великий гэтсби это реальная история или нет
10 фактов к 90-летию «Великого Гэтсби»
10 апреля 1925 года был издан «Великий Гэтсби» — великая книга, сломавшая судьбу своего автора и сделавшая его имя бессмертным. Самкульт подобрал несколько любопытных фактов из длинной истории шедевра.
«Для того, чтобы ваш Гэтсби был действительно Великим,» — писала знаменитая писательница Эдит Уортен Фицджеральду 8 апреля 1925 года: «вы должны были показать нам начало его карьеры (не с пеленок, но с его визита на яхту, если не раньше) вместо короткого резюме о ней. Это бы показало ситуацию Гэтсби и сделало его окончательную трагедию настоящей трагедией вместо заметки из утренних газет».
Но было уже слишком поздно. Когда Уортон писала письмо, тираж книги уже был отпечатан и ждал начала продаж. Ждал и сам писатель. Именно «Великий Гэтсби» был по замыслу Френсиса его настоящим большим произведением, в отличии от первых двух книг, слишком лекговесных и поверхностных по его мнению.
Так выглядели супруги Фицджеральды в 1927 году
2. Гонорар. За «Гэтсби» писатель получил 3939$ аванса еще в 1923 году и еще 1981$ — уже после публикации. Для сравнения: максимальный гонорар за рассказ в это же время составлял у Фицджеральда
Роман активно рекламировали, но это не помогло
3. Отзывы. Книга продается плохо, но зато отзывы прекрасные! — писал в 1925 году Фицу его агент. На самом деле, это тоже было не совсем правдой, хотя и принято считать что роман приняли «не очень». Да, в рецензиях упоминался и анекдот растянутый на сто страниц и просто содержались оскорбления в адрес автора, но это миф, что роман получил плохие отзывы — большинство крупнейших критиков сразу раскусили и оценили «Гэтсби». Так легко, так деликатно, так тонко — литературная лимонная меренга! Критики сразу же отметили и глубину и остроту, но… Фиц был в глубокой депрессии из-за продаж. Он рассчитывал, что продадут 75 тысяч, а продалось в четыре раза меньше, поэтому и в отзывах, и в рецензиях он искал негатив. У него вообще была репутация скандалиста.
4. Обложка. Отдельный шедевр, созданный испанским (по происхождению) художником Франсисом Кюгатом. Это такое американское ар-деко в своем позднем, надрывном изводе. Обложка появилась еще до романа, и так впечатлила Фицджеральда, что он «вписал» ее в книгу и сделал одним из основных образов произведения. Художник Кюгат сделал свыше 60 фильмов в Голливуде, был личным дизайнером Дугласа Фербенкса, но ничего великого более не создал.
5. Название. Было дано роману в последний момент, и потом уже Фиц хотел поменять его еще раз, но книга уже печаталась, и хорошо, что не успели. Потому что Фицджеральд хотел поменять название на патриотическое: «Под красным, синим и белым». Это цвета американского флага. До этого он хотел назвать роман «Вокруг мусора и миллионеров», «Гэтсби — Золотая шляпа», «Неистовый любовник» и «По дороге в Уэст Эгг». За неделю до публикации Фицджеральд выбрал название «Пир Тримальхиона», потом все-таки появился «Гэтсби», но уже после выхода романа Фицджеральд был уверен, что одна из причин провала — неправильный выбор названия.
6. Замок. У замка Гэтсби был реальный прообраз — замок «Бикон Тауэрс», построенный в 1917 году для Авы Бельмонт, бывшей до этого Авой Вандербильт. Это одна из самых известных и ярких американских женщин — мультимиллионерша и лидер суфражисток. Замок представлял из себя чистую фантазию на готическую тему с элементами испаских альказаров и стилизациями под изображения замков из средневековых манускриптов. В основном здании было шестьдесят комнат, а во всем комплексе — 140! Здание было снесено в 1945 году.
Вид на «Бикон Тауэрс» с берега моря.
