вампиры когда ночь сменяет день
Вампиры когда ночь сменяет день
Часть первая: Ab Ante (лат. до начала)
“В этой книге нет ни слова правды, но именно так всё и происходит.“
Что может быть богаче народной фантазии, заселяющей леса и горы диковинными животными и волшебными существами? Что может быть более пугающим, чем разыгравшееся человеческое воображение, рисующее картины диких кровавых оргий в недрах подземного мира? Что может быть ужаснее созданных народными мифами чудовищ, рыщущих в ночной тьме в поисках человеческой крови? Что обладает большей силой, чем вымысел? Только реальность.
В самом деле, что могло породить, казалось бы, необъяснимый страх перед темнотой, преследующий человечество на протяжении всей истории его существования? Что заставляло наших предков слагать леденящие душу легенды о кровавых ночных монстрах, с такой ужасающей точностью описывая их привычки? Что, если и по сей день, сливаясь с тенями небоскрёбов и гигантских холдинговых строений – символов расцвета нашей цивилизации, за нами следят создания, о существовании которых мы даже не подозреваем? Что, если до сих пор из ночной тьмы на нас устремлены тысячи холодных глаз, равнодушно наблюдающих за суетливым течением нашей короткой жизни?
С точки зрения науки, истоки суеверий древних народов следует искать в их неспособности объяснить многие явления природы и в вытекающем отсюда страхе перед тем, что в современном обществе считается банальностью. Но разве, назвав оборотня ликантропом, а не поддающееся описанию лесное чудовище реликтовым гоминоидом, мы хотя бы сколько-нибудь приблизились к истинной разгадке тайны их существования?
Мы пытаемся обосновать каждое явление посредством логических умозаключений и доводов науки, но разве даже в нашем закосневшем в прагматизме веке нет места тому, что мы всё же не в состоянии объяснить даже с помощью последних научно-технических достижений, которых не знали наши предки?
Пусть мы не верим в необъяснимую сверхъестественность вещей, но разве из-за этого она может перестать существовать?
Сигнал напоминания на мобильном телефоне сработал в 14:00 – время сделать перерыв. Я оторвалась от книги, потянулась, расправляя занемевшее тело, и рассеянно огляделась: разбросанные по полу книги, на столе под ворохом исписанных листов – ноутбук. Эта каморка под самой крышей напоминает обиталище помешанного на учёбе студента во время сессии. Только от степени подготовки зависит не оценка, а жизнь. Я снова уткнулась в книгу. Ничего нового. Сколько литературы я прочитала, пролистала, просмотрела за это время… Поначалу информация казалась полезной, но теперь… Я с отвращением захлопнула книгу, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Мобильник запищал снова – пауза закончилась, я подтянула к себе следующую книгу. Но накатывавшее отчаяние никак не давало сосредоточиться. Наконец, совершенно обессилев от этой борьбы, я поднялась из-за стола и включила чайник. Заварила чай, мимоходом глянула на часы… Времени до заката осталось немного, а до дома добираться далеко. Эту квартирку я начала снимать недели три назад, когда мне понадобилось место, где я могла бы заниматься поисками, от которых зависело очень многое. А ещё за пару недель до того… Воспоминания услужливо вернули меня в тот вечер, когда я, студентка одного из средне-престижных университетов, возвращалась из редакции, где подрабатывала в свободное от учёбы время…
…Я жила вместе с моей лучшей подругой Дженни. Мы познакомились в студенческом общежитии в первый год учёбы и быстро подружились. В начале второго учебного года мы решили, что достаточно прозябали в общежитии и нашли недорогую квартиру в зелёном, но довольно удалённом от центра районе. До ближайшей станции метро нужно идти минут пятнадцать и ещё около получаса ехать до центра. Я была готова мириться с подобными «неудобствами», потому что квартира меня устраивала, а дорога проходила через роскошный парк, который в зависимости от времени года и суток менялся до неузнаваемости. Когда мы только переехали, я почти каждый вечер выходила на прогулки и иногда даже вытаскивала на них Дженни. Правда, на неё очарование парка не действовало, а удалённость от цивилизации была одним из раздражающих факторов.
