восстание кондратия булавина при каком царе
Восстание Кондратия Булавина
ПЕТР: «ЧТОБ СЕЙ ОГОНЬ ЗАРАЗ УТУШИТЬ»
В марте Булавин явился в городках по Хопру; тут пристал к нему Пристанский городок, в котором было человек с 500 Козаков; здесь в кругу Булавин, вынув саблю, говорил: «Если своего намерения не исполню, то этою саблею отсеките мне голову!» По хоперским городкам Булавин разослал письма, чтоб никто земли не пахал и никуда не отлучался, все были бы в собрании и на службу готовы, а пришлых с Руси принимали безовзяточно. […]
Долгорукий не успел доехать и до Воронежа, как уже опасения Петра сбылись: Булавин овладел Черкаском.
После сражения при Лисковатке воры раздуванили взятую казну, причем досталось по два рубля с гривною на человека. Булавин, оставивши хоперских, бузулукских и медведицких козаков сторожить приход Бахметева, сам с остальными пошел вниз по Дону, по козачьим городкам к Черкаску. Нигде не было сопротивления, охотники приставали к Булавину, козаки из станиц вывозили к нему с двора по хлебу да по чаше пшена и всякий другой запас и живность. 28 апреля Булавин с 15 000 войска осадил Черкаск: город продержался не более двух суток. […]
На место Максимова атаманом был провозглашен Булавин, который разослал отписки в ближайшие города к царским начальным людям, давая всему своему делу вид законности. […] Петр был очень встревожен, получивши известие о взятии Черкаска Булавиным. К счастию, опасения Петра не оправдались. Взятие Черкаска было последним торжеством Булавина.
[…] Долгорукий писал впоследствии, что Булавин был человек глупый. Действительно, поход Булавина на Дон после битвы при Лисковатке, желание овладеть Черкаском было делом для него гибельным: он разделил свои силы, дал этим разделением возможность Бахметеву разбить Хохлача, а сам зашел в Черкаск и тратил время в бездействии. Если бы, наоборот, Булавин, оставя пока в покое старых Козаков, не оправившихся после сражения при Лисковатке и потому не опасных, бросился со всеми силами своей голутьбы на Волгу и пошел вверх этою рекою, то его движение при незатихшем еще башкирском бунте, при вступлении Карла XII в русские пределы и при внутреннем неудовольствии, возбужденном преобразованиями и тягостями, могло бы дать большую заботу правительству.
Уже в первых числах мая, тотчас по взятии Черкаска и казни старшин, козаки начали советоваться, как бы схватить Булавина и передать в Азов.
«Король шведский, – доносил Толстой, – всячески промышляет, чтоб каким-нибудь образом сочинить с турками любовь, но до сих пор турки об этом нерадят и татарам враждовать с Россиею не позволяют. О бунтовщике, воре Булавине буду здесь смотреть прилежно, и если оная ребеллия вскоре не пресечется, боюсь, чтоб не задалась какая трудность, потому что турки об этом знают и радуются; впрочем, явно ничего не предпринимают в пользу бунтовщиков, и от воров явных присылок сюда нет».
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1962. Кн. 15. Гл. 4. http://magister.msk.ru/library/history/solov/solv15p4.htm
ГРАМОТА КОНДРАТИЯ БУЛАВИНА
«От Кондратья Булавина и от всего съездного войска походного донского в русские города начальным добрым людям, также и в села и в деревни, посадским и торговым и всяким черным людям челобитье: ведомо им чинят, что они всем войском единодушно вкупе в том, что стоять им со всяким раденьем за дом пресв. богородицы, и за истинную веру христианскую, и за благочестивого царя, и за свои души и головы, сын за отца, брат за брата, друг за друга и умирать заодно, а им, всяким начальным добрым людям и всяким черным людям, всем также с ними стоять вкупе заодно, и от них они обиды никакой ни в чем не опасались бы, а которым худым людям, и князем, и бояром, и прибыльщиком, и немцем, за их злое дело отнюдь бы не молчать и не спущать ради того, что они вводят всех в еллинскую веру и от истинной веры христианской отвратили своими знаменьми и чудесы прелестными, а между собою добрым начальным, посадским и торговым и всяким черным людям отнюдь бы вражды никакой не чинить, напрасно не бить, не грабить и не разорять, и буде кто станет кого напрасно обижать или бить, и тому чинить смертную казнь, а по которым городам по тюрьмам есть заключенные люди, и тех заключенных из тюрьмы выпустите тотчас без задержания. Да еще им ведомо чинят, что с ними, козаками, запорожские козаки и Белгородская орда, и иные многие орды им, козакам, за душами руки задавали в том, что они ради с ними стать заедино. А с того их письма списывать списки, а подлинного письма отнюдь бы не потерять и не затаивать, а будет кто то письмо истеряет или потаит, и они того человека найдут и учинят смертную казнь. У того письма походного войскового атамана Булавина печать».
