встал при девочке история
Криминал. Девочка узнала в школе: зря давала дяде Коле!
«Любовь зла – полюбишь и козла», – говорят в народе. Именно такого «козла» привела в дом жительница Санкт-Петербурга Ирина Логинова. На почве любви она была готова на все, а ее дочь Нана даже предположить не могла, что мать окажется скоро злейшим врагом.
«Любовь зла – полюбишь и козла», – говорят в народе. Именно такого «козла» привела в дом жительница Санкт-Петербурга Ирина Логинова. На почве любви она была готова на все, а ее дочь Нана даже предположить не могла, что мать окажется скоро злейшим врагом.
На мать у сожителя не вставал
Усатый и жилистый дядя Коля появился в доме через неделю после того, как Ирина Логинова выгнала мужа. Николай Ерошевич хорошо зарабатывал, и руки у него, в отличие от прежнего супруга Ирины, росли откуда надо. Быстро привел в порядок дом, вел умные разговоры о поэзии, о Набокове и его романе «Лолита». Несколько раз дочь Логиновой, 15-летняя Нана, перехватывала на себе его изучающий взгляд.
Через месяц разразился скандал. Ирина добралась до мобильника сожителя и обнаружила там… фотографию обнаженной Наны. Логинова в ярости бросилась в спальню.
– Значит, Лолита тебе нужна?! Ты ее тайком в ванной снимал?! – орала она. – А я – для прикрытия?!
Дядя Коля положил ей руки на плечи, буквально вжав в пол.
– Ты дурная бабища: блинами торгуешь, а вообразила о себе невесть что. Да, я Нанку хочу! А на тебя у меня не встанет, пока она мне не даст, – отрезал он. – Или уйду навсегда, выбирай! И не трясись: все девочки делают это.
С того разговора Ирина то смотрела на дочь волком, то плакала, то оскорбляла ее, то принималась уговаривать:
– Наночка, ведь у всех так: кто-то с папой начинает, кто-то с отчимом. Это совсем не стыдно.
При отце таких разговоров не было. Вечером Нана старалась поесть до прихода взрослых, иначе каждый ужин превращался в пытку. Они наперебой делали ей замечания: одета не так, ноги худющие да еще самая тупая в классе. Девочка убегала в слезах, а вскоре в ее комнату приходила мать: «Ну что тебе стоит мне помочь? Потом сама благодарить будешь, тихоня!»
Через месяц Нана сдалась. От одного запаха дяди Коли ее мутило, а от того, что он делал с ней, просто выворачивало. Мать стояла рядом и снимала все на видеокамеру. Нану хвалили и уверяли, что теперь она нормальная – как все девочки. Если же Нана пробовала отказаться от секса, ее избивали. Мать сама отвела дочь на аборт, а затем в один далеко не прекрасный для дочери день присоединилась к любовным утехам Николая.
Нана стала хуже учиться, поздно возвращаться домой и все чаще оказывалась в тусовках, где по кругу шла бутылка портвейна и все домашние неприятности разом забывались.
Продавала дочь за полторы штуки
Прошел год. Однажды во время вечеринки Нана спросила удалую подругу из параллельного класса, спала ли она с отцом.
Подвыпившие подростки принялись обсуждать, у кого и как впервые началась сексуальная жизнь. Ни с родителями, ни с их новыми супругами ни у кого из девчонок ничего не было. Нана поняла, что мать и дядя Коля ей попросту нагло врут.
Следующим утром Логинова-младшая убежала из дома, более месяца промотавшись по молодежным тусовкам. На одной из них ее задержала милиция и доставила домой, как девушка ни умоляла не делать этого. Мать давно подала заявление о пропаже дочери-школьницы и ежедневно рыдала в отделении.
Следствие длилось полтора года. Теперь извращенцев ждет суд. Что будет после суда, нетрудно предугадать – на зоне таких ненавидят.