Третий год учёбы начался напряжённо. Я нашла работу в редакции местного журнала, и времени не стало хватать совсем. Жизнь казалась сплошным стрессом. По утрам, не тратя времени на завтрак, я ракетой вылетала из дома и пробегала расстояние в пятнадцать минут за пять, а потом, сидя в поезде метро, долго не могла отдышаться. О том, что ничего не ела со вчерашнего вечера, вспоминала, когда уже начинала кружиться голова. Каждый день был забит миллионом вещей, которые должны быть сделаны в ближайшие полчаса. Сумасшедшая круговерть сегодня ради того, чтобы наступило завтра. Но иногда мне так хотелось наплевать на все условности нашего мира, на все закономерности нашего существования и просто – остановиться.
Ещё с подросткового возраста я мучилась вопросом, зачем появилась на свет. Неспособность найти ответ была причиной тщательно скрываемых депрессий и периодов подавленности и замкнутости. И дело вовсе не в тяжёлом детстве – я элементарно не видела смысла в своём существовании. С годами депрессии стали более затяжными, иногда доходившими до мыслей о самоубийстве. Я боролась с этим как могла, пока появившаяся к тому времени Дженни не помогла избавиться от них одним незатейливым способом. Она непрестанно повторяла, что, пока у человека есть те, кому на него не наплевать, жить есть для чего. Её слова возымели действие – я убедила себя в наличии какой-то значимости моей жизни, если не для меня самой, то хотя бы для близких мне людей. Но смысла в ней я по-прежнему не находила и, наверное, поэтому так и не научилась её ценить.
Впрочем, несмотря на бестолковость, иногда жизнь всё же дарила приятные моменты. Многими из них я была обязана моим друзьям, особенно Дженни. Тогда она как раз собиралась на практику в Швейцарию – обстоятельство, доставлявшее нам обеим и радость и огорчение. Дженни радовалась возможности провести полгода в Женеве и улучшить шансы на будущее трудоустройство. Я радовалась за неё и возможности пожить одной – при всей моей привязанности к Дженни иногда я тяготилась её присутствием. А печалились мы обе из-за предстоящего расставания. Правда, до отъезда оставалась целая неделя, поэтому совсем расстраиваться было пока рано. Забавно, как человек помешан на планировании своей жизни на месяцы, если не годы вперёд, не имея ни малейшего понятия о том, что может произойти в следующую минуту…
В тот вечер я возвращалась домой поздно. Был конец января, понедельник, на улице давно стемнело. Ожидая поезда метро, я воткнула в уши наушники и, врубив первую попавшуюся песню – это оказались Rage «Wake the Nightmares in My Head»[1] – постаралась отключиться от всего. В поезде я сидела, уставившись в окно с полнейшим безразличием к окружающему. Правда, на одной из остановок меня вывело из ступора лицо, отразившееся в тёмном стекле. Оно было настолько бледным, что больше походило на восковую маску. Но, обернувшись и не обнаружив никого, кто мог бы быть оригиналом отражения, я снова впала в оцепенение.
Объявили мою остановку. Собираясь встать, я чуть не наступила на ногу сидевшему напротив, хотела извиниться… но так и застыла с приоткрытым ртом. Его лицо было той самой маской, отражение которой я только что видела, а глаза… до странности светлые, почти прозрачные, и взгляд – совершенно бесстрастный, но пробирающий до костей. Не в силах пошевелиться, я чувствовала, как по телу разливается волна леденящего холода, будто начала остывать кровь. Звуки слились в неразборчивый гул – наверное, так бывает перед потерей сознания… Несильный толчок, грохот распахнувшихся дверей, кто-то задел меня за плечо, пробираясь к выходу… Я вдруг поняла, что поезд уже остановился, вихрем сорвалась с места и вылетела в начавшие задвигаться двери. Ещё несколько секунд я стояла на остановке, глядя вслед удаляющемуся поезду. Я выскочила из него последней, но место, где сидел тип с мертвенным лицом, было пустым – я успела это заметить… Тряхнув головой, я глубоко вдохнула морозный воздух и решительно зашагала к дому.
