вирсавия жена царя давида
Батшева — Вирсавия, жена царя Давида, мать Соломона
Поделитесь этой страницей со своими друзьями и близкими:
Оглавление
Давид и Батшева [↑]
Батшева (Вирсавия) — вдова Урии-хитийца, одного из военачальников войска царя Давида, после смерти которого стала женой царя Давида. Батшева была матерью царя Шломо (Соломона), сына и наследника Давида. История Давида и Батшевы описана в книге Шмуэля II (Шмуэль II, 11, 12).
Находясь на вершине своего духовного подъема, царь Давид попросил Всевышнего подвергнуть его испытанию, как когда-то праотца Авраама, чтобы, выдержав испытание, он бы смог достигнуть духовного уровня праотцев. «Владыка Вселенной, проверь и испытай меня» (Теилим 26:2), — попросил он в молитве. «Ты не устоишь в испытании», — предупредил его Б-г (Зоар 2, 107а). Но когда Давид стал настаивать, Творец согласился: «Испытаю тебя запрещенной близостью» (Санхедрин 107а).
К тому времени Давиду уже исполнилось 57 лет (Седер адорот акацар). В те дни сыны Израиля вели войну против аммонитян. 25 Нисана царь созвал войско, а в начале следующего месяца, 7 Сивана, отправил его в поход под командованием Йоава, но сам он, как обычно, остался в столице. И вот, 24-го Элуля, в тот же вечер, когда Давид обратился к Творцу с молитвой об испытании, он увидел с кровли царского дворца, как на одной из крыш города купается девушка, поразившая его своей красотой. И уже это было началом его греха, потому что ему не следовало вглядываться в запрещенное (II Шмуэль 11:1-2, Мальбим).
Царь послал разузнать о ней, и ему сообщили: «Это же Батшева, дочь Элиама, жена хитийца Урии».
Царь знал, что Элиам был сыном его ближайшего советника Ахитофеля, а значит, юная красавица приходилась Ахитофелю внучкой.
Давид издавна был знаком и с хитийцем Урией, в юности служившим оруженосцем знаменитого филистимлянского богатыря Гольята. Когда Давид сразил Гольята выстрелом из пращи, именно Урия протянул ему меч своего господина. В награду Давид обещал ему в жены еврейскую девушку (Кли якар). А когда Давид воцарился в Иерусалиме, Урия стал одним из тридцати семи богатырей, составляющих личную гвардию царя.
Много лет спустя во исполнение своего обета Давид повелел отдать ему в жены малолетнюю внучку Ахитофеля. И поскольку, как полагал Давид, Урия все еще не принял еврейства, а связь с неевреем не считается браком, Батшева, в сущности, оставалась незамужней и не нуждалась в разводе.
Предназначение друг другу [↑]
Более того, Батшева была предназначена в жены Давиду «со дня Творения». А его беда заключалась лишь в том, что «он съел недозрелый плод» — т.е., подвергнув себя испытанию, увидел ее раньше установленного им срока (см. Маарша, Санхедрин 107а).
И хотя Батшева была создана для Давида, все же прежде она была отдана Урии, ведь таков один из путей Творца: если женщина предназначена определенному человеку, но еще не пришел его срок, порой ее отдают другому, а когда приходит время ее суженого, первый муж устраняется (Зоар 1, 73б).
И сама Батшева видела в пророческих снах, что в будущем у нее родится от царя Давида сын, который сложит множество притч и песен. Каждый день она меняла нарядные платья, умащалась благовониями, украшала себя золотыми ожерельями — а когда убедилась, что Давид не замечает ее, поднялась на крышу своего дома. Только тогда Давид обратил на нее внимание.
Давид приказал слугам привести Батшеву и вступил с ней в близость, а затем отослал ее домой (II Шмуэль 11:4). В Талмуде говорится, что Давид попался на приманку дурного влечения, забыв важный закон: у человека есть маленький орган, который, если его кормить досыта, голоден, а если держать его на голодной диете, сыт (Санхедрин 107а).
А через некоторое время Батшева послала сообщить Давиду, что она забеременела. И было ясно, что она понесла плод именно от него, поскольку Урия ушел на войну 7 Сивана, около четырех месяцев назад (Мальбим, II Шмуэль 11:4-5).
