война косово сербия история и сущность
Косовская война.
Скупщина Сербии в марте 1989 г. приняла поправки к Конституции Сербии, а в сентябре 1990 г. новую конституцию, которая была встречена «в штыки» в Косове, поскольку понижала уровень автономии края. Изменения в статусе Косова вызвали в крае широкую волну демонстраций и стычек с полицией. В январе 1990 г. в демонстрациях участвовали уже около 40 тыс. албанцев. С этого времени выступления албанцев стали приобретать массовый характер.
В крае развернулась кампания гражданского неповиновения и началась массовая бессрочная забастовка. Распущенный парламент на тайном заседании решил создавать «параллельные структуры власти» – подпольные парламент и правительство. Албанские учителя отказались следовать новой школьной программе и выразили желание учить детей по албанским программам и на албанском языке. Нелегальная система образования охватывала 400 тыс. детей и 15 тыс. студентов. В результате весь край разделился на два параллельных общества – албанское и сербское. Каждое имело свою власть, свою экономику, свое просвещение и культуру. В экономике несомненно, доминировали албанцы. В политических структурах преобладали сербы, поскольку албанцы бойкотировали выборы и отказывались от любых административных должностей.
Развал страны, последовавшие события в Хорватии и Боснии и Герцеговине отодвинули решение проблем Косова на неопределенный срок. Руководство Сербии удерживало ситуацию под контролем только силой.
Радикализация сепаратистского движения в Косове и Метохии началась в 1998 г. В нем можно было отметить три течения. Первое – политическое, которое действовало через Демократический союз Косова во главе с И. Руговой. Выступая за независимость Косова, он не отрицал возможности переговоров с руководством Сербии.Третье – экстремистское, действовавшее террористическими методами в рамках Освободительной армии Косова. ОАК, создававшаяся из радикально настроенных албанцев, проходивших обучение на территории Албании, имела политическое и военное руководство. Цели военной организации заключались в том, чтобы создать и расширить «свободную территорию», где не действует сербская власть, добиться признания своей борьбы как национально-освободительной и при поддержке международного сообщества отделиться от Югославии.
В 1997-м году к решению «проблемы Косова» активно подключилось мировое сообщество. В начале декабря 1997 г. косовская тема неожиданно возникла на заседании Совета по выполнению Дейтонских соглашений по Боснии и Герцеговине в Германии. Это вызвало негативную реакцию югославской делегации, заявившей, что, с одной стороны, проблема Косова не являлась предметом обсуждения в Дейтоне, а с другой, она является внутренним делом Югославии, поэтому не может рассматриваться данной организацией. Югославская делегация в знак протеста против продолжавшегося обсуждения темы Косова покинула Бонн.
Напряжение росло. Вмешательство международных организаций во внутренние дела Югославии, их необъективность в оценке ситуации были очевидными. И руководство страны решило провести референдум, который состоялся 24 апреля. На нем 94,73 % населения высказались против международного посредничества в урегулировании косовского кризиса. Но голос Югославии никто не слышал. Мировое общественное мнение складывалось явно не в пользу сербов. Экраны телевизоров во всем мире переполняли снимки беженцев из Косова, которых размещали в Македонии, Албании, увозили в Италию, Австрию,
Германию и даже Америку. Западные СМИ прекрасно использовали ситуацию, играя на чувствах жалости и сострадания. Но не было снято ни одного репортажа о сербах, которые бежали в Сербию, спасаясь от албанского террора в Косове.
Министр иностранных дел СРЮ писал, в частности, в СБ ООН, что с 13 октября 1998 по 14 января 1999 г. албанскими сепаратистами было совершено в общей сложности 599 террористических нападений и провокаций, 186 из которых были направлены против гражданских лиц, а 413 – против сотрудников Министерства внутренних дел. В ходе этих нападений 53 человека были убиты, 112 – получили ранения, 43 человека – похищены.