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1962. Кн. 15. Гл. 3. http://magister.msk.ru/library/history/solov/solv15p3.htm
ПЕТР I О ВОССТАВШИХ
«Понеже сии воры все на лошадях и зело легкая конница, того для невозможно будет оных с регулярною конницею и пехотою достичь, и для того только за ними таких же посылать по рассуждению, самому же ходить по тем городкам и деревням (из которых главный Пристанный городок на Хопре), которые пристают к воровству, и оные жечь без остатку, а людей рубить, а заводчиков на колеса и колья, дабы тем удобнее оторвать охоту к приставанью (о чем вели выписать из книг князь Юрья Алексеевича) к воровству людей; ибо сия сарынь, кроме жесточи, не может унята быть».
Из письма Петра I Долгорукому // Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1962. Кн. 15. Гл. 3. http://magister.msk.ru/library/history/solov/solv15p3.htm
В.В.Долгорукий о низовом донском походе
А июля во 2-м числе писал брегадир Шидловской, что вор Сенька Драной с товарищи своими, с Серешкою Беспалым, с Тишкою Белогородцом, с Тараскою Бахмуцким и з запорожским атаманом с Тимошкою Кардиакою, с воровским своим собранием, с конницею и пехотою, с пятью тысечи донских казаков, да запорожцов полторы тысячи приступали к Тору. И по ево, лейб-гвардии маеора, князя Василья Володимировича, посланным письмам он, брегадир, з брегатою своею и с пехотным Гулицовым полком, пришод под Тор, взять того городка им, ворам, не дали. И был с ними бой, и они воры, зажегши посад, от Тору бежали и отошли от городка четыри мили к реке Северскому Донцу в урочище Кривой Луке близь реки Донца и лесу в самых местех крепких стали обозом. И того ж июля 1-го числа по вышепомянутым, лейб-гвардии маеора, письмам он, брегадир, да полковник Кропотов и Мещерской и Гулиц, случась с полками своими, с общаго совету и с согласия ходили за ними, ворами, и в том урочище был с ними бой три часа дни, а два часа нощи. И милостиею божиею, а великого государя счастием на том бою [тех] воров многих побили и покололи и п[ро]водца их, Сеньку Драного, убили же и обоз их воровской розбили, а достальные воры, которые принуждены были, многие в Донце потопли. И побито их, воров, кроме тех, которые в болоте и в Донце потопли, с полторы тысячи человек, и взято у них воров; пушка, да два знамя, да четыре значка.
КАЗАЧЬЯ ЧЕЛОБИТНАЯ ЦАРЮ
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1962. Кн. 15. Гл. 3. http://magister.msk.ru/library/history/solov/solv15p3.htm
КАЗАЧЕСТВО И ГОСУДАРСТВО РОССИЙСКОЕ
БУЛАВИНСКОЕ ВОССТАНИЕ
К предпосылкам восстания относят реформы Петра I, связанные с новой формой комплектования армии (наборы рекрутов на 25 лет службы, введенные в 1705) и ухудшением жизни социальных низов из-за Северной войны 1700-1721.