Кажущиеся мотивы Давида [↑]
Получив такое известие, Давид повелел полководцу Йоаву прислать к нему Урию. А когда тот прибыл, царь расспросил его о ходе сражений и отправил домой к жене. Давид хотел устроить так, чтобы, переночевав дома, Урия затем решил, будто жена беременна от него. Таким образом Давид надеялся предотвратить конфликт с Ахитофелем, а возможно, даже мятеж против царя, похитившего жену у другого.
Однако, вопреки приказу возвратиться домой, Урия остался ночевать во дворце, со слугами царя, объяснив Давиду: «Сыны Израиля и мой господин Йоав стоят станом в поле, а я войду в свой дом, чтобы есть и пить, и спать с женой своей?! Клянусь твоей жизнью, что я такого не сделаю!» (II Шмуэль 11:9-11).
После этого Давид отправил Урию обратно в войско, послав с ним письмо к Йоаву. В этом письме царь повелел: «Поставьте Урию в место самого жестокого сражения и отступите от него, чтобы он был сражен и умер» (II Шмуэль 11:14-15).
Вскоре царю сообщили, что Урия погиб. И когда истек срок траура по убитому, он взял Батшеву в жены (II Шмуэль 11:18-27).
Давид не согрешил! [↑]
В Талмуде есть несколько обсуждений этой истории мудрецами. В трактате Шабат читаем такое высказывание: «Сказал раби Шмуэль бар Нахмани от имени раби Йоханана: “Каждый, кто говорит, что Давид согрешил, — ошибается”» (Шабат, 56а).
Далее приводятся различные высказывания мудрецов, которые, опираясь на стихи из Танаха, обосновывают свое мнение о том, что грех Давида не был таким однозначным, как может показаться при чтении текста Танаха.
Указывается, что, ослушавшись приказа царя, Урия, действительно, подлежал смертной казни (Шабат 56а). Мудрецы считают, что Давид поступил неправильно, «убив Урию мечом аммонитян», так как он должен был судить его как бунтовщика в Санхедрине — верховном суде мудрецов Торы.
То, что Урия был бунтовщиком, мудрецы учат из слов, сказанных им Давиду: «…и господин мой Йоав, и слуги господина моего стали станом в поле…» (Шмуэль II, 11:11). Раши объясняет, что бунт Урии заключался в том, что в присутствии царя он назвал Йоава своим господином, тогда как в разговоре с царем должен был сказать «твой раб Йоав». И действительно, читая слова Урии, обращенные к Давиду, легко увидеть, что он говорил с царем весьма дерзко
Но Давид предоставил ему возможность почетной смерти, попытавшись, вместе с тем, скрыть свой позор и предупредить возможные обвинения. После его смерти царь рассчитывал взять Батшеву в жены, чтобы все заключили, что она забеременела уже после свадьбы (Мецудат Давид, II Шмуэль 11:15).
В этой истории Давид считал себя правым, так как сделал всё разрешенным образом (Мальбим, II Шмуэль 12:1).
И даже если Урия и принял еврейство, как многие утверждали, все равно к моменту встречи с Давидом Батшева была разведена. Ведь каждый, кто уходил на войну в дни царствования Давида, вручал своей жене разводное письмо — на случай, если он будет убит без свидетелей или просто пропадет без вести, чтобы жена не осталась агуной — «соломенной вдовой». И если муж не возвращался с войны, то жена считалась разведенной с момента вручения разводного письма (Раши, Шабат 56а). И уж тем более, это постановление скрупулезно соблюдалось в доме внучки Ахитофеля, который и посоветовал Давиду ввести такое правило в его войске.
Но, если бы такого разводного письма не было, то близость Давида и Батшевы, действительно, считалась бы супружеской изменой, и после нее, согласно закону Торы, Батшева была бы запрещена как для Урии, так и для Давида.
Раскаяние Давида [↑]
Вскоре после того, как Батшева родила царю сына, к нему пришел пророк Натан — будто бы для того, чтобы посоветоваться с царем об одном сложном судебном деле. Натан спросил, как следует поступить с богачом, владеющим многочисленными стадами крупного и мелкого скота, если он отобрал у бедняка единственную овечку.
