vampiretale эррор инк история
Кто тебе ближе: Эррор или Инк?
Ну да, не про одних-же котов-воителей тесты делать)
Если кто не знал, моё второе увлечение: Андертейл.
А сами Эррор и Инк: одни из моих любимых персонажей. Ведь, они чем-то связаны. Вот я и решила посветить тест этим двоим.
Градиент | #МыЕщёДержимся
Еще тесты:
UnderTale. The Human Souls. (Тест на знания)
Насколько хорошо ты знаешь персонажа Альфис из игры Undertale?
Ты — новый персонаж «Андертейл»
Комментариев: 29
Тест крутой я получил инка как и хотел. Но было бы круто показывать насколько процентов ты инк, а на сколько эррор. Это всё что я хотел сказать.
Я Эррор в этом тесте
Мне реально нечего делать было…
Я и то и другое. Конечно, хотелось быть инком. тест классный +3
Ты — Эррор!
Да ты ли это, разрушитель всех Альтернативных Вселенных!?
——-
Вообще да… Но я не Эгор…
Окей. Мне лень что-то писать, поэтому…. +3
@osminogizada, хочешь секрет? Я тоже Эррор
@lekot, это два не канонных персонажа:
Эррор — разрушитель всех Альтернативных Вселенных (ну да, немного двинутый), а Инк — Их защитник. Они на обложке теста.
Ни тот, ни другой
Похоже, ты не похож(а) ни на Инка, ни на Эррора_________________ а теперь вопрос :Хто ето такие?
Ни тот, ни другой
Похоже, ты не похож(а) ни на Инка, ни на Эррора
___________________________________________________________
хто я
И Эррор, и Инк. Также считаю.
+3. +3. +3.
Странная история Инка и эррора(глава 1)
Боль. Это было первым, что почувствовал черный скелет, очнувшись. Кругом была лишь пустая белая пустыня без малейших признаков жизни. Зрение было мутным и расплывчатым, но он понял это, только когда посмотрел на свои руки.
Это было единственным, что он о себе помнил. Имя. Эррор. Ошибка? Мда, родители весьма прямо выразили свое отношение к нему. Стоп. А они у него были. Эррор попытался вспомнить. Тщетно. Боль усилилась, сосредоточившись в голове скелета. Это мешало связно мыслить.
— Эррор? Это странное имя…
— Эррор? Да, я о нём слышал.
— Эррор? Он едва не уничтожил всех нас!
Они все ошибки. А ошибки стирают. И он это сделает. Обязательно сделает.
— Зачем тебе это, Оши?
Инк. Чернила. Им одинаково «повезло» с именами (и родителями), ничего не скажешь. Инк защищал эти недоразумения. С пеной у рта доказывал, что они достойны жить.
Но он не пытался уничтожить Эррора.
Инк принимал его. Хотел подружиться. Зачем? — Ты идиот.
Радостный придурок. Вечно улыбается, хохочет над самой тупой шуткой. Пытается веселить других, но часто только обижает их своими «приколами».
— Поэтому ты сделал мою куклу? — Снова эта противная улыбка.
«Глючный» перезагружается от злости.
— Точнее, три моих куклы.
— Инк? О, он мой лучший друг!
— Инк? Да-да, славный парень…
— Инк. Хм… Кажется, я что-то о нём помню. Вроде он-Хранитель, да?
— Инк? О, он мой лучший друг!
— Инк? Да-да, славный парень…
— Инк. Хм… Кажется, я что-то о нём помню. Вроде он-Хранитель, да?
Инк даже не сердился на него. Эррор чувствовал себя нашкодившим псом, которого так любят, что не могут наказать или хоть поругать для приличия. Это почти бесило. Но больше всего бесило осознание, что противник мудрее его.
— Они не ошибки, Эррор. И ты тоже. Ты мой друг.
Эррор срывается на крик.
— Мы НЕ друзья, Радужный Мудак
— Так. То есть, тебя похитил какой-то чёрный глюкавый скелет, разговаривающий с куклами? — Взгляд высокого скелета в худи ясно говорил «так вот, кого я убью сегодня».
