врач царя николая второго
БОТКИН ЕВГЕНИЙ СЕРГЕЕВИЧ
Родился 27 мая 1865 года в Царском Селе в семье известного русского врача Сергея Боткина, лейб-медика императоров Александра II и Александра III, и Анастасии Александровны Крыловой. Принадлежал к старообрядцам-поповцам белокриницкого согласия [1].
Получил домашнее образование и в 1878 году был принят сразу в пятый класс 2-й Петербургской классической гимназии. После окончания гимназии в 1882 года поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, однако, сдав экзамены за первый курс университета, ушёл на младшее отделение открывшегося приготовительного курса Военно-медицинской академии.
В 1889 году окончил академию третьим в выпуске, удостоившись звания лекаря с отличием.
С января 1890 года работал врачом-ассистентом в Мариинской больнице для бедных. В декабре 1890 года на собственные средства командирован за границу для научных целей. Занимался у ведущих европейских учёных, знакомился с устройством берлинских больниц.
По окончании командировки в мае 1892 года Евгений Сергеевич стал врачом придворной капеллы, а с января 1894 года вернулся в Мариинскую больницу сверхштатным ординатором.
8 мая 1893 году защитил в академии диссертацию на соискание степени доктора медицины «К вопросу о влиянии альбумоз и пептонов на некоторые функции животного организма», посвящённую отцу. Официальным оппонентом на защите был И. П. Павлов.
Весной 1895 г. был командирован за границу и два года провёл в медицинских учреждениях Гейдельберга и Берлина, где слушал лекции и занимался практикой у ведущих немецких врачей — профессоров Г. Мунка, Б. Френкеля, П. Эрнста и других. В мае 1897 г. избирается приват-доцентом Военно-медицинской академии.
В 1904 году с началом Русско-японской войны убыл в действующую армию добровольцем и был назначен заведующим медицинской частью Российского общества Красного Креста (РОКК) в Маньчжурской армии.
По просьбе императрицы Александры Фёдоровны был приглашён как врач в царскую семью и в апреле 1908 г. назначен лейб-медиком императора Николая II. Пробыл в этой должности до своей гибели.
За несколько лет до своей кончины получил титул потомственного дворянина. Для своего герба он выбрал девиз: «Верою, верностью, трудом».
После падения монархии 2 марта 1917 года остался вместе с царской семьёй в Царском Селе, а затем последовал за ней в ссылку. В Тобольске открыл бесплатную медицинскую практику для местных жителей. В апреле 1918 года вместе с царской четой и их дочерью Марией был перевезён из Тобольска в Екатеринбург. Мог не ехать, но вызвался сам.
 |
| Мч. Евгений врач (Боткин). Икона РПЦЗ |
Почитание
22 января 1996 года в докладе о работе Комиссии Священного Синода Русской Православной Церкви по канонизации святых, возглавляемой митрополитом Ювеналием (Поярковым), был затронут вопрос о прославлении в лике святых пострадавших вместе с царской семьёй слуг:
16 октября 2009 года Генеральная прокуратура Российской Федерации приняла решение о реабилитации 52 приближённых царской семьи, подвергшихся репрессиям, в том числе Е. С. Боткина.
Участники V Всероссийского съезда православных врачей, прошедшего в Санкт-Петербурге 1-3 октября 2015 года, ходатайствовали о канонизации врача Евгения Боткина. Его жизненный и врачебный путь «стал для современных медиков образцом верности данному слову, врачебному долгу и своим пациентам» [4].