В феврале 1999 г. в замке Рамбуйе под Парижем с 6 по 23 февраля длился первый раунд переговоров между косовской и югославской делегациями. Делегацию косовских албанцев из 16 человек составляли представители Освободительной армии Косова, умеренного Демократического союза Косова во главе с И. Руговой, а также радикалов во главе с Р. Чосья. В замке Рамбуйе делегациям для обсуждения были предложены только отдельные части «Временного договора о мире и самоуправлении в Косове и Метохии» – «Рамочный документ» и три приложения из девяти, которые уточняли проблемы конституции Косова, выборов в органы самоуправления и судебной системы. Лишь в день окончания переговоров делегациям предоставили весь документ целиком. Оказалось, что 69 % текста сербы ранее не видели. В частности, два приложения (2 и 7) предварительно в Контактной группе не рассматривались и являлись предложениями отдельных ее членов об автоматическом вводе войск НАТО после подписания договора и организации полицейских сил.
Второй раунд переговоров начался в Париже 15 марта. Предложение югославской делегации о подписании политической части договора и о продолжении переговоров по поводу объема и характера международного присутствия в Косове для выполнения соглашения приняты не были.
Тем временем США и НАТО начали готовиться к наказанию Югославии как «виновника срыва переговоров». НАТО наращивают вооружение на Балканах в непосредственной близости от Югославии, в Македонии численность войск скоро достигнет 30 тыс., что уже доставлены 60 танков, 250 бронетранспортеров, несколько десятков боевых вертолетов, значительное количество артиллерийской техники.
После отказа СРЮ подписать соглашение в Рамбуйе, альянс попытался заставить Белград пойти на размещение войск НАТО в Косове, вновь угрожая нанести бомбовые удары. Возможно, это была единственная цель и формальная причина для начала агрессии. 24 марта, нарушив суверенитет независимой Югославии, поправ нормы международного права, НАТО обрушила на Югославию бомбовые удары.
Бомбовые удары вызвали лавину беженцев из Косова. В 1998 г. во время военных столкновений между боевиками и Югославской армией территорию края покинули 170 тыс. человек, главным образом, женщины и дети. С началом агрессии НАТО, после 24 марта, по данным Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, 790 тыс. этнических албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыгейцы, мусульмане стали беженцами. Большая часть косовских албанцев уходила в Македонию и Албанию. Но часть из них нашла убежище в Сербии и Черногории.
Из книги «Югославия в XX веке. Очерки политической истории»
Всем бояться Кто на самом деле виноват в косовской резне
17 февраля 2008 года мятежный сербский край Косово объявил о своей независимости. За десять лет до этого началась страшная война, ставшая кровавой кульминацией нерешенных проблем единой Югославии и прологом ее полного распада. Корреспондент «Ленты.ру» вспоминает, как жило Косово в те роковые дни и какие надежды питали будущие жители де-факто независимого государства.
Ганди с исламским оттенком
В первый раз я приехал в Косово в 1998 году, приблизительно за полгода до начала натовских бомбардировок Югославии. На первый взгляд, столица автономии Приштина производила впечатление типичного провинциального балканского города: много зелени, несколько неплохих ресторанов. Местные никуда не спешили, проводили дни в кафе за чашечкой крепчайшего кофе: терпкий аромат этого напитка доминировал на улицах города. Казалось, ничто не предвещало войны.
Но при более пристальном рассмотрении становилось ясно, что Приштина — очень необычный город. Сербы и местные албанцы (их также называют косоварами) жили словно в параллельных мирах. Они ходили в разные магазины, рестораны, библиотеки. Даже система образования у албанцев была своя. Этот добровольный апартеид был изобретением албанского диссидента и мыслителя Ибрагима Руговы, прозванного «балканским Ганди». Ругова провозгласил принцип ненасильственного сопротивления югославским властям: жить так, как будто их не существует.
