возраст персонажей три мушкетера
Три мушкетера
Персонажи
Поиск персонажей
Группы персонажей
Anne d’Autriche; Anne of Austria
Жена Людовика XIII, испанская королева. В «Трёх мушкетёрах» крутит роман с Бекингемом, но и не предаёт своего мужа. Также является одним из центральных лиц в «Двадцать лет спустя».
Aramis, chevalier d’Herblay
Шевалье д’Эрбле (имя — Рене), епископ Ваннский (с «Десять лет спустя»), герцог д’Аламеда (после событий, описанных в «Десять лет спустя» — имя, взятое по возвращении на родину из Испании). Друг Атоса, Портоса и д’Артаньяна. Мушкетёр, духовное лицо.
Скрытен и хитёр даже с друзьями, хотя и достаточно чувствителен. Искусно фехтует. Тайно любит лучшую подругу королевы — Мари де Шеврез, которую при друзьях называет «кузиной белошвейкой», — но также поддерживает длительные отношения с её кузиной Камиллой де Буа-Траси.
В «Двадцать лет спустя» Арамис принимает сторону Фронды.
В «Десять лет спустя» Арамис уже обладает значительной властью. Он состоит в ордене иезуитов, он плетёт сеть интриг, выдвигая Фуке перед королём. Им куплен комендант Бастилии Безмо — с целью того чтобы похитить из тюрьмы узника по имени Марчиали, заключённого туда при Мазарини, на самом деле — тщательно скрываемого брата-близнеца короля.
Несмотря на разногласия и примирения между четырьмя друзьями на протяжении действий трилогии, только с Арамисом д’Артаньян не смог примириться в конце концов (его последние слова: «Атос, Портос, до скорой встречи! Арамис, прощай навсегда!»)
Olivier, comte de La Fère
Имя — вероятно, Оливье. Граф де Ла Фер. Самый старший среди мушкетёров, играет для них роль отца-наставника. Благородный и статный, но также и очень скрытный человек, топящий свои печали в вине. Его таинственное прошлое связывает его с Миледи (леди Винтер): он женился на ней, не зная, что она клеймлена, и когда правда раскрылась, повесил её, однако она каким-то образом выжила. Отец Рауля, виконта де Бражелона.
Слуга Арамиса. Набожен. Очень огорчается тому, что Арамис ведёт светскую жизнь, и верит, что Арамис способен стать кардиналом. В «Двадцать лет спустя» служит причетником в соборе Богоматери, но часто делает таинственные визиты в Нуази — оказывается, что он по-прежнему связан с Арамисом. В «Десять лет спустя» Базен уже «почти» аббат, и он ужасно горд за духовное продвижение Арамиса.
François de Montlezun, marquise de Baisemeaux
Гасконский дворянин, бригадный генерал и капитан охраны кардинала Мазарини, затем комендант Бастильского замка. Появляется в «Двадцать лет спустя». В «Десять лет спустя» он куплен Арамисом, который связался с ним из-за желания освободить таинственного узника Бастилии — брата-близнеца короля.
Гвардеец кардинала Ришелье. Один из наиболее талантливых мастеров шпаги среди гвардейцев кардинала. Победа над ним в «Трёх мушкетёрах» принесла д’Артаньяну славу.
Гвардеец кардинала Ришелье
Персонаж из «Трёх мушкетёров». Глава полицейских. Пришёл арестовывать галантерейщика Бонасье. Д’Артаньян придумывает хитрость: притворяется, будто полностью готов помочь ему в его деле, и предлагает ему выпить вместе с ним за здоровье короля и кардинала.
Священник, у которого мушкетёры обедали в главе «Придворная интрига» первого романа.
Супруга Карла I Стюарта, короля Англии, Ирландии и Шотландии.
Henrietta Anna Stuart
Принцесса, младшая дочь Карла I Стюарта и Генриетты Марии Французской. В возрасте двух лет была вывезена из Англии и оказалась при дворе своего кузена Людовика XIV. В «Двадцать лет спустя» просит Атоса и Арамиса сопроводить Карла I во Францию. В «Десять лет спустя» она предстаёт кокетливой девушкой, распаляющей пламя любви в сердцах сопровождающего её герцога Бекингэма и графа де Гиша. Переметнувшееся от Генриетты к её фрейлине Луизе де Лавальер внимание короля Людовика XIV оказывается большим скандалом.
