великий гэтсби биография гэтсби
Достойное чтиво для господ: Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Великий Гэтсби»
По окончании Первой мировой войны человечество замерло, подобно испуганному зверю. Перед разочарованной молодежью, которая должна была взяться за строительство нового порядка, стоял важнейший выбор: в каком направлении двигаться дальше? Многие из ее числа были начисто выжаты принесенными войной лишениями, неимоверным напряжением и непоколебимым осознанием конечности бытия. В любую секунду на мир может обрушиться новая война и проглотить несколько миллионов жизней. После этого озарения двадцатые, смачно сплюнув на пол, заревели.
Весь мир ринулся вперед — представители творческих профессий получили необходимый накал, экономика и производство воспряли духом, а богема с радостным хохотом вывалилась на танцполы. В Америке этот небывалый экономический подъем совпал с принятием «сухого закона». С его подачи бутлегеры исправно доставляли запрещенный, но столь желанный алкоголь в подпольные клубы, а женщины задорно вились под раскаты «черной музыки». «Век джаза» отчаянно, до хрипоты и боли в боках ревел, лишь для того, чтобы очнуться в холодных объятиях Великой депрессии.
«…четверо мрачных мужчин во фраках идут по тротуару с носилками, на которых лежит женщина в белом вечернем платье. На ее руке, свесившейся вниз, ледяным огнем горят бриллианты. В гробовом молчании мужчины сворачивают и входят в дом — но не в тот, куда направлялись. Никто не знает имени женщины, и никому нет до нее дела».
— «Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Федеральные агенты избавляются от нелегального алкоголя, 1929-ый год
До трагедии, захлестнувшей Америку в конце двадцатых, еще далеко. На дворе 1925-ый год — банки жадно набивают животы, брокеры и не думают массово выбрасываться из окон, а Джон Стейнбек лишь мечтает написать нечто столь сильное и человечное, как «Гроздья гнева». В этот относительно благоприятный период Фрэнсис Скотт Фицджеральд выпускает свой третий роман — «Великий Гэтсби», который впоследствии станет олицетворением всей его творческой жизни.
К этому моменту у Фицджеральда дела идут не лучшим образом. Широкая известность пришла к нему в 23 года после выхода его дебютного романа «По эту сторону рая». В один миг он обрел ошеломительную общественную любовь, богатство и супругу в лице Зельды Сейр. Поначалу все складывалось прекрасно, молодая и красивая пара ни в чем себе не отказывала — изысканные наряды, шикарные рестораны и вереница европейских курортов, их жизнь походила на неутихающий и выставленный на всеобщее обозрение праздник.
«Иногда я не знаю, реальные ли мы с Зельдой люди или персонажи одного из моих романов».
— Фрэнсис Скотт Фицджеральд
На первой волне успеха Фицджеральд стал самым высокооплачиваемым писателем, на постоянной основе публиковавшим рассказы в «глянцевых» журналах, среди которых были The Saturday Evening Post и Esquire. И хотя это сотрудничество позволило Фицджеральдам вести роскошный образ жизни на протяжении нескольких лет, оно не пошло на пользу и без того ветшающей популрности Фицджеральда. Постепенно общество перестало воспринимать его как настоящего писателя, все чаще в нем видели автора посредственных рассказов и персонажа светских хроник. В результате, и критики, и читатели встретили «Великого Гэтсби» крайне прохладно — за первый год его тираж достиг неубедительных 20 тысяч копий.
Зельда, выросшая в достатке, вышла замуж за Фицджеральда лишь после того, как он разбогател, поскольку не желала себя в чем-либо ограничивать
Действие «Великого Гэтсби» разворачивается в 1922-ом году. Америка переживает небывалый экономический рост, зарождается культура массового и зачастую беспорядочного потребления, а «сухой закон» уже три года не справляется со своей задачей. Как раз в это время Ник Каррауэй, отпрыск ныне разорившегося семейства, покидает родной Средний Запад и перебирается в Нью-Йорк. Но из-за нехватки средств он вынужден поселиться поодаль от центра — в одноэтажной халупе, расположившейся в небогатом районе Лонг-Айленда и окруженной выцветшей метровой травой.
Тем удивительнее, что по соседству со столь непримечательным жилищем затаилось поместье внушительных размеров. Ухоженный и опрятный уголок, в который каждые выходные стекаются сотни представителей Нью-Йоркской богемы, жаждущей с головой окунуться в долгожданное веселье и смыть непроходящие горести терпким алкоголем. Большинство посещает это олицетворение «ревущих двадцатых» без всякого приглашения, поскольку двери Великого Гэтсби открыты для всех страждущих.