7. Классика. Френсис Скотт Фицджеральд умер в 1940 году, в бедности и забвении. Последние годы жизни он был уверен, что «Великий Гэтсби» — это его неудача и книга, уже забытая. В 1937 году он хотел подарить экземпляр своей любовнице Шейле Грэм, зашел в книжный магазин, потом в другой, третий. На полках не было ни одной его книги! Но уже через год после смерти Фица его «Гэтсби» начал свой путь к величию. В 1941 году был опубликован последний роман Фицджеральда — «Последний магнат» и переиздан «Гэтсби», и про книгу вспоминают. В том же 1941 году была создана ассоциация издателей, ответственная за поставки книг в американскую армию во время войны. Ассоциация со скрипом включила роман Фица в список рекомендованной для солдат литературы. И за время войны в американскую армию было отправлено свыше 150 000 «Гэтсби». Солдаты в окопах видели в главном герое свою надежду на красивую послевоенную жизнь, ведь Гэтсби тоже был ветераном. В 1949 году был снят уже второй фильм по «Гэтсби». В 1960 году роман официально признали классикой. Сейчас он занимает второе место среди величайших произведений американской литературы XX века. Фиц был бы доволен, узнав, что в день премьеры фильма Беза Лурмана было продано его книг больше чем за всю его жизнь. Он так хотел, чтобы продалось хотя бы 75 000 книг.
8. Кино. Образ Гэтсби увековечен не только в романе. Снято уже пять или шесть фильмов. Самый первый — еще в 1926 году. За него Фиц получил 13000 долларов, но с премьеры убежал, потому что фильм был чень поверхностный и слабый. Был потому что ни одной его копии до наших дней не дошло, только афиша и трейлер. Второй фильм был снят в 1949 году и тоже особой славы не снискал, а вот в третьем, снятом в 1974 году, Гэтсби сыграл Роберт Редфорд, сценарий сначала писал Трумен Капоте, а дописывал Френсис Форд Коппола, главную женскую роль сыграла Миа Фэрроу, и картина, конечно же, считается классикой. Кроме того, есть всем известный фильм с Леонардо ди Каприо и телесериал. Но и это не все!
Роберт Редфорд в роли Гэтсби
9. Всё остальное. В 1999 году американский композитор Джон Хэрбисон написал оперу по произведению Фицджеральда, котрая была поставлена в Метрополитен-опера в Нью-Йорке. Уже после фильма с Лео появился американо-украинско-российский балет от 2014 года, поставленный хореографом Дуайтом Роденом с премьером Мариинского театра Денисом Матвиенко в главной роли. А еще по мотивам романа есть комикс в Южной Корее. Дело Гэтсби живет и побеждает!
10. Автор и герой. Когда хоронили Фицджеральда народу было немного и не обошлось без скандала. В своей прощальной речи, известная поэтесса, острословица и алкоголичка Дороти Паркер назвала покойного Фица «несчастным сукиным сыном». Она просто процитировала «Великого Гэтсби». И на могиле писателя слова оттуда же: Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.
tanja_tank
tanja_tankПерверзные нарциссисты, психопаты
Все-таки очень вредные стереотипы сидят в большинстве голов насчет так называемой «настоящей любви». За что «низкий поклон» литературе и синематографу, которые нам их втолковывают. После большинства фильмов и книг нам не хочется «обычной» любви, нам подавай что-то неординарное, феерично-романтичное. А с такими установками очень легко попасться на крючок перверзника.
Вот и из главного героя романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби» в последней экранизации (2013) режиссер Баз Лурман сделал трепетного, навеки влюбленного романтика, бросившего все к ногам возлюбленной, но чье неземное чувство попрали и предали.
И действительно: попрали и предали. Только вопрос: какое именно чувство? И чем на самом деле была любовь «старины» Джея к Дэйзи Бьюкенен? Давайте разберемся в «любовном» треугольнике, каждый из углов которого — нарцисс, и нарцисс неслабый.
Скажу сразу: в отличие от Лурмана автор романа прекрасно понимает натуру Гэтсби. В слово great — великий — он вкладывает смысл «грандиозный». Не о величии души, наделенной «редкостным даром надежды», пишет Фицджеральд. Приятель Гэтсби, Ник Каррауэй, от лица которого ведется повествование, вовсе не считает его эталоном человечности, как это нам подается в фильме Лурмана, и отзывается о нем так:
«. Гэтсби, казалось, воплощавшего собой все, что я искренне презирал и презираю».
В лурмановской экранизации «Великого Гэтсби» из полупародийного поначалу персонажа со второй половины фильма начинают лепить чуть ли не трагический образ, а финальное столкновение Тома Бьюкенена и Гэтсби упрощают до стычки между представителями старого и нового капиталов, респектабельного аристократа и нувориша, наловившего рыбки в мутной воде.
