вакцинация во время эпидемии можно ли делать прививку история
Пресс-центр
Резкий рост ковида — откуда, все ведь было нормально? 10 неудобных вопросов
Отвечает молекулярный биолог Ирина Якутенко
Почему вдруг такой рост? Это третья волна?
В разговорах о коронавирусе все очень любят использовать термин «волна». Это удобное понятие, обозначающее резкое увеличение количества заболевших. Но не менее важно понимать значимость другого термина, а именно «распространение вируса в популяции» (community spreading), когда патоген активно перепрыгивает с одного жителя на другого и основная часть заразившихся получают вирус не из-за границы, съездив туда самостоятельно или пообщавшись с недавно вернувшимися знакомыми, а от кого-то из тех, кто не покидал страну.
В России, в отличие от европейских стран, активное распространение коронавируса в популяции не прекращалось и между волнами, так как де-факто в стране уже давно не действуют никакие ограничения. Поэтому, когда в РФ появились высокозаразные штаммы — сначала британский (В 1.1.7 или альфа, согласно новым правилам наименования коронавирусных вариантов от ВОЗ), а потом индийский (дельта или В 1.617.2), они начали стремительно распространяться.
Откуда, все же нормально было?
С чем именно связан столь резкий подъем именно в июне — ясно не до конца, но, вероятно, к этому времени доля высокозаразных штаммов стала достаточно высока для того, чтобы именно их стремительное распространение стало главным драйвером эпидемии.
Чем эти штаммы так отличаются от остальных?
Кроме того, индийский штамм В 1.617.2 умеет частично уходить из-под иммунного ответа. Это означает, что часть антител, выработанных после заражения предыдущими версиями SARS-CoV-2 или после вакцинации препаратами, сделанными на основе спайк-белка этих версий, оказываются неэффективными, и, если вируса много, он может размножиться до значимых количеств, несмотря на наличие антител.
Частичный уход от иммунитета не означает, что вакцины против В 1.617.2 не работают.
Однако вероятность заболеть, чаще всего в легкой форме, после перенесенного заболевания или прививки при встрече с этим штаммом повышается.
С эпидемиологической точки зрения это значит, что эпидемия будет продолжаться, несмотря на большое количество переболевших и/или привитых. Для того, чтобы остановить распространение вируса в таком случае, необходимо иммунизировать больше народу, чем в ситуации, когда по популяции гуляли другие штаммы.
Это потому что люди не прививаются?
Нежелание людей прививаться — главная причина появления и распространения новых штаммов. Ситуация, когда где-то много неиммунных и частично иммунных — идеальные условия для появления новых вирусных вариантов.
Цикл повторяется много раз, пока не сформируются штаммы, способные массово заражать тех, кто уже переболел или привился.
А в других странах: привился — и все в порядке?
Во всех странах, где количество вакцинированных существенно, идет отчетливый спад количества новых случаев. Сначала снижение заражений и смертей наблюдалось в группах привитых — во всех западных странах вакцинацию начинали с основных групп риска, в первую очередь пожилых — затем, по мере постепенного увеличения охвата вакцинацией, начинался общий спад числа новых случаев.
Причем эффект сохраняется даже с приходом новых высокозаразных штаммов — скажем, в Англии индийский штамм вызвал новый всплеск, но, например, 15 июня в стране было выявлено 7 587 новых случаев заражения. До распространения индийского штамма на фоне массовой вакцинации выявляли около 2 000 в день, а на пике третьей волны — 60 тысяч в день.
Индийский штамм намного более заразен, поэтому именно он «пробивает» защиту формирующегося коллективного иммунитета и инфицирует тех, кто еще не переболел. Иммунные также могут заражаться им, но болезнь практически всегда протекает в легкой форме.
Другими словами, вакцинация защищает как лично привитого, так и все общество в целом, позволяя сформировать коллективный иммунитет.
Есть ли понимание, что работает? Маски — работают?
Здесь не нужно изобретать велосипед, достаточно посмотреть на опыт Европы, где много месяцев были жесткие карантины и продолжается обязательный масочный режим. Коронавирус передается как с каплями, так и аэрозольным путем, но оба эти механизма хорошо блокируются масками.
Локдаун работает или так себе?