George Villiers, duke of Buckingham
Джордж Вильерс, герцог Бекингем. Персонаж книги «Три мушкетёра». Самый могущественный человек в Англии после короля. Считается самым привлекательным мужчиной во всей Европе. Враждует с кардиналом Ришелье из-за борьбы за любовь Анны Австрийской и влюблён в неё до умопомрачения. Ключевая фигура в истории с подвесками королевы. Убит пуританцем-фанатиком Джоном Фелтоном по наущению Миледи.
L’Homme au Masque de Fer, Duke of Beaufort, Marchi
Персонаж из «Десять лет спустя». Железная маска, Марчиали — таинственный тщательно охраняемый узник Бастилии, заточённый туда при Мазарини. Это оказывается брат-близнец короля Людовика XIV. Заговору Арамиса удаётся подменить пленника настоящим королём.
François VI, duc de La Rochefoucauld
Шарль д’Альбер. Первый муж герцогини де Шеврез. Фаворит Людовика XIII, убийца Кончини. Король весьма ревновал его к жене.
Madame de Chevreuse
В «Трёх мушкетёрах» — изгнанница в Туре за подозрение в заговоре против короля. Любовница Арамиса. «Мари Мишон». После случайной связи с Атосом родила сына, которого ещё младенцем отослала отцу — Рауля де Бражелона. В «Двадцать лет спустя» Атос знакомит её с Раулем, чтобы она помогла Раулю получить рекомендательное письмо для армии.
Анна де Роган, принцесса де Гемене, невестка герцогини де Шеврез
Придворная дама королевы. Родственница Гито — командира стражи королевы
Возраст персонажей три мушкетера
Очередной вопрос о возрасте мушкетеров
Жан : Действие каждого романа длилось не один год. Вот и считайте.
Nika: За очепятку я извиняюсь дело в том, что, когда в ВДБ Арамис зарвался и ляпнул, что ему целых 37 лет, д’Арт его сразу остановил и сказал, что раз ему уже 40, то 37 никак не может быть, тем более Арамис его старше на два года. Следовательно, в ДЛС на начало действия ему должно было быть 52, никак не 57. Не могло пройти 5 лет за несколько глав с начала действия ДЛС.
Nika: Евгения пишет: Автор нигде не дает указания на его точный возраст. Такое впечатление, что Дюма любил его настолько что решил оставить без возраста но вот эти 57 лет Арамиса меня занимают больше чем все летоисчесления Атоса
Nika: А что будем делать с Портосом?
Arren: Евгения пишет: Таким образом, в начале «Трех мушкетеров» Атосу 26 полных лет, либо 26 лет ему исполнится не позже, чем через полтора месяца. А как же тот факт, что Атос встретил Анну де Бейль в возрасте 25 лет? И то, что он дружен с Портосом и Арамисом уже несколько лет? Нестыковочка получается или я что-то путаю?
Кассандра: Евгения Браво!
Snorri: Евгения, просто великолепно. Впрочем, как всегда
Nika: Екатерина пишет: Анна де Бейль соврала своему жениху на счет возраста и скинула с себя пару-тройку лет второй вариант мне кажется более вероятным
Екатерина: LS пишет: У нас есть еще г-н Бонасье, который на допросе говорит, что Атосу «по меньшей мере тридцать»;) г-н Бонасье ведь мог судить только по внешности. А в»ДЛС» Портос говорит, что Атос из-за своей «важной осанки» выглядел старше своих лет, а на самом деле он был лишь несколькими годами старше Портоса и Арамиса. LS пишет: разница в 10-12 лет с д’Артаньяном дает Атосу моральное право называть его сыном. Тут, думаю, та же история. Как Атос выглядел старше своих лет, так и морально его несчастья и жизненный опыт делали его взрослее. Арамис с Портосом к нему тоже ведь прислушивались. И даже позволяли ему делать себе замечания.
