весна священная стравинский история создания
Весна священная стравинский история создания
И. Стравинский балет «Весна священная»
Краткое содержание балета Стравинского «Весна священная» и множество интересных фактов об этом произведении читайте на нашей странице.
Действующие лица
Описание
Краткое содержание «Весны священной»
В «Весне священной» нет ярко выраженной сюжетной линии. Недаром балет имеет подзаголовок «Картины жизни языческой Руси», данный ему автором.
После череды обрядов из круга девушек выходит Избранная — та, которой предначертано умереть ради блага своих соплеменников. Она начинает священную пляску, темп которой все время нарастает и, в конце концов, обессиленная девушка падает замертво. Жертва принесена, и земля вокруг расцветает, приходит весна, обещая людям тепло и благодать.
| Продолжительность спектакля |
| I Акт |
| 30 мин. |
Фото:
Интересные факты
История создания «Весны священной»
История появления «Весны священной» содержит немало противоречий, и главное из них — кого считать «крестным отцом» балета. Либретто «Весны» разрабатывалось композитором Игорем Стравинским и художником Николаем Рерихом в тесном соавторстве, но в своих более поздних воспоминаниях и интервью каждый утверждал, что именно он стоял у истоков рождения шедевра. По словам Стравинского, идея будущего балета явилась ему во сне. Образ молодой девушки, кружащейся в исступленном танце перед старцами и, в конце концов, падающей в изнеможении, настолько ярко запечатлелся в сознании композитора, что однажды он рассказал об этом сне Рериху, с которым его связывали приятельские отношения. Стравинский знал об увлечении Рериха язычеством, о том, что художник занимался изучением обрядовой культуры древних славян, и предложил поработать над либретто «Весны священной». Однако Рерих впоследствии категорически отрицал изложенную приятелем и соавтором полумистическую версию событий. По его словам, в 1909 году Стравинский приехал к нему специально с предложением о сотрудничестве — он хотел написать балет. Рерих предложил композитору два сюжета на выбор — один назывался «Шахматная игра», а другой как раз и представлял собой будущую «Весну священную». Подтверждением слов художника могут служить архивные документы, согласно которым Рериху был выплачен гонорар как автору либретто «Весны священной».
Постановку спектакля, которому надлежало стать «гвоздем» очередных «Русских сезонов», Дягилев поручил самому яркому танцовщику своей труппы Вацлаву Нижинскому. Репетиции проходили сложно. В своем стремлении воплотить на сцене мир языческой Руси и передать эмоции, владеющие участниками ритуального действа, Нижинский отказался от привычной пластики классического балета. Он заставил танцовщиков развернуть стопы внутрь и выполнять движения на прямых ногах, что создавало эффект грубой неуклюжести, примитивности. Усугубляла ситуацию непривычно сложная для балетного слуха музыка Стравинского. Чтобы труппа не сбилась с заданного композитором ритма, Нижинский вслух считал такты. Среди артистов зрело недовольство, и все же работа над балетом была доведена до конца.
Известные постановки
Интерес к «Русским сезонам» у Парижа был огромен, поэтому премьерный показ нового спектакля, состоявшийся в мае 1913 года в театре Елисейских Полей, начался при полном аншлаге. Но уже первые такты повергли почтенную публику в шок. Зрители мгновенно разделились на два лагеря — одни восхищались новаторством Стравинского, другие принялись освистывать как музыку, так и революционную хореографию Нижинского. В зале началась вакханалия. Артисты не слышали музыки, но продолжали танцевать под громкий счет Нижинского, отбивавшего такт за кулисами. Таким было первое знакомство публики с главным балетом XX века, как станут впоследствии называть «Весну священную». Но это будет гораздо позже. А тогда спектакль выдержал всего шесть показов, после чего исчез из репертуара дягилевской труппы. В 1920 году по просьбе Дягилева его заново поставил молодой хореограф Леонид Мясин, но эта постановка прошла незамеченной.
Еще один сюрприз поклонникам балета преподнесла в 1975 г. немецкая танцовщица и хореограф Пина Бауш, которая сделала попытку вернуться к ритуальному смыслу танца, к его истокам, которые кроются в обрядовости.
Знаковой стала работа над «Весной священной» для знаменитых создателей Театра классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василёва. Они стали первыми после 1917 года отечественными хореографами, кто рискнул обратиться к творчеству Стравинского. Касаткина и Василёв не только придумали совершенно новое хореографическое решение, но и в значительной степени переработали либретто, введя новых персонажей — Пастуха и Бесноватую. Спектакль был поставлен на сцене Большого театра в 1965 году. Премьеру танцевали Нина Сорокина, Юрий Владимиров и сама Наталия Касаткина.