Локдаун — эффективная, но экстремальная мера. В ситуации, когда количество инфицированных быстро нарастает, только он реально способен быстро остановить этот рост, так как люди практически не общаются за пределами своих домохозяйств, а значит, не формируется новых цепочек заражения. В большинстве европейских стран локдауны разной степени жесткости действовали с конца декабря, это позволило сбить коронавирусные волны.
Но локдаун сам по себе не может истребить вирус, поэтому на его фоне необходима массовая вакцинация — собственно, именно так поступали западные страны.
В результате, когда ограничения стали сниматься, существенная часть населения уже получила хотя бы одну дозу вакцины, и нового всплеска заражений нет, несмотря на послабления.
Вакцинация работает?
Вакцинация — единственный способ окончательно задавить эпидемию и вернуться к нормальной жизни. Иммунитет после вакцины оказывается более «качественным» и стабильным, чем иммунитет после болезни. Особенно по сравнению с теми, кто перенес ковид легко или бессимптомно: часто уже через несколько месяцев уровень антител у таких людей падает ниже уровня детекции.
Чтобы прервать достаточное количество цепочек заражения и остановить распространение вируса в популяции, необходим стабильный коллективный иммунитет. В истории человечества нет ни одного примера, когда его удалось бы достигнуть естественным путем, только массовой вакцинацией.
Люди болеют после вакцинации и перенесенного ковида (легко, но тяжело тоже). Хотя врачи говорят, что на ИВЛ вакцинированных нет.
Но в любом случае, сам факт заболевания после прививки не является доказательством ее неэффективности. Люди заболевают после любых противокоронавирусных вакцин, однако намного реже, чем невакцинированные. Кроме того, практически никогда течение болезни у привитых не оказывается тяжелым.
Например, в Израиле по итогам четырех месяцев прививочной кампании вакциной от Pfizer/BioNTech среди привитых заболевало с симптомами, в среднем, 0,8 человека на 100 тысяч, среди непривитых — 32,5 человек. В больницу из-за коронавируса попадало 0,3 человека на 100 тысяч среди привитых и 4,6 среди непривитых. Смерти от ковида среди госпитализированных составили 0,6 на 100 тысяч человеко-дней среди непривитых и 0,1 на 100 тысяч человеко-дней среди привитых.
Третья и четвертая вакцинация — будет так, да?
Учитывая, что, как минимум, в ближайшие годы коронавирус будет представлять опасность, прививку, вероятнее всего, потребуется обновлять. Особенно актуален вопрос ревакцинации в странах, где вирус продолжает активно распространяться в популяции, и особенно там, где высока доля новых штаммов, способных частично уходить от иммунитета (индийский, южноафриканский, бразильский). Вопрос, какой вакциной имеет смысл делать бустер (усиливающую прививку) остается открытым.
Вероятно, ревакцинация другим типом вакцины также будет, как минимум, не менее эффективной.
Более того, после векторных вакцин, к которым относится и «Спутник», предпочтительно использовать какой-то иной вариант, так как эти вакцины провоцируют иммунитет не только к спайк-белку коронавируса, но также и самому вирусу-вектору (аденовирусу), который доставляет ген спайк-белка в клетки. Такой иммунитет может смазывать формирование иммунного ответа к спайк-белку.
На сегодня у нас нет данных, как быстро угасает иммунитет к аденовирусу после вакцинации «Спутником» — не исключено, что он может быть нестойким и падать до приемлемого уровня, условно, через год. Однако даже в случае, если он будет сохраняться, бустер той же вакциной все равно позволит поднять уровень антител. Это может быть особенно важно в странах, где эпидемия активно продолжается и каждый человек имеет большие шансы встретиться с вирусом.
Чума, холера и оспа: как массовая вакцинация остановила пандемии и спасла миллионы
Коронавирус разделил людей во всех смыслах: сперва физически, сделав невозможными встречи с глазу на глаз, а затем вдобавок разругал из-за вакцин. Прививки должны были оставить в прошлом пандемию, но они лишь прибавили слухов и споров. Такая ситуация замедляет массовую вакцинацию, а это, похоже, единственная возможность забыть о коронавирусе. Мы вспомнили несколько пандемий, которые удалось остановить либо существенно замедлить именно благодаря массовому проведению вакцинации.