LS: Екатерина пишет: в»ДЛС» Портос говорит, что Атос из-за своей «важной осанки» выглядел старше своих лет, Это похоже на неубедительную попытку автора исправить свою же ошибку. :)))
Nika: Екатерина пишет: Но все-таки в «Трех мушкетерах» конкретно возраст Атоса не указывается, в самом начале мелькает фраза, что ему было не более 30, то есть если 26 считать как цифру «не более 30». но в моем понимании это бы звучало «чуть более 25»
LS: Кассандра пишет: Может быть, Атос беседовал с гасконцем в Бражелоне незадолго до свого юбилея? Я тоже примерно так считаю. :))) А два-три года. туда-сюда. плюс-минус трамвайная остановка. :))) В конце концов, заявил же Арамис в Нуази, что ему тридцать семь! :))))))
Nika: LS пишет: В конце концов, заявил же Арамис в Нуази, что ему тридцать семь! : и у д’Арта тут же полезли глаза на лоб от такой неслыханной наглости
Nika: Луиза Водемон пишет: Так вот, человек 40 лет в 17 веке и правда считался молодым? Возможно, очередная ошибка Дюма.
Марта: Nika пишет: Возможно, очередная ошибка Дюма. Я понимаю, Дюма не очень заморачивался арифметическими подсчётами. Например, о Констанции Бонасье сказано, что это женщина лет 25-26. Хорошо. Далее, г-н Бонасье сообщает. что женат три года.. Чуть позже автор говорит, что Констанцию выдали замуж в 18 лет, и тепрерь её 25-летняя головка вполне расположилась к любовным фантазиям, поскольку возраст располагает, понимаете-ли.. Несложные арифметические подсчёты дают 21 год, максимум, 22, если бракосочетание было награни 19-летия невесты. о у Дюма получается 25 лет.
Александр Долгирев Прототипы персонажей «Трех мушкетеров»
Согласно «Трем мушкетерам», д’Артаньяну на момент начала романа было шестнадцать или семнадцать лет. Атосу при этом двадцать шесть, Портосу примерно столько же, сколько и Атосу, а Арамису чуть за двадцать. Однако реальный Шарль де Бац д’Артаньян был старше своих соратников по лазоревому плащу. Он пришел в мир в 1613-м году в замке Кастельмор в семье потомственного дворянина Бертрана де Баца де Кастельмора.
В Старой Франции – стране тысячи масок, за словом «замок» скрывался изящный двухэтажный особнячок, сохранившийся до наших дней, а за формулой «потомственный дворянин» спрятался внук зажиточного мещанина, купившего этот особняк, и сын предприимчивого мещанина, получившего дворянство через жену. Маской является даже само родовое прозвище д’Артаньян, под которым Шарль де Бац остался в истории. Артаньян – это название поместья семьи его матери Франсуазы, и Шарль никогда не был владетелем этих земель.
Впрочем, последнюю маску на Шарля (и на его старших братьев) надел сам король Людовик XIII. Дед Шарля по материнской линии некогда сослужил королевскому дому хорошую службу, поэтому когда государь узнал о том, что молодой Поль де Бац (старший брат Шарля) в Париже, и более того, в Королевской гвардии, он сам пожелал, чтобы худородный шевалье принял старинное родовое имя, на которое по сути не имел прав.
Бурбоны всегда выделялись умением помнить доброе прежде злого. XVII-й век стал вершиной этой добропамятности – никогда, ни до, ни после, дворянское сословие Франции не прирастало столь стремительно новыми, еще недавно совершенно безвестными фамилиями.
Разумеется, дело было не только в желании королей поощрить своих верных слуг. Бурбоны ковали новую Францию, и им нужна была новая элита. Молодые львы, безродные вчера, за возможность стать великородными завтра готовы были сегодня умирать с именем государя на устах. И, что намного важнее, они были готовы с именем государя жить, помня, кто их облагодетельствовал. Для Поля де Баца де Кастельмора возможность зваться д’Артаньяном, возможность встать вровень с теми, на кого отец его и отец его отца смотрели снизу вверх, была сродни тому самому маршальскому жезлу, которого желал герой Дюма – вершиной, абсолютом. За возможность на этой вершине пребывать он и его братья были готовы служить монарху всеми правдами и неправдами. А для Людовика это была рутинная мелочь – незначительный указ, подписанный за разбором утренней корреспонденции.
В связи с этим интересно то, что в мире все еще оставались люди, которые имели право зваться д’Артаньян. Это были старые аристократы Монтескью-Фезанзаки.