13 лет привязанная к стулу: Печальная история девочки Джини Уайли
Что делает нас людьми? Мы рождаемся с этим врожденным качеством или оно полностью формируется тем обществом, в котором мы растем с детства. Этот вопрос давно интересует философов и многократно обсуждался ими.
И что произойдет, если человек с самых юных лет будет лишен самого общества как такового? Нет, он будет расти не в лесу, среди волков или обезьян, как это происходит с одичалыми детьми, он будет находится среди людей, в человеческом доме, однако все равно будет расти в полной изоляции.
Эта печальная история о девочке, которую ее родители обрекли на такую изоляцию и о которой общество узнало лишь благодаря случайности.
Все началось в октябре 1970 года, когда полицейский из Лос-Анджелеса обратил внимание на странную пару людей, которые пришли в здание бюро помощи инвалидам. Одной из них была изможденная слепая женщина, глаза которой были совершенно белыми от катаракты, а рядом с ней сидела крайне худая и странно двигающаяся девочка, которой на вид было лет 7.
Девочка не могла разговаривать, не могла нормально ходить, лишь слегка подпрыгивала, сильно согнувшись. На ней были подгузники и платье, она казалась давно не мытой и от нее плохо пахло.
Слепая женщина хотела получить пособие по инвалидности, однако социальную работницу первым делом заинтересовала странная больная девочка. Когда она узнала от женщины, что девочке не 6-7 лет, а все 14, она сразу же вызвала полицию, потому что заподозрила, что девочка подверглась плохому обращению и насилию. Полиция отобрала девочку у ее матери и поместила ее в приют, где девочку стали осматривать врачи и психиатры.
Так начала разворачиваться трагическая история маленькой Джини. В скором времени врачи и психологи поняли, что девочка не аутист и не умственно отсталая, а что с ней произошло что-то действительно страшное.
Джини была сильно истощенной и ее тело выглядело так, словно ей не давали физически развиваться. Она с большим трудом передвигалась на двух ногах, но могла относительно быстро ползать. При этом ее ноги и руки всегда были в одном и том же полусогнутом положении.
Ее зрение было нормальным, однако она никак не могла разглядеть то, что находилось от нее длиннее чем в трех метрах. Из ее рта постоянно текли слюни, она плевалась и не могла контролировать процессы мочеиспускания и испражнения. В туалет она ходила там, где ее заставал позыв.
Джини пытается ходить
В ее рту тоже обнаружилась аномалия, у нее был полный невыпавший набор молочных зубов и рядом с ними росли постоянные зубы. Несмотря на это, девочка не умела жевать пищу и могла поглощать только что-то жидкое, причем сама есть не могла, а глотала лишь когда ее кормили с ложки.
Ее умственное развитие тоже было необычным и отличалось от того, какое есть у слабоумных детей. Она умела произносить лишь несколько простых слов, но кажется вообще не понимала, что они обозначали, она также кажется не понимала то, о чем ей говорили. Она не общалась с помощью жестов и вообще никак не общалась, было видно, что ее тяготит общество людей и что она ведет себя скорее как дикое животное, чем как человек.
Кларк не любил детей и не хотел их заводить, однако вскоре после свадьбы Дороти родила сначала девочку, а потом мальчика. Девочка умерла вскоре от воспаления легких, когда ее бросили в холодном гараже из-за постоянного плача, а мальчик скончался через два дня после рождения из-за несовместимости резус-факторов.
Когда через три года после этого родился еще один мальчик, ему «повезло» выжить, однако Кларк строго запрещал ему шуметь, в том числе громко разговаривать. Из-за этого мальчик рос с отставанием в развитии. Непереносимость любых громких звуков у Кларка Уайли с возрастом становилась лишь сильнее. В доме не было телевизора и радио, жене и сыну разрешалось разговаривать лишь шепотом и лишь в крайних случаях. Посторонние люди в дом категорически не пускались.
Через пять лет после второго мальчика родилась Джини. У нее были проблемы со здоровьем из-за той же несовместимости резус-факторов, но она была признана нормально развитой и выжила. Медсестра, которая ходила проверять Джини, в три месяца отметила, что девочка хорошо набирает вес и что у нее вывих бедра. Для коррекции на ногу девочки была надета специальная шина.