7 октября того года на очередном заседании рабочей группы по согласованию месяцесловов Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви, проходившем под председательством предстоятеля Русской Православной Церкви и при участии первоиерарха Русской Зарубежной Церкви «отметили результаты изучения подвига лиц, почитаемых в русском зарубежье. Была признана возможность общецерковного прославления следующих святых, ранее канонизированных Русской Зарубежной Церковью: ‹…› страстотерпца праведного Евгения врача (Боткина), принявшего страдания вместе с царской семьей в Ипатьевском доме (+1918, память 4 / 17 июля)» [5].
 |
| Стртп. прав. Евгений врач (Боткин). Икона |
С учётом вышеизложенного мнения рабочей группы, 3 февраля 2016 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви было принято решение о благословении общецерковного почитания «страстотерпца праведного Евгения врача» [5]. Комментируя это решение, глава синодального Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) сказал: «Я думаю, это давно желанное решение, потому что это один из святых, который почитается не только в Русской Зарубежной Церкви, но и во многих епархиях Русской Православной Церкви, в том числе в медицинском сообществе» [6].
Награды
Евгений Боткин
Евгений Боткин родился 27 мая 1865 г. в Царском Селе, в семье выдающегося русского ученого и врача, основателя экспериментального направления в медицине Сергея Петровича Боткина. Его отец был придворным медиком императоров Александра II и Александра III.
Евгений Боткин
В детстве он получил прекрасное образование и сразу был принят в пятый класс Петербургской классической гимназии. После окончания гимназии поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, однако после первого курса решил стать врачом и поступил на приготовительный курс Военно-медицинской академии.
Врачебный путь Евгения Боткина начался в январе 1890 г. с должности врача-ассистента Мариинской больницы для бедных. Через год он уехал за границу с научными целями, учился у ведущих европейский ученых, знакомился с устройством берлинских больниц. В мае 1892 г. Евгений Сергеевич стал врачом Придворной Капеллы, а с января 1894 г. вернулся в Мариинскую больницу. Вместе с тем он продолжил научную деятельность: занимался иммунологией, изучал сущность процесса лейкоцитоза и защитные свойства форменных элементов крови.
В 1893 году он блестяще защитил диссертацию. Официальным оппонентом на защите был физиолог и первый нобелевский лауреат Иван Павлов.
С началом Русско-японской войны (1904) Евгений Боткин убыл в действующую армию добровольцем и стал заведующим медицинской частью Российского общества Красного Креста в Маньчжурской армии. По воспоминаниям очевидцев, несмотря на административную должность, он много времени проводил на передовой. За отличие в работе был награжден многими орденами, в том числе и боевыми офицерскими.
Осенью 1905 г. Евгений Сергеевич возвратился в Петербург и приступил к преподавательской работе в академии. В 1907 г. он был назначен главным врачом общины святого Георгия в столице. В 1907 г. после смерти Густава Гирша царская семья осталась без лейб-медика. Кандидатура нового лейб-медика была названа самой императрицей, которая на вопрос, кого бы она хотела видеть на этой должности, ответила: «Боткина». Когда ей сказали о том, что сейчас в Петербурге одинаково известны два Боткина, сказала: «Того, что был на войне!».
Боткин был старше своего августейшего пациента — Николая II — на три года. В обязанность лейб-медика входило лечение всех членов царской фамилии, что он тщательно и скрупулезно выполнял. Приходилось обследовать и лечить императора, обладавшего крепким здоровьем, великих княжон, болевших разными детскими инфекциями. Но главным объектом усилий Евгения Сергеевича был цесаревич Алексей, болевший гемофилией.
Великие княжны Мария и Анастасия и Евгений Сергеевич Боткин
После февральского переворота 1917 года императорская семья была заключена в Александровском дворце Царского Села. Всем слугам и помощникам предложили по желанию покинуть узников. Но доктор Боткин остался с пациентами. Не пожелал он покинуть их и когда царскую семью было решено отправить в Тобольск. В Тобольске он открыл бесплатную медицинскую практику для местных жителей. В апреле 1918 года вместе с царской четой и их дочерью Марией доктора Боткина перевезли из Тобольска в Екатеринбург. В тот момент была еще возможность покинуть царскую семью, но медик их не оставил.