В 1987 году «Весну священную» в ее первозданном варианте удалось воскресить супругам Миллисент Ходсон и Кеннету Арчеру, которые долгие годы по крупицам собирали утраченный хореографический материал и элементы сценографии спектакля. Премьера восстановленной «Весны священной» состоялась в Лос-Анджелесе. В 2003 г. этот спектакль был перенесен в Петербург на сцену Мариинского театра.
В 2013 году в честь 100-летнего юбилея «Весны священной» Мариинский театр показал еще одну версию балета в постановке современного немецкого хореографа Саши Вальц. В ее «Весне. » восславляется женское начало, а красота танцев не имеет ничего общего с той намеренной неуклюжестью, которой когда-то шокировал зрителей спектакль Нижинского.
Все эти и многие другие постановки, которые отличаются друг от друга абсолютно разноплановыми подходами к форме и содержанию, объединяет одно — магическая сила музыки Стравинского . У каждого, кому хоть немного довелось познакомиться с историей создания этого поистине эпохального балета, возникает непреодолимое желание — увидеть его своими глазами. Парадокс: спустя столетие после рождения «Весна священная», задуманная авторами как поклонение первобытной мощи земли и обращение к архаике, звучит все более современно, продолжая волновать умы и сердца нового поколения хореографов, танцовщиков и зрителей. Билеты на балеты
Понравилась страница? Поделитесь с друзьями:
Игорь Стравинский «Весна священная»
История создания
Стравинский долгое время жил в Швейцарии в окрестностях города Монтрё. Именно там он написал «Весну священную». В честь этого названа одна из улиц в Кларансе: Rue du Sacre du Printemps (Улица Священной Весны).
Идея создания балета возникла в 1910 г. Толчком к созданию произведения послужил зрительный образ. «Замысел “Весны священной“ зародился у меня еще во время сочинения “Жар-птицы“. Мне представилась картина языческого обряда, когда приносимая в жертву девушка затанцовывает себя до смерти. Однако это видение не сопровождалось какой-нибудь определенной музыкальной мыслью»
В июле 1911 года в имение княгини Тенишевой под Смоленском Стравинский встретился с Николаем Рерихом, и они за несколько составили план сценического действия.
Премьера «Весны священной», состоявшаяся 29 мая 1913 года в театре Елисейских полей под управлением Пьера Монте, привела зрителей в шок. Публика свистела, смеялась и шумела. Чтобы усмирить разошедшиеся страсти, Дягилеву пришлось несколько раз гасить свет в зале, и все же утихомирить публику не удалось. Спектакль прервался. Спектакль прошел всего шесть раз. В 1920 году его заново поставил Л. Мясин (1895—1979). Однако именно хореография Нижинского произвела подлинную революцию в балетном искусстве.
Сюжет
Действующие лица:
Старцы, юноши, девушки
Действие происходит в доисторической Руси.
«Весна священная» корнями своими уходит в традиции русской музыки, воспевающей язычество, прежде всего — к «Руслану» и «Снегурочке». Однако центр тяжести ее замысла существенно иной. Это не торжество света и добра, не гимническое славление Ярилы и его живительных сил. Стравинский показывает обряд, в котором род заклинает обожествляемые силы природы. Композитор насыщает это действо энергией и драматизмом, которые придают «картинам языческой Руси» многозначный смысл, рождают аллюзии с современностью.
Стравинский в своей статье «Что я хотел выразить в «Весне священной» вкратце излагает и сюжетную линию, и общий стиль постановки:
« Впервой картине являются юноши со старой, очень старой старухой, возраст и век которой неизвестны, которая знает все тайны природы и научает сынов своих прорицаниям. Она бежит, нагнувшись над землей. Юноши рядом с ней, как весенние вестники, которые своими шагами обозначают ритм Весны, биение пульса Весны.
В это время спускаются с берега девушки (Щеголихи). Они составляют венок, смешивающийся с хороводом юношей (Вешние хороводы). Они смешиваются, но в их ритме чувствуются катаклизмы составляющихся групп. Группы юношей разделяются и начинают бороться. От одной к другой перебегают борцы, которые ссорятся. Это определение сил борьбой, т. е. игрой (Игра двух городов). Но вот слышится близость шествия. Это приближается Старейший-Мудрейший, самый старый из племени. Всеми овладевает ужас.
Вторая картина (Великая жертва) начинается тусклой игрой юношей. Вначале музыкальная прелюдия основана на мистическом пении, под которое танцуют девушки. Последние своими извиваниями обозначают место, где будет замкнута и откуда уже не сможет выйти Обреченная. Обреченная это та, которую должна освятить Весна. Это та, которая вернет Весне силу, отнятую у нее молодостью. Девушки танцуют вокруг обреченной, неподвижной. нечто вроде славления (Величание избранной). Потом следует очищение земли и взывание к праотцам. И предки группируются вокруг Избранницы (Действо Старцев), которая начинает танцевать Искупительный танец (Великая священная пляска)».