Когда Джини исполнилось 14 месяцев, она серьезно простудилась и когда родители повезли ее к педиатру, тот обнаружил недовес и отставание в физическом развитии, на основании чего сделал предположение, что девочка изначально родилась недоразвитой. Для Кларка это было «последней каплей», когда они вернулись домой, он принял решение посадить Джини в отдельную комнату и держать ее там постоянно. Он искренне считал, что так защищает свою больную дочь от «жестокого мира», в котором не смогут позаботиться о ней как надо.
Чтобы Джини не покалечила себя, он крепко связывал ее на ночь в кровати на манер смирительной рубашки, а днем девочку усаживали на маленький детский стульчик-унитаз и привязывали к нему за руки и ноги. В редких случаях Джини позволялось «свободно» передвигаться в комнате, но ей строго настрого запрещалось выходить за дверь, а еще издавать какие-либо звуки. Если Джини пыталась говорить с отцом или шумела, отец избивал ее.
В комнате не было света, не было никаких игрушек, там стояла лишь маленькая детская кровать и стульчик-унитаз. В этих условиях Джини провела 13 лет и никто из соседей даже не подозревал, что в доме Уайли есть еще ребенок, кроме молчаливого запуганного мальчика.
Джини кормили лишь жидкой пищей с ложки, причем пищи ей давали ровно столько, чтобы она не умерла от голода. А когда ее кормили, то запихивали еду насильно и делали это как можно быстрее. Из-за всего этого у Джини развился особый режим сна и бодрствования. Она спала два раза в день, потому что мать кормила ее тайком по ночам, а отец днем.
Из-за постоянных избиений и угроз брат Джинни сбежал из родительского дома, когда ему исполнилось 18 лет. Джинни тогда было 13 и ее мать к тому времени все чаще просила мужа о том, чтобы перестать так обращаться с дочерью. А потом мать Джини решилась взять с собой девочку, когда пошла просить о пособии по инвалидности.
Тем временем с Джини продолжали усиленно заниматься врачи и психологи и они все больше поражались тому, что девочка способна к обучению. У нее не нашли никаких трав мозга, никаких признаков умственной отсталости и аутизма. Все ее отклонения были лишь результатом социальной изоляции и жестокого обращения.
Лингвист Сьюзан Кертисс, которая пыталась научить Джини говорить, назвала ее очень умной. Она рассказывала, что Джини умеет создавать разные фигуры из палочек, может придумать историю из фотографий, и хотя она так и не научилась говорить как обычные люди, она подавала множественные признаки интеллекта.
Под опекой Кертисс, Джини очень медленно, но социализировалась. Она стала использовать жесты для общения, которые сама же придумала, а потом и научилась говорить очень простыми предложениями. Однажды она смогла рассказать о своем отце:
«Отец ударил руку. Большая палка. Джини плачет. Не плевать. Отец. Ударил лицо. Плевать. Отец ударил большая палка. Отец злой. Отец ударил Джини большой палкой. Отец взял кусок дерева. Ударил. Плакать. Отец меня плакать. Отец мертвый».
Голос у Джини был необычным и очень высоким, как у маленького ребенка.
Помимо речи Джини удалось научиться более-менее ходить на ногах, есть с тарелки, одевать на себя одежду и снимать ее перед сном. Большим успехом стало, когда ей удалось научиться контролировать позывы в туалет и теперь ей больше не надо было носить подгузники. Она научилась пользоваться унитазом.
Она все еще вела себя очень странно, была полностью безэмоциональна, ни с кем не общалась, ненавидела, когда до нее дотрагиваются. Могла внезапно начать трогать себя в промежности, из-за чего у психологов даже были мысли о том, что отец Джини домогался ее сексуально. Однако фактов этого не нашли.
Проходил год за годом и Джини становилась более спокойной, но она так и не стала «нормальной». Она так и не смогла приспособится к жизни в обществе людей, держалась от них отдаленно и совсем не хотела общаться.