Наугад против оспы
Официально первой вакциной считается прививка от натуральной оспы. Английский врач Эдвард Дженнер обратил внимание на странную закономерность: доярки на молочных фермах практически не болели оспой, в то время как в стране бушевала болезнь. Занявшись вопросом, он заметил, что доярки болели другим недугом, гораздо менее опасным для человека — коровьей оспой. Из симптомов — только следы на руках, в то время как при натуральной оспе вся кожа человека покрывается волдырями и оставляет шрамы, а иногда возможен и летальный исход.
Возникло предположение, что коровья оспа каким-то образом защищает от оспы натуральной. На самом деле некоторые народы догадывались о такой особенности и раньше. Были даже попытки создания вакцин, но эти эксперименты оказывались слишком рискованными: например, высушенную и растертую кожу с пузырьков больного человека втирали в рану здоровому в надежде получить иммунитет. Незнание точных дозировок и принципа работы иммунитета приводили к случаям, когда из-за таких вакцин здоровые люди заболевали оспой в тяжелой форме.
Именно Дженнер подошел к вопросу с научной стороны и разработал образец вакцины. Посчитав, что он достаточно уверен в своей теории, доктор решился на эксперимент, который в наши дни тяжело представить в силу медицинской этики. 14 мая 1796 года врач взял субстанцию из волдыря больной оспой Сары Нилмс, сделал надрез на руке восьмилетнего Джеймса Филлипса и втер субстанцию в рану мальчика. Несмотря на огромный риск, задумка сработала: у парня несколько дней было легкое недомогание, а затем он поправился. Мальчика пытались заразить натуральной оспой, но даже спустя годы у него не проявлялись симптомы.
Антипрививочник vs система
Через сто лет, в 1901 году, случилась вспышка оспы в Бостоне: примерно 1600 случаев заражений и 270 смертей — весьма серьезная цифра для города с населением примерно в полмиллиона человек. Власти Бостона и американского Кембриджа пошли на крайние меры. В инструкции для врачей прямо говорилось обходить каждый дом и предлагать прививку всем, кто не болеет. При отказе человека ждал арест на пятнадцать суток или штраф в пять долларов. Сумма кажется незначительной, но, с учетом инфляции, это почти 160 долларов на современные деньги.
Такой подход понравился не всем, что привело к появлению первых антипрививочников. Среди них был пастор Хеннинг Джейкобсон, которому в детстве уже делали вакцину от оспы. По его словам, прививка дала сильные побочные эффекты, и он стал опасаться вакцин. Когда врач пришел к семье Джейкобсона, тот отказался делать вакцину и себе, и своему сыну. После выписанного штрафа мужчина пошел судиться с властями штата Массачусетс.
Дело «Джейкобсон против Массачусетса» считается одним из важнейших в системе американского правосудия — на него ссылаются даже сейчас, во время споров о вакцинации от COVID-19.
Позиция Хеннинга Джейкобсона была простой: по его мнению, обязательная вакцинация нарушает личное право человека распоряжаться своим здоровьем и телом так, как он сам считает лучшим для себя. После двух месяцев рассмотрения дела судья Джон Харлан встал на сторону правительства. Суд постановил, что общество вправе защищать себя от болезни, точно как от военного вторжения, а общественная безопасность в некоторых случаях может нарушать право на личную свободу. Джейкобсону пришлось заплатить штраф, но решение суда отчасти привело к появлению «Американской лиги против прививок» — в 1908 году ее образовали промышленники Джон Питкерн и Чарльз Хиггинс. Лига добивалась отмены обязательной вакцинации и равноправия для школьников: учебные заведения в те годы отказывали в приеме детям без прививок. К слову, такое дело тоже дошло до суда: в 1922 году Верховный суд постановил, что школы в Сан-Антонио (штат Техас) имеют право не допускать к занятиям детей без прививок. В дальнейшем при рассмотрении похожих дел судьи будут обращаться именно к этому случаю.