Иоганн Мейер, австрийский солдат, попавший в русский плен в годы Первой мировой войны и перешедший на сторону большевиков в Екатеринбурге, написал воспоминания «Как погибла царская семья». В книге он сообщает о сделанном большевиками предложении доктору Боткину оставить царскую семью и выбрать себе место работы, например, где-нибудь в московской клинике. Таким образом, один из всех заключенных дома особого назначения точно знал о скорой казни. Знал и, имея возможность выбора, предпочел спасению верность присяге, данной когда-то царю. Вот как это описывает Мейер: «Видите ли, я дал царю честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью? Вы все должны это понять».
Доктор Боткин был убит вместе со всей императорской семьёй в Екатеринбурге в Ипатьевском доме в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.
В 1981 году вместе с другими расстрелянными в Ипатьевском доме был канонизирован Русской Православной Церковью Зарубежом.
СТРАСТОТЕРПЕЦ ЕВГЕНИЙ ВРАЧ (БОТКИН) — житие и икона
Евгений Сергеевич Боткин родился 27 мая 1865 года в Царском Селе Санкт-Петербургской губернии в семье известного русского врача-терапевта, профессора Медико-хирургической академии Сергея Петровича Боткина. Он происходил из купеческой династии Боткиных, представители которой отличались глубокой православной верой и благотворительностью, помогали Православной Цер кви не только своими средствами, но и своими трудами. Благодаря разумно организованной системе воспитания в семье и мудрой опеке родителей в сердце Евгения уже с детских лет были заложены многие добродетели, в том числе великодушие, скромность и неприятие насилия. Его брат Петр Сергеевич вспоминал: «Он был бесконечно добрым. Можно было бы сказать, что пришел он в мир ради людей и для того, чтобы пожертвовать собой».
Врач-мученик Евгений Боткин: «Больного надо баловать»
9 июня по новому стилю родился Евгений Боткин — лейб-медик Николая II, который был расстрелян вместе с царской семьей
«Бог дал мне счастливый характер и по нему посылает мне жизнь», — написал доктор Боткин 20 июля 1909 года в письме к двенадцатилетнему сыну Юре. Всего через девять лет, 17 июля 1918 года, в половине второго ночи охрана разбудила лейб-медика Евгения Боткина и приказала ему поднять всех обитателей Ипатьевского дома, сообщив о переезде царской семьи в другое место. Романовых с приближенными привели в подвал, где комендант Яков Юровский зачитал решение Уральского совета о расстреле. Спустя несколько минут лейб-медик Евгений Боткин закончил жизнь рядом с последними пациентами — семьей императора Николая II.
Медицинская карьера Евгения Боткина началась с должности врача-ассистента в Мариинской больнице для бедных и Российском Обществе Красного Креста. Как и отец, знаменитый терапевт Сергей Боткин, он был убежден, что лечить надо не отдельный больной орган, а весь организм. Евгений Боткин продолжил некоторые исследования, начатые отцом (вопросы иммунологии, сущности процесса лейкоцитоза и другие), а оппонентом на защите его диссертации, посвященной заболеваниям крови, был великий физиолог Иван Павлов.
Боткин был уверен в том, что врач должен сострадать пациенту. Особенно он сочувствовал людям простым, необразованным:
«Никогда не обрывайте больного, пусть он вам действительно все расскажет, с самого начала, как он понимает и настоящие, и предшествующие свои страдания, пусть расскажет о своих родных вы должны руководить рассказом, должны направлять его, вам нужно умение слушать».
«Среди нас было мало верующих…»
В молодости Боткин не был религиозен. Однако когда в 1891 году доктор женился на 18-летней Ольге Мануйловой, жизнь молодой семьи началась с утраты, перевернувшей его душу. «Среди нас было мало верующих, — вспоминал он о выпускниках медицинской академии в письме к другу, — но принципы, исповедуемые каждым, были близки к христианским. Если к делам врача присоединяется вера, то это по особой к нему милости Божией. Одним из таких счастливцев — путём тяжкого испытания, потери моего первенца, полугодовалого сыночка Серёжи, — оказался и я».