Когда Джини подросла, она сначала попала под опеку ученого, а когда тот провел все исследования, какие хотел, Джини вернули ее матери, которая тут же передала ее в приют для инвалидов. В каком-то из них или в клинике для душевнобольных Джини Уайли живет до сих пор. Где точно, никто не знает.
Раздел 1. Мальчики и девочки
Охотницы до мальчиков
Ничто так не ускоряет старости, как неумеренные попойки, необужданная любовь и не знающая меры похотливость.
Сексуальная связь взрослой женщины с подростком может быть эпизодической, – в этом случае речь не идет о перверзии (сексуальном отклонении непатологического характера). Но может быть и устойчивое влечение женщины именно к мальчикам-подросткам с отсутствием интереса к мужчинам. В этом случае идет речь о перверзии (сексуальном извращении), которая называется эфебофилией.
В жизни многих мужчин была связь со взрослой женщиной, когда они сами были ещё несовершеннолетними. Некоторые женщины любят выступать в роли наставницы, обучая мальчика всем премудростям плотской любви. Могут быть материнские чувства к подростку. А некоторым женщинам нравятся именно искренность, привязанность и романтические чувства подростков, они отдают им предпочтение перед мужчинами, считая тех более циничными и эгоистичными.
Общество негативно относится к тому, что взрослая женщина имеет длительную сексуальную связь с подростком, и такие женщины предпочитают скрывать свои пристрастия. Эту проблему нельзя оценивать однозначно.
Во многих случаях чувства бывают обоюдными подросток влюбляется в свою взрослую любовницу. Лично я затрудняюсь оценивать такие случаи. Мне их приходилось видеть немало, и обычно конфликт происходил, когда вмешивались другие люди, чаще всего, родители подростка. Их тоже можно понять никто не хочет, чтобы сына растлевала взрослая женщина.
Сами разновозрастные любовники чаще всего отчаянно отстаивали свое право на любовь и требовали, чтобы все оставили их в покое.
Современные подростки созревают рано и уже с 13-15-летнего возраста, а иногда и раньше, – живут половой жизнью со своими сверстницами. Поэтому арбитром здесь быть сложно. Сочувствие и сопереживание вызывают все участники конфликта и влюбленный подросток, которому родители запрещают встречаться с любимой, и женщина, которую все осуждают, и родители, которые беспокоятся о сыне.
Но бывают и такие случаи, когда женщина принуждает подростка к интимной близости, – не обязательно с помощью физического насилия, а используя его зависимость или психологической давление. Могут быть угрозы, запугивание, шантаж.
Кириллу 15 лет, он высокий, красивый мальчик, выглядит старше своих лет, спортсмен. У него была девочка, в которую он был влюблен, встречались около года, жили половой жизнью.
В 8-ом классе его стала буквально преследовать тренер женской баскетбольной команды. Она постоянно попадалась ему на пути, когда он шел в спортзал, заигрывала с ним, говорила двусмысленности, предлагала провести вечер вместе, навестить её дома, приходила на тренировки и наблюдала за ним, под разными предлогами заходила в раздевалку, когда он переодевался.
Она ему совершенно не нравилась, но ему как-то неловко было ответить грубостью взрослой женщине. Мальчик стал избегать её, прибегал с опозданием, надеясь, что та подумает, будто он пропустил тренировку, а если она выходила из тренерской ему навстречу, быстро бежал по коридору, говоря, что опаздывает. Он старался постоянно находиться среди остальных ребят, чтобы женщина не подошла с очередным приглашением. Ребята из команды стали над ним подшучивать, советовали переспать с ней, но эта крупная рослая женщина внушала подростку ему чисто физическое отвращение. К тому же у него была любимая девочка.
Видя его негативное отношение, тренер как-то намекнула ему, что от неё в немалой степени зависит, включат ли его в основной состав юношеской сборной, она может и замолвить за него словечко, и сказать против, и его тренер её послушает, так как он её давний приятель. Ее преследования Кирилла тяготили, и он даже подумывал перейти в другой клуб.