Некоторые представители этого семейства потом долго судились с потомками самого успешного из братьев де Бацев Шарля. Они все никак не могли понять, что в новом мире им придется бороться с молодыми львами за старые титулы, а для этого нужно напоминать о себе верной службой, а не только длинной родословной. Хотя, стоит заметить, что до того, как Дюма воскресил память о Шарле де Баце, именно представитель фамилии Монтескью-Фезанзак был самым известным из «д’Артаньянов» – это был маршал Франции времен все того-же Людовика XIV Пьер де Монтескью д’Артаньян.
Кстати, суд Монтескью-Фезанзаки проиграли из-за прямого вмешательства Людовика XIV – он был весьма добропамятен даже по меркам Бурбонов. Как и у д’Арамица, де Порто и де Сийега, у Шарля де Баца в Мушкетерской роте были связи. Лазоревый плащ носил его старший брат Поль, а капитан-лейтенант де Тревиль был давним другом их семьи. Тем не менее, Шарль вступил в Мушкетерскую роту позже остальных прототипов дружной четверки.
Это произошло в 1644-м году, уже после смерти Людовика XIII. Таким образом, если истиной является гибель де Сийега д’Атоса в 1643-м году, эти двое могли даже не быть знакомы. На момент поступления в Мушкетерскую роту Шарлю был тридцать один год, и он уже давно не был пылким юношей, которого изобразил Дюма. Это был заслуженный солдат, ветеран нескольких кампаний, отметившийся в битвах с габсбургскими войсками при Аррасе (1640-й) и при осаде Перпиньяна (1642-й). Нет свидетельств участия исторического д’Артаньяна в Битве при Рокруа. Дюма тоже нигде не стал упоминать об участии своего героя в этой кампании Великого Конде, поэтому кроссоверу с капитаном Алатристе никак не суждено состояться.
Таким образом, Шарль де Бац был одним из самых опытных солдат в Мушкетерской роте, основное бытование которой все же проходило в Париже, вдалеке от битв Тридцатилетней войны. А вот в чем судьбы книжного и реального д’Артаньяна схожи, так это в том, с каким азартом они ввязались в столичные подковерные игры. Собственно, первый этап карьеры Шарля в Мушкетерской роте не продлился долго – через два года после зачисления в нее д’Артаньяна, кардинал Мазарини упразднил роту. Если карьеры д’Арамица и де Порто на этом, в общем-то, завершились, то карьера Шарля де Баца лишь началась по-настоящему.
Дело в том, что к моменту упразднения роты д’Артаньян уже некоторое время служил порученцем при кардинале Мазарини. Это были лихие времена Фронды. Старая аристократия открыто выступала против пошатнувшегося трона Бурбонов, на котором сидел, не доставая ножками до пола, юный Людовик XIV. В лихие времена лихие люди имеют шанс возвыситься. Так, д’Артаньян, не занимая в конце 1640-х – начале 1650-х годов никаких больших должностей, стал одним из наиболее доверенных лиц фактического правителя страны. Большая часть дел, совершенных Шарлем по приказу Мазарини, по причине своей деликатности останутся тайной навсегда, однако не стоит сомневаться в том, что гасконец не раз запачкал руки.
Впрочем, не только своей исполнительностью де Бац заслужил расположение кардинала. В 1651-м – в самый критический момент Фронды, когда войска повстанцев под командованием Конде (да, того самого, который разбил испанцев при Рокруа) заняли Париж и вынудили короля и кардинала отправиться в изгнание, д’Артаньян был одним из немногих, кто остался со своих патроном и со своим государем.
Когда Фронда исчерпала себя от безыдейности, и королевская власть вернулась в столицу, Шарль, наконец, начал получать достойное вознаграждение за годы верной службы. В 1652-м году он сделался лейтенантом гвардии, еще через три года капитаном. Правда, еще через три года его понизили до лейтенанта… но только не гвардии, а возрожденной Мушкетерской роты. На практике это означало, что теперь именно Шарль де Бац становился фактическим командиром королевских мушкетеров, несмотря на то, что был в иерархии подразделения лишь третьим по званию. Номинальным командиром оставался сам король, а на пост капитан-лейтенанта Мазарини протащил своего родственника герцога Неверского, которого прочил на это место еще в командование де Тревиля «старой» ротой. Королю было недосуг, герцогу тоже – вот и получилось, что ротой командовал лейтенант де Бац.