«Такой человек достоин смерти! — вскричал чуткий ко всякой несправедливости Давид. — И он должен заплатить вчетверо за то, что поступил немилосердно!»
«Согрешил я перед Б-гом», — ответил Давид. А пророк сказал: «Господь снял твой грех — ты не умрешь. Но поскольку этим поступком ты дал повод врагам Б-га хулить Его, умрет родившийся у тебя сын» (II Шмуэль 11:27-12:14).
Проводив Натана, Давид написал псалом-молитву: «Перед Тобой одним согрешил я и злое в Твоих глазах сотворил — оправдай Своим словом, оправдай на суде» (Теилим 51). «Очисти меня, будто иссопом [т.е. как излечившегося от проказы — комм. Радака] — и буду чист, омой меня — и стану белее снега, — просил Давид. — Дай мне ощутить веселье и радость, и воспрянут мои кости, сокрушенные Тобой. Отверни Свое лицо от моих заблуждений, и все мои грехи сотри. Чистое сердце сотвори во мне, Б-г, и дух истины обнови во мне. Не отсылай меня от Себя и духа Своей святости не отнимай у меня. Верни мне радость избавления и благородный дух поддержи во мне. Буду обучать грешных Твоим путям, и заблудшие к Тебе возвратятся». «Жертвоприношение Б-гу — сокрушенный дух, — написал Давид в заключительных строках этого псалма. — Разбитое и удрученное сердце Б-г не отвергнет» (Теилим 51).
И сразу же после ухода Натана младенец опасно заболел. Царь молил об исцелении, постился и проводил ночи, лежа на голом полу.
На седьмой день от рождения младенец умер. Давид увидел, что слуги перешептываются и, поняв, что произошло, спросил: «Что, умер ребенок?» «Умер». Тогда Давид встал с земли, умылся, переменил одежды и пошел поклониться к шатру, где хранился Ковчег Завета. Вернувшись домой, он попросил поесть.
У него спросили: «Почему ты так поступаешь? Почему, когда ребенок был еще жив, ты постился и плакал, а когда он умер, встал и стал есть?» «Пока ребенок был жив, — объяснил Давид, — я постился и плакал, так как думал: кто знает, может быть помилует меня Б-г, и ребенок останется жить. А теперь он умер… Разве я смогу возвратить его? Я приду к нему, но он ко мне не вернется» (II Шмуэль 12:15-23).
Рождение Шломо [↑]
Когда время траура истекло, царь вернулся к Батшеве, и она вновь зачала (там же 12:24).
Батшева опасалась, что другие дети царя станут позорить ее будущего ребенка из-за сомнительного начала ее связи с Давидом. Но царь ее успокоил: «Первый же сын, который родится у тебя от меня, станет после меня царем» — и он поклялся ей в этом (Радак).
И все же, несмотря на формальную оправданность поступков Давида, история с Батшевой породила во многих людях ощущение пренебрежения Б-жественными заповедями. Сначала об этом говорили за спиной царя, а затем — и ему в лицо. Однажды, когда в доме учения изучали законы казней по приговору суда, у Давида с вызовом спросили: «Какая казнь полагается тому, кто вошел к чужой жене?» «Его казнят удушением, — ответил царь, — но у него сохраняется удел в Грядущем мире. А у того, кто публично позорит своего ближнего, нет удела в Грядущем мире» (Бава меция 59а; Санхедрин 107а).
«Г-споди, не смолчи им! — просил Давид в молитве. — Они говорят, что видели то, что не могли видеть, и нет у меня доказательств против них, кроме Тебя, — ведь Ты знаешь правду. …Не отдаляйся от меня, сразись за меня, и все увидят, что правда — со мной» (Теилим 35:22).
В те дни Давид был окружен стеной недоброжелательности и осуждения. «Я — червь, а не человек, презираем людьми и опозорен в народе, — писал он в псалме. — Каждый видящий меня измывается надо мной: разевают рты, покачивают головой» (Теилим 22:7-8).