Однажды, когда они были на соревнованиях в другом городе, тренер вошла в номер Кирилла, когда соседа не было, якобы спросить его, примет ли он участие в экскурсии, которую для них организовали, потом ещё о чем-то спрашивала и несмотря на явное смущение подростка, села рядом, обняла его за плечи. Кирилл сидел напряженный, не зная, как себя вести. Нагрубить или оттолкнуть взрослую женщину ему не позволяло воспитание. Когда она стала расстегивать ему брюки, он резко вскочил и возмущенно спросил: «Зачем вы это делаете? Как вам не стыдно?! Вы же в матери мне годитесь!» Она в ответ засмеялась и сказала, что это не имеет ровным счетом никакого значения, в любви нет возраста, а если он ещё девственник, то она будет ему хорошей учительницей. Она вновь предприняла свои попытки и почти стянула с него брюки, несмотря на его сопротивление, и в этот момент вошел руководитель сборной вместе с двумя ребятами из команды. Все застыли на месте, а женщина заявила, что Кирилл сам заманил её в свой номер и домогался её.
Кирилла строго отчитали «за аморальное поведение», чуть не исключили из команды. Как он говорит, самым обидным для него было то, что никто за него не вступился, хотя все видели, что она многие месяцы сама его преследовала. К тому же он чувствовал себя опозоренным, так как ребята отпускали шуточки и намекали, что он импотент, поэтому бегал от этой женщины, как черт от ладана. Не выдержав всего этого, подросток предпринял попытку самоубийства.
Если идет речь о растлении несовершеннолетнего или принуждении к действиям сексуального характера, к половому акту, – то тогда это попадает под статью 134 нового Уголовного кодекса. Но в реальной жизни вряд ли есть случаи, когда взрослую женщину в уголовном порядке наказывают за растление или действия сексуального характера по отношению к несовершеннолетнему. Обычно такие подростки предпочитают молчать и скрывают происшедшее даже от родителей.
Крайне редко, но все же бывает так, что взрослая женщина растлевает маленького мальчика, не достигшего половой зрелости. В литературе описаны случаи, когда в прошлом веке и начале нашего века гувернантки сожительствовали со своими малолетними воспитанниками. В наше время мальчиков растлевают только психически больные или умственно отсталые женщины. Из-за психического дефекта такие женщины не имеют возможности для нормальной интимной жизни со взрослыми мужчинами. Они приучают ребенка лизать свои половые органы (куннилингус) или стимулировать клитор рукой, а сами стимулируют его половой член, добиваясь эрекции или приятных для ребенка ощущений.
8-летнего Толю мать отправила на все лето в деревню к бабушке. Он бывал у бабушки и раньше, но обычно вместе с матерью, а в тот год у неё не было летнего отпуска. В выходные мать привезла сына, а потом уехала. С прежних приездов Толя знал многих соседей бабушки, был раз с ними снова встретиться. Целыми днями с ватагой деревенских они мальчишек носились по улицам, бегали на ручку купаться, ловили рыбу, ходили в лес. Бабушка была старенькая, внука не слишком контролировала, проблем с ним у неё не было.
Примерно через неделю соседка затопила баню, и бабушка Толи попросила её взять с собой в баню мальчика и помочь ему помыться, так как сама болела и в баню давно не ходила.
Со слов матери Толи, о 35-летней соседке деревенские жители говорили, что она «со странностями». У неё было две дочери, прижитых неизвестно от кого, мужа никогда не было, так как она считалась «уродиной», и её временными сожителями были только приезжие строители и разнорабочие.