Такой апартеид пришелся по вкусу не только албанцам, но и сербам, которые не хотели иметь ничего общего «с этими дикарями». Как я убедился, взаимная ненависть просто зашкаливала. Так, все албанцы убеждали меня, что сербы — это оккупанты, которых нужно изгнать из Косово. У сербов была другая версия: по их мнению, дикие албанские мусульмане пытаются разрушить исконно сербскую святыню — Косово.
История одна — историографии разные
Справедливости ради стоит сказать, что своя правда есть и у албанской, и у сербской историографии. Действительно, в Косово находятся знаменитые монастыри и храмы сербского народа. Но и для албанцев Косово — совершенно особое место: в XIX веке здесь началась борьба за создание их государственности.
Впрочем, в то время, когда я побывал в Косово, многие албанцы решили, что ненасильственные методы борьбы можно дополнить и более традиционными: в середине 90-х годов прошлого столетия в автономии начала действовать вооруженная группировка «Освободительная Армия Косово» (ОАК), нападавшая на полицейские патрули и мирных сербов.
Разрушений тоже практически не было: чисто визуально автономия производила впечатление мирного края. После того, что я видел в Хорватии, Боснии и уж тем более в Чечне и Таджикистане, конфликт в Косово казался просто ничтожным. Надо сказать, что косовары очень грамотно поставили пропаганду своих взглядов среди зарубежных журналистов. В кафе, где собирались репортеры, целый день сидел молодой интеллигентный человек с бородкой и в очках. Это был представитель ОАК. На великолепном английском он снабжал журналистов «объективной информацией» и организовывал их встречи с полевыми командирами.
Самое забавное, что периодически в отдаленных албанских селах устраивались парады ОАК, на которые приглашались журналисты. Почему на эти скопления боевиков (о которых знали все!) не нападала сербская армия — для меня остается загадкой, хотя похожие «странности» я наблюдал и на первой войне в Чечне. Возможно, в Косово сербские власти чувствовали свою слабость и боялись спровоцировать эскалацию конфликта.
Зрители, включая западных журналистов, ликовали — коллективный энтузиазм албанцев захватывал даже бесстрастного наблюдателя. Казалось, что все просто: нужно изгнать сербских «оккупантов», и наступит мир и благодать.
«Нас и русских триста миллионов»
Стоит ли говорить, что сербы смотрели на происходящее иначе. «Против вас даже девушки-подростки сражаются!» — показывая фото «боевички», в шутку сказал я знакомой сербской журналистке. «Она не воюет, ее просто поставили постоять с автоматом, чтобы появились снимки в западных газетах. Убивают на войнах в бывшей Югославии все, но роль козла отпущения отведена именно нам, сербам», — как-то очень устало ответила мне коллега.
Надо сказать, что с сербами мне, в то время пламенному демократу, общаться было нелегко. Они, например, ненавидели первого президента России Бориса Ельцина, но восхищались Владимиром Жириновским и другими русскими «националистами». При том что сербы плохо относились к нашим демократам, их любовь к русским как народу была почти иррациональной. В сербских кафе Приштины звучала песня: «Нас и русских 300 миллионов». Беседуя со мной, сербы часто упоминали, что у них есть поговорка: «Мы верим только в Бога и в Россию!»
Но к этому обожанию примешивалось и недоумение, помноженное на обиду: «Почему вы не пришли нам на помощь во время войн в Хорватии, Боснии? Неужели вы допустите катастрофу и здесь, в Косово?» Косовские монастыри мне бесплатно показывала красивая молодая сербка и демонстрировала мне, как русскому, подчеркнутое внимание и доброжелательность. Увы, наши взгляды принципиально отличались: «Посмотрите на эти великолепные монастыри, храмы! Косово — это часть единого православного мира, центром которого является Россия. Сегодня Запад хочет уничтожить нашу цивилизацию. Нас пытаются поссорить между собой. Пытаются расколоть единые народы — сербов и черногорцев, русских и украинцев! Русские, опомнитесь!»
Туалет — везде
Чтобы спастись, сотни тысяч албанцев были вынуждены бежать в соседние Македонию и Албанию. Увы, вина в трагедии этих людей лежит не только на сербах. Любой работающий в Косово журналист прекрасно понимал, что в случае бомбардировок сербы начнут этнические чистки; не могли не знать этого и американцы и их союзники по НАТО. Во время изгнания албанцев из Косово я был в Македонии и Албании. Зрелище было действительно жуткое: при мне через границу почти непрерывным потоком шли люди. Многие, пересекая границу, падали от усталости.
Я подошел к одной семье косоваров, они лежали прямо на траве. Отец и мать спали, а их 16-летняя дочь рассказала мне, что с ними случилось: «К нам в дом пришли вооруженные сербы в униформе (но они были не из югославской армии и не из полиции). Они объявили, что у нас полчаса на сборы, мы должны покинуть Косово. С собой нам разрешалось взять деньги, драгоценности и документы. Поскольку машины у нас не было, несколько десятков километров до македонской границы мы шли пешком».
Во время нашего разговора проснулась мать девочки. Посмотрела на нас осоловелым, полубезумным взглядом и вновь погрузилась в сон.
Кстати, в Македонии я попал в довольно неприятную ситуацию. Как-то ловил попутку на горной дороге в Македонии, и меня подобрал автобус, в котором ехали косовские беженцы — албанцы. Если бы я сказал беженцам, что я россиянин, меня могли бы просто разорвать на куски (все албанцы знали, что русские — близкородственный сербам народ), и я представился поляком. Увы, разговора избежать не удалось: беженцы просто жаждали рассказать «всю правду» польскому журналисту.
Посочувствовав, что моя родина находится рядом «с такой неприятной страной, как Россия» («Будьте очень осторожны!»), косовары раскрыли мне страшную тайну. Оказалось, что «сербы — это плохие русские». Как объяснили мне новые знакомые, несколько веков назад русские изгнали со своей земли воров, проституток и бандитов. Эти люди отправились в Юго-Восточную Европу и обосновались на территории современной Югославии. Так, согласно этой «исторической версии», образовался сербский народ. «Вы хотите, чтобы мы жили вместе с людьми, которые не смогли ужиться даже с медведями?» — доказывали мне свою правоту косовары.
И Албания, и Македония были совершенно не готовы к массовому наплыву беженцев. Людей размещали в палатках буквально в чистом поле. В одном из таких лагерей я спросил натовского офицера, где туалет. Он мне ответил: «Везде». Потом туалеты все же построили, но это были просто ямы, спрятанные за небольшим брезентовым заборчиком, даже лицо присевшего человека было видно. Репортеры обожали фотографировать затравленные лица справлявших нужду косоварок.
Новый мир
Увы, мечта албанских боевиков практически осуществилась. В следующий раз я попал в Косово, когда оно уже находилось под контролем натовской армии. Дорога от черногорской границы до ближайшего косовского города Печа совершенно пустынна. Пожалуй, единственное разнообразие горного пейзажа — обгоревшие останки автобусов. «У албанцев нет никаких дел в Черногории, а у черногорцев — в Косово. Даже до войны на этой трассе редко можно было встретить машину», — сказал мне немецкий журналист, на чьем бронированном джипе мы добирались в Косово.
Первое впечатление от Печа было тягостным. Во время войны здесь разрушили 75 процентов зданий, руины домов исписаны лозунгами. Наиболее часто встречаются надписи: «Да здравствует Албания!» и «ОАК» (Освободительная армия Косово). Практически на каждом уцелевшем доме развевается албанский флаг. Однако полустертые надписи «Косово — земля сербов» и «Хороший албанец — мертвый албанец» служат напоминанием, что недавно здесь были другие хозяева.
В ресторане, куда мы зашли перекусить, нас приняли с распростертыми объятиями. Хозяин-албанец отказался брать деньги за обед и на хорошем немецком не переставал благодарить Германию за помощь в освобождении от «сербского ига». После обеда немецкий коллега распрощался со мной, дав на прощание несколько ценных советов: «На улицах города ни в коем случае не говори ни по-русски, ни по-сербски — это может стоить тебе жизни. Спрашивать, где находится Печская патриархия, можно у итальянцев (Печ находился в итальянском секторе НАТО), албанцам этот вопрос задавать не рекомендуется».
«Новый мировой порядок»
Слегка пахнущий с утра вином итальянский капитан откровенно удивлялся моим страхам: «Почему вы боитесь, что вы русский? У вас что, на лице написана национальность? Не опасно ли брать такси до патриархии? А зачем вам ехать в душной машине в такую великолепную погоду? Прогуляйтесь пешком три километра, а там вас встретят наши ребята».
Вооруженные до зубов итальянские солдаты на КПП в полукилометре от патриархии были безукоризненно вежливы, но непреклонны. Сначала меня тщательно с ног до головы обыскали, затем долго расспрашивали, с какой целью я отправляюсь к сербским монахам, и лишь потом в сопровождении четырех солдат повезли в монастырь.
Неожиданно на пути появился грузовик с албанскими подростками. Итальянцы тотчас же на ходу повыпрыгивали из джипа и направили автоматы на албанцев, те — как мне показалось, очень привычно — подняли вверх руки. Выяснив, что албанцы всего лишь направляются в свою деревню, итальянцы пропустили машину, и джип отправился дальше.
При этом натовские солдаты в Пече все же оставались итальянцами. Степень их разгильдяйства (по сравнению с американскими или немецкими военными) просто зашкаливала: на посту они стояли с неизменной бутылочкой пива и совмещали боевое дежурство с флиртом с проходящими мимо женщинами.
Патриарший монастырь в Пече — один из древнейших в Сербии. Косово сербы считают цитаделью своей родины, а этот монастырь — его сердцем. До конца XIX века здесь постоянно проживал сербский патриарх, до того как его основная резиденция была перенесена в Белград.
Когда я закурил во дворе монастыря, мужчины с жадностью смотрели на дымящуюся сигарету. Выяснилось, что эти сербские крестьяне заядлые курильщики, но выйти за ограду монастыря, чтобы пройти 300 метров до ближайшего киоска, они не рискуют — боятся, что их убьют албанцы.
Но и в обители беглецы чувствовали себя не слишком комфортно. По вечерам вдоль монастырских стен с ревом проносились на мотоциклах албанские подростки. Они кидали за ограду обители камни и кричали, что отомстят проклятым сербам. Мой вопрос, помогают ли им итальянцы, вызвал у окружающих откровенное удивление. «Все, что они могут, — это защитить нас в монастыре. За его стенами они не гарантируют нам безопасности. Мы живем в настоящем гетто. Наступил новый мировой порядок, и в нем нет места для сербов», — признавались собеседники.
Кровь на серпантине
На следующее утро к стенам монастыря прибыло два маршрутных такси из Черногории. «Нанимать албанцев для перевозки беженцев небезопасно, поэтому мы вызываем транспорт из-за пределов Косово», — объяснил иеромонах Иоанн. Погрузка беженцев шла нелегко. Иеромонах даже ударил крестьянина, безуспешно пытавшегося затащить двух коней на тележку трактора. Выяснилось, что священнослужитель был против того, чтобы беженец брал с собой скотину: животные не выдержат трудностей дороги и умрут в мучениях. Однако старик серб был непреклонен: это его любимые кони, и без них он покидать Косово отказывался.
Наконец мы тронулись. Впереди ехала военная машина с итальянскими солдатами, за ней следовал трактор с прицепом, на который упрямый серб все-таки затащил своих коней, потом шли два микроавтобуса и, наконец, завершал колонну джип с итальянцами. Я ехал в первом микроавтобусе, рядом со мной сидела жена хозяина коней. Из нашего окна прекрасно было видно тележку трактора, где пытаются выбраться из сковывающих их пут обалдевшие от тряски животные. Крестьянка все время плачет и молится, чтобы ее скотина выдержала дорогу.