Обязательная вакцинация от оспы не предотвратила очередные случаи заражения в США. На этот раз под ударом оказался Нью-Йорк: в 1947 году медики начали регистрировать новые случаи болезни, которая уже стала отходить в историю. Однако проблему удалось оперативно ликвидировать. Власти объявили тотальную вакцинацию: прививку должны были получить даже те, кому ее делали в детстве. Общество проявило себя ответственно: на тот момент врачи заработали большой авторитет, поэтому город с населением в шесть миллионов человек удалось вакцинировать менее чем за месяц. Результат впечатляет: вспышка закончилась на двенадцати случаях заражения и двух смертях. Спустя треть века, в 1980 году, Всемирная организация здравоохранения провозгласит натуральную оспу побежденной болезнью.
Две вакцины от одного ученого
Помимо оспы, есть по меньшей мере два других примера, когда эпидемии удавалось взять под контроль с помощью массовой вакцинации. Причем за обеими историями стоит один человек — эпидемиолог Вальдемар (Владимир) Хавкин украинского происхождения, который эмигрировал сперва в Швейцарию, а затем во Францию. Хавкин работал в научных институтах над вакцинами против нескольких смертельных заболеваний, и для испытания прививки против холеры он отправился в Индию — там в первой половине 1890-х годов был разгар болезни.
Возникла проблема: даже когда появились доказательства эффективности, индусы не доверяли новому для них методу защиты от болезни. К тому же Хавкин был мало того что чужаком, так еще и не являлся врачом. К тому же вакцина была двухкомпонентной, и вводить дозы нужно было с интервалом в неделю. Люди не придавали этому значения и просто не возвращались за второй вакциной.
Хавкин сработал на психологии: сам себе ввел вакцину на глазах большой толпы и стал работать с местными врачами, а не британцами. Народ поверил: люди из трущоб выстраивались в очереди, чтобы сделать прививку. В индийском штате Калькутта, где работал Хавкин, случаев заражения стало значительно меньше.
Пока в Индии был разгар холеры, Гонконг страдал от третьей пандемии чумы, начавшейся в 1894 году. Из местного порта моряки разносили болезнь по другим странам, и Индии вновь досталось. Эпидемия вспыхнула в 1896 году в густонаселенном Бомбее. На этот раз Хавкин поехал не по своей инициативе: власти попросили помощи у специалиста. Ученому выделили персональную лабораторию, и уже в начале января 1897 года был готов образец вакцины для человека. Как и в случае с прививкой от холеры, защиту от чумы Хавкин испытал на себе — причем ввел втрое большую дозу, чем планировал использовать для пациентов.
Первыми людьми, получившими вакцину от чумы, стали заключенные одной из тюрем Бомбея. Хавкин привил 147 добровольцев, еще 172 человека остались без вакцины. Среди непривитых выявили 12 случаев заражения и шесть смертей, среди привитых — два случая и ни одной смерти. Власти были впечатлены: Хавкину выделили хорошее жилье и создали все условия для работы, запросив наладить массовое производство вакцины в кратчайшие сроки. Эпидемию удалось взять под контроль и на этот раз.
Все шло хорошо пять лет, до марта 1902 года. В деревне индийского штата Пенджаб умерло 19 человек от столбняка после получения вакцины от чумы. Такое количество жертв не могло быть совпадением, и к Хавкину возникли вопросы. Оказалось, что врач ради ускоренного создания вакцины изменил метод стерилизации — вместо карболовой кислоты он перешел на нагрев. Такой способ уже два года использовали специалисты Пастеровского института во Франции, но особенности метода не знали английские ученые, которые и отвечали за производство вакцины против чумы. В результате одна из емкостей с вакциной оказалась заражена столбняком. Этот случай стоил Хавкину карьеры в Индии: его уволили из лаборатории и сняли с государственной службы. Тем не менее вакцина ученого осталась главным способом борьбы с чумой. В дальнейшем английские врачи добились профессиональной реабилитации Хавкина: по их версии, заражение емкости с вакциной случилось в Индии по ошибке одного из сотрудников медучреждения.
На данный момент оспа считается забытой болезнью — последний известный случай заражения относится к 1977 году. По данным ВОЗ, с 2010 по 2015 год зарегистрировано 3248 случаев чумы (из них 584 летальных), а холера, хоть и фиксируется более миллиона случаев ежегодно, в наши дни зачастую лечится.