Музыка
Сюита – по внешним признакам. Наличие разнообразных контрастных частей в цикле.
+ Стравинский постоянно подчеркивает независимость музыкального ряда от сюжетного. Направленность к «чистой музыке» и к белым балетам.
Аналогии при сравнении «Петрушки» и «Весны священной».
И тут, и там Высшая сила простирает свою власть над миром, изъявляет свою волю и диктует свои законы, не выпускает человека за пределы означенного, регламентирует его чувства и деяния.
Драматургия
Контраст между картинами, номерами.
Сюитное строение + сквозное симфоническое развитие и внутри каждой части, и на протяжении всего балета. Кульминации и для каждой части, и для всего балета. «Цель» нарастания – не преобразование образно-смысловых качеств, а исчерпание их.
Оркестровка
Тембр инструмента и тип мелодии становятся нерасторжимыми. Например, во вступлении солирующий высокий фагот, излагая мелодию, звучит как языческая свирель, и такое решение кажется единственно возможным (прототипом его можно считать соло флейты в «Послеполуденном отдыхе фавна» Дебюсси или соло фагота, открывающее Думку Паробка из «Сорочинской ярмарки» Мусоргского в оркестровке Лядова). Высокие деревянные в разных номерах балета исполняют весенние «заклички».
Тематизм
Тематизм «Весны священной» опирается на зазывные кличи веснянок, трихорды колядок, отдельные интонации свадебных песен. Стравинского интересуют типизация напевов, их формульность.
Стравинский превращает этот прием в творческий принцип. При этом формульность не приводит к омертвению попевок. Напротив, они расцветают и оживают в интонационной среде «Весны священной». Так, попевка вступления буквально прорастает из начального интонационного зерна, ее звенья ритмически растягиваются, сжимаются, переставляются, образуют неожиданные гетерофонические звуковые сплетения, политональные сочетания.
Образные сферы:
Женская – лирическая сфера.
Характерна мотивная работа (как смальта).
Развёрнутых мелодий – мало:
В основном наигрыши. Ритмо-тембровый тематизм.
Ритм превращается в фактор первостепенный, определяющий (даже довлеющий) во всех номерах произведения. Он становится конструктивным и смысловым «ядром» симфонической концепции. Ритм, срастаясь с тембром и интонацией, гармонией и фактурой, берет на себя образно-тематические функции.
Анализ
Часть I. Поцелуй земли
Вступление
Открывается темой у фагота. Она является подлинной цитатой литовской народной песни. Образ пастушеской свирели – утро, пробуждение природы. Основа мелодии краткий мотив, который при помощи метро-ритмического варьирования вырастает до протяжённой мелодии.
Тематизм за исключением 1-й темы у фагота не отличается мелодической яркостью. К тому же эти тематические образования настолько малы по масштабу, что тембровая окраска становится первостепенным признаком тематической характеристики.
По структуре получается такая картина:
Весенние гадания. Пляски щеголих
Стравинский хотел «обозначить… биение пульса Весны» («Что я хотел показать в «Весне священной» с. 400). Здесь пример характерной для Стравинского полиритмии. Чёткий «втаптывающий», равномерный ритм у струнных прерывается возгласами валторн на слабой доле. В этом номере ритм выполняет объединяющую функцию – представлено 2 образные сферы мужская и женская.
В первом разделе номера – мужская сфера. Трёхчастная форма. Нет протяжённой мелодии, из полиритмической конструкции зарождается тематический мотив фагота.
Игра умыкания
Продолжает непрерывное движение, которое задала предыдущая часть, но здесь оно имеет более стихийный, импровизационный характер.
Постепенное рождение темы. Она формируется постепенно. Сначала появляется небольшими попевками (как клич), «всплывая» в непрерывном потоке движения.
Как более протяжённая мелодия звучит 46.
В кульминационный момент возникает тема:
Она образует тематическую арку с темой номера «Игра двух городов».
Вешние хороводы
Номер обрамляется спокойной мелодией у 2-х кларнетов. Она построена по тем же звукам, что и основная тема «Игры умыкания». Про эту тему в статьях говорят, что она основанная на попевках старинной свадебной песни «На море утушка» и «зазывных» интонациях веснянок + нечто общее с колядкой «За рекой огонь горит» из сборника Римского-Корсакова. Но их влияние очень опосредовано.
Основная тема номера – 50 +3.
Игра двух городов
Шествие Старейшего-Мудрейшего
В «Шествии Старейшего-мудрейшего» сохраняется движение предшествующего эпизода, но в более тяжелом и торжественном варианте. Впервые проявляется образная сфера Праотцов. Тема формируется внутри предыдущего номера.