Болезнь Давида [↑]
В дни болезни царь написал ряд проникнутых трагизмом псалмов. «Б-же, не в гневе наставляй меня и не в ярости наказывай! — просил он. — Сжалься надо мной, Б-г, ведь я несчастен. Излечи меня, Б-г, ибо содрогаются мои кости. Моя душа в великом смятении. А ты? Б-же, до каких пор?!» (Теилим 6; Мальбим).
«Нет на мне живого места из-за Твоего гнева, — писал он в другом псалме, — нет мира моим костям из-за моего греха. Ведь мои преступления накрыли меня с головой, придавили меня тяжким гнетом» (Теилим 38; Мальбим). Впоследствии эти псалмы стали молитвой в устах народа Израиля — их произносят в час болезни или душевной боли.
«Владыка Вселенной, прости мне тот грех», — просил Давид. Ответ был: «Прощено тебе». «Сделай мне знамение при жизни», — просил Давид. Ответ был: «При твоей жизни не извещу. Но извещу при жизни твоего сына, которого назовут Шломо» (Шабат 30а).
И вскоре после того, как Давид исцелился от болезни, у него родился сын от Батшевы, которому дали имя Шломо (Соломон). А пророк Натан назвал младенца Йедидья (Любимый Б-гом). Это произошло в 2912 году /848 г. до н.э./, когда Давиду было 58 лет (Седер адорот).
Выводы [↑]
Подводя итог истории с Батшевой, мудрецы Талмуда делают вывод: «Человек никогда не должен подвергать себя испытанию. Вот Давид, царь Израиля, попросил себе испытание — и не устоял» (Санхедрин 107а).
Однако сам Давид с горькой иронией объяснял свое духовное поражение так: «Владыка Вселенной, я попросил проверить и испытать меня, а Ты мне ответил, что я не устою в испытании. Вот, я и согрешил, чтобы подтвердить Твои слова, и они оказались истиной! Но если бы я не согрешил, то я бы оказался прав, а Ты — нет. Поэтому я так и поступил» (Зоар 2 107а). «Открыто перед Тобой, — добавлял Давид, — что если бы я пожелал, то смог бы сдержать свое дурное влечение. Но я подумал: как бы не сказали, будто раб победил в споре своего Господина» (Санхедрин 107а).
По определению мудрецов, царь Давид был «шутом Царя царей» — и даже погружаясь в пучину бед, он ощущал себя перед своим Владыкой и возвращался к прежней веселости, чтобы радовать Его (Зоар 2, 107а).
Давид был неизмеримо духовно выше того, что он совершил в истории с Батшевой. Но он сделал это, чтобы дать надежду нечестивцам, которые пожелают возвратиться к Творцу. Они скажут: «Царь Давид согрешил и раскаялся, и Всевышний его простил — тем более будем прощены мы, обычные люди» (Зоар 2, 107б). И если человек согрешит, ему говорят: «Посмотри на Давида, который согрешил и сумел вернуться к Творцу» (Авода зара 4б-5а).
В магазине
Книга Шмуэля с комментариями раби Давида Кимхи (Радака). В двух томах
Живое Предание
Вирсавия: все зло от женщин?
Религиовед и журналист.
«Давид царь родил Соломона от бывшей за Уриею» (Мф 1:6) – зачем вообще евангелист упоминает этого несчастного Урию? И почему не называет имени его жены – Вирсавии?
Господь в ближайшей перспективе наказал Давида по-ветхозаветному: поразил смертью невинного ребенка, рожденного от греховной связи. Через некоторое время после этого Вирсавия родила Соломона.
Вообще-то то, как он поступил с ней с самого начала, языком уголовного кодекса Российской Федерации, называется (цитирую): «Понуждение лица к половому сношению… с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей)» (Ст. 133, #1). Очень сложно отказать царю. Тем более когда к тебе пришли его ребята и настойчиво зовут: «Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею» (2 Цар 11:4). Ну а дальше просто безобразие: Урия, приличный человек, даже домой не зашел, потому что чувствовал почтение перед ночующим в поле царем и пребывающей в шатре великой святыней – Ковчегом, а царь «в благодарность» напоил верного раба, а потом отправил в безнадежное сражение, причем еще и наказал его там оставить без подмоги.