История вакцинации в России: от указа Екатерины II до Sputnik V
Одной из самых опасных инфекционных болезней до XIX века была оспа. Смертность от нее достигала 20 –60% (среди младенцев — до 90%), а эпидемии происходили регулярно и перетекали из страны в страну. Однако, однажды переболев оспой, человек получал пожизненную защиту от болезни. Именно это наблюдение и открыло человечеству путь к созданию вакцин.
Вариоляция от оспы: первая вакцина в России
Попав в Америку вместе с европейскими первооткрывателями, оспа стала главной причиной исчезновения ацтеков и инков. В XVI –XVII веках русские первопроходцы принесли оспу коренным народам Сибири и Дальнего Востока — в этих популяциях болезнь была гораздо более смертоносной, чем среди русских. Некоторые племена вымерли от оспы целиком [1].
В Европе и России треть переживших оспу теряли зрение, а большинство получали множество шрамов на коже. Французская полиция в XVIII веке даже использовала отсутствие оспин на лице и теле как особую примету.
Оспа поражала всех — и крестьян, и аристократов, и монархов. Так, в 1730 году эта болезнь унесла жизнь Петра II — внука российского императора Петра I и единственного наследника по мужской линии.
Прививки от оспы появилась в Европе и Северной Америке в начале XVIII века. Хотя вакцинацией в привычном нам смысле эту процедуру назвать сложно: с помощью ланцета (предшественника скальпеля, в честь которого назвали самый авторитетный американский медицинский журнал) врач делал пациенту разрез на руке и помещал туда жидкость из оспенного пузырька человека. Такую прививку придумали в Китае еще в X в. Также этот метод использовали турки, арабы и африканские племена, у которых европейские работорговцы и позаимствовали идею [2]. Называлась такая прививка вариоляцией.
Большинство привитых переносили болезнь в мягкой форме и получали иммунитет. Смертность от такой вакцины составляла 2 –3,5%.
Датой начала применения вакцин в России считается 1768 год. Тогда в стране бушевала очередная эпидемия оспы. Императрица Екатерина II пригласила в Петербург знаменитого британского доктора и апологета прививок Томаса Димсдейла. Он сначала привил саму Екатерину, потом ее сына Павла, будущего императора, и других членов монаршей семьи. Вариоляция прошла благополучно: известно, что императрица несколько дней провела в постели с легкими простудными симптомами.
После этого в России начали создавать систему массовой вакцинации от оспы. В 1796 году, незадолго до смерти, Екатерина даже издала указ об обязательной вариоляции всего населения. Однако из этого мало что вышло — у государства не хватало ресурсов, а люди опасались прививок.
В 1790-х годах британский врач Эдвард Дженнер придумал, как сделать вакцинацию от оспы значительно безопаснее. Он заметил, что человек может заразиться коровьей оспой, однако никогда не болеет тяжело. Люди, которые работают с коровами, часто имеют иммунитет к оспе.
Опыты, которые Дженнер ставил на крестьянских детях, подтвердили догадку: прививка коровьей оспой дает человеку иммунитет и от обычной оспы, при этом не вызывая серьезных осложнений. Прививку назвали vaccine — от латинского vacca, корова. В 1801 году вакцинировать по методу Дженнера начали в России.
Прививка от бешенства
Во второй половине XIX века медицина сделала огромный скачок вперед в понимании происхождения инфекционных болезней. Многим открытиям того времени наука обязана одному человеку — французскому ученому Луи Пастеру, который первым доказал огромную роль бактерий во множестве биологических процессов, от брожения и гниения до эпидемий и пищеварения.
В 1870-х годах Пастер занялся изучением вирусов. Экспериментируя с куриной холерой и сибирской язвой у животных, он доказал возможность создания вакцины из патогена. Ученый смог ослабить живой вирус до такой степени, что при введении человеку он становился безопасным, но организм в ответ на него все равно вырабатывал иммунитет.
В 1885 году Пастер создал вторую в истории человеческую вакцину — от бешенства. Она помогала тем, кто уже был заражен. В парижскую клинику ученого стали съезжаться зараженные бешенством со всего мира.
Российская империя стала первой страной, адаптировавшей опыт Луи Пастера — уже в 1886 году в Одессе начала работу первая в мире «пастеровская станция», где прививали людей с бешенством. Вакцину российским врачам Пастер передал с несколькими зараженными кроликами.