Поцелуй земли (Старейший-Мудрейший)
Выплясывание земли
Как заклинание. Tutti. Полиритмия: басы держат мерный долевой ритм четвертей и восьмых; краткая фанфара валторн кладёт начало триольному ритму, который овладевает альтами, а потом передаётся трубам; с резких репетиций трубы начинается ещё более мелкий ритмический рисунок (шестнадцатыми) у струнных.
Часть II. Великая жертва
Вступление
Образ природы. Вначале звучит лейтгармония 2 части – наложение на тоническое трезвучие d-moll трезвучий вводных ступеней es-moll и cis-moll (в произведении записано как des-moll). Главная роль принадлежит сочетанию es-moll/d-moll. Нигде не повторяются буквально. Подобние гармонии возникают в связке следующего номера (97 – 98). Сочетание es-moll/d-moll становится основой крайних разделов «Действа старцев», а также в «Великой священной пляске» (144 и др.).
Тема возникает 80. Политональность.
Тайные игры девушек. Хождение по кругам
Форма номера – двухчастная.
Снова тема из вступления 99.
Величание избранной
Г осподствует страшная неукрощенная стихия. «Словно тяжелые молоты выковывают ритм, и после каждого удара с шипением вырывается пламя» (Асафьев). Предвосхищение танца избранной.
Взывание к праотцам
Функция связки. Как псалмодия.
Действо старцев — человечьих праотцов
Непосредственно подготавливает последний номер. П ередает таинственную значительность свершаемого. Главная роль принадлежит ритму. Крайние разделы – неторопливое шествие. Равномерное движение восьмыми + тихие «возгласы» у английского рожка.
Средний раздел – сохраняется равномерное ритмическое движение + новая тема.
Великая священная пляска (Избранница)
Кульминации части и всего произведения.
Форма складывается в чёткую рондообразную композицию с 2-мя эп изодами и динамически насыщенной репризой-кульминацией.
Этот номер решён не в жанровом плане как это было свойственно пляскам из 1 части, а насыщается симфоническим развитием. Единственный номер, где столкновение контрастных тематических элементов приобретает характер конфликтного столкновения (рефрен – эпизоды). Подчёркнутая синкопированность рефрена противопоставляется равномерной пульсации ритма эпизодов.
Источники
Стравинский И. Что я хотел выразить в «Весне священной» // Музыка. 1913. N. 141. С. 491.
Игорь Стравинский. Диалоги
Вульфсон «Симфонизм балета Стравинского «Весна священная»
Весна священная стравинский история создания
Балет на музыку Игоря Стравинского в одном акте. Картины языческой Руси в двух частях. Сценарий Игоря Стравинского и Николая Рериха.
Действующие лица:
Действие происходит в доисторической Руси.
История создания
Замысел «Весны священной» относится к началу 1910 года. В «Хронике моей жизни» Стравинский рассказывает: «Однажды, когда я дописывал в Петербурге последние страницы «Жар-птицы», в воображении моем совершенно неожиданно, ибо думал я тогда совсем о другом, возникла картина священного языческого ритуала: мудрые старцы сидят в кругу и наблюдают предсмертный танец девушки, которую они приносят в жертву богу весны, чтобы снискать его благосклонность. Это стало темой «Весны священной». Должен сказать, что это видение произвело на меня сильное впечатление, и я тотчас же рассказал о нем моему приятелю, художнику Николаю Рериху, картины которого воскрешали славянское язычество. Его это привело в восторг, и мы стали работать вместе. В Париже я рассказал о своем замысле Дягилеву, который сразу же им увлекся. Последующие события, однако, задержали его осуществление».
Последующими событиями явились создание и постановка второго балета Стравинского. Лишь после премьеры «Петрушки» в июне 1911 года, вернувшись из Парижа в имение Устилуг, где композитор обычно проводил лето, он начал работу над взволновавшим его замыслом. Он встретился с Н. Рерихом (1874—1947), вместе с которым еще весной 1910 года набросал первоначальный план балета. Художественному видению Рериха был свойствен пантеизм, излюбленной темой его творчества являлось единение древнего человека с природой. Работа шла быстро, увлеченно. Сценарий был закончен в имении княгини Тенишевой Талашкино, где Рерих, как и многие другие художники, поддерживаемые просвещенной меценаткой, проводил лето. Хореография подробно обсуждалась с Вацлавом Нижинским (1889, по др. данным 1890—1950), которого Дягилев рекомендовал Стравинскому в качестве постановщика. Нижинский, поистине гениальный танцовщик и актер, окончивший в 1907 году Петербургское балетное училище и начавший свою карьеру в Мариинском театре, с 1909 года был ведущим танцовщиком дягилевских Русских сезонов в Париже. Именно он воплотил главные роли в балетах Фокина «Видение розы», «Петрушка», «Карнавал», «Шехеразада», «Нарцисс и Эхо», «Дафнис и Хлоя». «Весна священная» стала одной из его первых постановок, в которой он смело смел все каноны, в том числе и сложившиеся в фокинских балетах.