Позднее, чтобы объяснить, как врач должен относиться к пациентам, Боткин часто использовал христианские образы:
«Кого же и баловать, казалось бы, как не больных, — так по-детски беспомощных и часто так по-детски милых? Если такой больной с доверием прибегнет к врачу и как духовнику принесет ему все стоны своей души, — не больной, но либо не в меру чувствительной, либо не по силам затравленной, либо просто загнанной и забытой, — а врач, чтобы «не баловать» его, остановит его и, назначив лечение, отпустит, не даст ли он этим голодному камень вместо хлеба? Врач знает, что этим он не «балует» больного, а исполняет лишь священный долг свой», — писал он в книге «Что значит «баловать» больных?» в 1903 году.
«Я не буду убит, если Бог того не пожелает»
В 1904 году во время Русско-японской войны Евгений Боткин добровольно вступил в действующую армию. Будучи заведующим медицинской частью Российского общества Красного Креста в Маньчжурской армии, он лично участвовал в боях, заменяя раненых фельдшеров. За храбрость и мужество доктор получил несколько наград.
С фронта он написал множество писем, которые были опубликованы в виде книги «Свет и тени Русско-японской войны 1904–1905 гг.: Из писем к жене» в 1908 году. Размышляя о войне, врач поставил ряд «диагнозов» своей эпохе. Так, о причинах военных поражений он писал: «целая масса наших бед есть только результат отсутствия у людей духовности, чувства долга, что мелкие личные расчеты ставятся выше понятия об Отчизне, выше Бога…».
«Отчаяние и безнадежность охватывает душу. Что-то будет у нас в России? Бедная, бедная родина», — писал он, как бы предвидя события ближайших десятилетий.
Врач по-новому взглянул тогда и на сословную разницу. Например, его поразил случай при ночном обходе в госпитале: тяжелораненый солдат пытался обнять санитара и стал целовать руки врача, думая, что это его мать. «Поразительно было, что никто из страдальцев не жалуется, никто не спрашивает: «За что, за что я страдаю?» — как ропщут люди нашего круга, когда Бог посылает им испытания», — писал Боткин.
«Во время работы огня не замечаешь, — писал медик о передовой. — За себя я не боялся: никогда еще не ощущал в такой мере силу своей веры. Я был совершенно убежден, что как ни велик риск, которому я подвергался, я не буду убит, если Бог того не пожелает».
Когда его фронтовые письма прочла императрица Александра Федоровна, она увидела в Боткине не только медика, но и человека высокой культуры и духа. В апреле 1908 года император подписал указ о назначении доктора Боткина лейб-медиком Высочайшего двора. Возможно, роль сыграло и то, что он был специалистом в заболеваниях крови и мог быть полезен цесаревичу, больному гемофилией. Так Евгений Боткин продолжил традицию отца — первого русского врача на этом посту, лечившего Александра II и Александра III.
«Своей добротой Они сделали меня рабом своим»
После нового назначения доктор Боткин постоянно находился при семье императора, без выходных и отпусков. Главным пациентом доктора стал наследник императора, цесаревич Алексей. Мальчик чувствовал искреннее отношение доктора и однажды написал ему по-французски: «Я Вас люблю всем своим маленьким сердцем!»
Из-за тяжелой болезни цесаревича Алексея и слабого здоровья государыни лейб-медик редко бывал дома. Отношения с женой стали стремительно ухудшаться. После 19 лет совместной жизни Ольга ушла от мужа к учителю своих сыновей. Дети по собственной воле остались жить с отцом.
«Боткин был известен своей сдержанностью. Никому из свиты не удалось узнать от него, чем больна государыня и какому лечению следуют царица и наследник. Он был, безусловно, преданный их величествам слуга», — отмечал начальник канцелярии министерства императорского двора, генерал Александр Мосолов.
Боткин говорил о царской семье: «Своей добротой Они сделали меня рабом Своим до конца дней моих…». Семья императора отвечала ему тем же: «Ваш брат для меня больше, чем друг. Он всё принимает близко к сердцу, что с нами случается», — сказал однажды Николай II брату своего лейб-медика Петру Боткину.