Другая группа причин связана с попытками царя установить полную власть Москвы на Дону, им были подчинены и азовские походы Петра I 1695–1696, когда было почти полностью переведено на сословное состояние казачье население Верхнего Дона, а под предлогом строительства флота в Воронеже началась колонизация казачьих земель великороссами. Сам Воронеж стал оплотом экспансии на Дон: в частности, организована Воронежская епархия, которая проводила активную деятельность по подчинению духовной жизни казаков интересам империи. Стремление властей контролировать казачью вольницу усугублялось ростом численности бедного казачества, не получавшего, в отличие от «домовитых» казаков, денежного жалованья от государства. Несмотря на традицию не выдавать беглых, примкнувших к казакам («С Дону выдачи нет!»), к началу XVIII века руководство войска Донского вынуждено было идти на уступки властям, которые требовали возвращать беглых крестьян и с Дона тоже. Тогда со скрывшихся за «невыдачу» их властям казачьи старшины начали брать деньги, которыми они затем откупались от проверяющих.
Появление казачьего атамана Кондратия Афанасьевича Булавина, распорядившегося «пришлых с Руси беглецов принимать, а деньгами, животами и вином не брать» (то есть отказаться от поборов с беглых), привлекло к нему массу сторонников.
Предвестником близящейся «казачьей войны» стали события осени 1705 года. Тогда отряд казаков во главе с атаманом Булавиным захватил принадлежащие государству солеварни на р. Бахмут (у Бахмутского городка). Когда же в городок был послан дьяк А.Горчаков, чтобы расследовать происшедшее, Булавин распорядился арестовать его и продержал восемь дней под стражей. Казачий круг одобрил действия атамана, постановив не допускать Горчакова к описанию соляных варниц. Когда дьяка отпустили, войсковые старшины направили правительству отписку, в которой уверяли, что ему казаки препятствий не чинили, но и варницы властям возвращать не намерены.
Власти двинули против казаков отряды калмыков. В бою на р. Айдаре, близ городка Закотного, 18 октября 1707 года повстанцы потерпели поражение, Булавин с несколькими приверженцами бежал в Запорожскую Сечь.
Второй этап восстания начался в конце 1707 года. Центром движения стал Пристанский городок на р. Хопре, куда в марте 1708 года приехал Булавин. Отсюда им рассылались «прелестные» письма с призывами не идти с властями ни на какие переговоры. Восстание быстро распространилось на Верхне- и Нижнеломовской уезды, Левобережную и Слободскую Украину. В начале апреля Булавин двинулся к Черкасску, административному центру донского казачества. 9 апреля 1708 года в бою на реке Лисковатке он смог разбить войско атамана Лукьяна Максимова, старавшегося выслужиться перед центральными властями и выступившего против Булавина. Рядовые казаки из максимовских отрядов перешли на сторону восставших.
Одновременно с посланиями в столицу по распоряжению предводителя мятежного казачества велись переговоры с Ногайской ордой, казаками Кубани, чьей помощью Булавин старался заручиться на будущее.
Трудно предсказать, как бы развивались дальнейшие события, если бы центральные власти пожелали пойти на переговоры. Но ответа от них не было, поэтому главные силы Булавин выставил против Азова. Раздробление его отрядов сил по разным направлениям было серьезной помехой, а войско восставших и без того было немногочисленно. Гибель С. Драного 1 июля 1708 года в урочище Кривая Лука, где его отряд потерпел поражение от посланной Петром I для подавления бунта специальной армии (32 тыс. чел.) под командованием кн. В.В. Долгорукого, стала началом конца восстания. Одновременно потерпели поражение отряды С. Беспалого под местечком Тор на Северном Донце.
Между тем, часть старшин, примкнувшая к восстанию, делала ставку именно на этих двух атаманов и прежде всего на Драного. После его гибели они поняли, что казацкие привилегии отстоять не удастся, а нужно спасать жизнь и имущество, поэтому встали на путь предательства. В решающий момент сторонники отошли от Булавина, его попытка взять Азов 6 июля 1708 года была обречена. Верхушка казачества, когда-то готовая стоять за Булавина и поддерживать его требования к властям, организовала заговор. 7 июля 1708 года все в том же Черкасске Булавин был убит заговорщиками.
На третьем этапе восстания борьбу с царскими войсками продолжали отдельные отряды из голытьбы, руководимые Н. Голым, И. Некрасовым, И. Павловым. Остатки их отрядов действовали на средней и нижней Волге до начала 1709 года.
Восстание на Дону было стихийным и локальным. При подавлении все городки, населенные беглыми крестьянами, были уничтожены, а беглые возвращены владельцам. Дон потерял независимость.