Снесенный в 1945-ом особняк Beacon Towers, которым предположительно вдохновлялся Фицджеральд при написании романа
Джей Гэтсби, обаятельный и не по годам успешный молодой человек, подобно Нику Каррауэю и самому Фицджеральду, несколько лет назад перебрался в Нью-Йорк со Среднего Запада. Но если последние решились на этот шаг преимущественно ради толчка в карьере, то Гэтсби преследовал куда более благородную цель — им руководило незапятнанное корыстью желание вернуть некогда выскользнувшее из рук счастье.
«Даже когда Восток неодолимо манил меня, когда я наиболее остро осознавал его подавляющее превосходство над скучными, сонными и провинциально-самодовольными городками за рекой Огайо, где бесконечные сплетни не щадят никого, кроме детей и стариков, — даже тогда я ощущал в нем какую-то ущербность, если не сказать — извращенность».
— «Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд
За пять лет до начала романа, во время службы в армии, Гэтсби встретил удивительно красивую и утонченную представительницу богатого рода. Изнеженная и выросшая в изолированном мире роскоши Дэйзи искренне влюбляется в Джея Гэтсби. Но, вопреки взаимности их чувств, зыбкое, если не сказать плачевное, положение Гэтсби в обществе становится причиной их разлуки. И если Дэйзи без лишнего надрыва смирилась с этой досадной оплошностью и вскоре вышла замуж за способного обеспечить ее Тома Бьюкенена, то Джей Гэтсби отвел утраченному чувству особое место в своей жизни.
После расставания с Дэйзи его единственной мечтой и целью, на достижение которой работал каждый его мускул, стало скорейшее воссоединение с ней. Именно ради нее он разбогател, обосновался на Лонг-Айленде и окружил себя шумными вечеринками, не дающими покоя всему Нью-Йорку. Все лишь для того, чтобы ненароком встретиться с Дэйзи и уже никогда ее не отпускать.
Центр Нью-Йорка, 1920-ый год
Собственно говоря, Фицджеральд является писателем крайне сентиментальным, чувственным и лишенным присущей тому же Хемингуэю маскулинности. И в этом плане «Великий Гэтсби» мало чем отличается от его прочих работ, поскольку на поверхности романа зиждется крайне простая, хотя и не лишенная изысканности, история о крушении личности. Его истинная прелесть кроется в неочевидных деталях, окружающем их контексте и обманчивой атмосфере благополучия.
Главной и при этом наименее очевидной особенностью «Великого Гэтсби» является образ Дэйзи. Повествование построено таким образом, что читатель ни на секунду не должен усомниться в ее особенности. Она является единственным желанием Гэтсби, стержнем, на котором держится весь его образ. Именно поэтому в ней не должно быть ни единого изъяна.
И Фицджеральд достигает кристальности образа Дэйзи не за счет акцента на ней самой, а благодаря личности самого Гэтсби. Это противоречивый, но крайне яркий персонаж, глубины которому придает выступающий непредвзятым рассказчиком Ник Каррауэй. Иными словами, Фицджеральд не просто усиливает, он непосредственно возводит образы героев на их отношении друг другу. Подобно иллюзионисту он создает хрупкую иллюзию, в реальности которой поначалу не возникает никаких сомнений.
В 1925-ом году, во время визита в Париж, Фицджеральд познакомился с начинающим писателем Эрнестом Хемингуэем. Так зародилась очень непростая, но важная для обоих писателей, дружба
Фицджеральд вырос в некогда состоятельном, но разорившемся к его рождению, семействе. Семействе, которое несмотря на все трудности сумело отправить его на обучение в частную школу, где юный Фицджеральд впервые соприкоснулся с понятием богатства. Лишенный широких возможностей, он инстинктивно тянулся к обеспеченным детям, искал их компании и одобрения, хотя это вовсе не означает, что он перед кем-то пресмыкался. Вовсе нет, уже в возрасте тринадцати лет он, опубликовав свой первый рассказ, показал себя яркой и незаурядной личностью.
Благодаря тому, что Фицджеральд прекрасно сознавал исключительность богатых и их оторванность от остального мира, на свет появились Джей Гэтсби, Дэйзи и Том Бьюкенен. По ходу романа выясняется, что Гэтсби не просто богач, он является порождением «новых денег», ведь разбогател он совсем недавно, и, как следствие, внушительные возможности еще не успели деформировать его мироощущения. В свою очередь, Дэйзи и Том Бьюкенен олицетворяют «старые деньги» — их семьи богаты на протяжении многих поколений, и их жизни неразрывно связаны с достатком.