В 1661-м году Мазарини не стало, но на положении д’Артаньяна это не сказалось. Шарль был одним из спутников взросления короля. По сути, Людовик XIV не помнил тех времен, когда покой его трона не охранял верный гасконец. Де Бац сохранил свое положение командира мушкетеров и порученца для самых деликатных и специфических дел. В том же 1661-м Шарль поучаствовал в аресте одного из выдвиженцев Мазарини Николя Фуке. Тот был суперинтендантом финансов (главой финансового ведомства) и проворовался сверх всякой меры. До поры до времени и кардинал, и король спускали ему злоупотребления, ставя выше его преданность. Но теперь Мазарини не стало, а Фуке стал метить в первые министры.
Суперинтендант потерял берега настолько, что стал проявлять знаки внимания фаворитке короля. Однако последней каплей стало даже не это – Фуке по старой чиновничьей традиции решил устроить пир на весь мир по поводу окончания строительства своего замка и перебесился с жиру настолько сильно, что даже склонный к помпезности Людовик почувствовал жжение пониже спины. Именно д’Артаньяну и его мушкетерам было доверено арестовать Фуке после заседания королевского совета 5-го сентября 1661-го года. И гасконец вновь не подвел, хотя ему и пришлось устроить по Парижу небольшую погоню на каретах.
Вскоре после этого эпизода д’Артаньян решил сам немного оторваться от берегов и запилил себе настоящий герб, а также стал именоваться «графом д’Артаньян», хотя графским титулом пожалован не был. Беззаконное самоуправство де Баца не было ни для кого секретом, но король спустил своему старому слуге этот приступ тщеславия.
Тем более, что служба д’Артаньяна оставалась безукоризненной. Мушкетерская рота под его командованием превратилась в образцовое подразделение, а лазоревый плащ перестал ассоциироваться в народе с горячим южными парнями, ищущими любой повод подраться. В 1667-м году Шарля наконец повысили до капитан-лейтенанта, что помимо эстетического доставило ему и финансовое удовлетворение. В отличие от д’Арамица и де Порто, д’Артаньян не спешил возвращаться в родные края. Ему было пятьдесят четыре, но он все еще оставался у дел – в самом сердце французской политики.
В 1672-м году Шарлю пришлось испробовать новое ремесло – король назначил де Баца губернатором Лилля. Этот город был завоеван за пять лет до того в очередной войне с испанскими Габсбургами. Если на поле брани и в серых тенях интриг д’Артаньян чувствовал себя, как дома, то мирное управление оказалось ему не по плечу. Быстро настроив против себя местных жителей, Шарль попросил короля вернуть его в армию. В том же 1672-м году началась война с голландцами, поэтому Людовик удовлетворил просьбу своего старого слуги. Причем, д’Артаньян действительно отправился на войну, а не занял привычное место первого телохранителя короля.
Кстати, исторический д’Артаньян все же успел побыть маршалом, но, в отличие от книжного, так и не получил маршальский жезл. Шарль получил звание полевого или лагерного маршала, которое было ниже звания маршала Франции. В армии Людовика XIV полевые маршалы ведали логистикой, а не вершили командование, и жезл им не полагался. Летом следующего 1673-го года французская армия осаждала город Маастрихт. Формальное командование войсками осуществлял сам король, бывший при армии. В действительности же осадой руководил Себастьен де Вобан – один из значительнейших полководцев конца XVII-го века и величайших мастеров фортификации. Осада Маастрихта стала первым большим делом де Вобана, как командующего.
Французы взяли Маастрихт – это была эпоха, когда Франции покорялись почти все вершины, которые она пыталась покорить. Людовик XIV, которому еще предстояло прожить беспощадно долгую жизнь, был глубоко опечален гибелью того, кто сопровождал его с самого детства и ни разу не дал усомниться в своей верности.
Шарля похоронили там же – под стенами Маастрихта. От течения времени его могила затерялась. Сейчас существует несколько теорий разной степени правдоподобности относительно того, где покоятся останки того, кто послужил прототипом главного героя «Трех мушкетеров». Историческому д’Артаньяну поставлено несколько памятников.
Все эти статуи появились после выхода «Трех мушкетеров», поэтому именно этот приключенческий роман и остальные «мушкетерские» произведения Дюма стоит считать главным памятником Шарлю де Бацу. Памятник этот передает черты своего героя очень условно и поверхностно, но зато здорово передает дух его эпохи – эпохи французских свершений.