С наступлением холодов Стравинские уехали в Швейцарию. Там, в Кларане, 17 сентября 1912 года была закончена партитура. Как явствует из переписки, решающее значение композитор придавал ритмической стороне. Она и составила основу новаторского сочинения, взломавшего старые стереотипы как в музыке, так и в хореографии. В пластике балета господствовал сложный и вместе с тем примитивный рисунок. Ноги, вывернутые носками внутрь, прижатые к телу локти, «деревянность» скачков, лишенных полетности романтического танца, — все передавало стихийно-первобытный пляс массы, желающей не оторваться от земли, а, напротив, слиться с ней. «В этом балете, — если только балетом его можно назвать, властвует не па, а жест, — отмечал один из критиков. — И жест — длительный, не меняющийся, и жест не одиночный, а массовый, умноженный». Стилизованная архаика пластики с ее напряженной скованностью способствовала колоссальному нагнетанию экспрессии. Нижинскому удалось создать хореографию, полностью соответствующую новаторской музыке, максимально выражающую чувство. Привычная симметрия балета была нарушена, в композиции господствовала асимметричность, притом удивительно искусная.
В «Величании избранной» изливается страшная неукрощенная стихия. О начале второй картины критики писали: «Тут неожиданно расцветает эпизод, полный благоуханного лиризма: девушки в красных одеждах, с ангельским жеманством иконописных жестов, плечом к плечу ведут круговой хоровод. Рассеявшись, они разыскивают какую-то мистическую тропу, избирают и прославляют скачками и плясками избранницу-жертву. Избранница стоит, словно сведенная судорогой, со сведенными плечами, сжатыми кулаками, повернутыми внутрь ступнями, вокруг нее разворачивается неистовый топот старейшин — идет величание избранной». «Девушка танцует в исступлении, ее резкие, стихийные, сильные движения как бы вступают в борьбу с небесами, она как бы ведет с небесами диалог, заклинает их унять злобу, которой они угрожают земле и им всем, живущим на ней», — вспоминает Бронислава Нижинская.
Премьера «Весны священной», состоявшаяся 29 мая 1913 года в театре Елисейских полей под управлением Пьера Монте, привела зрителей в шок. Публика свистела, смеялась и шумела. Чтобы усмирить разошедшиеся страсти, Дягилеву пришлось несколько раз гасить свет в зале, и все же утихомирить публику не удалось. Спектакль прервался. Однако далеко не все так отнеслись к новому балету. Наиболее чуткие любители музыки поняли его ценность. В «Хронике. » Стравинский вспоминал: «Я воздержусь от описания скандала, который она («Весна священная». — Л. М.) вызвала. О нем слишком много говорили Я не имел возможности судить об исполнении во время спектакля, так как покинул зал после первых же тактов вступления, которые сразу вызвали смех и издевательства Выкрики, сначала единичные, слились потом в общий гул. Несогласные с ними протестовали, и очень скоро шум стал таким, что нельзя было уже ничего разобрать Я должен был держать Нижинского за платье; он был до того взбешен, что готов был ринуться на сцену и устроить скандал. » Один из критиков, писавший об «абсурдности» балета, тем не менее, в конце статьи парадоксально высказал очень проницательную мысль: «Композитор написал партитуру, до которой мы дорастем только в 1940 году». Спектакль прошел всего шесть раз. В 1920 году его заново поставил Л. Мясин (1895—1979). Однако именно хореография Нижинского произвела подлинную революцию в балетном искусстве.
Сюжет
Сюжет как таковой в балете отсутствует. Содержание «Весны священной» композитор излагает следующим образом: «Светлое Воскресение природы, которая возрождается к новой жизни, воскрешение полное, стихийное воскрешение зачатия всемирного».
Рассвет. Племя собирается на праздник Священной весны. Начинается веселье, пляски. Игры возбуждают всех. Действо умыкания жен сменяется хороводами. Далее начинаются молодеческие мужские игры, демонстрирующие силу и удаль. Появляются старцы во главе со Старейшим-мудрейшим. Обряд поклонения земле с ритуальным поцелуем земли Старейшим-мудрейшим завершает яростное «Вытаптывание земли».
Глухой ночью девушки избирают великую жертву. Одна из них, Избранная, представ перед богом, сделается заступницей племени. Старцы начинают священный обряд.