Что же за человек Джей Гэтсби? Начнем с того, что зовут его Джеймс Гетц, и происходит он из семьи бедных фермеров. Непонятно с чего, но с детства мальчика одолевают фантазии о будущем богатстве и величии. И он всеми правдами и неправдами ищет случая разбогатеть, подняться, войти в высшее общество.
«Джеймс Гетц — таково было его настоящее, или, во всяком случае, законное, имя. Он его изменил, когда ему было семнадцать лет, в знаменательный миг, которому суждено было стать началом его карьеры, — когда он увидел яхту Дэна Коди, бросившую якорь у одной из самых коварных отмелей Верхнего озера. Джеймсом Гетцем вышел он в этот день на берег в зеленой рваной фуфайке и парусиновых штанах, но уже Джеем Гэтсби бросился в лодку, догреб до «Туоломея» и предупредил Дэна Коди, что через полчаса поднимется ветер, который может сорвать яхту с якоря и разнести ее в щепки.
Вероятно, это имя не вдруг пришло ему в голову, а было придумано задолго до того. Его родители были простые фермеры, которых вечно преследовала неудача, — в мечтах он никогда не признавал их своими родителями. В сущности, Джей Гэтсби из Уэст-Эгга, Лонг-Айленд, вырос из его раннего идеального представления о себе. Он был сыном божьим — если эти слова вообще что-нибудь означают, то они означают именно это — и должен был исполнить предначертания Отца своего, служа вездесущей, вульгарной и мишурной красоте. Вот он и выдумал себе Джея Гэтсби в полном соответствии со вкусами и понятиями семнадцатилетнего мальчишки и остался верен этой выдумке до самого конца».
Посмотрите, как верно Фицджеральд описывает свойственное всем нарциссам представление о себе, как о неком мессии, орудии неба, санитаре общества, проводнике Великого Знания и т. д. Показателен и ранний уход мальчика в фантастические миры, в которых он так и застревает на всю жизнь.
«Больше года он околачивался на побережье Верхнего озера, промышлял ловлей кеты, добычей съедобных моллюсков, всем, чем можно было заработать на койку и еду. (…) Он рано узнал женщин и, избалованный ими, научился их презирать — юных и девственных за неопытность, других за то, что они поднимали шум из-за многого, что для него, в его беспредельном эгоцентризме, было в порядке вещей.
Но в душе его постоянно царило смятение. Самые дерзкие и нелепые фантазии одолевали его, когда он ложился в постель. Под тиканье часов на умывальнике, в лунном свете, пропитывавшем голубой влагой смятую одежду на полу, развертывался перед ним ослепительно яркий мир. Каждую ночь его воображение ткало все новые и новые узоры, пока сон не брал его в свои опустошающие объятия, посреди какой-нибудь особо увлекательной мечты. Некоторое время эти ночные грезы служили ему отдушиной; они исподволь внушали веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи.
За несколько месяцев до того инстинктивная забота об уготованном ему блистательном будущем привела его в маленький лютеранский колледж святого Олафа в Южной Миннесоте. Он пробыл там две недели, не переставая возмущаться всеобщим неистовым равнодушием к барабанным зорям его судьбы и негодовать на унизительную работу дворника, за которую пришлось взяться в виде платы за учение. Потом он вернулся на Верхнее озеро и все еще искал себе подходящего занятия, когда в мелководье близ берегов бросила якорь яхта Дэна Коди.
Вероятно, он улыбался, разговаривая с Коди, — он уже знал по опыту, что людям нравится его улыбка. Как бы то ни было, Коди задал ему несколько вопросов и обнаружил, что мальчик смышлен и до крайности честолюбив. Спустя несколько дней он свез его в Дулут, где купил ему синюю куртку, шесть пар белых полотняных брюк и фуражку яхтсмена. А когда «Туоломей» вышел в плаванье к Вест-Индии и берберийским берегам, на борту находился Джей Гэтсби. (…) Так продолжалось пять лет, в течение которых судно три раза обошло вокруг континента, и так могло бы продолжаться бесконечно, но однажды (. ) Дэн Коди, нарушая долг гостеприимства, отдал богу душу».