Вампиры когда ночь сменяет день
Часть первая: Ab Ante (лат. до начала)
“В этой книге нет ни слова правды, но именно так всё и происходит.“
Что может быть богаче народной фантазии, заселяющей леса и горы диковинными животными и волшебными существами? Что может быть более пугающим, чем разыгравшееся человеческое воображение, рисующее картины диких кровавых оргий в недрах подземного мира? Что может быть ужаснее созданных народными мифами чудовищ, рыщущих в ночной тьме в поисках человеческой крови? Что обладает большей силой, чем вымысел? Только реальность.
В самом деле, что могло породить, казалось бы, необъяснимый страх перед темнотой, преследующий человечество на протяжении всей истории его существования? Что заставляло наших предков слагать леденящие душу легенды о кровавых ночных монстрах, с такой ужасающей точностью описывая их привычки? Что, если и по сей день, сливаясь с тенями небоскрёбов и гигантских холдинговых строений – символов расцвета нашей цивилизации, за нами следят создания, о существовании которых мы даже не подозреваем? Что, если до сих пор из ночной тьмы на нас устремлены тысячи холодных глаз, равнодушно наблюдающих за суетливым течением нашей короткой жизни?
С точки зрения науки, истоки суеверий древних народов следует искать в их неспособности объяснить многие явления природы и в вытекающем отсюда страхе перед тем, что в современном обществе считается банальностью. Но разве, назвав оборотня ликантропом, а не поддающееся описанию лесное чудовище реликтовым гоминоидом, мы хотя бы сколько-нибудь приблизились к истинной разгадке тайны их существования?
Мы пытаемся обосновать каждое явление посредством логических умозаключений и доводов науки, но разве даже в нашем закосневшем в прагматизме веке нет места тому, что мы всё же не в состоянии объяснить даже с помощью последних научно-технических достижений, которых не знали наши предки?
Пусть мы не верим в необъяснимую сверхъестественность вещей, но разве из-за этого она может перестать существовать?
Сигнал напоминания на мобильном телефоне сработал в 14:00 – время сделать перерыв. Я оторвалась от книги, потянулась, расправляя занемевшее тело, и рассеянно огляделась: разбросанные по полу книги, на столе под ворохом исписанных листов – ноутбук. Эта каморка под самой крышей напоминает обиталище помешанного на учёбе студента во время сессии. Только от степени подготовки зависит не оценка, а жизнь. Я снова уткнулась в книгу. Ничего нового. Сколько литературы я прочитала, пролистала, просмотрела за это время… Поначалу информация казалась полезной, но теперь… Я с отвращением захлопнула книгу, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Мобильник запищал снова – пауза закончилась, я подтянула к себе следующую книгу. Но накатывавшее отчаяние никак не давало сосредоточиться. Наконец, совершенно обессилев от этой борьбы, я поднялась из-за стола и включила чайник. Заварила чай, мимоходом глянула на часы… Времени до заката осталось немного, а до дома добираться далеко. Эту квартирку я начала снимать недели три назад, когда мне понадобилось место, где я могла бы заниматься поисками, от которых зависело очень многое. А ещё за пару недель до того… Воспоминания услужливо вернули меня в тот вечер, когда я, студентка одного из средне-престижных университетов, возвращалась из редакции, где подрабатывала в свободное от учёбы время…
…Я жила вместе с моей лучшей подругой Дженни. Мы познакомились в студенческом общежитии в первый год учёбы и быстро подружились. В начале второго учебного года мы решили, что достаточно прозябали в общежитии и нашли недорогую квартиру в зелёном, но довольно удалённом от центра районе. До ближайшей станции метро нужно идти минут пятнадцать и ещё около получаса ехать до центра. Я была готова мириться с подобными «неудобствами», потому что квартира меня устраивала, а дорога проходила через роскошный парк, который в зависимости от времени года и суток менялся до неузнаваемости. Когда мы только переехали, я почти каждый вечер выходила на прогулки и иногда даже вытаскивала на них Дженни. Правда, на неё очарование парка не действовало, а удалённость от цивилизации была одним из раздражающих факторов.
Третий год учёбы начался напряжённо. Я нашла работу в редакции местного журнала, и времени не стало хватать совсем. Жизнь казалась сплошным стрессом. По утрам, не тратя времени на завтрак, я ракетой вылетала из дома и пробегала расстояние в пятнадцать минут за пять, а потом, сидя в поезде метро, долго не могла отдышаться. О том, что ничего не ела со вчерашнего вечера, вспоминала, когда уже начинала кружиться голова. Каждый день был забит миллионом вещей, которые должны быть сделаны в ближайшие полчаса. Сумасшедшая круговерть сегодня ради того, чтобы наступило завтра. Но иногда мне так хотелось наплевать на все условности нашего мира, на все закономерности нашего существования и просто – остановиться.
Ещё с подросткового возраста я мучилась вопросом, зачем появилась на свет. Неспособность найти ответ была причиной тщательно скрываемых депрессий и периодов подавленности и замкнутости. И дело вовсе не в тяжёлом детстве – я элементарно не видела смысла в своём существовании. С годами депрессии стали более затяжными, иногда доходившими до мыслей о самоубийстве. Я боролась с этим как могла, пока появившаяся к тому времени Дженни не помогла избавиться от них одним незатейливым способом. Она непрестанно повторяла, что, пока у человека есть те, кому на него не наплевать, жить есть для чего. Её слова возымели действие – я убедила себя в наличии какой-то значимости моей жизни, если не для меня самой, то хотя бы для близких мне людей. Но смысла в ней я по-прежнему не находила и, наверное, поэтому так и не научилась её ценить.
Впрочем, несмотря на бестолковость, иногда жизнь всё же дарила приятные моменты. Многими из них я была обязана моим друзьям, особенно Дженни. Тогда она как раз собиралась на практику в Швейцарию – обстоятельство, доставлявшее нам обеим и радость и огорчение. Дженни радовалась возможности провести полгода в Женеве и улучшить шансы на будущее трудоустройство. Я радовалась за неё и возможности пожить одной – при всей моей привязанности к Дженни иногда я тяготилась её присутствием. А печалились мы обе из-за предстоящего расставания. Правда, до отъезда оставалась целая неделя, поэтому совсем расстраиваться было пока рано. Забавно, как человек помешан на планировании своей жизни на месяцы, если не годы вперёд, не имея ни малейшего понятия о том, что может произойти в следующую минуту…
В тот вечер я возвращалась домой поздно. Был конец января, понедельник, на улице давно стемнело. Ожидая поезда метро, я воткнула в уши наушники и, врубив первую попавшуюся песню – это оказались Rage «Wake the Nightmares in My Head»[1] – постаралась отключиться от всего. В поезде я сидела, уставившись в окно с полнейшим безразличием к окружающему. Правда, на одной из остановок меня вывело из ступора лицо, отразившееся в тёмном стекле. Оно было настолько бледным, что больше походило на восковую маску. Но, обернувшись и не обнаружив никого, кто мог бы быть оригиналом отражения, я снова впала в оцепенение.
Объявили мою остановку. Собираясь встать, я чуть не наступила на ногу сидевшему напротив, хотела извиниться… но так и застыла с приоткрытым ртом. Его лицо было той самой маской, отражение которой я только что видела, а глаза… до странности светлые, почти прозрачные, и взгляд – совершенно бесстрастный, но пробирающий до костей. Не в силах пошевелиться, я чувствовала, как по телу разливается волна леденящего холода, будто начала остывать кровь. Звуки слились в неразборчивый гул – наверное, так бывает перед потерей сознания… Несильный толчок, грохот распахнувшихся дверей, кто-то задел меня за плечо, пробираясь к выходу… Я вдруг поняла, что поезд уже остановился, вихрем сорвалась с места и вылетела в начавшие задвигаться двери. Ещё несколько секунд я стояла на остановке, глядя вслед удаляющемуся поезду. Я выскочила из него последней, но место, где сидел тип с мертвенным лицом, было пустым – я успела это заметить… Тряхнув головой, я глубоко вдохнула морозный воздух и решительно зашагала к дому.
Его обожание – сродни ненависти, его страсть способна сломать его и уничтожить меня. Он считает меня бездушной. Я его – чудовищем с лицом человека.
Он высасывает кровь живых, чтобы поддержать своё бессмертное существование. Я вижу истинную суть обитателей его мира.
Он не видит во мне свою жертву, я вижу в нём палача. Но бывает, что боль палача превосходит страдания его жертвы, а роли переплетаются настолько, что рассудить их становится невозможно… Я иду дальше невозможного, чтобы избавиться от проклятия, которое он для меня уготовил. Но может ли душа быть проклята из-за любви?
Вампиры: Когда ночь сменяет день. Книга 1 (СИ) читать онлайн бесплатно
Вампиры: Когда ночь сменяет день
Часть первая: Ab Ante (лат. до начала)
“В этой книге нет ни слова правды, но именно так всё и происходит.“
Что может быть богаче народной фантазии, заселяющей леса и горы диковинными животными и волшебными существами? Что может быть более пугающим, чем разыгравшееся человеческое воображение, рисующее картины диких кровавых оргий в недрах подземного мира? Что может быть ужаснее созданных народными мифами чудовищ, рыщущих в ночной тьме в поисках человеческой крови? Что обладает большей силой, чем вымысел? Только реальность.
В самом деле, что могло породить, казалось бы, необъяснимый страх перед темнотой, преследующий человечество на протяжении всей истории его существования? Что заставляло наших предков слагать леденящие душу легенды о кровавых ночных монстрах, с такой ужасающей точностью описывая их привычки? Что, если и по сей день, сливаясь с тенями небоскрёбов и гигантских холдинговых строений – символов расцвета нашей цивилизации, за нами следят создания, о существовании которых мы даже не подозреваем? Что, если до сих пор из ночной тьмы на нас устремлены тысячи холодных глаз, равнодушно наблюдающих за суетливым течением нашей короткой жизни?
С точки зрения науки, истоки суеверий древних народов следует искать в их неспособности объяснить многие явления природы и в вытекающем отсюда страхе перед тем, что в современном обществе считается банальностью. Но разве, назвав оборотня ликантропом, а не поддающееся описанию лесное чудовище реликтовым гоминоидом, мы хотя бы сколько-нибудь приблизились к истинной разгадке тайны их существования?
Мы пытаемся обосновать каждое явление посредством логических умозаключений и доводов науки, но разве даже в нашем закосневшем в прагматизме веке нет места тому, что мы всё же не в состоянии объяснить даже с помощью последних научно-технических достижений, которых не знали наши предки?
Пусть мы не верим в необъяснимую сверхъестественность вещей, но разве из-за этого она может перестать существовать?
Сигнал напоминания на мобильном телефоне сработал в 14:00 – время сделать перерыв. Я оторвалась от книги, потянулась, расправляя занемевшее тело, и рассеянно огляделась: разбросанные по полу книги, на столе под ворохом исписанных листов – ноутбук. Эта каморка под самой крышей напоминает обиталище помешанного на учёбе студента во время сессии. Только от степени подготовки зависит не оценка, а жизнь. Я снова уткнулась в книгу. Ничего нового. Сколько литературы я прочитала, пролистала, просмотрела за это время… Поначалу информация казалась полезной, но теперь… Я с отвращением захлопнула книгу, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Мобильник запищал снова – пауза закончилась, я подтянула к себе следующую книгу. Но накатывавшее отчаяние никак не давало сосредоточиться. Наконец, совершенно обессилев от этой борьбы, я поднялась из-за стола и включила чайник. Заварила чай, мимоходом глянула на часы… Времени до заката осталось немного, а до дома добираться далеко. Эту квартирку я начала снимать недели три назад, когда мне понадобилось место, где я могла бы заниматься поисками, от которых зависело очень многое. А ещё за пару недель до того… Воспоминания услужливо вернули меня в тот вечер, когда я, студентка одного из средне-престижных университетов, возвращалась из редакции, где подрабатывала в свободное от учёбы время…
…Я жила вместе с моей лучшей подругой Дженни. Мы познакомились в студенческом общежитии в первый год учёбы и быстро подружились. В начале второго учебного года мы решили, что достаточно прозябали в общежитии и нашли недорогую квартиру в зелёном, но довольно удалённом от центра районе. До ближайшей станции метро нужно идти минут пятнадцать и ещё около получаса ехать до центра. Я была готова мириться с подобными «неудобствами», потому что квартира меня устраивала, а дорога проходила через роскошный парк, который в зависимости от времени года и суток менялся до неузнаваемости. Когда мы только переехали, я почти каждый вечер выходила на прогулки и иногда даже вытаскивала на них Дженни. Правда, на неё очарование парка не действовало, а удалённость от цивилизации была одним из раздражающих факторов.
Третий год учёбы начался напряжённо. Я нашла работу в редакции местного журнала, и времени не стало хватать совсем. Жизнь казалась сплошным стрессом. По утрам, не тратя времени на завтрак, я ракетой вылетала из дома и пробегала расстояние в пятнадцать минут за пять, а потом, сидя в поезде метро, долго не могла отдышаться. О том, что ничего не ела со вчерашнего вечера, вспоминала, когда уже начинала кружиться голова. Каждый день был забит миллионом вещей, которые должны быть сделаны в ближайшие полчаса. Сумасшедшая круговерть сегодня ради того, чтобы наступило завтра. Но иногда мне так хотелось наплевать на все условности нашего мира, на все закономерности нашего существования и просто – остановиться.
Ещё с подросткового возраста я мучилась вопросом, зачем появилась на свет. Неспособность найти ответ была причиной тщательно скрываемых депрессий и периодов подавленности и замкнутости. И дело вовсе не в тяжёлом детстве – я элементарно не видела смысла в своём существовании. С годами депрессии стали более затяжными, иногда доходившими до мыслей о самоубийстве. Я боролась с этим как могла, пока появившаяся к тому времени Дженни не помогла избавиться от них одним незатейливым способом. Она непрестанно повторяла, что, пока у человека есть те, кому на него не наплевать, жить есть для чего. Её слова возымели действие – я убедила себя в наличии какой-то значимости моей жизни, если не для меня самой, то хотя бы для близких мне людей. Но смысла в ней я по-прежнему не находила и, наверное, поэтому так и не научилась её ценить.
Впрочем, несмотря на бестолковость, иногда жизнь всё же дарила приятные моменты. Многими из них я была обязана моим друзьям, особенно Дженни. Тогда она как раз собиралась на практику в Швейцарию – обстоятельство, доставлявшее нам обеим и радость и огорчение. Дженни радовалась возможности провести полгода в Женеве и улучшить шансы на будущее трудоустройство. Я радовалась за неё и возможности пожить одной – при всей моей привязанности к Дженни иногда я тяготилась её присутствием. А печалились мы обе из-за предстоящего расставания. Правда, до отъезда оставалась целая неделя, поэтому совсем расстраиваться было пока рано. Забавно, как человек помешан на планировании своей жизни на месяцы, если не годы вперёд, не имея ни малейшего понятия о том, что может произойти в следующую минуту…
В тот вечер я возвращалась домой поздно. Был конец января, понедельник, на улице давно стемнело. Ожидая поезда метро, я воткнула в уши наушники и, врубив первую попавшуюся песню – это оказались Rage «Wake the Nightmares in My Head»[1] – постаралась отключиться от всего. В поезде я сидела, уставившись в окно с полнейшим безразличием к окружающему. Правда, на одной из остановок меня вывело из ступора лицо, отразившееся в тёмном стекле. Оно было настолько бледным, что больше походило на восковую маску. Но, обернувшись и не обнаружив никого, кто мог бы быть оригиналом отражения, я снова впала в оцепенение.
Объявили мою остановку. Собираясь встать, я чуть не наступила на ногу сидевшему напротив, хотела извиниться… но так и застыла с приоткрытым ртом. Его лицо было той самой маской, отражение которой я только что видела, а глаза… до странности светлые, почти прозрачные, и взгляд – совершенно бесстрастный, но пробирающий до костей. Не в силах пошевелиться, я чувствовала, как по телу разливается волна леденящего холода, будто начала остывать кровь. Звуки слились в неразборчивый гул – наверное, так бывает перед потерей сознания… Несильный толчок, грохот распахнувшихся дверей, кто-то задел меня за плечо, пробираясь к выходу… Я вдруг поняла, что поезд уже остановился, вихрем сорвалась с места и вылетела в начавшие задвигаться двери. Ещё несколько секунд я стояла на остановке, глядя вслед удаляющемуся поезду. Я выскочила из него последней, но место, где сидел тип с мертвенным лицом, было пустым – я успела это заметить… Тряхнув головой, я глубоко вдохнула морозный воздух и решительно зашагала к дому.
Вампиры: Когда ночь сменяет день Книга 1
Аннотация к книге «Вампиры: Когда ночь сменяет день Книга 1»
Его обожание – сродни ненависти, его страсть способна сломать его и уничтожить меня.
Он считает меня бездушной. Я его – чудовищем с лицом человека.
Он высасывает кровь живых, чтобы поддержать своё бессмертное существование. Я вижу истинную суть обитателей его мира.
Он не видит во мне свою жертву, я вижу в нём палача. Но бывает, что боль палача превосходит страдания его жертвы, а роли переплетаются настолько, что рассудить их становится невозможно… Я иду дальше невозможного, чтобы избавиться от проклятия, которое он для меня уготовил. Но может ли душа быть проклята из-за любви?
245 комментариев
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Ирина когда же выйдут полные версии книг? ооочень жду)))
Мне тоже всегда хотелось спросить автора об образование. Мне кажется, культуравед ) серия очень интересная, жаль что сейчас доступны только фрагменты. Ещё книги про Японию очень понравились.
Знаете, ваше произведение совершенно не похоже на бульварную литературу, которая в основном представлена в жанрах, в которых вы пишите. В ней напротив гораздо больше интересных мыслей и
философии, чем во многих классических произведениях. К слову, некоторые исторические факты, книги, поэмы, личности и т.д. довольно тяжело найти в интернете и на поиски может понадобиться время, поэтому у меня невольно возник вопрос: откуда у вас такие познания? Ведь, уверена, не каждый даже знающий человек сможет ответить на вопросы, связанные с историческими фактами, указанными в этой книге, поэтому могу ли я сделать предположение, что ваша профессия (помимо призвания к творчеству) связана с историей; или же вы просто много путешествуете и действительно окунаетесь с головой в культуру стран, которые посещаете? В любом случае, также хочу отметить, что очень впечатляет то, какую параллель можно провести между главными героями ( Домиником и Арентом) и реальными историческими личностями, включение в произведение Бертрана де Бо и упоминания интересных книг, которые я начала читать после вашей истории. Писать то, что будет давать пищу для ума-ваше призвание, пожалуйста, пишите больше подобного.
AlmaZa, Вы прочили только ознакомительную часть, я же прочла все книги полностью. И дальше там действительно много интересного. Полную версию я, к слову, видела на других сайтах. Хотелось бы услышать ваше мнение после того, как прочтёте до конца). Разумеется, те факты которые вы перечислили, находятся быстро, но, прочитав всю книгу, я увидела, что Доминик и Арент, допустим, написаны по образу Раймунда v и Альфонсо II (Арент так вообще представляет собой синтез из нескольких исторических личностей, хотелось бы также узнать ваше мнение (автор этого не подтверждала, так что возможно, она в дальнейшем меня поправит)); о той же Филомене (легендарном музыкальном инструменте) инфу я нашла далеко не сразу, так как даже само произведение давно утеряно.
Цитата фон Эшенбаха из романа «Парцифаль» так вообще для понимания её смысла требует вдумчивого прочтения как минимум половины (кстати вообще не пожалела о почтении). Я привела вам пару примеров что бы не спойлерить, но я почти на после каждой главы что-то гуглила;)
Книга заинтересовала, но нет никакой возможности прочесть ее: ни купить, ни ссылки на продолжение. Как «добраться» до полной версии? И такая же ситуация на остальных книгах данной серии.