Музыка
Господствующей стихией балета стал ритм — гипнотический, все себе подчиняющий. Он царит в необычной, полной стихийной силы музыке, управляет движением согнутых, как бы придавленных к земле людей. Вступление создает картину постепенного пробуждения природы, от первых робких ручейков к бушующей радости весны. Четкий ритм, вьщерживаемый у струнных, и возгласы валторн открывают «Весенния гадания. Пляски щеголих». Постоянно звучит втаптывающий ритм, на фоне которого мелькают различные мелодии. В «Игре умыкания» стремительное движение время от времени перебивается кличами, которые становятся все более властными. «Вешние хороводы» основаны на попевках старинной свадебной песни «На море утушка» и интонациях веснянок. «Игра двух городов» вводит в действие мужское молодечество, удаль и силу. В «Шествии Старейшего-мудрейшего» сохраняется движение предшествующего эпизода, но в более тяжелом и торжественном варианте. Неожиданно все останавливается. «Поцелуй Земли» — миг тишины, завороженности. «Выплясывания Земли» начинаются мощным tutti, грузным, монолитным, упорным. Это яростное заклинание в стремительном темпе внезапно прерывается.
В «Тайных играх девушек» также прослеживаются связи с народными напевами. Постепенно просветляются звучания, более напевными становятся мелодии, ускоряется темп. Внезапные яростные удары литавр, барабана и струнных разрушают очарование. Начинается «Величание избранной», в котором господствует страшная неукрощенная стихия. «Словно тяжелые молоты выковывают ритм, и после каждого удара с шипением вырывается пламя» (Асафьев). «Взывание к праотцам» — краткое, повелительное, основанное на суровой архаической псалмодии. «Действо старцев человечьих» отличается завораживающим мерным ритмом. Кульминации произведения — «Великая священная пляска». В ней безраздельно господствуют стихийный могучий ритм, предельное динамическое напряжение.
Картины языческой Руси в 2 частях.
Композитор И. Стравинский, сценаристы Н. Рерих и И. Стравинский, балетмейстер В. Нижинский, художник Н. Рерих, дирижер П. Монтё.
Премьера состоялась 29 мая 1913 года в «Русском балете Сергея Дягилева», Париж.
Поцелуй земли
Среди нагромождения скал неподвижно сидят две группы — девушки и юноши. Всматриваясь в священный камень, они ждут вещего знака. Появляется Старец, девушки водят вокруг него круги. Старец ведет их к священному кургану. Начинаются весенние гадания девушек и танцы юношей. Молодые ноги утаптывают еще не проснувшуюся от зимнего сна землю, заклинают ее расстаться с зимой. Обрядовая пляска: девушки прядут пряжу, юноши рыхлят землю. Упоение единым ритмом.
Настает время выбора девушек и их умыкания. Пары вступают в вешние хороводы. Затем юноши делятся на две группы, начинается ритуальная «игра городов». Накопленные за зиму силы рвутся наружу. Старец успокаивает молодых. Они падают на землю, преклоняясь перед его мудростью, и целуют землю. Шествие Старейшего — мудрейшего. Он также припадает к земле, благословляя ее. Поцелуй Земли — знак общего раскрепощения. Начинается ритуальное Выплясование Земли.
Великая жертва
Опускается ночь. Девушки сидят вокруг костра, окружив Старца. Все ждут начала обряда жертвоприношения. Чтобы пробудить землю, и она принесла свои дары людям, нужно окропить землю девичьей кровью. Затеваются тайные хороводы девушек, хождения по кругам, чтобы выбрать самую красивую жертву. Выбор состоялся, и вокруг Избранницы происходит ее величание. Взывают к праотцам. Избранница танцует великую священную пляску. Ритм пляски нарастает, и Избранница падает замертво — Земля приняла великую жертву. Луг зеленеет, на деревьях распускаются листья, расцветает жизнь. Племя Священной пляской благодарит землю.
В истории дягилевских балетов было немало новаторских спектаклей, однако премьера «Весны священной» выделяется и на этом фоне. Прежде всего, благодаря музыке Игоря Стравинского. Автор одной из книг о композиторе Борис Ярустовский резюмировал: «Партитура „Весны священной» своей необычной стилистической дерзостью оказала огромное влияние на всю музыкальную культуру XX века. Это — важная веха в ее развитии, новая глава в ее истории. Музыка „Весны» оказалась своеобразным сосудом с настоем новых соков, новых приемов и средств художественной выразительности: ими пользовались в той или иной мере почти все музыканты современности». Мощь и динамизм музыки, ее особая ритмическая пульсация поставили непростые задачи и перед хореографом и перед исполнителями, не говоря уж об ошарашенной этой новизной публики премьеры.
О замысле балета композитор вспоминал: «В воображении моем совершенно неожиданно, ибо думал я тогда совсем о другом, возникла картина священного языческого ритуала: мудрые старцы сидят в кругу и наблюдают предсмертный танец девушки, которую они приносят в жертву богу весны, чтобы снискать его благосклонность. Это стало темой „Весны священной». Должен сказать, что это видение произвело на меня сильное впечатление, и я тотчас рассказал о нем моему приятелю, художнику Николаю Рериху, картины которого воскрешали славянское язычество. Его это привело в восторг, и мы стали работать вместе».