«Я дал царю слово оставаться при нем»
В 1917 году, после падения монархии, Боткин отправился вместе с Романовыми в ссылку. В Тобольске он преподавал царским детям русский язык и биологию, открыл бесплатную медицинскую практику, где лечил даже солдат охраны.
По свидетельству австрийского пленного Иоганна Мейера, перешедшего на сторону большевиков, Боткину предлагали покинуть царскую семью, но он отказался это сделать. «Слушайте, доктор, революционный штаб решил вас отпустить. Вы можете в Москве взять управление больницей или открыть собственную практику. Мы вам дадим рекомендации», — говорили ему. Евгений Сергеевич отвечал отказом:
«Я дал царю мое честное слово оставаться при нем. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не смогу оставить наследника. Как я могу совместить это со своей совестью?».
«В сущности, я уже умер»
За неделю до расстрела, 9 июля 1918 года, Евгений Сергеевич написал длинное письмо «доброму другу Саше», своему однокурснику по учебе в Медицинской академии:
«Не думаю, чтобы мне суждено было когда-нибудь еще писать, — мое добровольное заключение здесь настолько же временем не ограничено, насколько ограничено мое земное существование. В сущности, я уже умер, умер для своих детей, для друзей, для дела. Надеждами себя не балую, иллюзиями не убаюкиваюсь и неприкрашенной действительности смотрю прямо в глаза… Меня поддерживает убеждение, что претерпевший до конца спасется».
В этом письме он объяснял, почему остается с царской семьей:
«Вообще, если «вера без дел мертва», то дела без веры могут существовать, и если кому из нас к делам присоединялась и вера, то это уже по особой к нему милости Божьей. Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца, как Авраам не поколебался по требованию Бога принести ему в жертву своего единственного сына».
Когда Юровский объявил решение Уралсовета совета о казни, стоявший позади императора Боткин машинально ответил: «Значит, нас никуда не повезут».
По словам коменданта, после расстрела доктор был еще жив и лежал на боку, опираясь на локоть. «Его пришлось добивать», — написал цареубийца в воспоминаниях.
В 1981 году Русская зарубежная Церковь причислила доктора Боткина к лику святых в чине страстотерпца. 3 февраля 2016 года на Архиерейском соборе Московского Патриархата он был прославлен для общецерковного почитания.
Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.
Жизнь за царя и Россию. Памяти доктора Евгения Сергеевича Боткина
Финансовое благополучие рода Боткиных было заложено предпринимательской деятельностью деда Евгения Сергеевича Петра Кононовича Боткина, известного российского поставщика чая. Процент от торгового оборота, предназначенный каждому из наследников, позволял выбирать им дело по душе и заниматься самообразованием. Семья жила интересной насыщенной жизнью. В их дом приходили профессора Военно-медицинской академии, писатели, музыканты и художники. Общение с выдающимися людьми оказало влияние на формирование личности Евгения Сергеевича.
Начальное домашнее образование позволило Евгению Сергеевичу поступить сразу в 5-й класс 2-й Петербургской классической гимназии, где проявились блестящие способности юноши в естественных науках. После окончания гимназии он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Однако пример отца-врача и тяга к медицине оказались сильнее. В 1883 году он поступил на младшее отделение открывшегося приготовительного курса Военно-медицинской академии. В 1889 году Евгений Сергеевич успешно окончил академию третьим в выпуске, был удостоен звания лекаря с отличием и именной Пальцевской премии, которую присуждали “третьему по старшинству баллов в своем курсе”.
Врачебный путь доктора Боткина начался в январе 1890 года с должности врача-ассистента Мариинской больницы для бедных. В декабре того же года он был командирован за границу для научных целей. Занимался у ведущих европейских ученых, знакомился с устройством берлинских больниц. По окончании заграничной командировки в мае 1892 года Евгений Сергеевич приступил к работе врачом придворной капеллы, а с января 1894 года вернулся к исполнению врачебных обязанностей в Мариинской больнице в качестве сверхштатного ординатора.