Собственно, Дюма был не первым, кого заинтересовала яркая жизнь Шарля де Баца. Он сам отталкивался от работы «Мемуары господина д’Артаньяна», изданной в Кельне в 1700-м году. Название этой работы обманчиво – Шарль де Бац д’Артаньян не приложил руки к созданию этой книги. Ее автором являлся некий Гасьен де Куртиль де Сандра – королевский мушкетер в отставке и достаточно известный в свое время писатель легкого жанра. С реальностью эта книга соотносится примерно так же, как и «Три мушкетера» – весьма условно. Тем не менее, именно она вдохновила Дюма на создание его романа и дала имена его главным героям.
Возвращаясь к историческому д’Артаньяну. У Шарля де Баца остались наследники. В 1659-м году он женился на Анне де Шанлеси – наследнице баронского рода. Жена подарила ему двух сыновей и оба получили имя Луи. Дело было не в скудной фантазии родителей, просто мальчики получили имена в честь своих крестных отцов. Крестным отцом Луи-старшего стал сам король Людовик XIV, а крестным отцом Луи-младшего сын короля дофин Людовик, и сам явившийся на свет в том же году. Младший из сыновей Шарля на всю жизнь остался преданным другом дофина, которому так и не довелось быть королем. Род д’Артаньяна угас во второй половине XVIII-го века, успев подарить Франции еще нескольких верных слуг.
Ну и напоследок короткой строкой еще о двоих прототипах.
Первый враг (я бы даже сказал «возлюбленный враг») д’Артаньяна Рошфор тоже имеет своего прототипа в истории. Его звали Шарль-Сезар де Рошфор, и он действительно служил кардиналу Ришелье, о чем тот оставил свидетельства. Рошфор выполнял при Ришелье примерно ту же роль, которую Шарль де Бац позднее выполнял при Мазарини, потому информации о нем очень немного. Известно, что он был (или казался) дворянином и что остался без дела после смерти Ришелье. Еще известно, что он происходил из окрестностей Орлеана. На том, в общем-то, все. Далее начинаются истории – одна офигительнее другой. Тут и скитания в цыганском таборе, и служба во французской армии, и финансовые махинации, и присвоение себе титулов… Разобраться, что из этого относится к реальному человеку, а что к вымыслу, которым была окружена фигура одного из главных агентов Ришелье, решительно невозможно. Основным источником по теме до сих пор являются те самые подложные «Мемуары д’Артаньяна» авторства де Куртиля де Сандра, а их достоверность сомнительна.
Миледи. Ее звали Люси Хей, и по рождению она была графиней. Большая часть сведений о ней так же относится к слухам. Достоверно известно, что она отличалась красотой и была любовницей многих заметных придворных английского короля Карла I. Есть информация и о связи с герцогом Бекингемом, разрыв с которым, якобы толкнул оскорбленную дворянку на работу шпионкой Ришелье.
Вообще, кого только не отправляли слухи той поры в работодатели или в любовники к Люси Хей. Тут и кардинал Ришелье, и король Карл I, и его супруга Генриета-Мария Французская, с которой графиню Карлайл действительно связывала крепкая дружба… Одно можно сказать с уверенностью – леди Хей, в отличие от миледи Винтер, никто не отрубал голову. Она скончалась от естественных причин в 1660-м году в возрасте шестидесяти одного года, у себя на родине в Англии. «Три мушкетера» завершаются словами Атоса, обращенными к д’Артаньяну:
«Вы молоды, и ваши горестные воспоминания еще успеют смениться отрадными.»
Слова эти, написанные в середине XIX-го века, по сюжету произносятся на излете первой трети века XVII-го. Дюма, глядя назад через годы, отделявшие его от эпохи, о которой он писал, вольно или невольно вложил в уста мудрого и печального Атоса предсказание. В эпоху Людовика XIII и кардинала Ришелье Франция была молодой, но у нее уже хватало горестных воспоминаний. Однако впереди ее ждала эпоха зрелости и свершений, за которую горестные воспоминания, если не сменились, то хотя бы дополнились отрадными.
И к этой эпохе приложили руку несколько малородных гасконских шевалье, память о которых сохраняется доныне исключительно благодаря писателю XIX-го века, пожелавшему присвоить своим персонажам их имена. И так круг замыкается – история стала литературой, чтобы та сохранила историю. Источник
Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»