Спорадические протестные выступления продолжались в ряде уездов и в 1709-1710 года. Чтобы спасти свое войско, И. Некрасову удалось увести его на Кубань. Там «некрасовцы» расселились от устья Лабы до Таманского полуострова, основали казачью общину (Войско Кубанское), имевшую свой свод законов («Заветы Некрасы»).
В 1962 году группа потомков булавинцев вернулась в СССР и поселилась в Ставропольском крае.
Печальная участь атаманов. Разгром восстания Кондратия Булавина
Стремясь не допустить царские армии на Донские земли, вождь восставших совершил ошибку: разделил свои силы на три части.
Отряды Игната Некрасова, Ивана Павлова и Лукьяна Хохлача направились на восток, чтобы прикрыть Дон от корпуса Петра Хованского Меньшого и его союзников-калмыков.
Сам Кондратий Булавин надеялся захватить Азов.
Кроме того, посланцы Булавина взбунтовали Борисоглебский, Козловский и Тамбовский уезды, отмечались волнения крестьян под Воронежем, Харьковом, Орлом, Курском, Саратовом. Так, 8 сентября 1708 года, уже после гибели самого Булавина, в Тамбовском уезде на речке Малый Алабуг в бой с царскими войсками карателями вступили местные крестьяне, 1300 «воровских казаков» и 1200 «казаков с пристани».
Были даже выступления в далёких от Дона Нижегородском, Костромском, Ярославском, Тверском, Владимирском, Московском и Калужском уездах, но трудно сказать, насколько крестьянские бунты здесь были связаны именно с агитацией булавинцев.
Начало боевых действий
О характере другого известного атамана восставших, Игната Некрасова, красноречиво говорит народное предание, будто у него было 4 ряда зубов: такому палец в рот не клади – руку откусит!
Этот хищный «зубастик» избрал другую тактику: вместо полевых сражений, он наносил внезапные удары крупными силами конницы – и, случае необходимости, быстро отступал, не давая царским войскам возможности завязать «правильный бой». Присоединяя новые отряды казаков, Некрасов дошел до Пристанского городка на Хопре, откуда повернул к Волге. 13 мая 1708 года он вместе с Иваном Павловым захватил Дмитриевск (Камышин), и попытался овладеть Саратовом. Не сумев взять этого города, прорвался к Царицыну. Узнав, что вверх по Волге идёт из Астрахани полк Бернера, Некрасов разбил его, атаковав с двух сторон: конница ударила с фронта, пешие «пластуны» – с тыла. 7 июня, через несколько дней осады, был захвачен и Царицын (во время пожара тогда сгорел архив этого города). Воевода А. Турчанинов и находившийся при нём подьячий были взяты в плен и обезглавлены.
После этого Некрасов решил вернуться на Дон и повёл свои войска к станице Голубинской. Оставшийся в Царицыне отряд атамана Павлова был разбит подошедшими к городу правительственными войсками – 20 июля 1708 года. Многие из его казаков, взятые в плен, были повешены вдоль Донской дороги. Выжившие соединились с отрядом Некрасова.
Сам Булавин вместе с полковниками Хохлачем и Гайкиным во главе отряда из 2 тысяч человек подошёл к Азову.
Попытка штурма была крайне неудачной, ценой больших потерь удалось взять лишь предместья, 423 казака погибли в бою. Отступление было тяжёлым и неудачным: преследуемые царскими войсками, около 500 казаков утонули в Дону и в реке Каланче. 60 человек попали в плен – их судьба была страшной: вначале им вырвали ноздри и языки, а потом повесили за ноги на крепостных стенах.
Гибель Кондратия Булавина
Забаррикадировавшись, Булавин и его соратники убили в ходе своего последнего боя шесть человек.
Обстоятельства убийства Булавина загадочны: дело в том, что контуженый атаман был убит выстрелом в упор – в висок. Почему же заговорщики не захотели взять его живым? Для московских властей живой вождь восставших был гораздо более ценным «подарком», нежели его труп: и расспросить его можно было бы «с пристрастием», и жестоко казнить на лобном месте – для устрашения подданных, чтобы другим бунтовать неповадно было. Видимо, Булавину было, что сказать о них в Москве – на следствии. А, может быть, в Черкасске и тогда было много сторонников этого атамана, и заговорщики боялись, что они освободят Булавина, а их самих повесят или «в воду посадят».
Труп мятежного атамана доставили в Азов, где гарнизонный лекарь отрезал и заспиртовал его голову, чтобы отправить Петру I, тело же было повешено за одну ногу на городской стене. Потом труп был разрублен на 5 частей, которые насадили на шесты и возили по городу. Голова Булавина хранилась в спиртовом растворе на протяжении 9 месяцев. Наконец Пётр I лично привёз её в Черкасск и приказал насадить на кол.
Почти сразу же, появилась легенда о том, что атаман застрелился, чтобы не попасть в руки врагов, а его жена заколола себя кинжалом.
Другие рассказывали, что вместе с Булавиным отстреливалась до конца и погибла не жена, а старшая дочь атамана – Галина.
Это предание стало сюжетом картины Г. Курочкина «Смерть Кондратия Булавина» (1950 год):
Известно имя человека, который и стал автором версии о самоубийстве Булавина – старшина Илья Зерщиков, который отправил донесение о штурме куреня азовскому губернатору Толстому.
Некоторые полагают, что таким образом пытались скомпрометировать вождя восставших – так как христианство признаёт самоубийство грехом. Но вряд ли Зерщиков думал тогда о столь высоких материях. Скорее всего, он хотел снять с себя и своих сообщников вину за убийство атамана – это преступление по казачьим законам каралось смертью. Игнат Некрасов, узнав об убийстве Булавина, отправил в Черкасск письмо, в котором, ссылаясь на этот закон, угрожал «провести розыск» и перебить всех виновных в его смерти:
Донесение Зерщикова ввело в заблуждение и английского посла Чарльза Витворта, который уже 21 июля (1 августа) 1708 года (похвальная оперативность!) доносил из Москвы:
Пётра I известие о смерти Булавина застало в Могилёве, и царь на радостях приказал «палить» из пушек и ружей.
27 июля 1708 г. армия Долгорукого вступила в Черкасск, были повешены 40 казаков, подозревавшихся в сочувствии к Булавину, казацкие старшины от всего Войска Донского принесли присягу на верность Российскому государству, но от репрессий это никого не уберегло.
Игнат Некрасов: путь на Кубань
Идущая от Волги армия П. И. Хованского атаковала большой отряд повстанцев (4 тысячи человек «кроме жён и детей) у Паншина. Об этом сражении князь так писал Петру I:
Несмотря на ожесточённое сопротивление, мятежников «покололи, а иных потопили», взяв на поле боя шесть знамен, два значка, восемь пушек, а калмыки «побрали по себе их жен и детей, пожитки немалое число».
После этого Хованский взял и сжёг восемь донских городков, тридцать девять других сдались ему без боя.
Теперь на казаков Некрасова (около двух тысяч человек с жёнами и детьми) с севера надвигался Хованский, с юга – Долгоруков. Узнав о падении Есаулова и поражении восставших у Паншина, атаман приказал бросить обоз и, переправившись через Дон у Нижнего Чира, повёл свой отряд на Кубань. С ним ушли атаманы Павлов и Беспалый. Позже атаман Сенька Селиванов «прозвищем Ворон», привёл к нему казаков Нижнечирской, Есауловской и Кобылянской станиц вместе с их семьями.
Последние сражения Никиты Голого
– сообщал князь царю.
Трагедия казачьего Дона
Дальнейшие действия Долгорукова на Дону смело можно называть геноцидом. Сам князь доносил Петру:
Уничтоженные казацкие городки и станицы этот титулованный каратель даже не считает:
А. Широкорад так описывал погром городов и станиц Войска Донского:
Пётр I такое усердие Долгорукова оценил высоко, пожаловав ему Старковскую волость в Можайском уезде, приносящую около полутора тысяч рублей годового дохода.
Судьба казаков Игната Некрасова
В начале 1709 г. атаманы Некрасов, Павлов и Беспалый увели несколько тысяч казаков (в том числе женщин и детей) на правый берег Лабы (приток Кубани), который в тот момент контролировался крымскими ханами. Здесь они встретились со старообрядцами, которые бежали от преследований за веру в 1690-х годах. Как писал в «Истории или повествовании о Донских казаках» (1846 год) генерал-майор А.И. Ригельман, беглецы «приумножили себя казаками, такими же ворами (бунтовщиками), каковы были сами».
Прежде вполне лояльные московским властям, но выброшенные за пределы России силой чиновной жестокости, жадности и глупости, эти группы казаков, объединившись, образовали новое войско, подчинявшееся крымскому хану, и получившее название «некрасовцы» («Игнат-казаки»). Крымские ханы часто использовали их для подавления внутренних волнений среди самих татар.
Довольно быстро с Кубани они переселились на Таманский полуостров, где основали городки Блудиловский, Голубинский и Чирянский.
Пока был жив Игнат Некрасов, отношение этих людей и к России, и к оставшимся на Дону казакам было весьма враждебным, в дальнейшем, с появлением новых поколений, градус ненависти значительно снизился, а впоследствии в их среде даже стали распространяться пророссийские настроения. Но в первой половине XVIII столетия до этого ещё было далеко.
В мае 1710 года Некрасов пришёл на реку Берду с трехтысячным войском из казаков, калмыков и кубанских татар. Оттуда он отправил 50 казаков «в малороссийские городы для возмущения и прельщения в народе, чтоб шли к нему, Некрасову».
В 1711 году, во время Русско-турецкой войны, некрасовцы ходили в поход вместе с татарами.
В 1713 году они приняли участие в набеге хана Батыр-Гирея на Харьковскую губернию, в 1717 – на Волгу, Хопёр и Медведицу.
Некрасовцы вели активную пропаганду, «сманивая» с Дона голутвенных казаков. Бежали к ним и преследуемые властями старообрядцы разных российских губерний. В результате, с 1720 года агентов некрасовцев и тех, кто их укрывает, было «указано» «казнить без пощады».
В 1727 году, если верить показаниям некоего беглого солдата Сераго, к некрасовцам собирались бежать многие казаки Верховых городов и станиц, недовольные проведением переписи и введением паспортов.
В 1736 году донские казаки и калмыки сожгли три некрасовских станицы. Те, в свою очередь, в 1737 году вместе с татарами и черкесами разорили и сожгли Кумшацкий городок на Дону. Донцы и калмыки ответили сожжением города Хан-Тюбе и угоном скота, принадлежавшего некрасовцам.
Игнат Некрасов погиб в 1737 году и в песнях и преданиях своих последователей он скоро превратился в главного вождя восставших – Булавин и Драный стали восприниматься, как его помощники.
Своим последователям Некрасов оставил около 170 «Заветов» (или «Заповедей»).
Из них достоверно сохранились 47, а первым был следующий:
Поэтому некрасовцы отклонили приглашение Анны Иоанновны и отказались вернуться на земли, подконтрольные российскому правительству. Оскорблённая царица приказала войсковому атаману Фролову разорить их станицы, чем тот и занимался на протяжении двух лет.
В 1762 году они проигнорировали приглашение Екатерины II, в 1769 – не ответили на письмо генерала де-Медема, предложившего им переселиться на Терек.
Но потом сами стали обращаться в Петербург с просьбами о разрешении вернуться на Дон – в 1772 и 1775 гг. Ответное предложение властей о предоставлении земель на Волге они отвергли. В 1778 году посредником между ними и Петербургом попытался стать А. В. Суворов, но успеха не достиг.
Первые небольшие группы некрасовцев стали переселяться на территорию Османской империи (в Добруджу, на устье Дуная и на остров Разельм) еще в 40-ые и 60-ые годы XVIII века. Оставшиеся, после того, как Тамань была занята русскими войсками, отошли на левый берег Кубани. В 1780 году они окончательно приняли турецкое подданство и были переселены на территорию Османской империи, со временем образовав две независимые колонии – Дунайскую и Майносскую (у озера Майнос), которую турки называли Бив-Эвле («Селение из тысячи домов»). В Майносскую колонию потом переселились казаки, которых турки первоначально поселили у города Энос (побережье Эгейского моря). Именно майносцы сохранили практически все «Заповеди» Игната Некрасова и прежний образ жизни, дунайские некрасовцы постепенно ассимилировались с другими выходцами из России, во многом утратив свою идентичность.