Блу вздохнул. Ну вот как объяснить Папи, что Эррор не такой уж плохой? По крайней мере, он же его отпустил. Точнее, почти вышвырнул обратно. Ворчливый такой… Ну ничего! Великолепный Санс запросто подружится с ним! Каждый может стать хорошим, если попытается! Кроме того… Ему почудилось в нём что-то знакомое.
— Папирус, давай я тебе ещё раз всё объясню. Эррор ничего мне не сделал…
— Ага, только связал. У тебя трещины, бро. Повсюду, — Последнее слово он почти прорычал.
— Я почти подружился с ним! Но он вдруг психанул. Вообще… — Младший скелет задумался. — По-моему, он меня откуда-то знает. В смысле… Он смотрел на меня, как на знакомого. Причём, знакомого, который ему чем-то насолил. Даже не так. Офигеть, как нагадил. Но ведь впервые его видел! Я не сделал ему ничего плохого!
Папирус приложил руку ко лбу.
— Ты реально ждёшь адекватных действий от монстра, который может всерьёз разругаться с мягкой игрушкой?
— Кстати, там были и наши куклы тоже.
— Наши? — Папирус нервно усмехнулся. — Значит, он реально мог расплеваться с тобой без тебя. Через твою куклу. Гений прям. Мне бы так дистанционно с монстрами общаться.
— Вообщем, он вёл себя довольно странно: твердил что-то о несправедливости и ошибках, об уничтожении… Я стал убеждать его в том, что он может просто подружиться со всеми.Блуббери внезапно замолк, словно только что вспомнил что-то важно.
— Ты знаешь… В этот момент он так на меня посмотрел, словно я залепил ему пощёчину. С такой злобой… И обидой?
Папирус шумно выдохнул. Брата надо спасать от этого психа. Срочно.
— Как будто я солгал. Или даже предал. Я не могу забыть этот взгляд. Такой внимательный и цепкий, в самую душу. Я почувствовал себя очень неуютно. Даже виновато… Он злобно прошептал: «Не лезь ко мне со своей дружбой, мелкая тварь.»
— Как он тебя назвал?!
Санс вздохнул. Похоже, Эррор и Папи нескоро подружатся. А жаль… Вот если бы Инк помог… Кстати. Инк. Почему он так давно не посещал их? Может, с ним что-то случилось? Как он вообще мог забыть о нём?! — Папи, — Всхлипнул Блу. — Я такой плохой друг. Я совсем забыл про Инка! А его так давно не было у нас!
— Расслабься, бро. Уверен, он просто занят. В конце-концов, Инк — Хранитель Иных Миров. Он вообще редко нас навещает.
Это была правда. Но младшего всё равно грызла совесть. В последнее время Инк всё больше уставал и вообще казался вялым. Это выглядело подозрительно. Инк с трудом дошёл до дома, стараясь не напрягать адски болящую ногу. Для того, чтобы краска прижилась понадобится время.* Очередная битва с Арт-Блоком едва не окончилась смертью Хранителя.
Грудную клетку резко сдавило. Чёрт! Скелет заставляет себя подняться. Нужно бежать к Дриму… Перед глазницами плывёт, пол под ногами качается. Инк добежал до двери, распахнул её и понёсся на улицу, как во сне.
Дрим не мог поверить своим глазницам. Весь дом Инка был покрыт пылью и паутиной. Рваный шарф валялся рядом с кроватью. Волшебная кисть художника была основательно потрёпана и изломана. Самого Инка не было. Нигде не было…
— В чём дело, братец? — Этот голос он узнал бы из миллиона.
Хранитель позитивных эмоций резко развернулся. Позади стоял Кошмар, облокотившийся на дверной косяк.
— Ч… Что ты сделал с Инком?!
— Ничего. Но я видел какого-то скелета, который явно может стать моим союзником…
— Эррор, прошу, послушай ме…
Удар в челюсть не позволил художнику закончить. Зато помог немного «полетать». При падении, он сильно стукнулся подбородком.
— Эррор… — Устало простонал Инк. — Прошу…
Эррор не помнил, сколько он пробыл в Анти-пустоте. Он помнил только, как звал на помощь, бежал вперёд, надеясь выбраться, шёл куда-то снова и снова, убивал себя так много раз. Бесполезно. Пустота была всюду. Вокруг него. Внутри него. Она разрушала остатки и без того пошатнувшегося разума. Давила на рёбра, почти ломала грудную клетку. Пустое недоразумение без целей, без смысла жить. А когда жизнь не имеет смысла…
У неё нет никакой ценности.
И, откровенно говоря, Эррор устал искать смысл. Смысл пытаться. Бежать. Жить. Просто устал. Смысла нет.
Безумный смех заполняет пустое пространство. Скелет замолкает, ошалев от собственного голоса. Он… Ужасен. Голос изменился и стал намного грубее. Это… Плохо? Уже не важно. Уже ничего не важно.
Ему не выбраться. Это очевидно.
Почему-то чертовски тянет заполнить чем-то эту пустоту. Но чем и как? Скелет вспоминает своё любимое занятие, помогающее ненадолго забыться. Две маленькие косточки вместо спиц, синие магические нити, и жизнь на пару часов становится вполне сносной. Вязание успокаивает нервы и отвлекает от безнадёжных мыслей. Конечно, ненадолго, но всё-таки. Петли быстро набирались. В последнее время, вязать становилось сложнее: Эррор начал слепнуть. Вот это действительно пугало. Здесь мало что можно было увидеть (точнее, лишь себя и проявления собственной магии), но слепота означала бы полную беспомощность. Хотя, от кого ему защищаться? Здесь только он один.Единственное, что у него было, это осколки воспоминаний и чувств. Злость. Боль. Обида. Страх. Жажда силы.Непоколебимая и необузданная. Желание разрушать, лютая ненависть к… Кому-то. Желчь обиды на что-то. Это несправедливо!Почему он должен гнить здесь? Чем он это заслужил?!
—Он так фатально одинок,
Эррор сам не знал, откуда он помнит эту песню. Но он помнил. И часто пел. Хотя его голос ужасен…
— Быть от рождения слепым —
Пение тоже успокаивало. Разрушитель ухмыльнулся. Блуберри, бедный маленький Блуббери. Мистер «каждый-может-стать-лучше!». О господи, что за наивное дитя… «Глюк» сам не знал, почему он терпит его.
— Брось, Оши. Он отличный друг.
Типичная фраза для Инка. Радужный Придурок. Блу кинулся к Эррору на шею, вызвав чёртово цунами брани, которая, в целом, сводилась к: «Дорогой мой друг, ты забыл, что я гаптофоб. Нехороший монстр. Больше так не делай, а то плохо будет.» Свап, не будучи самоубийцей, поспешил отстать и извинился.— Привет, Эррор! Ты скучал? Извини, я был занят…
Дальше шли долгие рассказы о новостях в его вселенной. О Хранителях. О том, как он беспокоится об Инке…
— Постой, что значит он пропал? Я только вчера надавал ему по шее!
— Что? Ты его видел?! — В глазницах «Голубики» заиграла радость. — И как он? Где он? Почему вы опять дрались? Почему? Эррор?
Эррор устало выдохнул. У кого-то кость в копчике*.
— Дрим вообще с ума сходит!
— Дрим давно с ума сходит…
— Это не смешно! Если честно, по-моему он что-то скрывает. Его поведение напрягает меня.
Блу заметно помрачнел.
— Мьяхаха, ничего, я просто должен стараться! Так ведь, Руру?
«Голубика» заглянул в глазницы Эррору. Разрушителю захотелось сказать что-нибудь язвительно — жестокое, растоптав надежду этого болвана, довести до слёз колкими фразами, но…
— Конечно. А теперь проваливай! Я хочу побыть один. — Да-да, я понимаю! Ты ценишь одиночество. Но не беспокойся! Я! Великий Санс! Всегда на твоей стороне и приду, если буду нужен!
«Глюк» рыкнул. Ему хотелось выругаться, послать Блу к чёртовой матери, но он промолчал. Было в этом карлике что-то, что не позволяло просто взять и обидеть его.