Несмотря на то что композитору и художнику удалось вместе создать сценарий балета, на основе которого и сочинялась музыка, их восприятие будущего спектакля было различным. Эпическое главенствует в полотнах Рериха и в его эскизах «Весны». Художник утверждал союз человека с природой и поэтизировал преклонение человека перед могучей силой земли. Рерих одел девушек в длинные рубахи, с пестро узорчатой каймой. У мужчин рубахи были покороче, на ногах — порты, на голове — остроконечные шапки. На ногах у всех лапти или онучи. Костюмы любовно воспроизводили древнерусскую одежду, но были слишком красивы для данного спектакля. Автор первой монографии о Николае Рерихе Сергей Эрнст отмечал: «Цветут зеленые холмы, блистают вешние воды, под благостно клубящимися юными облаками ликует земля, возрождаясь к новой славе. Все линии бегут широким „космическим» порывом, краски лежат сильными пластами». Однако не о том звукописала музыка. Резкие, нарочито дисгармоничные звукосочетания, говорящие о таинственном лике первобытных людей, об их ужасе перед непознанной и потому страшной природой, разрушали и эпичность, и созерцательность сценографии.
Если о характере музыки Стравинского можно судить по ее концертным исполнениям и множеству аудиозаписей, если сохранились (хотя и частично) эскизы Рериха, то как можно достоверно оценить хореографию Вацлава Нижинского? Ведь спектакль 1913 года прошел всего 6 раз, а мнения очевидцев полярно различны. Композитор, например, с течением времени резко менял свои оценки. После премьеры он в частном письме был краток: «Хореография Нижинского бесподобна. За исключением очень немногих мест все так, как я этого хотел». Через 20 лет в «Хронике моей жизни» Стравинский подверг и самого балетмейстера и его талант хореографа уничижительной критике. «Бедный малый не умел читать ноты, не играл ни на одном музыкальном инструменте. Так как собственных суждений он никогда не высказывал, приходилось сомневаться в том, что они вообще у него были. Пробелы в его образовании были настолько значительны, что никакие пластические находки, как бы прекрасны они иногда ни бывали, не могли их восполнить. Сам он, по-видимому, не понимал ни своей неспособности, ни того, что ему дали роль, которую он не в состоянии сыграть. Я бы погрешил перед истиной, если бы стал поддерживать смешение понятий в оценке его дарования как исполнителя и дарования как балетмейстера». И как вывод: «Во всех танцах ощущались какие-то тяжелые и не к чему не приводящие усилия, и не было той естественности и простоты, с которыми пластика должна следовать за музыкой. Как все это было далеко от того, что я хотел!». Еще через 30 лет Стравинский сказал Юрию Григоровичу: «Лучшим воплощением „Весны» из всех виденных мною я считаю постановку Нижинского». Категоричность последнего утверждения снижается тем, что композитор видел всего одну постановку балета, и она ему понравилась того меньше.
Сестра хореографа Бронислава Нижинская, сама будущий балетмейстер, боготворила брата. Ей мы обязаны точным описанием характера хореографии: «Мужчины в „Весне священной» — это первобытные люди. Своим обликом они даже смахивают на животных. Ступни их ног повернуты внутрь, пальцы сжаты в кулаки, а головы втянуты в ссутуленные плечи. Они шагают, слегка согнув колени, тяжело ступают, будто с трудом поднимаясь по крутой тропе, протаптывают путь по каменистым холмам. Женщины в „Весне священной» хоть и относятся к тому же первобытному племени, но уже не совсем чужды представлениям о красоте. И все же, когда они собираются группками на холмах, затем сходят вниз и образуют толпу посреди сцены, их позы и движения неуклюжи и угловаты».
И чуть далее, в рассказе о премьере, следует вывод: «В этот вечер произошло важное событие: родилось сознание необходимости самовыражения, уверенности, что обладающий оригинальным талантом, неповторимой индивидуальностью или творящий дотоле не известное искусство обязан бесстрашно заявлять об этом. Наконец был сорван и отброшен окутывавший классический балет покров представлений о том, что считать „грацией» и „красотой». Новации Нижинского в области хореографии стали подлинным открытием. Они определили начало новой эры в балете и танце». Исследовательница творчества Нижинского Вера Красовская четко формулирует: «В „Весне» завершился поворот балетного театра от изобразительного импрессионизма к экспрессионизму с его сильными, грубыми, намеренно примитивными средствами воздействия, во всем противоположными красивой описательности Фокина».