Джей рассчитывал на наследство патрона, которое могло бы стать для него стартовым капиталом. Однако деньги достались любовнице Коди. Но Джей одержим прежними стремлениями и упорно карабкается к своей грандиозной мечте. Так офицер Джей Гэтсби оказывается в блестящем доме семейства Фэй, где царит несравненная Дэйзи:
«Самый большой флаг и самый широкий газон были у дома, где жила Дэзи Фэй. Ни одна девушка во всем Луисвилле не пользовалась таким успехом. Она носила белые платья, у нее был свой маленький белый двухместный автомобиль, и целый день в ее доме звонил телефон, и молодые офицеры из Кэмп-Тэйлор взволнованно домогались чести провести с нею вечер. «Ну хоть бы один часок!»
(. )
Она была первой «девушкой из общества» на его пути. То есть, ему и прежде при разных обстоятельствах случалось иметь дело с подобными людьми, но всегда он общался с ними как бы через невидимое проволочное заграждение. С первого раза она показалась ему головокружительно желанной. Он стал бывать у нее в доме, сначала в компании других офицеров из Кэмп-Тэйлор, потом один. Он был поражен — никогда еще он не видел такого прекрасного дома. Но самым удивительным, дух захватывающим было то, что Дэзи жила в этом доме — жила запросто, все равно как он в своей лагерной палатке.
(. )
Его волновало и то, что немало мужчин любили Дэзи до него — это еще повышало ей цену в его глазах. Повсюду он чувствовал их незримое присутствие; казалось, в воздухе дрожат отголоски еще не замерших томлений».
Фицджеральд подчеркивает осознанность, намеренность и хищничество действий Гэтсби в отношении Дэйзи:
«Но он хорошо сознавал, что попал в этот дом только невероятной игрою случая. Какое бы блистательное будущее ни ожидало Джея Гэтсби, пока что он был молодым человеком без прошлого, без гроша в кармане, и военный мундир, служивший ему плащом-невидимкой, в любую минуту мог свалиться с его плеч. И потому он старался не упустить время. Он брал все, что мог взять, хищнически, не раздумывая, — так взял он и Дэзи однажды тихим осенним вечером, взял, хорошо зная, что не имеет права коснуться даже ее руки.
Он мог бы презирать себя за это — ведь, в сущности, он взял ее обманом. Не то чтобы он пускал в ход россказни о своих мнимых миллионах; но он сознательно внушил Дэзи иллюзию твердой почвы под ногами, поддерживая в ней уверенность, что перед ней человек ее круга, вполне способный принять на себя ответственность за ее судьбу. А на самом деле об этом нечего было и думать — он был никто без роду и племени, и в любую минуту прихоть безликого правительства могла зашвырнуть его на другой конец света».
Яркий роман длится месяц, и Джей уходит на войну. «Любовь» нарцисски Дэйзи скоро потухает — еще бы, ведь объявившийся в Луисвилле богач и аристократ Том Бьюкенен дает ей еще более лестные отражения. Он не просто влюблен и восхищен, как Гэтсби, он еще и блестящая партия, из разряда «все подружки лопнут от зависти».
Том проводит ураганное обольщение Дэйзи по всем нарциссическим канонам. Пыль в глаза летит со страшной силой.
«. свадьба была отпразднована с размахом и помпой, каких не запомнит Луисвилл. Жених прибыл с сотней гостей в четырех отдельных вагонах, снял целый этаж в отеле «Мюльбах» и накануне свадьбы преподнес невесте жемчужное колье стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов».
Пять лет Дэйзи ничего не слышит о Гэтсби и, судя по всему, даже не думает о нем. Великое Взаимное Чувство саморассосалось, «прошло, как с белых яблонь дым».
Но Гэтсби по-прежнему одержим идеей докарабкаться до вершин жизни, пиком которой в его патологическом воображении рисуется Дэйзи. Он готов на все, чтобы стать обладателем мишуры, могущей покорить Дэйзи. В выборе средств «старина Джей» отнюдь не щепетилен и к богатству идет чуть ли не по трупам. Да и скорее всего, по трупам, если учесть, что он занимается крупными аферами в составе ОПГ Майерса Вулфшима.