Со слов мальчика, соседка сначала помыла своих дочерей, а потом позвала Толю. Намыливая его, она стала «играть» с его пенисом, приговаривая: «Ты смотри, что у нас уже есть! Почти настоящий мужчина!» Толя её не стеснялся, так как знал много лет, а нравы в деревне были простые, некоторые дети до 3-4-летнего возраста бегали без штанишек. Раздражение половых органов мальчику было приятно, и спустя некоторое время у него возникла эрекция. Соседка продолжали «играть» с его пенисом, и в какой-то момент Толе стало «хорошо» и очень приятно. Соседка рассмеялась и сказала, что он теперь стал «настоящим мужчиной», а потом легла на лавку и попросила Толю тоже «поиграть» с нею. Она показала мальчику, где он должен гладить, и как он сам потом рассказывал, через некоторое время «вся задергалась» и стала громко стонать. Ребенок испугался, что сделал не так, поэтому ей больно, но женщина спрыгнула с лавки, подхватила мальчика на руки и стала кружиться и целовать его, сказав, что ей тоже было «очень хорошо». Она просила ничего не рассказывать бабушке, сказав, что это теперь «их секрет», он уже «большой» и должен поступать «как большой». И Толя ничего не сказал бабушке.
Через неделю все повторилось. На этот раз соседка сама предложила Толиной бабушке помыть мальчика в бане, и та охотно согласилась. Так было несколько раз, а потом соседка стала приглашать мальчика к себе, когда дочерей не было дома. Вначале она стимулировала половой член ребенка и доводила его до оргазма, а потом просила гладить свои половые органы.
Однажды, когда у Толи была эрекция, она даже попыталась совершить с ним половой акт, но мальчик не знал, что нужно делать, хотя она ему показывала, как он должен двигаться, но у него ничего не получилось, и в дальнейшем она отказалась от этой затеи.
Так продолжалось все лето. Своим приятелям Толя рассказал, чем они занимаются с соседкой, гордился, что он уже «большой», они ему завидовали и однажды даже подглядывали в окно, когда Толя «играл» с соседкой. Чтобы увидеть все в подробностях, они залезали друг другу на плечи, те, кто стояли внизу, толкали и торопили тех, кто имел доступ к окну, и в конце концов вся куча-мала с хохотом и визгом свалилась на землю. Соседка выбежала, что-то накинув на себя и разогнала их. Но бабушка Толи так ничего и не узнала.
Вернувшись в конце лета домой, Толя однажды попросил мать «поиграть» с ним так же, как это делала «тетя Варя». Мать сначала не поняла, о каких «играх» идет речь, а когда сын снял штанишки и показал, как делала «тетя Варя», мать мальчика пришла в ужас и привела ребенка ко мне на консультацию.
Если у вас нет возможности проконсультироваться с детским психиатром или сексопатологом, – нужно переключить внимание ребенка на что-то другое и, конечно же, избавить его от общения с растлительницей.
Да и вообще допуская в свою семью кого-то, приглашая к ребенку няню, будьте очень осмотрительны. Повнимательнее приглядитесь к ней, как она относится к ребенку, нет ли каких-то странностей в поведении. А то возможны драматические события. Приведу два таких случая из своей практики.
Семену 8 лет, он тихий, послушный, крайне впечатлительный мальчик, с детства боялся темноты, засыпал только при свете. Когда он засыпал, мать на цыпочках входила в его комнату, чтобы потушить свет, но он спал очень чутко, просыпался от малейшего шороха, и если свет был потушен, начинал громко плакать и звать мать. Она была вынуждена подолгу лежать с ним рядом, дожидаясь, пока он уснет, а потом старалась очень тихо уйти. Но чаще всего он снова просыпался и она опять оставалась с ним.
В 4-летнем возрасте мать отдала его в детский сад, чтобы иметь возможность работать, но с первых дней Сема так жалобно плакал, не отпускал её, цеплялся за её одежду, умоляя не оставлять его, что у неё сердце разрывалась от жалости. Мальчик всех боялся, даже воспитательниц и детей, все время плакал, и промучившись две недели, мать забрала его и уволилась с работы, чтобы иметь возможность самой быть с сыном.