Противостоянию нового и старого легко не придать должного значения, но именно оно наполняет историю столь важной глубиной. Немногочисленные победы героев, смердящие кровью и разочарованием, обретают в свете этого конфликта совершенно иной окрас. Фицджеральд рушит не чей-то отдельно взятый мир, а судьбу целого поколения, вознамерившегося вспорхнуть на уже занятую вершину. Поколения, представителем которого был и он сам.
При том, что Фицджеральд является одним из самых ярких голосов «потерянного поколения», увидеть ужасы войны воочию ему не довелось
Помимо прочего, Фицджеральд сумел запечатлеть необычайно громкую и яркую, как тысяча палящих орудий, эпоху со всеми присущими ей атрибутами. Это был отчаянный рывок, навсегда изменивший Америку, а вместе с ней и остальной мир. Небывалый рост организованной преступности, подкрепленный коррупцией передел власти и зарождение двух трагедий — Великой депрессии и Второй мировой войны. Вопреки тому, что Фицджеральд едва ли мог предвидеть эти огромные рытвины, благодаря им царящий в «Великом Гэтсби» подъем отдает нарастающим запахом разлагающейся плоти и неминуемой смерти. Этот не желающий утихать праздник полон скорби и страха перед завтрашним днем.
«— Сдается мне, что это последний писк моды: преспокойно сидеть и наблюдать, как мистер Никто из Ниоткуда крутит роман с твоей женой! Ну, если так, то эти веяния не по мне… Сегодня глумятся над семьей и семейными ценностями, а завтра выкинут за борт все моральные устои и разрешат браки между белыми и черными».
— «Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд
В годы большой нужды Фицджеральд успел поработать сценаристом в Голливуде. Самой известной картиной, к которой он приложил руку, стали «Унесенные ветром», хотя в титрах об этом нет ни слова
Еще в студенческие годы Фицджеральд серьезно пристрастился к алкоголю, а ранний брак с любившей веселье Зельдой, лишь укоренил эту привычку. В дальнейшем нараставшую зависимость дополнили неудачи в творчестве, глупые выходки, регулярно попадавшие на страницы газет, и шумные семейные ссоры. Под влиянием столь деструктивного образа жизни еще в середине двадцатых у Зельды начало проявляться помутнение рассудка, кульминацией которого стал диагноз шизофрения и последующее заточение в лечебной клинике.
Эта потеря, при иных обстоятельствах способная стать освобождением, лишь усложнила жизнь Фицджеральда — его популярность продолжала падать, а счета за лечение Зельды и количество потребляемого алкоголя лишь росли. Умер Фрэнсис Скотт Фицджеральд от сердечного приступа накануне Рождества в возрасте 44 лет, искренне уверенный, что ему, как и его произведениям, не сулит ничего, кроме забвения. Пузырь, нареченный американской мечтой, лопнул без лишнего шума, оставив после себя смесь затухающего восхищения и разочарования, которым только предстояло распуститься ярким соцветием.
«Подобный мне писатель должен быть безгранично уверен в себе, он должен верить в свою звезду. Это почти что мистическое ощущение, ощущение того, что с тобой ничего не может произойти, ничто не способно навредить тебе или тронуть. Эта уверенность есть у Томаса Вулфа. У Эрнеста Хемингуэя. Однажды она была и у меня. Но после серии потрясений, многие из которых произошли по моей вине, что-то случилось с этим чувством неприкосновенности и я потерял хватку».
— Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Тем, кто хочет углубиться в мир классического чтива, рекомендуем посетить паблик автора, Юрия Ягупова — Библиотека вымерших динозавров.
СОДЕРЖАНИЕ
Биография персонажа
— Ф. Скотт Фицджеральд, Глава 1, Великий Гэтсби
Вскоре после этого Гэтсби сопровождал Дейзи и ее мужа в центр Манхэттена в Нью-Йорке в компании Карравея и друга Дейзи Джордана Бейкера. Том одолжил желтый « роллс-ройс» Гэтсби, чтобы поехать в город. Он направился к заправочной станции в « долине пепла », огромной свалке мусора на Лонг-Айленде. Обнищавший по закону Джордж Уилсон выразил обеспокоенность по поводу того, что его жена Миртл закрутила роман с другим мужчиной, не подозревая, что речь идет о Томе.
В номере отеля на двадцатиэтажном здании Plaza Hotel Том столкнулся с Гэтсби по поводу его продолжающегося романа с женой в присутствии Дейзи, Каррэуэя и Бейкера. Гэтсби призвал Дейзи отказаться от своей любви к Тому и заявить, что она вышла замуж за Тома только из-за его денег. Дейзи утверждала, что любит и Тома, и Гэтсби. Выйдя из отеля, Дейзи уехала с Гэтсби на своем желтом «роллс-ройсе», а Том уехал на своей машине с Бейкером и Карравей.