На миллионы, сколоченные таким образом, Гэтсби приобретает помпезную виллу и много-много символичных цацек. Начинаются переодевания в розовые костюмы, виражи на спорткарах и закатывание сногсшибательных вечеринок. При этом Гэтсби явно кайфует от того, что его имя окружено легендами, и вдохновенно творит мистификацию:
«Легенды о Гэтсби множились все лето благодаря усердию сотен людей, которые у него ели и пили и на этом основании считали себя осведомленными в его делах, и сейчас он уже был недалек от того, чтобы стать газетной сенсацией. С его именем связывались фантастические проекты в духе времени, вроде «подземного нефтепровода США — Канада»; ходил также упорный слух, что он живет вовсе не в доме, а на огромной, похожей на дом яхте, которая тайно курсирует вдоль лонг-айлендского побережья. Почему эти небылицы могли радовать Джеймса Гетца из Северной Дакоты — трудно сказать».
«Еще не доезжая Уэст-Эгга, Гэтсби стал вести себя как-то странно: не договаривал своих безупречно закругленных фраз, в замешательстве похлопывал себя по коленям, обтянутым брюками цвета жженого сахара. И вдруг озадачил меня неожиданным вопросом:
— Что вы обо мне вообще думаете, старина?»
Тоже показательно: если вы недостаточно смышлены, чтобы осыпать его нарцресурсом «по умолчанию», нарцисс начнет выпрашивать, буквально выколачивать его из вас. Ему непременно нужно слышать, какое он на вас производит впечатление.
«Застигнутый врасплох, я пустился было в те уклончивые банальности, которых подобный вопрос достоин. Но он меня тут же прервал:
— Я хочу вам немного рассказать о своей жизни. А то вы можете бог знает что вообразить, наслушавшись разных сплетен. Все, что вы от меня услышите, — святая правда. — Он энергично взмахнул рукой, как бы призывая карающую десницу провидения быть наготове. — Я родился на Среднем Западе в богатой семье, из которой теперь уже никого нет в живых. Вырос я в Америке, но потом уехал учиться в Оксфорд — по семейной традиции. Несколько поколений моих предков учились в Оксфорде.
Он глянул на меня искоса — и я понял, почему Джордан Бейкер заподозрила его во лжи. Слова «учились в Оксфорде» он проговорил как-то наспех, не то глотая, не то давясь, словно знал по опыту, что они даются ему с трудом. И от этой тени сомнения потеряло силу все, что он говорил, и я подумал: а нет ли в его жизни и в самом деле какой-то жутковатой тайны?
— Из какого же вы города? — спросил я как бы между прочим.
— Из Сан-Франциско. (. ) Все мои родные умерли, и мне досталось большое состояние».
Низкое происхождение и работяги-родители составляют для Гэтсби предмет самого сильного стыда. Поэтому они «умирают».
Мне стоило усилия сдержать недоверчивый смешок. Весь этот обветшалый лексикон вызывал у меня представление не о живом человеке, а о тряпичной кукле в тюрбане, которая в Булонском лесу охотится на тигров, усеивая землю опилками, сыплющимися из прорех».
Воот! Гэтсби не похож на живого человека, а лишь на его имитацию, сотканную из отражений и клише.
Стремление Гэтсби произвести на Ника впечатление вызывает горькую улыбку. Понимая, что в его словах сомневаются и живя в вечном страхе разоблачения, «старина Джей» трясет перед ним вещдоками — которые «чисто случайно» оказываются при нем.
«Гэтсби сунул руку в карман, и мне на ладонь упало что-то металлическое на шелковой ленточке.
— Вот это — от Черногории.
К моему удивлению, орден выглядел как настоящий. По краю было выгравировано: «Orderi di Danilo, Montenegro, Nicolas Rex».
— Посмотрите оборотную сторону.
«Майору Джею Гэтсби, — прочитал я. — За Выдающуюся Доблесть».
— А вот еще одна вещь, которую я всегда ношу при себе. На память об оксфордских днях. Снято во дворе Тринити-колледжа. Тот, что слева от меня, теперь граф Донкастер.
Так, значит, он говорил правду! Мне представились тигровые шкуры, пламенеющие в апартаментах его дворца на Большом Канале, представился он сам, склонившийся над ларцем, полным рубинов, чтобы игрой багряных огоньков в их глубине утишить боль своего раненого сердца».
Гэтсби трагикомически, пародийно грандиозен. Ник рассказывает:
«Ранним утром передо мной предстал шофер в ливрее цвета яйца малиновки и вручил мне послание, удивившее меня своей церемонностью; в нем говорилось, что мистер Гэтсби почтет для себя величайшей честью, если я нынче пожалую к нему «на небольшую вечеринку». (. ) И подпись: Джей Гэтсби, с внушительным росчерком».