По-иному воспринимали этот экспрессивный примитивизм большинство современников. «Искривленные руки и ноги, трясение животами, обезьяньи ужимки и прыжки, не группы, а груды человеческих фигур» (Андрей Римский-Корсаков). «Над исполнителями всесильно царит какое-то принуждение, искривляющее их члены, отяготевшее над согнутыми шеями. Чувствуется, что иные движения для них запретны, потому что были бы кощунственны. Недаром тяжелая мистическая одурь, владеющая пляшущими группами, отзывается у зрителей болезненным и острым, я сказал бы, физиологическим недовольством» (Андрей Левинсон). Знаменитый балетный критик, адепт классической хореографии имел в виду небывалый скандал на премьере «Весны священной».
Элитарная публика, после изысканной красоты «Сильфид», показанных до антракта, была поражена и оскорблена и резким «варварством» музыки и угловатой тяжеловесностью хореографии. Часть присутствующих зрителей кричала, свистела, пытаясь сорвать спектакль. Доходило до рукопашной: дама дала крикуну из соседней ложи пощечину, а тот вызвал ее спутника на дуэль. Шум стоял неописуемый, но дирижер продолжал спектакль. Дягилев пытался призвать публику дать закончить спектакль, но противники и сторонники разошлись не на шутку. В коротком антракте между двумя частями балета зажгли свет, полиция выводила наиболее буйных. Однако обстановка мало изменилась. Мать Нижинского, сидевшая в первом ряду, на время потеряла сознание, композитор вместе с хореографом за кулисами пытались подбодрить артистов, воодушевить Марию Пильц (Избранница) на продолжительное соло. Исполнители мужественно дотанцевали балет до конца, но выйти на поклоны не рискнули. После антракта при полном спокойствии публики показали «Призрак розы».
В 1920 году в «Русском балете Сергея Дягилева» появилась новая «Весна священная» с хореографией Леонида Мясина. Ритмически разнообразную, более профессиональную постановку зрители приняли спокойно. Из последующих самостоятельных хореографических решений балетмейстеров Бориса Романова (1932, Буэнос-Айрес), Мэри Вигман (1957, Берлин), Кеннета Макмиллана (1962, Лондон), Джона Ноймайера (1972, Франкфурт), Глена Тетли (1974, Мюнхен), Пины Бауш (1975, Вуперталь), Марты Грэм (1981, Нью-Йорк) и других выделился спектакль Мориса Бежара (1959, «Балет XX века», Брюссель; 1965, Парижская Опера). Весна человечества трактовалась как первый «брачный танец» двадцати мужчин и двадцати женщин. В мощном процессе мужчины демонстрировали свою нарастающую силу, доблесть и своеобразную красоту. От почти животных инстинктов — к природному, срежиссированному ритуалу завоевания женщины-избранницы мужчиной-избранником. Жизненная сила Весны толкала род человеческий к размножению.
На отечественной сцене первооткрывателями «Весны» стали хореографы Наталья Касаткина и Владимир Василёв (1965, Большой театр; 1969, ленинградский Малый театр), пополнившие древнеславянский сюжет любовной историей Избранницы и Пастуха. В 1997 году в Мариинском театре Евгений Панфилов предложил чисто мужской вариант балета. В том же коллективе в 2003 году была показана реконструкция спектакля Нижинского 1913 года. Ее авторы — Миллисент Ходсон (хореография и постановка) и Кеннет Арчер (декорации и костюмы), проделав огромную исследовательскую работу, первоначально не без успеха продемонстрировали ее в труппе «Джоффри бэллей» в 1987 году. Петербургский вариант показался, однако, любопытной этнографией, а не жизнеспособным спектаклем.
А. Деген, И. Ступников
«Весна священная» была показана в мае 1913 года в новом зале, лишенном аромата времени, слишком удобном и холодном для зрителей, привыкших сопереживать зрелищу сидя бок о бок в тепле красного бархата и позолоты. Я не думаю, что «Весна» встретила бы должный прием на менее претенциозной сцене, но этот роскошный зал самим своим видом свидетельствовал о том, какой ошибкой было сталкивать молодое, мощное произведение с декадентской публикой. Пресыщенной публикой, расположившейся среди гирлянд а-ля Людовик XVI, в венецианских гондолах, на мягких диванах и подушках в восточном стиле, винить в котором приходится все тот же «Русский балет».
В такой обстановке хочется отлеживаться после сытной трапезы в гамаке, дремать; все истинно новое отгоняешь, как надоедливую муху: оно мешает.
Позже я слышал «Весну» без танцев; мне хотелось бы увидеть эти танцы еще. Вернемся в зал на авеню Монтеня и дождемся, когда дирижер постучит палочкой по пюпитру и занавес взовьется над одним из самых возвышенных событий в анналах искусства.
Зал сыграл ту роль, какую ему надлежало сыграть: он мгновенно взбунтовался. Публика смеялась, вопила, свистела, хрюкала и блеяла и, возможно, со временем устала бы, но толпа эстетов и кое-какие музыканты в непомерном рвении принялись оскорблять и задевать публику в ложах. Шум перешел в рукопашную.