Увы, один из коней погиб. Кровь полилась из его рта и еще несколько километров оставляла след на горном серпантине. Наконец мы прибыли на косовско-черногорскую границу. Пока крестьянин вытаскивал труп своего коня, водители прикрепляли к машинам таблички с черногорскими номерами: теперь уже можно не опасаться, что кто-нибудь из албанцев даст автоматную очередь по сербскому автомобилю.
Что впереди?
Эти мои записки не претендуют на детальное описание того, что происходило в стране в ту трагическую пору. Я уверен, что был свидетелем лишь малой толики ужасов, которые происходили в те дни в Косово. Но даже из того, что я увидел, было ясно: взаимные грехи и обиды столь велики, что на преодоление последствий этого конфликта уйдут многие годы.
Сегодня Косово стало независимым государством, признанным ведущими западными странами. Подавляющая часть сербов покинула новую частично признанную страну. Не нужно быть пророком, чтобы понять: после того, что произошло, шансы на возвращение Косово в состав Сербии близки к нулю. В то же время власти Сербии не признают в обозримом будущем потерю «исконных земель», а следовательно, пусть и в тлеющем состоянии, конфликт будет еще длиться долгое время. Недавнее убийство одного из лидеров косовских сербов — еще одно этому подтверждение.
Независимость Косово провоцирует албанский сепаратизм в Македонии и Черногории, где тоже есть районы компактного проживания албанцев. Наиболее серьезная опасность повторения косовского сценария в этих странах возникла сразу после потери Белградом контроля над албанской автономией. Если македонские и черногорские албанцы не восстали тогда, вряд ли они это сделают теперь. К тому же и Македония, и Черногория — преданные союзники Запада, а без помощи извне местные сепаратисты слишком слабы.
В то же время уникальность произошедшего в Косово не только в этом. Впервые после Первой мировой войны ведущие страны мира взяли на себя функции миротворцев во внутреннем этническом конфликте другого государства и силой навязали ему свое «решение проблемы». Такое поведение Запада дает Кремлю моральный повод защищать русское меньшинство не только в Донбассе, но и в других странах распавшегося Союза.
Конфликт в далекой сербской автономии и последовавшие за этим натовские бомбардировки Югославии впервые после распада СССР вызвали в России мощные антиамериканские настроения. Многие соотечественники, раньше восхищавшиеся США, пересмотрели свое отношение к американцам.
После распада СССР локальные войны начались во многих странах бывшего социалистического лагеря. Война в Косово не была самой масштабной и кровопролитной, но именно здесь в вооруженный конфликт открыто вмешались крупные страны Запада. Это сделало ситуацию в бунтующей сербской автономии уникальной. Можно с уверенностью сказать: мир после косовской трагедии стал другим.
Война в Косово
Содержание:
Конфликт в Косово (некоторые источники используют термин «война») – это вооруженное восстание сторонников отделения албанских территорий от Союзной Республики Югославия. Конфликт начался в феврале 1998 г. по инициативе албанцев в Косово и Метохии и завершился десять лет спустя в 2008 г., когда албанские сепаратисты официально объявили о независимости вышеназванных земель.
↑ Истоки конфликта в Косово
Косовский конфликт вспыхнул на религиозной почве: албанцы-мусульмане и сербы-христиане издревле жили в Косово бок обок, но это не уменьшало взаимной неприязни. После Второй мировой войны Косово присоединили к Югославии, не принимая во внимание мнение большинства населения. В 1974 г. край получил статус автономного, но албанцы посчитали это полумерой. После смерти И. Тито они развернули масштабную кампанию с требованиями независимости. В ответ на это власти в Белграде внесли изменения в Конституцию и ликвидировали законные основания для автономии Косово.
Сторонники независимости партия «Демократическая лига» во главе с И. Руговой создали собственное правительство и отказались подчиняться правительству Югославии. Централизованная власть ответила арестами участников протестов. Все это привело к созданию в 1996 г. вооруженной за счет Албании Армии освобождения Косово (АОК), и развязыванию конфликта, который с переменной интенсивностью будет продолжаться больше десяти лет.
↑ Хронология военных действий в Косово
Точкой отсчета войны в Косово принято считать 28 февраля 1998 г., когда АОК официально объявили, что начинают войну за независимость края. Первой мишенью боевиков АОК стали югославские полицейские. После нескольких таких нападений армия центральных властей атаковала несколько населенных пунктов рядом с Дреницей (в самом центре Косово). В результате были убиты приблизительно 80 человек из числа местного населения, около четверти из них составили женщины и дети. Этот вопиющий акт насилия имел большой международный резонанс.
До осени того же 1998 г. число жертв среди населения Косово достигло 1000 человек, из края начался отток беженцев всех национальностей и вероисповеданий. Конфликт перерастал в интернациональный – страны-участники НАТО предпринимали попытки увещевания Белграда с целью прекращения войны. В сентябре 1998 г. последовала резолюция от Совета Безопасности ООН с призывом к прекращению огня.
Уже на следующий день после принятия резолюции в вооруженных силах НАТО было начато планирование бомбардировок Югославии, как крайние меры устрашения правительства в Белграде. 15 октября 1998 г. официальный Белград заключил перемирие с албанскими сепаратистами в Косово, и с 25 октября огонь прекратили. Однако акты насилия против местного населения не прекратились, а с начала 1999 г. открытые военные действия возобновились в полной мере.
В конце января 1999 г. у международных сил под эгидой НАТО появился повод вмешаться в косовский конфликт – кровавый инцидент в Рачаке, когда югославские военные расстреляли 45 человек из местного населения, обвинив в пособничестве сепаратистам. В феврале 1999 г. на французской земле (в замке Рамбуйе около Парижа) прошли переговоры между обеими сторонами конфликта при участии представителей США и России, но никаких конструктивных результатов достичь не удалось.
В ходе встречи западные страны лоббировали утверждение автономного статуса Косово и немедленный вывод сербских войск из края. Россия поддерживала позицию Белграда – территориальную целостность страны в установленных границах. Сербская сторона не могла согласиться с ультиматумом, для них это фактически означало поражение в войне и утрату части территории. Белград отказался от перемирия на таких условиях, и уже в марте военно-воздушные силы НАТО начали бомбардировки сербской территории. Она завершилась только в июне, после того как С. Милошевич согласился вывести военные формирования с территории Косово.
11 июня на спорных землях был введен протекторат «Международных миротворческих сил», в Косово вошли войска от НАТО и России. К середине месяца удалось добиться договоренности с албанскими боевиками о прекращении огня, но мелкие столкновения не прекратились, число раненых и погибших с обеих сторон постоянно росло. В ноябре 2001 г. И. Ругова по результатам выборов среди албанского населения Косово был избран президентом и официально объявил о независимости края в качестве суверенного государства.
Естественно, Югославия не признала его действия законными, а конфликт продолжал тлеть, унося жизни людей. В октябре 2003 г., поддавшись увещеваниям ООН и Евросоюза, представители Югославии и Косово снова сели за стол переговоров. Встреча прошла в Вене, исход не принес положительных изменений. Завершением Косовского конфликта можно считать 17 февраля 2008 г., когда власти края в одностороннем порядке объявили о независимости Косово и Метохии от Сербии.
↑ Итоги
К тому времени, когда война в Косово завершилась, Югославии как таковой уже не существовало: в 2006 г. распад Союзной Республики завершился отделением Черногории. Этнические противоречия в крае, разобщенность и взаимная неприязнь сербского и албанского населения по-прежнему поддерживают взрывоопасную ситуацию в Косово. Интернационализация конфликта, по некоторым мнениям, стала лишь очередным поводом для «бряцанья оружием» Запада и России в условиях скрытой «холодной войны».