«— А хорош отсюда мой дом, правда? — сказал он мне. — Посмотрите, как весь фасад освещен солнцем. Я согласился, что дом великолепен.
— Да, — неотрывным взглядом он ощупывал каждый стрельчатый проем, каждую квадратную башенку. — Мне понадобилось целых три года, чтобы заработать деньги, которые ушли на этот дом.
— Я считал, что ваше состояние досталось вам по наследству.
— Да, конечно, старина, — рассеянно ответил он, — но я почти все потерял во время паники, связанной с войной».
(врет как дышит и изворачивается, как уж на сковородке)
Криминальный король Чикаго: история Джорджа Римуса – прототипа «великого Гэтсби»
Имя Джорджа Римуса прочно вошло в историю США — этот человек сумел самостоятельно сколотить собственную бутлегерскую империю в эру «сухого закона», став олицетворением надежды для жителей Америки эпохи ревущих двадцатых, а его желание достичь успеха и «взлететь» сделали его легендой криминального мира того времени.
Джорджа Римуса считали настоящим джентельменом и интеллектуалом, а его империя была столь масштабна и велика, что никто не мог назвать точной суммы его состояния. Рассказываем историю короля бутлегеров, предположительно ставшего прототипом героя знаменитого романа «Великий Гэтсби».
В 1882 году Римус вместе с родителями прибыл а Соединенные Штаты Америки — первое время семья немецких иммигрантов проживала в Мэриленде, затем в Висконсине, а еще через три года обосновалась в Чикаго. Отец Римуса страдал от алкогольной зависимости и не мог содержать жену и ребенка, а потому уже в четырнадцать лет Джордж вышел на работу к своему родному дяде в одну из аптек в городе.
Будущий король бутлегеров занимался весьма скучной работой — он подписывал фармацевтические карточки, расставлял продукцию на витринах и помогал родственнику в других незначительных делах. Римус понимал, что работа в аптеке не принесет ему заветного успеха, а потому вскоре поступил в фармацевтический колледж Чикаго и уже в возрасте двадцати лет купил свою первую аптеку.
Что касается личной жизни будущего миллиардера, в 1899 году Римус познакомился с Лиллиан Клауф, и вскоре пара сыграла пышную свадьбу. В этом браке родился первый и единственный ребенок Джорджа — дочь по имени Ромола, с которой у него сложились весьма прохладные отношения.
Следующие пять лет Римус посвятил расширению своего аптечного бизнеса — он смог купить еще несколько точек в городе, однако они не приносили ему желанного богатства и успеха, и вскоре он принял решение кардинально сменить вектор деятельности. Джордж поступил в Юридический колледж Иллинойса и уже в 1904 году был принят в коллегию адвокатов.
Римус добился небывалого успеха на выбранном поприще — спустя несколько лет его имя знал каждый человек в штате, а перед дверями его кабинета буквально стояла очередь из тех, кто просил его о защите. Джордж был настоящим гением и специализировался на сложных уголовных делах — убийствах, вооруженных нападениях, разбоях. Его главным приемом было признание клиента временно помешавшимся — в то время механизм психиатрической экспертизы не был окончательно урегулирован, а потому подсудимые, признанные психически нестабильными, избегали тюремного заключения и проводили лишь несколько месяцев в специализированных лечебницах. По слухам, Римус сам изобрел этот метод защиты — до него никто столь умело не обращал факт психического расстройства в свою пользу.
Дела Джорджа шли так успешно, что уже в 1920 году он зарабатывал около семи миллионов долларов в год (в пересчете на современный курс). Это позволяло ему жить красиво, но он всегда хотел большего. И вскоре Римусу предоставился шанс воплотить свою мечту в реальность.
17 января 1920 года, после ратификации 18-ой поправки к Конституции и принятия закона Волстеда, в США был введен запрет на продажу, производство и транспортировку алкогольной продукции. Нововведение было скептически воспринято американцами, а потому уже через несколько недель после вступления в силу «Сухого закона» некоторые предприимчивые граждане начали подпольный бизнес по производству и продаже алкоголя.
