заберет
Парня он временно спрячет
В свой монастырь увезет.
Где-то в Москве, в ясный солнечный день
Звоном зашлись купола
Встретились Вера с Надеждой
Вера Любовью жила.
Он к коменданту подошел как будто пьяный
Он сильно нервничал и здорово спешил
А было пасмурно еще и очень рано
Но комендант, чуть-чуть подумав, разрешил.
Как уголовника парнишку выводили
«Уазик» серый притаился во дворе
Его в машину два сержанта усадили
Один с ним сзади и браслетами к себе.
Полковник сел вперед и крикнул: «Покатили».
Ворота грохнулись о землю за спиной
А сверху голуби кружили и кружили
Так кружит с птицами Надежда над тюрьмой.
Полковник резко: «Тормози». И все очнулись
«Мне нужно пацана здесь кое о чем спросить»
Два молодых сержанта тут переглянулись
И одному пришлось браслеты отцепить.
Закружилось, закружилось
Сердце птицею забилось
Сердце птицею у матери в груди
Закружилось ветром лето
В тополиный пух одето
И когда теперь прибьют его дожди.
Он повернул с мальчишкой в тихий переулок
И зашептал и закричал: «Теперь беги».
А там, вдали, где весь кончается проулок
Вдруг стало холодно у матери в груди.
Менты очнулись сразу, будто от удара
И матерясь один ударил по газам
Пацан бежал вперед от этого кошмара
А мать стояла, и туман закрыл глаза
Все стало тихо в этой старой подворотне
И солнце быстро поднималось вдалеке
Полковник молча умирал, здесь на Капотне
Сжимая крестик алюминиевый в руке