Одновременно с клинической практикой доктор Боткин занимался научным поиском, основными направлениями которого были вопросы иммунологии и защитных свойств форменных элементов крови. Свою диссертацию на соискание степени доктора медицины, посвященную отцу, он блестяще защитил в Военно-медицинской академии 8 мая 1893 года. Официальным оппонентом на защите был знаменитый И.Павлов. Весной 1895 года Боткин был вновь командирован за границу и два года провел в медицинских учреждениях Гейдельберга и Берлина, где слушал лекции и занимался практикой у ведущих немецких врачей.
С началом Русско-японской войны доктор Боткин убыл в действующую армию добровольцем и был назначен заведующим медицинской частью Российского общества Красного Креста в Маньчжурской армии. Занимая высокую административную должность, он тем не менее предпочитал большую часть времени проводить на передовых позициях. За отличие, оказанное в делах против японцев, Евгений Сергеевич был награжден орденами святого Владимира III и II степени с мечами. Осенью 1905 года Боткин возвратился в Петербург и приступил к преподавательской работе в академии.
В 1907 году он был назначен главным врачом общины святого Георгия в столице. В 1907 году после смерти Густава Гирша царская семья осталась без лейб-медика. Кандидатура нового лейб-медика была названа самой императрицей, которая на вопрос, кого бы она хотела видеть лейб-медиком, ответила: “Боткина”. 13 апреля 1908 года Евгений Сергеевич стал лейб-медиком семьи последнего российского императора, повторив карьерный путь отца, бывшего лейб-медиком Александра II и Александра III. Семью царя Николая II обслуживал большой штат врачей, зачастую более титулованных, чем скромный приват-доцент Военно-медицинской академии. Но доктора Боткина отличали талант клинического мышления и редко встречающееся чувство искреннего сочувствия к своим больным.
Доктор Боткин был далек от политики, но как русский патриот, не мог не видеть пагубности общественных настроений в ней, которые считал основной причиной поражения России в войне с японцами. Он очень хорошо понимал, что ненависть к императорской фамилии, разжигаемая радикальными революционными кругами, выгодна лишь врагам России.
Он презирал людей, использовавших грязные способы для достижения своих целей, распространявших грязную клевету о царской семье. О таких он отзывался следующим образом: “Если бы не было Распутина, то противники царской семьи и подготовители революции создали бы его своими разговорами из Вырубовой, не будь Вырубовой, из меня, из кого хочешь”.
В феврале 1917 года в России произошел масонский переворот, в результате которого рухнули не только государственные институты, но и окончательно деформировалось само народное сознание. После февральского переворота императрица с детьми новыми властями были заключены в Александровском дворце Царского Села, чуть позже к ним присоединился и Боткин. Это притом, что будущность царской семьи была довольно мрачной. Царь и царица были обвинены в государственной измене. Достоверно известно, что Керенский настаивал на смертной казни кого-нибудь из Романовых.
Иоганн Мейер, австрийский солдат, попавший в русский плен в годы Первой мировой войны и перешедший на сторону большевиков, в своих воспоминаниях “Как погибла царская семья”, сообщает о сделанном большевиками предложении доктору Боткину оставить царскую семью и выбрать себе место работы, например, где-нибудь в московской клинике. Но, имея возможность выбора, врач предпочел спасению верность присяге.
Вот как это описывает Мейер: “Видите ли, я дал царю честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью? Вы все должны это понять”.
Следователь разведки Колчака Николай Соколов, проводивший следствие по делу убийства в доме Ипатьева, среди других вещественных доказательств в яме в окрестностях деревни Коптяки недалеко от Екатеринбурга обнаружил пенсне, принадлежавшее доктору Боткину. В 1981 году решением Архиерейского Собора РПЦЗ Евгений Сергеевич Боткин был канонизирован вместе со Святыми Царственными мучениками.