Несмотря на множество тусовщиков и шейхов, которые еженедельно посещали щедрые вечеринки Гэтсби, на похоронах Гэтсби присутствовал только один гуляк, которого называли «совиным глазом». На похоронах также присутствовали продавец облигаций Ник Каррауэй и отец Гэтсби Генри К. Гатц, которые заявили о своей гордости за достижения своего сына как миллионера, заработавшего свои деньги.
Создание и зачатие
После публикации «Великого Гэтсби » в апреле 1925 года Фицджеральд был встревожен тем, что многие литературные критики неправильно поняли роман, и его возмущал тот факт, что они не заметили многих параллелей между собственной жизнью автора и его вымышленным персонажем Джеем Гэтсби; в частности, что оба создали мифическую версию самих себя и пытались соответствовать этой легенде.
Гэтсби как ориентир
Термин «Гэтсби» также часто используется в Соединенных Штатах для обозначения реальных фигур, которые заново открыли себя; в частности, богатые люди, чье восхождение к известности было связано с элементом обмана или самомифологизирования. В 1986 году в разоблачении опального журналиста Р. Фостера Винанса, который участвовал в инсайдерской торговле с биржевым маклером Питером Брантом, « Сиэтл Пост Интеллидженсер» назвал Бранта «Гэтсби Вайнана». Брант изменил свое имя с Борнштейна и сказал, что он «человек, который отвернулся от своего наследия и своей семьи, потому что он чувствовал, что признание евреем нанесет ущерб его карьере».
Кто такой Великий Гэтсби?
«Великий Гэтсби» – так называется роман американского писателя Фитцджеральда. Книга на самом деле очень популярна среди читателей – и была всегда популярна. Так почему же? Очень хочется в этом разобраться. Этот роман вышел в свет 10 апреля 1925 года, в тот век, который принято называть «Веком джаза».
Но в 1920-х годах экономика США стремительно развивалась, потому что США – это единственная страна в мире, которая не пострадала ни от последствий первой мировой войны, ни от последствий второй мировой войны. Почему-то больше всех страдала всегда Россия, потом СССР. Многие биографы Фитцджеральда пишут о том, что его жена, прототип героини романа «Ночь нежна» в этот период заболела тяжёлой формой психического заболевания. Сам писатель бесконечно переживал по этому поводу, да и сам часто ложился в больницу с туберкулёзом.
Стоит иметь ввиду, что у Фитцджеральда были ещё и внутренние противоречия, потому что он хотел в своё время очень попасть на фронт первой мировой войны, чтобы защищать демократию, но не попал. Разочарование в жизни, болезнь жены, дало роману трагический подтекст.Стоит заметить, что слово «джаз» ничего не имеет к весёлому (чаще) музыкальному направлению того периода. В понимании биографов Фитцджеральда «джаз» означает какую-то философскую глубину, какое-то нервное напряжение, царящее в атмосфере того времени вплоть до трагизма, какое-то предчувствие грядущего разлада. Это подчёркивал сам Фитцджеральд: «Когда говорят о джазе, то имеют ввиду прежде всего ситуацию в больших городах, когда к ним приближается линия фронта…а стало быть, давайте жить, пока живы, веселиться, а завтра за нами придёт смерть». В статье «Эхо джазового века», Фитцджеральд писал: «События 1919 года сделали нас, скорей всего, циниками, чем революционерами… для джазового века было характерно, что мы совсем не интересовались политикой».
Наверное, роман Фитцджеральда «Великий Гэтсби» нельзя назвать сатирическим, или каким-то обличающим – иначе писатель вывел бы на суд читателя какие-то или реальные или вымышленные «пороки» того общества, которым он так интересовался. Но, вполне вероятно, Фитцджеральд заинтересовался именно этой прослойкой людей, далёких от искусства, потому что, скорей всего, внутренне предчувствовал их крах в 1929 году.
Ник закончил Йельтский университет в 1915 году, завёл собаку, и поселился в Уэст-Эгге. Напротив, как известно, располагалась усадьба Гэтсби. В Америку из Франции вернулись его родственники – муж и жена Том и Дэзи Бьюккенен. Молодые люди – Том, Дэзи, подруга Дэзи и Ник встречаются в неформальной обстановке, и Том на вопрос Дэзи «кто такой Гэтсби» хотел ей его представить как ближайшего соседа. Таинственный Гэтсби продолжал волновать Ника почему-то. Случай, когда он увидел Гэтсби ночью на балконе, встревожил его, но он тут же об этом забыл.Но между Ником и самим Гэтсби в последствии завязываются приятельские отношения, когда они оба разобрались, что являлись некогда товарищами по полку. Гэтсби решает приоткрыть Нику тайну своего внутреннего и внешнего мира настолько, насколько это возможно.
Мне Гэтсби показался не то, чтобы нерешительным, скорей всего, действительно загадочным, и любящим слегка прихвастнуть. На это есть намёк в книге в сцене, в которой он демонстрирует Нику орден «из маленькой Черногории», хотя, вполне вероятно, награда, полученная на фронте первой мировой войны, тогда составляла для молодого человека всё его личное счастье. На мой взгляд, это история о невозможном – о том, что Гэтсби и Дэзи никогда не были бы вместе, а Ника с Джордан в итоге ждало разочарование в их отношениях. Том и Дэзи были всё-таки людьми безответственными. Как их характеризует автор, «беспечными». Если бы Дэзи любила Гэтсби, она бы вышла за него замуж тогда, когда он был беден.
Но прошло время. Гэтсби на своей славе, возможно, где-то и приторговал нажил себе состояние, и создал о себе какую-то таинственную легенду, сумел привлечь общество, и Дэзи побежала за ним только потому, что он не только богат, но и обладает какой-то славой. Тогда ей стал не нужен Том. Кстати, здесь речь не идёт об отношениях с разницей в возрасте. Здесь идёт речь об отношениях именно погодок – людей, которым 30. Причём, всем. Наверное, Дэзи характеризует одно слово: «безответственность». Даже по отношению к своей дочке, которой она, вероятней всего, и не занималась. Но надо сказать, что отношения Ника и Джордан под напором событий тоже не выдержали, и дали трещину. Наверное, величие и мотив поступков Гэтсби в том, что он каким-то своим способом пытался привлечь внимание возлюбленной – Дэзи. Но, видимо, молодой человек не знал иных способов покорения женского сердца, как вымышленное, или реальное всё-таки богатство. На самом деле, в этом основная трагедия Гэтсби. А, возможно, и молодых людей во многом – пытаясь покорить женщину, они выставляют перед ней всё своё богатство (чем-то напоминает образ Златогора из оперы «Пиковая дама» Чайковского). Но ведь это не всегда факт. Наверное, если бы Гэтсби знал как привлечь внимание Дэзи, он бы отбил её у Тома ещё тогда. Но это, в принципе, грустно.
Но, вполне вероятно, события развивались бы по-другому, если бы не роковая случайность – гибель Миртл в аварии по вине Гэтсби. Возможно, этим Фитцджеральд хотел подчеркнуть бесцельность существования поколения тридцатилетних. Для них жизнь означала веселье, но до того момента, когда роковое стечение обстоятельств не заставляло их задумываться всё-таки о тех человеческих ценностях, которые они должны были бы нести в себе.
tanja_tank
tanja_tankПерверзные нарциссисты, психопаты
Все-таки очень вредные стереотипы сидят в большинстве голов насчет так называемой «настоящей любви». За что «низкий поклон» литературе и синематографу, которые нам их втолковывают. После большинства фильмов и книг нам не хочется «обычной» любви, нам подавай что-то неординарное, феерично-романтичное. А с такими установками очень легко попасться на крючок перверзника.
Вот и из главного героя романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби» в последней экранизации (2013) режиссер Баз Лурман сделал трепетного, навеки влюбленного романтика, бросившего все к ногам возлюбленной, но чье неземное чувство попрали и предали.
И действительно: попрали и предали. Только вопрос: какое именно чувство? И чем на самом деле была любовь «старины» Джея к Дэйзи Бьюкенен? Давайте разберемся в «любовном» треугольнике, каждый из углов которого — нарцисс, и нарцисс неслабый.
Скажу сразу: в отличие от Лурмана автор романа прекрасно понимает натуру Гэтсби. В слово great — великий — он вкладывает смысл «грандиозный». Не о величии души, наделенной «редкостным даром надежды», пишет Фицджеральд. Приятель Гэтсби, Ник Каррауэй, от лица которого ведется повествование, вовсе не считает его эталоном человечности, как это нам подается в фильме Лурмана, и отзывается о нем так:
«. Гэтсби, казалось, воплощавшего собой все, что я искренне презирал и презираю».
В лурмановской экранизации «Великого Гэтсби» из полупародийного поначалу персонажа со второй половины фильма начинают лепить чуть ли не трагический образ, а финальное столкновение Тома Бьюкенена и Гэтсби упрощают до стычки между представителями старого и нового капиталов, респектабельного аристократа и нувориша, наловившего рыбки в мутной воде.
Что же за человек Джей Гэтсби? Начнем с того, что зовут его Джеймс Гетц, и происходит он из семьи бедных фермеров. Непонятно с чего, но с детства мальчика одолевают фантазии о будущем богатстве и величии. И он всеми правдами и неправдами ищет случая разбогатеть, подняться, войти в высшее общество.
«Джеймс Гетц — таково было его настоящее, или, во всяком случае, законное, имя. Он его изменил, когда ему было семнадцать лет, в знаменательный миг, которому суждено было стать началом его карьеры, — когда он увидел яхту Дэна Коди, бросившую якорь у одной из самых коварных отмелей Верхнего озера. Джеймсом Гетцем вышел он в этот день на берег в зеленой рваной фуфайке и парусиновых штанах, но уже Джеем Гэтсби бросился в лодку, догреб до «Туоломея» и предупредил Дэна Коди, что через полчаса поднимется ветер, который может сорвать яхту с якоря и разнести ее в щепки.
Вероятно, это имя не вдруг пришло ему в голову, а было придумано задолго до того. Его родители были простые фермеры, которых вечно преследовала неудача, — в мечтах он никогда не признавал их своими родителями. В сущности, Джей Гэтсби из Уэст-Эгга, Лонг-Айленд, вырос из его раннего идеального представления о себе. Он был сыном божьим — если эти слова вообще что-нибудь означают, то они означают именно это — и должен был исполнить предначертания Отца своего, служа вездесущей, вульгарной и мишурной красоте. Вот он и выдумал себе Джея Гэтсби в полном соответствии со вкусами и понятиями семнадцатилетнего мальчишки и остался верен этой выдумке до самого конца».
Посмотрите, как верно Фицджеральд описывает свойственное всем нарциссам представление о себе, как о неком мессии, орудии неба, санитаре общества, проводнике Великого Знания и т. д. Показателен и ранний уход мальчика в фантастические миры, в которых он так и застревает на всю жизнь.
«Больше года он околачивался на побережье Верхнего озера, промышлял ловлей кеты, добычей съедобных моллюсков, всем, чем можно было заработать на койку и еду. (…) Он рано узнал женщин и, избалованный ими, научился их презирать — юных и девственных за неопытность, других за то, что они поднимали шум из-за многого, что для него, в его беспредельном эгоцентризме, было в порядке вещей.
Но в душе его постоянно царило смятение. Самые дерзкие и нелепые фантазии одолевали его, когда он ложился в постель. Под тиканье часов на умывальнике, в лунном свете, пропитывавшем голубой влагой смятую одежду на полу, развертывался перед ним ослепительно яркий мир. Каждую ночь его воображение ткало все новые и новые узоры, пока сон не брал его в свои опустошающие объятия, посреди какой-нибудь особо увлекательной мечты. Некоторое время эти ночные грезы служили ему отдушиной; они исподволь внушали веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи.
За несколько месяцев до того инстинктивная забота об уготованном ему блистательном будущем привела его в маленький лютеранский колледж святого Олафа в Южной Миннесоте. Он пробыл там две недели, не переставая возмущаться всеобщим неистовым равнодушием к барабанным зорям его судьбы и негодовать на унизительную работу дворника, за которую пришлось взяться в виде платы за учение. Потом он вернулся на Верхнее озеро и все еще искал себе подходящего занятия, когда в мелководье близ берегов бросила якорь яхта Дэна Коди.
Вероятно, он улыбался, разговаривая с Коди, — он уже знал по опыту, что людям нравится его улыбка. Как бы то ни было, Коди задал ему несколько вопросов и обнаружил, что мальчик смышлен и до крайности честолюбив. Спустя несколько дней он свез его в Дулут, где купил ему синюю куртку, шесть пар белых полотняных брюк и фуражку яхтсмена. А когда «Туоломей» вышел в плаванье к Вест-Индии и берберийским берегам, на борту находился Джей Гэтсби. (…) Так продолжалось пять лет, в течение которых судно три раза обошло вокруг континента, и так могло бы продолжаться бесконечно, но однажды (. ) Дэн Коди, нарушая долг гостеприимства, отдал богу душу».
Джей рассчитывал на наследство патрона, которое могло бы стать для него стартовым капиталом. Однако деньги достались любовнице Коди. Но Джей одержим прежними стремлениями и упорно карабкается к своей грандиозной мечте. Так офицер Джей Гэтсби оказывается в блестящем доме семейства Фэй, где царит несравненная Дэйзи:
«Самый большой флаг и самый широкий газон были у дома, где жила Дэзи Фэй. Ни одна девушка во всем Луисвилле не пользовалась таким успехом. Она носила белые платья, у нее был свой маленький белый двухместный автомобиль, и целый день в ее доме звонил телефон, и молодые офицеры из Кэмп-Тэйлор взволнованно домогались чести провести с нею вечер. «Ну хоть бы один часок!»
(. )
Она была первой «девушкой из общества» на его пути. То есть, ему и прежде при разных обстоятельствах случалось иметь дело с подобными людьми, но всегда он общался с ними как бы через невидимое проволочное заграждение. С первого раза она показалась ему головокружительно желанной. Он стал бывать у нее в доме, сначала в компании других офицеров из Кэмп-Тэйлор, потом один. Он был поражен — никогда еще он не видел такого прекрасного дома. Но самым удивительным, дух захватывающим было то, что Дэзи жила в этом доме — жила запросто, все равно как он в своей лагерной палатке.
(. )
Его волновало и то, что немало мужчин любили Дэзи до него — это еще повышало ей цену в его глазах. Повсюду он чувствовал их незримое присутствие; казалось, в воздухе дрожат отголоски еще не замерших томлений».
Фицджеральд подчеркивает осознанность, намеренность и хищничество действий Гэтсби в отношении Дэйзи:
«Но он хорошо сознавал, что попал в этот дом только невероятной игрою случая. Какое бы блистательное будущее ни ожидало Джея Гэтсби, пока что он был молодым человеком без прошлого, без гроша в кармане, и военный мундир, служивший ему плащом-невидимкой, в любую минуту мог свалиться с его плеч. И потому он старался не упустить время. Он брал все, что мог взять, хищнически, не раздумывая, — так взял он и Дэзи однажды тихим осенним вечером, взял, хорошо зная, что не имеет права коснуться даже ее руки.
Он мог бы презирать себя за это — ведь, в сущности, он взял ее обманом. Не то чтобы он пускал в ход россказни о своих мнимых миллионах; но он сознательно внушил Дэзи иллюзию твердой почвы под ногами, поддерживая в ней уверенность, что перед ней человек ее круга, вполне способный принять на себя ответственность за ее судьбу. А на самом деле об этом нечего было и думать — он был никто без роду и племени, и в любую минуту прихоть безликого правительства могла зашвырнуть его на другой конец света».
Яркий роман длится месяц, и Джей уходит на войну. «Любовь» нарцисски Дэйзи скоро потухает — еще бы, ведь объявившийся в Луисвилле богач и аристократ Том Бьюкенен дает ей еще более лестные отражения. Он не просто влюблен и восхищен, как Гэтсби, он еще и блестящая партия, из разряда «все подружки лопнут от зависти».
Том проводит ураганное обольщение Дэйзи по всем нарциссическим канонам. Пыль в глаза летит со страшной силой.
«. свадьба была отпразднована с размахом и помпой, каких не запомнит Луисвилл. Жених прибыл с сотней гостей в четырех отдельных вагонах, снял целый этаж в отеле «Мюльбах» и накануне свадьбы преподнес невесте жемчужное колье стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов».
Пять лет Дэйзи ничего не слышит о Гэтсби и, судя по всему, даже не думает о нем. Великое Взаимное Чувство саморассосалось, «прошло, как с белых яблонь дым».
Но Гэтсби по-прежнему одержим идеей докарабкаться до вершин жизни, пиком которой в его патологическом воображении рисуется Дэйзи. Он готов на все, чтобы стать обладателем мишуры, могущей покорить Дэйзи. В выборе средств «старина Джей» отнюдь не щепетилен и к богатству идет чуть ли не по трупам. Да и скорее всего, по трупам, если учесть, что он занимается крупными аферами в составе ОПГ Майерса Вулфшима.
На миллионы, сколоченные таким образом, Гэтсби приобретает помпезную виллу и много-много символичных цацек. Начинаются переодевания в розовые костюмы, виражи на спорткарах и закатывание сногсшибательных вечеринок. При этом Гэтсби явно кайфует от того, что его имя окружено легендами, и вдохновенно творит мистификацию:
«Легенды о Гэтсби множились все лето благодаря усердию сотен людей, которые у него ели и пили и на этом основании считали себя осведомленными в его делах, и сейчас он уже был недалек от того, чтобы стать газетной сенсацией. С его именем связывались фантастические проекты в духе времени, вроде «подземного нефтепровода США — Канада»; ходил также упорный слух, что он живет вовсе не в доме, а на огромной, похожей на дом яхте, которая тайно курсирует вдоль лонг-айлендского побережья. Почему эти небылицы могли радовать Джеймса Гетца из Северной Дакоты — трудно сказать».
«Еще не доезжая Уэст-Эгга, Гэтсби стал вести себя как-то странно: не договаривал своих безупречно закругленных фраз, в замешательстве похлопывал себя по коленям, обтянутым брюками цвета жженого сахара. И вдруг озадачил меня неожиданным вопросом:
— Что вы обо мне вообще думаете, старина?»
Тоже показательно: если вы недостаточно смышлены, чтобы осыпать его нарцресурсом «по умолчанию», нарцисс начнет выпрашивать, буквально выколачивать его из вас. Ему непременно нужно слышать, какое он на вас производит впечатление.
«Застигнутый врасплох, я пустился было в те уклончивые банальности, которых подобный вопрос достоин. Но он меня тут же прервал:
— Я хочу вам немного рассказать о своей жизни. А то вы можете бог знает что вообразить, наслушавшись разных сплетен. Все, что вы от меня услышите, — святая правда. — Он энергично взмахнул рукой, как бы призывая карающую десницу провидения быть наготове. — Я родился на Среднем Западе в богатой семье, из которой теперь уже никого нет в живых. Вырос я в Америке, но потом уехал учиться в Оксфорд — по семейной традиции. Несколько поколений моих предков учились в Оксфорде.
Он глянул на меня искоса — и я понял, почему Джордан Бейкер заподозрила его во лжи. Слова «учились в Оксфорде» он проговорил как-то наспех, не то глотая, не то давясь, словно знал по опыту, что они даются ему с трудом. И от этой тени сомнения потеряло силу все, что он говорил, и я подумал: а нет ли в его жизни и в самом деле какой-то жутковатой тайны?
— Из какого же вы города? — спросил я как бы между прочим.
— Из Сан-Франциско. (. ) Все мои родные умерли, и мне досталось большое состояние».
Низкое происхождение и работяги-родители составляют для Гэтсби предмет самого сильного стыда. Поэтому они «умирают».
Мне стоило усилия сдержать недоверчивый смешок. Весь этот обветшалый лексикон вызывал у меня представление не о живом человеке, а о тряпичной кукле в тюрбане, которая в Булонском лесу охотится на тигров, усеивая землю опилками, сыплющимися из прорех».
Воот! Гэтсби не похож на живого человека, а лишь на его имитацию, сотканную из отражений и клише.
Стремление Гэтсби произвести на Ника впечатление вызывает горькую улыбку. Понимая, что в его словах сомневаются и живя в вечном страхе разоблачения, «старина Джей» трясет перед ним вещдоками — которые «чисто случайно» оказываются при нем.
«Гэтсби сунул руку в карман, и мне на ладонь упало что-то металлическое на шелковой ленточке.
— Вот это — от Черногории.
К моему удивлению, орден выглядел как настоящий. По краю было выгравировано: «Orderi di Danilo, Montenegro, Nicolas Rex».
— Посмотрите оборотную сторону.
«Майору Джею Гэтсби, — прочитал я. — За Выдающуюся Доблесть».
— А вот еще одна вещь, которую я всегда ношу при себе. На память об оксфордских днях. Снято во дворе Тринити-колледжа. Тот, что слева от меня, теперь граф Донкастер.
Так, значит, он говорил правду! Мне представились тигровые шкуры, пламенеющие в апартаментах его дворца на Большом Канале, представился он сам, склонившийся над ларцем, полным рубинов, чтобы игрой багряных огоньков в их глубине утишить боль своего раненого сердца».
Гэтсби трагикомически, пародийно грандиозен. Ник рассказывает:
«Ранним утром передо мной предстал шофер в ливрее цвета яйца малиновки и вручил мне послание, удивившее меня своей церемонностью; в нем говорилось, что мистер Гэтсби почтет для себя величайшей честью, если я нынче пожалую к нему «на небольшую вечеринку». (. ) И подпись: Джей Гэтсби, с внушительным росчерком».
«— А хорош отсюда мой дом, правда? — сказал он мне. — Посмотрите, как весь фасад освещен солнцем. Я согласился, что дом великолепен.
— Да, — неотрывным взглядом он ощупывал каждый стрельчатый проем, каждую квадратную башенку. — Мне понадобилось целых три года, чтобы заработать деньги, которые ушли на этот дом.
— Я считал, что ваше состояние досталось вам по наследству.
— Да, конечно, старина, — рассеянно ответил он, — но я почти все потерял во время паники, связанной с войной».
(врет как дышит и изворачивается, как уж на сковородке)