Одесская пастеровская станция, в которой работали биолог Илья Мечников и его ученик, врач Николай Гамалея, стала первым отечественным бактериологическим исследовательским центром.
В конце 1880-х научное сообщество Европы начало жестко (и ошибочно) критиковать методы Луи Пастера. Гамалея, который активно сотрудничал с французским ученым и жил в разъездах между Парижем и Одессой, помог защитить его теорию, выступив перед британской научной комиссией с докладом, основанным на обширной статистике по вакцинации от бешенства в Одессе.
Вскоре пастеровские станции стали открываться в других городах России. До революции они существовали на частные деньги, государство не тратило ресурсы на вакцинацию. Позволить станции могли себе лишь крупные и богатые города — поэтому московская станция обслуживала всю центральную Россию, а в самарскую приезжали больные из Сибири и Средней Азии [3]. Полностью обеспечить все регионы страны пастеровскими станциями получилось лишь в 1930-х.
В советское время Гамалея стал крупнейшим микробиологом, возглавив Московский институт эпидемиологии и микробиологии, который сегодня носит его имя. В 2020 году Центр имени Гамалеи разработал вакцину против COVID-19 — Sputnik V.
Вакцины от чумы и холеры
На рубеже XIX и XX веков появилось сразу несколько эффективных вакцин против опасных заболеваний. Двум из них — от чумы и холеры, мир обязан Владимиру Хавкину, ученику Мечникова.
Россия обошлась с Хавкиным жестоко — поэтому имя великого врача, спасшего сотни тысяч жизней, сегодня гораздо более известно в Британии и Индии, чем на его родине.
Хавкин закончил Одесский университет в 1884 году. Молодой ученый еврейского происхождения хотел заниматься эпидемиологическими исследованиями. Однако после убийства Александра II государство усилило гонения на евреев и лишило набожного иудея-сиониста Хавкина профессорской должности. Ученый отказался от предложения властей перейти в православие и уехал в Европу, где смог беспрепятственно заниматься наукой.
В 1892 году Владимир Хавкин создал первую вакцину от холеры, которую испытал на себе. Врач предложил ее Российской империи, однако получил отказ. На родине врача очень не любили — как писал Антон Чехов, из-за его национальности [4].
В 1893 году Хавкин по договоренности с правительством Британии отправился в Индию (именно там бушевали самые страшные эпидемии холеры), где запустил программу массовой вакцинации. В 1896 году Индию накрыла свирепая эпидемия бубонной чумы, одна из последних в истории. Врач в короткий срок создал эффективную противочумную вакцину. Сегодня имя Хавкина носит Центральный институт иммунологии Мумбаи.
Вакцина Хавкина от чумы из мертвого вируса спасла много жизней, однако ее эффективность никогда не была точно описана. Прививку от чумы с живым вирусом, прямую предшественницу тех, что применяются сегодня, создал еще один незаслуженно забытый российский инфекционист Магдалена Покровская.
В годы после Гражданской войны Покровская исследовала вспышки чумы и малярии в юго-восточных регионах СССР. В 1934 году она работала в противочумной станции в Ставрополе, где после множества попыток трансформировать живой вирус чумы смогла создать рабочую вакцину, которую успешно опробовала на себе.
Во время советско-финской и Великой Отечественной войн Покровская трудилась военным врачом. В это время она создала технологию лечения тяжелых инфекционных болезней с помощью бактериофагов — особых вирусов, убивающих бактерии.
Прививка от оспы: вспышка в Москве в 1959 –1960 годах
В 1919 году Владимир Ленин издал декрет об обязательной вакцинации от оспы. Вскоре после окончания Гражданской войны, во время которой бушевали многие инфекционные болезни, ее распространение было сведено к минимуму, а к 1936 году оспа на территории СССР была полностью изведена.
В 1959 году в Москве произошла вспышка черной оспы. Ее завез художник-плакатист Алексей Кокорекин, который ездил в командировку в Индию. Перед поездкой он должен был сделать несколько прививок, в том числе и от оспы — однако, судя по всему, он попросил врача поставить отметку о вакцинации, не вводя препарат.