Римус быстро оценил ситуацию и принял решение воспользоваться своими блестящими юридическими знаниями в новой области. Изучив законы, Джордж нашел в них лазейку, позволяющую продавать алкоголь по рецепту, и это стало началом его масштабного бизнеса. Он понимал, что большинство бутлегеров подходило к делу несерьезно — они то и дело попадали в поле зрения правоохранительных органов и получали тюремные сроки за продажу незначительного количества алкоголя. Тогда Римус решил, что его подход будет более продуманным.
В 1920 году Джордж переехал в город Цинциннати в штате Огайо, где скупил большинство компаний по производству виски, а также несколько аптек. Римус поставил производство и продажу алкоголя на широкую ногу, используя возможность продажи по рецепту — менее чем через три года он заработал сорок миллионов долларов, а в его распоряжении находилось более 3000 сотрудников, включая его доверенное лицо Джорджа Коннерса, который всю жизнь прожил в Огайо и знал всех нужных людей.
Примечательно, что Римуса не считали преступником — в отличие от других лидеров криминального мира, Джордж не занимался наркотиками или торговлей людьми, он не промышлял убийствами и не захватывал чужие территории. Фактически он был бизнесменом, который не только давал людям возможность обойти ненавистный закон, но и обеспечивал тысячи жителей США работой, которую они потеряли после введения запрета на алкоголь. Автор книги «Призраки парка Эдем», посвященной истории Римуса, Карен Эббот так описывала личность короля бутлегеров:
«Аль Капоне был плохим парнем и мерзавцем. Он занимался наркобизнесом и держал в своих руках деятельность нескольких борделей. Римус же построил свой бизнес на своих собственных знаниях, интеллекте, таланте. Он был джентельменом, решал конфликты бескровно, любил искусство, музыку и литературу. Для несогласных с принятием «Сухого закона» Джордж стал настоящей легендой, героем, защитником, но никак не преступником»
Дальше Римус решил обрести поддержку со стороны государства и правоохранительных органов — он сумел обзавестись массой полезных связей, кому-то оказал помощь в решении проблемы, кого-то попросту подкупил, в результате чего создал целую сеть из верных ему влиятельнейших жителей США, которые готовы были встать на его сторону в любой момент. Фактически он стал неприкасаем, и это было действительно ценно.
Одной из главных и самых известных точек Римуса была «Ферма долины смерти» в Цинциннати — она представляла из себя охраняемый ликеро-водочный завод, который получил свое название из-за смертельных неудач преступников, пытавшихся проникнуть на территорию и украсть товар Джорджа.
Параллельно с растущим успехом менялась и личная жизнь Римуса — его первая жена вскоре после переезда в Цинциннати узнала о том, что Джордж с 1915 года изменял ей со своей секретаршей по имени Имоджен Холмс. Когда Лиллиан подала на развод, неверный супруг немедленно узаконил свои отношения с любовницей и сделал ее своей правой рукой, доверив все рычаги управления своей многомиллионной империей.
К слову, Римус славился не только предпринимательским талантом и баснословным богатством. Джордж определенно знал толк в роскошных вечеринках и регулярно устраивал в своей резиденции великосветские приемы, на которых присутствовали самые высокопоставленные члены общества. Его вечеринки были известны своим размахом — красочные представления лучших танцевальных коллективов и музыкальных оркестров Америки, появления знаменитостей первой величины, невероятная шоу-программа и дорогие подарки для гостей очаровывали публику и возносили Римуса в статус одного из самых радушных хозяев в стране.
По слухам, после каждого приема в доме Джорджа все гости мужского пола получали от него чеки на крупные суммы, бриллиантовые аксессуары, дорогостоящие предметы интерьера, а женщины — автомобили премиальных марок. Нетрудно представить, какой успех имели его мероприятия, и как на них мечтали попасть даже самые высокопоставленные члены общества.
Однако, как известно, когда где-то появляется столь успешный и предприимчивый бизнесмен, полиция обращает на него свое внимание, что и произошло с Римусом. В 1922 году, благодаря усилиям бойко настроенной помощницы генерального прокурора Мэйбл Уокер Виллебрандт и агента Франклина Доджа, которые долгое время следили за незаконной деятельностью Джорджа и собирали улики против него, Римус был обвинен в бутлегерстве. Его приговорили в двум годам лишения свободы, но жизнь в тюрьме не стала для него проблемой — благодаря взяткам и многочисленным связям Джордж имел массу привилегий, недоступных для других обитателей учреждения.