“Bathsheba” Jean-Léon Gérôme
Мы не знаем, плакала ли Вирсавия по своему погибшему мужу, как того требовали правила приличия, или по-настоящему его любила. Во втором случае, вероятно, ее скорбь отягощалась чувством вины, ибо мало того, что она ему изменила (вольно или невольно), так она еще и беременна не от него (а своих детей у них, судя по всему, не было – по крайней мере в Библии они не упоминаются). Давид же «благородно» дал Вирсавии выплакаться – видимо, отходить дни траура – и забрал к себе в дом. И она стала ее женою.
Надо отметить, что Книга Царств тактично умалчивает, как отнеслась к этому бедная Вирсавия. Не думаю, что была очень довольна. По крайней мере, пытаясь поставить себя на ее место, я понимаю, что жить с человеком, который за мной подглядывал, чуть ли не силой уговорил на связь, а потом еще и близкого человека убрал, мне было бы нелегко.
Ребенок родился, Господь разгневался, в итоге дитя умерло. Давид как смог утешил Вирсавию (может, объяснил ей, что она ни в чем не виновата, а виноват он, Давид, а может, просто прижал к себе и поплакал с ней, а может и не плакал, а просто посидел рядом), а потом от их брака родился Соломон. Великий царь, строитель Храма, мудрец, предок Господа Иисуса Христа.
Удивительное дело, от кого родился следующий предок Господа – Ровоам – евангелист не сообщает, хотя у Соломона было очень много жен. Важна именно история Вирсавии. И не только и не столько даже самой Вирсавии, сколько ее несчастного мужа – ни в чем не виновного человека, убитого по прихоти, вернее, по похоти его великого царя.
Великие люди – они такие. Что им до простых смертных.
И Вирсавия не упоминается в Евангелии по очень простой причине. Не была она перед Богом женой Давида. По закону – была, все оформлено, все шито-крыто. А Бога обмануть никакой царь не сможет. Была она женой Урии, и это главное, что надо о ней знать. То, что от нее родился Соломон, ставший наследником Давида, – это предвестие Нового Завета, в котором все-таки дети за грехи отцов не расплачиваются. «Кто женится на разведенной – прелюбодействует», – через века скажет Христос. А кто женится на вдове своей жертвы – не вдвойне ли.
Дети же преступников и прелюбодеев перед Богом ничем не провинились. Возможно, их, как пострадавших от самого зачатия, Он даже крепче прижимает к сердцу…
Статьи инокини Евгении (Сеньчуковой) о других женщинах из родословия Иисуса Христа:
«Фамарь: грустный анекдот»
«Раав: широкая душа»
«Руфь – гостья из будущего»
Библейский треугольник. Давид, Вирсавия, Урия
Предлагаю вашему вниманию отрывок из моей книги «Библейская правда» Полный текст – здесь, на прозе.ру
В этот год наступил перелом в личной жизни Давида. Ему уже было далеко за тридцать. Бурные молодые годы наложили на нёго свой отпечаток. Он выглядел старше своих лет. Это был умудрённый, закалённый в боях и многочисленных интригах государственный деятель, вождь народа. Но сердце его оставалось молодым, а ориентация его не была однобокой.
Женщины никогда особо не интересовали Давида. Только такие незаурядные личности, как Авигея, жена Навала, могли пробудить в нём интерес. Количество жён царя никогда не переваливало за первый десяток, хотя он мог позволить себе гораздо более многочисленный гарем. В этом отношении он был самым бедным из государей Востока.
Только одной женщине всё же удалось покорить его сердце. Это была красавица по имени Вирсавия.
Вирсавия, к сожалению, была уже замужем.
Давид не остановился бы перед тем, чтобы отобрать её у мужа. Но в данном случае это было невозможно. Мужем Вирсавии был народный герой Урия, слава которого равнялась славе непобедимого Иоава. Ни армия, ни народ не простили бы царю, если бы он обидел Урию.
Дом генерала находился неподалеку от царского дворца. Давид мог часами наблюдать за Вирсавией, которая на плоской крыше дома занималась различными домашними делами, а иногда – просто загорала на солнце полунагая и купалась в большом чане, не подозревая, что за нею следят.