Но и в майносской общине со временем произошло разделение на более зажиточных земледельцев и рыбаков. Первые стали посвящать своих попов в Белой Кринице (территория Австро-Венгрии), вторые – в Москве.
Большая группа турецких некрасовцев до 1962 года жила в деревне «Эски Казаклар» («Старые казаки»), которую они сами называли Майнос – по турецкому названию озера, на котором она находилась («Мелкое»). Сейчас эта деревня называется Коджа-Гёль, а озеро носит название «Куш» («Птичье»), это территория Национального парка «Куш дженнети» («Птичий рай»).
В турецкой армии «Игнат-казаки» часто служили разведчиками. Также им обычно доверяли охрану знамени султана и его казны.
Следуя «Заветам» Игната Некрасова, потомки казаков майносской общины сохранили веру, язык, обычаи, традиции и одежду. Среди этих «Заветов» были следующие:
Недоумение вызывает 37-й «Завет», который гласит:
Не вполне понятно, как согласуется он с данными об участии некрасовцев в направленных против России походах крымчаков и турок. Вероятно, этот «Завет» лишь приписывается Некрасову и появился значительно позже остальных, когда некрасовцы стали задумываться о возвращении на родину своих предков.
Некрасовцы и Задунайская Сечь
В июне 1775 года по приказу Екатерины II была ликвидирована последняя (восьмая по счёту) Пидпильнянская Сечь. Запорожцы, как известно, разделились тогда на две части. Большинство запорожцев в 1787 году вошли в состав нового Казачьего войска – Черноморского. В 1792 году им была пожалованы земли от правого берега Кубани до Ейского городка. По этому поводу войсковой судья Черноморского казачьего войска Антон Андреевич Головатый написал известную песню, текст которой можно прочитать на постаменте памятника в Тамани:
Текст песни А. Головатого:
Но некоторые запорожцы, из тех, что органически не способны были к мирному труду, ушли на территорию Османской империи, основав Задунайскую Сечь. Некрасовцы, которые до тех пор без особых проблем уживались и с мусульманами, и с людьми других национальностей, крайне недружелюбно встретили близких им по языку и крови единоверцев-запорожцев, те отвечали им «взаимностью. Вероятно, со стороны некрасовцев это было проявлением исконного враждебного недоверия крепких хозяев к непутёвым «гулящим людям»: «Наживать добро только трудом. Настоящий казак свой труд любит», – гласит 11-й «завет» Игната Некрасова. А со стороны запорожцев было не менее традиционного презрение «блатных» к «мужикам».
Сцепились некрасовцы и запорожцы крепко, почти на смерть: в регулярных стычках и те, и другие порой распинали противников и не щадили даже женщин и детей. В результате, некоторые «дунайские некрасовцы» вынуждены были переселиться в малоазиатскую колонию у озера Майнос. Но и запорожцев некрасовцы потеснили очень сильно. Это противостояние продолжалось до 1828 года, когда во время очередной Русско-Турецкой войны большинство запорожцев вернулось в Россию, остальные были переселены в Эдирне.
Возвращение в Россию
Некрасовцы начали возвращаться в Россию лишь в начале XX века. Первые из них уехали, чтобы избежать службы в турецкой армии в 1911 году. Они были поселены в Грузии, но преследования, которым они подверглись от меньшевистского правительства этой страны в 1918 году, вынудили их перебраться на Кубань – в станицу Прочноокопскую.
В 1962 г. отсюда в СССР вернулись 215 семей некрасовцев (около тысячи человек) из селения Коджа-Гёль (Майнос). Они были поселены в Левокумском районе Ставропольского края.
224 некрасовца в 1963 г. эмигрировали в США.
Немногим более 100 потомков некрасовцев остались на территории Турции, их дети русского языка уже не знают, и лишь некоторые предметы, доставшиеся ими от дедов и прадедов, напоминают, что их предки когда-то жили в России.
А потомки некрасовцев, оказавшихся на территории Румынии, являются теперь частью общины липован – старообрядцев, переселившихся туда после начала гонений на них при патриархе Никоне.