Когда Сема пошел в школу, мать отводила его и забирала после уроков. Она работала на полставки, чтобы иметь возможность вовремя забирать мальчика, так как тот категорически не хотел оставаться в школе на продленный день и с нетерпением ждал прихода матери. Одноклассников тоже боялся, во время перемены не выходил в коридор, а сидел за своей партой. Со временем привык к учительнице и старался держаться поблизости от нее.
Засыпал Сема по-прежнему с матерью. Порой та была вынуждена оставаться на всю ночь в комнате сына, так как проснувшись среди ночи, он уже не мог уснуть, все время проверял рукой, на месте ли мать. Засыпал ребенок лишь под утро, а утром она не могла его добудиться; нередко из-за этого он пропускал школу.
Летом после окончания 2-го класса мать с сыном гостили у своих родственников в Подмосковье. У хозяев была 18-летняя дочь, которая хотела учиться в Москве, но ей негде было жить. Мать Семена пригласила её к себе, сказав, что будет кормить её и платить, если та согласится забирать мальчика из школы и гулять с ним, чтобы она имела возможность работать на полную ставку. Родители девушки согласились.
По умственному развитию девушка явно «не дотягивала» до своего возраста, бегала и играла с ребенком, как-будто они были ровесниками, и мальчик быстро привязался к будущей няне и охотно проводил с нею время.
В августе девушка приехала к ним и пыталась поступить в училище торговли, но со слов матери Семена, она была с такой «с придурью» (то есть, с явной задержкой умственного развития), что даже не знала, что для поступления нужно сдавать экзамены (!), поэтому оказалась к ним совершенно не готова. Эта девушка еле-еле закончила 8 классов сельской школы, а потом работала в тепличном хозяйстве, так что поступить в училище, где был высокий конкурс, у неё не было никаких шансов.
Девушке её новая работа нравилось, так как отпали проблемы с жильем и питанием, были и свободные деньги (мать Семена хорошо платила няне), и такая жизнь её вполне устраивала. По вечерам она никуда из дома не выходила, так как боялась заблудиться в незнакомом ей городе, и мать Семена вздохнула с облегчением, так как у неё и мужа появилась возможность ходить в кино или в гости.
Мальчик охотно оставался с няней и играл с ней. Она забирала его из школы, гуляла с ним во дворе, кормила его и сидела рядом, когда он готовил уроки. Спала она в комнате мальчика. Вначале родители Семена ставили для неё на ночь раскладное кресло, но Сема вечером капризничал, требовал, чтобы или мать, или няня лежали рядом с ним, пока он не уснет, и няня стала спать на кушетке в его комнате.
Как произошло растление, неизвестно, так как его мать ничего не замечала в течение полугода.
Но однажды ночью, проходя мимо их комнаты, она услышала стоны девушки и решив, что ей плохо, тихо вошла в комнату и включила не верхний свет, а бра, боясь разбудить сына. Она увидела, что оба не спят, её сын лижет половые органы своей няни, а та мнет руками его половой член.
Женщина громко закричала, на крик прибежал её муж, стащил няню с постели и отхлестал по щекам, приказав ей немедленно убираться. Но мальчик вцепился в девушку руками, обнимал её и кричал, что он её любит и не хочет, чтобы она уходила. Родители оставили девушку до утра, забрали сына в свою комнату, а утром отправили её обратно в деревню, дав ей денег и приказав никому о случившемся не рассказывать.
Мальчик всю ночь плакал, утром наотрез отказался идти в школу, весь дрожал и стучал зубами. Он ничего не ел несколько дней, постоянно плакал, звал няню, отталкивал родителей, говорил, что ненавидит их, не спал ночами, и родители были вынуждены поместить его в психиатрическую больницу.
Сексуальные действия душевнобольной растлительницы, которая угрозами принуждает ребенка к сексуальному контакту, могут привести к неврозу.
Алексей обратился с жалобами на пониженное настроение, чувство безысходности и одиночества.
В беседе выяснилось, что в детстве у него была няня, слабоумная женщина, которую родители привезли из деревни. Она жила у них, спала в детской, и с 4-летнего возраста заставляла мальчика лизать свои половые органы. Если ребенок плакал и отказывался, растлительница больно щипала его или крутила за ухо, грозя, что если он не подчинится или что-то расскажет родителям, то она превратится в ведьму и заколдует его. Ему было страшно, он плакал, но в конце концов подчинялся. Няня внушала мальчику страх и отвращение она была толстой неопрятной женщиной, от неё противно пахло, но он её очень боялся и ничего не говорил родителям.
Леша рос пугливым, вздрагивал от резких звуков, часто плакал, плохо спал, просыпался от ночных кошмарных снов и весь в слезах, громко звал мать. Родители считали его нервным и ранимым ребенком, никогда не только не наказывали его, но даже не повышали на него голос и терялись в догадках, отчего мальчик так плаксив и всего боится. Отец предлагал проконсультировать сына у детского психиатра, но мать возражала, полагая, что визит к врачу испугает ребенка.
Так продолжалось до тех пор, пока Леше не исполнилось 12 лет. В няне он уже не нуждался, но она выполняла всю домашнюю работу и по-прежнему жила у них. К этому времени Леша уже многое знал из рассказов сверстников, тяготился своей «постыдной тайной» и больше всего на свете боялся, что кто-нибудь из одноклассников об этом узнает. Себя он считал «грязным подонком» и «слабовольной тряпкой», но в силу особенностей характера не мог противостоять жестокой няне.
Когда Леша учился в 5-ом классе, во время медицинского осмотра школьный врач обратила внимание, что руки, грудь и спина мальчика в синяках от щипков. Она стала расспрашивать его, а Леша расплакался и выбежал из её кабинета. Врач рассказала обо всем классному руководителю, а та была поражена. Родители Леши интеллигентные люди с высшим образованием, педагог не раз обсуждала с ними, почему он так боязлив, сторонится одноклассников и часто плачет по любому пустяку.
Решив, что родители систематически истязают ребенка, учительница вызвала их в школу. Те были просто потрясены. Дома они устроили допрос и няне, и Алексею. Он признался, что она его истязает, а о её сексуальных домогательствах ничего им не рассказал ему было стыдно, он боялся, что его будут презирать даже родители. Няню отослали в деревню, но мальчик был по-прежнему подавлен, замкнут и плаксив.
Со временем острота его переживаний несколько сгладилась, но тем не менее, многие годы он мучился от комплекса неполноценности. Его сверстники ухаживали за девушками, а Алексей презирал самого себя и считал, что он недостоин общаться с девушками.
Закончив школу, он поступил в институт, но и среди сокурсников был одинок. Для себя он писал трагические стихи о своей «загубленной жизни», о том, что «обречен на одиночество». Однажды листок с его стихами случайно оказался на столе сокурсницы, которая решила, что они посвящены ей. Она со смехом зачитала стихотворение перед всей группой, спрашивая, кто из ребят является её воздыхателем. На Алексея она даже не подумала, решив, что автор парень, которой ей нравился, и кокетливо добиваясь у него признания в авторстве. Придя домой, Алексей пытался отравиться, выпив какие-то таблетки из домашней аптечки, но потом сам испугался и вызвал искусственную рвоту. Почему он так поступил и сам не знает. К той девушке он не испытывал никаких чувств, просто ему показалось, что все сразу догадаются о «его позоре».
После этого случая он длительное время был подавленным, рассеянным, почти не спал ночами, а днем «клевал носом» на лекциях и запустил занятия. Летнюю сессию не сдал и родители, боясь, что его отчислят из института, решили оформить академический отпуск якобы по болезни. Терапевт не обнаружил у Алексея никаких оснований для освобождения от учебы, а невропатолог после обследования порекомендовал обратиться к психиатру.
Эфебофилия (сексуальное влечение к подросткам) может наблюдаться и у взрослых мужчин, и у взрослых женщин. В этих случаях растление более откровенное, с уговорами или принуждением к половому сношению.
Развратник есть камень преткновения для тех, которые с ним знаются.