Давид так возжелал её, что рассудительность и обычная осмотрительность не смогли остановить его.
«Давид послал слуг взять её; и она пришла к нему, и он спал с нею. Когда же она очистилась от нечистоты своей, возвратилась в дом свой» (2. Цар. 11. 4).
Пока царь развлекался с Вирсавией, Урия на поле боя рисковал головой, готовый отдать жизнь за царя.
Но тут у счастливчика Давида, которому всегда и во всём необычайно везло, случился прокол. Вирсавия забеременела.
Давид, обычно сохраняющий спокойствие и присутствие духа в любой критической ситуации, тут вдруг запаниковал. Дело принимало нежелательный оборот, ситуация становилась угрожающей.
Надвигалась катастрофа.
Конечно, если бы царь приказал Вирсавии, то она бы и под пыткой не назвала его имени. Но Урия не оставил бы это преступление не расследованным до конца. Сам Давид, который был не только царём, но и судьёй народа, должен был расследовать это дело и вынести справедливый приговор.
Блудодеяние, допущенное замужней женщиной, по законам Моисея, каралось смертью. Причём казнить следовало и её сообщника. Да и сейчас в некоторых мусульманских странах действуют такие законы.
Совсем недавно всю мировую общественность взволновала судьба африканской вдовы (не замужней женщины!), которая родила ребёнка от постороннего мужчины. Суд шариата приговорил её к укаменованию.
Давид этого, конечно же, не желал. Он любил Вирсавию и дорожил своей незапятнанной репутацией.
Но над его головой сгущались грозовые тучи. Даже если бы Вирсавия проглотила язык, его участие в этом деле могло получить огласку. Ведь Давид не особо и таился. Многие слуги знали об их преступной связи.
Мудрость и справедливость царя были притчей во языцех. Эти редкие в те времена качества подогревали любовь народа к своему вождю.
Нет, конечно, как самодержец и верховный правитель, помазанник Божий, он мог позволить себе поиметь не только жену генерала, но и самого генерала. Но Давид не мог позволить себе подорвать доверие к нему народа. Кроме того, он не мог не предвидеть, какова будет реакция военных. Тяжкое оскорбление, нанесённое одному из самых славных героев, могло быть расценено, как пощёчина всей армии, проливающей кровь за своего царя.
А этого Давид допустить не мог.
Он оказался в сложнейшей жизненной ситуации. Никогда ещё ему не приходилось искать выход из столь безвыходного, тупикового положения.
Была, всё же, одна единственная возможность, как тихо уладить дело, и он решил испробовать её.
Царь срочно отзывает Урию из действующей армии. Якобы для того, чтобы узнать от него, какова ситуация на фронте, и обсудить с ним некоторые стратегические вопросы.
Подпоив славного воина, Давид долго не задерживал его. Ласково потрепав героя по плечу, царь понимающе намекнул, что тот, конечно же, соскучился по красавице жене.
Отправив Урию домой, царь радостно потирал руки и восклицал, как впоследствии Александр Пушкин: «Ай да царь! Ай да молодец!»
Он хитро рассчитал, что Урия, переспав с Вирсавией, впоследствии сочтёт родившегося ребёнка за своего. Кто тогда, право же, считал месяцы!
Но высланные агенты донесли, что Урия всю ночь провёл на пороге своего дома, так и не отметившись у Вирсавии.
Царь пригласил генерала на завтрак и, скрывая озабоченность, спросил его, как бы в шутку: «Так что, мой друг, показал ли ты и сегодня ночью себя героем? Был ли ты так же стоек в ночном сражении?»
На что доблестный воин с достоинством отвечал: «Может ли раб твой предаваться любовным утехам, в то время как мои товарищи гибнут в бою за моего господина?»
Давид был тронут до слёз таким проявлением благородства, преданности и чувства долга.
Но прослезился он оттого, что так прекрасно продуманный план потерпел фиаско.
Отпуск был продлён ещё на один день.
Но результат был тот же, плачевный. Возможно, Урия начал что-то подозревать. Потому что такой внезапный отпуск в разгар боевых операций был случаем необычным. Солдаты годами не видели своих жён.
Возможно, кто-то из дворцовой челяди, обиженный Давидом, намекнул Урии, что ему следует продырявить в шлеме пару отверстий для царственных ветвистых украшений.
Тогда царь, загнанный в угол, решается на крайнюю меру, берёт на свою душу тяжкий грех. Отправляя Урию в действующую армию, он даёт ему запечатанную депешу, предназначенную главнокомандующему Иоаву.
В ней он тонко намекает племяннику, что не возражал бы, если бы Урия был поставлен в самый опасный участок сражения. Исключительно для пользы дела, для поднятия боевого духа у воинов.
Иоаву не надо было повторять дважды, ему не надо было что-то прояснять. Иоав, как всегда, догадывался, что написано между строк, прекрасно зная нрав своего великого родственника.
«Посему, когда Иоав осаждал город, то поставил он Урию на таком месте, о котором знал, что там храбрые люди. И вышли люди из города, и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был убит также и Урия Хеттянин». (2. Цар. 11. 16- 17).
«Нет человека, нет проблемы», – так любил говорить вождь народов великий Сталин. Очевидно, он научился этому, когда штудировал Библию в духовной семинарии, откуда был выгнан за бандитские замашки.
Убрав Урию, Давид решил большую личную проблему.
Рождение Вирсавией ребёнка не должно было породить кривотолки. Ведь все знали, что Урия приезжал в отпуск. Но никто не знал, что он не появился у жены.
Иоав, вытащив для Давида каштаны из огня, имел серьёзные опасения, что царь может убрать и его, как ранее убирал всех исполнителей своих преступных замыслов. Поэтому он счёл, что будет правильней, если он не станет открытым текстом отчитываться о проделанной работе и просить о вознаграждении. Он послал к царю гонца с депешей, в которой писал, что в последние дни произошло несколько жарких сражений. Армия понесла ощутимые потери. В депеше перечислялись имена погибших, среди которых ничем не выделялось нужное имя ненужного человека.
Наткнувшись на это имя, царь, как обычно, разодрал на себе одежды, громко кричал от горя, обливался горючими слезами и постился. до вечера. Успокоившись, он сказал гонцу: ничего не поделаешь, пуля не выбирает. Все мы смертны. К сожалению, погибают и самые достойные.
«Тогда сказал Давид посланному: так скажи Иоаву: пусть не смущает тебя это дело, ибо меч поядает иногда того, иногда сего; усиль войну против города и разрушь его». Так ободри его» (2. Цар 11. 25).
. По окончанию положенных дней траура Давид забрал Вирсавию в свой гарем.
Слухи об этом преступлении проникли в народ. То, что Давид не был наказан Господом за такое чудовищное коварство, породило у израильтян сомнения в справедливости Бога. Тем самым Давид дал повод маловерам хулить Господа.
Два пророка подвизались при дворе Давида: Нафан и Гад. Они, да еще полководец Иоав, пожалуй, были единственными, кто не боялся говорить царю правду в глаза.
И действительно, новорожденный сын умер на седьмой день. В этом народ увидел руку Божью, покаравшую Давида.
Грешник был сурово наказан. И подданные уже не злословили ни его, ни Бога. Наоборот, царь был достоин сострадания и участия. А где сострадание, там и любовь.
Отчего же умер родившийся ребенок? Действительно ли по Воле Господа?
Не были ли причиной тому те переживания, которые достались на долю Вирсавии? Возможно также, что она безуспешно применяла некоторые народные средства, способствующие прекращению беременности и выпадению плода.
Давид постился и горевал те семь дней, когда ребенок болел. Узнав, что сын умер, царь тотчас же успокоился.
«И сказал Давид: доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня Господь, и дитя останется живо? А теперь оно умерло: зачем же мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратиться ко мне» (2. Цар. 12. 22- 23)
Ни до, ни после не было у израильтян более великого и более лицемерного царя.
—————-
Рекомендую другие мои произведения:
Кроме полного текста, на странице имеются два десятка фрагментов книги, кажущиеся мне наиболее интересными.
«Одесская жертва Шестидневной войны» – мемуары диссидента-шестидесятника, антисоветчика, осуждённого за клевету на советскую действительность, сионизм и. и украинский мелкобуржуазный национализм. Такие были времена.