Кокорекин умер в мучениях всего через несколько дней после возвращения домой. Когда о болезни стало известно, Москву закрыли на военный карантин. На несколько дней москвичи были ограничены в передвижениях по городу. Силовые структуры были брошены на поиск всех, с кем контактировал карикатурист, а Минздрав многократно увеличил производство вакцин и начал прививать москвичей и жителей Подмосковья.
Эта прививочная кампания стала одной из самых эффективных в истории — всего за месяц вакцину получили почти 10 млн человек. Чрезвычайные меры помогли быстро купировать вспышку — от Кокорекина заразились 45 человек, из которых, помимо него самого, умерли двое.
Вакцина от полиомиелита
После того как страшные болезни Средневековья и Нового времени, такие как оспа, дизентерия, чума и холера, были побеждены, главной проблемой стал полиомиелит.
Эта болезнь поражает в основном детей дошкольного возраста. Она нарушает работу спинного мозга и нервной системы, вызывает временные параличи и нарушения работы конечностей. В 0,5% случаев болезнь приводит к постоянным параличам, а 5 –10% больных умирают от паралича дыхательных мышц [5].
Первые три вакцины от полиомиелита появились в 1950-х годах в США. Любопытно, что двое создателей — уроженцы Польши, а третий — потомок эмигрантов оттуда.
Первую вакцину, сделанную из «живого» вируса, в 1950 году разработал Хилари Копровски. Она была эффективной, однако медицинские власти Америки так и не дали разрешения на ее массовое использование, так как опасались «живых» вакцин.
Через несколько месяцев прививку из «мертвого» вируса представил Джонас Солк. Его вакцина получила регистрацию и в 1955 году была одобрена для массовой вакцинации. Однако произошла страшная ошибка: один из производителей препарата забыл «убить» вирус, и около 120 тыс. детей вместо прививки получили инъекцию полиомиелита. 56 из них оказались парализованы, пятеро умерли.
Третью вакцину в 1954 году представил Альберт Сейбин, который работал вместе с Копровски. Его вакцина была «живой» и оральной — ее нужно было выпить или съесть. Сейбин немного опоздал: когда он завершал свои исследования, Америка уже готовилась к массовой вакцинации прививкой Солка.
До войны полиомиелит в СССР встречался редко, но с 1949 года начался резкий рост заболеваемости. В 1956 году делегация советских врачей под руководством директора Института по изучению полиомиелита Михаила Чумакова посетила США и встретилась с Альбертом Сейбиным. Американский ученый получил приглашение приехать в СССР и организовать промышленный выпуск своей вакцины.
Советские власти тоже не доверяли «живой» вакцине. Сын Михаила Чумакова Константин рассказывал, что его отец добился одобрения вакцины, позвонив по выделенной линии первому заместителю председателя правительства СССР Анастасу Микояну из кабинета высокопоставленного чиновника, когда тот отлучился. Чумаков заверил Микояна, что вакцина хорошая, и тот дал добро на массовое производство.
Массовая вакцинация началась в 1959 году, а уже к концу 1960 года от полиомиелита были привиты все советские граждане младше 20 лет.
В 1961 году эпидемия полиомиелита началась в Японии. Страна закупала вакцину Солка у США, однако ее не хватало, к тому же у многих были сомнения по поводу ее эффективности. Советская вакцина, напротив, казалась многим самой удачной. Все дошло до того, что японские родители устраивали митинги, на которых требовали у правительства организовать закупку вакцин Сейбина из СССР.
Правительство согласилось с требованиями и закупило у Советского Союза, который к тому моменту уже полностью справился с полиомиелитом, 13 млн порций вакцины.
Обязательная вакцинация в СССР
С 1919 по 1980 год каждого новорожденного гражданина СССР прививали от оспы в обязательном порядке. В 1925 году была введена массовая вакцинация детей от туберкулеза.
В 1958 году был введен Профилактический календарь прививок, который продолжает существовать в России по сей день.
В первоначальном виде он состоял из вакцин от оспы, туберкулеза, коклюша, дифтерии и полиомиелита. Позже в него вошли прививки от столбняка и эпидемического паротита (свинки). За последние 30 лет календарь пополнился еще рядом прививок: от гепатита B, гемофильной инфекции, гриппа, HIB-инфекции.
Национальный календарь прививок в России
Сегодня в России делают восемь обязательных прививок.
Также существуют прививки, которые делают по эпидемическим показаниям: