Если попросить среднестатистического человека в нашей стране назвать имена русских богатырей, вам почти наверняка назовут Илью Муромца, Добрыню Никитича и Алёшу Поповича. Мы даже оббсуждали с вами Илья Муромец — былинный богатырь или реальный человек? и Алёша Попович и Добрыня Никитич реальные люди?. А вот дальше — заминка. Благодаря массовой культуре, только эти трое стали широко известны. А между тем, богатырей на Руси было гораздо больше, вот только знают о них далеко не все.
Попробуем исправить ситуацию и рассказать в этой подборке о «неизвестных» русских богатырях.
Один из самых древних героев русского былинного эпоса. Святогор — богатырь-великан настолько большой и сильный, что даже Мать — Сыра Земля не могла его выдержать. Однако и сам Святогор, согласно эпосу, не мог превозмочь «тяги земной», заключённой в суме: пытаясь поднять суму, он уходил ногами в землю.
Легендарный пахарь-богатырь, с которым нельзя биться, потому что «весь род Микулов любит Мать — Сыра Земля». Согласно одной из былин, именно Микула Селянинович попросил великана Святогора поднять упавшую на землю сумку. Святогор этого сделать не смог. Тогда Микула Селянинович поднял сумку одной рукой и сказал, что в ней находится «вся тягость земная». Фольклор говорит, что было у Микулы Селяниновича две дочери: Василиса и Настасья. И стали они жёнами Ставра и Добрыни Никитича соответственно.
Вольга относится к числу одних из самых древних богатырей в русских былинах. Его отличительными чертами были способность к оборотничеству и умение понимать язык птиц и зверей. Согласно легендам, Вольга — сын змея и княжны Марфы Всеславьевны, которая зачала его чудесным образом, случайно наступив на змею. Когда он увидел свет, содрогалась земля и ужасный страх сковал всех живущих существ. Интересный эпизод встречи Вольги и Микулы Селяниновича описывают былины. Во время сбора податей с городов Гурчевца и Ореховца повстречал Вольга пахаря Микулу Селяниновича. Увидев в Микуле могучего богатыря, позвал Вольга его с собой в дружину для сбора податей. Отъехав, Микула вспомнил, что позабыл соху в земле. Два раза посылал Вольга дружинников ту соху вытянуть, на третий раз сам с дружиной всей не одолел. Микула же одной рукой выдернул ту соху.
Один из популярнейших богатырских образов в русских былинах. В отличие от трёх главных героев эпоса (Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича), Дунай Иванович — персонаж трагический. Согласно легенде, во время свадьбы Дунай и Настасья Королевична, которая тоже была богатыркой, начинают хвастать, Дунай — храбростью, а Настасья — меткостью. Они устраивают поединок и Настасья трижды простреливает серебряное кольцо, лежащее на голове у Дуная. Не в силах признать превосходство жены, Дунай приказывает ей повторить опасное испытание в обратном варианте: кольцо теперь на голове у Настасьи, а стреляет Дунай. Стрела Дуная попадает в Настасью. Она умирает, а Дунай узнаёт, «распластавши ей чрево», что она была беременна чудесным младенцем: «по коленца ножки в серебре, по локоточки рученьки в золоте, на головушке по косицам звёзды частые». Дунай бросается на свою саблю и умирает рядом с женой, из его крови берёт своё начало Дунай-река.
Богатырь в русских былинах, выступающий в одной былине в роли свата и жениха. История Хотена и его невесты — практически древнерусская история Ромео и Джульетты. Согласно легенде, Мать Хотена, вдова, на одном пиру сватала своего сына к красавице Чайне Часовой. Но мать девушки ответила ей оскорбительным отказом, который услышали все пирующие. Когда Хотен узнал об этом, он отправился к невесте и та согласилась выйти за него замуж. Но мать девушки была категорически против. Тогда Хотен потребовал поединка и побил девятерых братьев своей невесты. Мать Чайны просит у князя войско, чтобы справиться с богатырём, но Хотен побеждает и его. После этого Хотен женится на девушке, беря богатое приданое.
Формально к богатырям не относится, но является героем-змееборцем. Согласно преданию, дочь киевского князя была унесена змеем и удерживалась им в заточении. Узнав от самого змея, что он на свете боится только одного человека — Никиту Кожемяку, она с голубем отправляет письмо к отцу с просьбой отыскать этого богатыря и побудить его сражаться со змеем. Когда посланники князя вошли в избу Кожемяки, занятого своим обычным делом, он от неожиданности перерывает 12 шкур. На первую просьбу князя биться со змеем Никита отвечает отказом. Тогда князь посылает к нему старцев, которые тоже не смогли уговорить Никиту. В третий раз князь отправляет к богатырю детей, и их плач трогает Никиту, он соглашается. Обмотавшись пенькой и обмазавшись смолой, чтобы стать неуязвимым, богатырь бьётся со змеем и освобождает княжескую дочь. Далее, как гласит легенда, змей, поверженный Никитой, молит его о пощаде и предлагает разделить с ним землю поровну. Никита куёт соху в 300 пудов, запрягает в неё змея и проводит борозду от Киева до Чёрного моря; затем, начав делить море, змей тонет.
Тоже формально не богатырь, но очень сильный герой, представляющий собой идеал молодецкой и безграничной удали. С детства Василий был сорвиголовой, не знал никаких стеснений и делал всё только так, как вздумается. На одном из пиров Василий бьётся об заклад, что будет драться во главе своей дружины на Волховском мосту со всеми новгородскими мужиками. Бой начинается, и угроза Василия избить всех противников до единого близка к осуществлению; только вмешательство матери Василия спасает новгородцев. В следующей былине, чувствуя тяжесть своих грехов, Василий отправляется их замаливать в Иерусалим. Но паломничество к святым местам не меняет характера героя: он демонстративно нарушает все запреты и на обратном пути гибнет самым нелепым образом, пытаясь доказать своё молодечество.
Один из самых оригинальных богатырей киевского былинного эпоса. По легенде, Дюк прибывает в Киев из «Индии богатой», так, по всей видимости, называли Галицко-Волынскую землю. По прибытии Дюк начинает хвастать роскошью своего города, собственным богатством, своими одеждами, которые ежедневно его конь приносит из Индии, и находит невкусными вино и калачи князя киевского. Владимир, чтобы проверить хвастовство Дюка, отправляет посольство матери Дюка. В итоге посольство признаёт, что если продать Киев и Чернигов да купить бумаги для описи Дюкова богатства, то не хватит той бумаги.
С учетом археологических данных о количестве и размерах южнорусских городищ конца Х – начала XI веков, речь может идти примерно о двух-трех тысячах воинов, прикрывших своей грудью границу со степью, – цифра по демографическим меркам того времени совсем не малая. Принято считать, что их нелегкий ратный труд получил эпическое воплощение в героических образах богатырей, стороживших Русскую землю от степных ворогов:
Ай да не близко от города, не далёко ж не, Не далёко от Киева за двенадцать верст, Там и жили на заставе богатыре. Караулили, хранили стольнёй Киев да град и т.д.
Почитаемое за аксиому, мнение это, однако, не подтверждается источниками – ни летописными, ни фольклорными. Воспетое в былинах богатырство, как историческое явление, принадлежит другой, более поздней эпохе. Памятникам, близким ко времени Владимира, оно совершенно не известно.
Почитаемое за аксиому, мнение это, однако, не подтверждается источниками – ни летописными, ни фольклорными. Воспетое в былинах богатырство, как историческое явление, принадлежит другой, более поздней эпохе. Памятникам, близким ко времени Владимира, оно совершенно не известно.
Для филологов (в отличие от многих историков) это уже давно не секрет. Своеобразие «эпического времени» древнерусских былин характеризуется ими следующим образом: «Подобно тому, как существует обратная перспектива в древнерусской живописи, являющаяся не формальным приемом, а самой главной отличительной чертой мировосприятия и мировоззрения человека Древней Руси, в народном эпосе существует обратная историческая перспектива, «перевернутость» всех событий XIII-XVI веков на Х век, на «эпическое время» князя Владимира» (Былины / Сост., вступ. ст., вводные тексты В.И. Калугина. М., 1991. С. 34-35). Само слово «богатырь» (от тюркского «багатур» – храбрый, доблестный) проникло в русский язык только в татаро-монгольский период. А слово «застава» в значении «отряд, оставленный для охраны каких-либо путей» («пограничная застава» и т.п.) вообще появляется только в источниках XVII века.
В «Повесть временных лет» под видом реальных исторических событий оказались включены два образчика народного эпоса, посвященных борьбе с печенегами и сложившихся не позднее середины XI века. Это – сказания о юноше, победившем печенежского силача (помещено под 992 годом), и о белгородском киселе (под 997 годом).
Первое рассказывает о том, как Владимир повел свое войско отражать набег печенежской орды, пришедшей на Русь из-за Сулы. Противники встретились у брода через Трубеж и встали по берегам реки. Никто не осмеливался первым начать переправу и вступить в сражение. Тогда печенежский хан предложил решить дело единоборством: и русские, и печенеги выставят поединщика; если победит русский, то не будет войны три года, если же печенег – то быть трехлетней войне. Владимир согласился, однако, несмотря на его призывы, в русском стане не нашлось охотника биться с печенегом. На рассвете, когда на другом берегу реки уже гарцевал готовый к бою степной витязь, к затужившему князю пришел старый ратник из киевского ополчения, сказавший, что он вышел на брань с четырьмя своими сыновьями, а дома у него остался пятый, младший сын – отрок необыкновенной силы. Однажды отцу случилось выбранить его, и он в сердцах разорвал руками изрядный кусок сырой кожи, который мял в это время.
Поединок отложили на день, а юношу срочно доставили в русский лагерь и подвергли испытанию, напустив на него быка, предварительно разъяренного раскаленным железом. Отрок подскочил к бесновавшемуся животному и вырвал из бока клок шкуры с мясом, сколько захватила рука. Владимир обрадовался, что, наконец, нашелся достойный противник печенегу. На следующее утро состоялось единоборство. Русское войско построилось напротив печенежского. Между полками отмерили место и выпустили бойцов. Печенег был велик телом и страшен. Он рассмеялся, увидев невысокого отрока, вышедшего навстречу ему из русских рядов. Но когда они схватились, то печенегу стало не до смеха: юноша крепко обхватил его своими руками, удавил досмерти и бросил оземь. Печенеги в страхе бросились врассыпную, а русские погнались за ними и посекли их во множестве. На месте поединка Владимир заложил город, назвав его Переяславлем, «зане перея славу отрок тот» (или «зане Переяслав отрок тот», что, по мнению А.И. Соболевского, правильнее).
Замечу в скобках, что Переяславль-Русский упомянут уже в русско-византийском договоре 944 г. Данные археологии также говорят о том, что город существовал и до Владимира в виде родового поселения (в его культурным слое найдены отложения середины Х века). Под «заложением города» Владимиром, очевидно, следует понимать строительство новых укреплений на месте прежнего городища и расширение площади застройки.
Исследователи не раз отмечали литературные и фольклорные параллели этому преданию, в котором отразился, прежде всего, очень распространенный мотив победы над великаном, в частности присутствующий и в Библии (Давид и Голиаф). Кроме того, в параллель к нему может быть приведена сказка – борьба Никиты или Кирилла Кожемяки со змеем. Однако осталось незамеченным то, что летописное сказание напрочь отрицает наличие у Владимира «сильных могучих богатырей», в окружении которых он предстает в былинах: договорившись с ханом о единоборстве, Владимир возвращается в свой лагерь и шлет бирючей сказать: «Нету ли такого мужа, иже бы ся ял [который бы схватился] с печенежином?» И не обретеся нигдеже». Сама же схватка юноши с печенегом – это отнюдь не былинное богатырство, когда герой ради того, чтобы приобрести или преумножить свою честь и славу, ищет достойного себе противника, а обычный для военной истории Средневековья поединок рядовых удальцов (иногда их место занимали вожди противоборствующих армий) перед началом сражения.
Сказание о белгородском киселе и вовсе далеко от любования грубой физической силой, взамен которой прославляется хитроумие жителей Белгорода, сумевших одурачить осадивших город печенегов. По совету одного старца, белгородцы наварили киселя, разлили его в кадки и опустили их в городские колодцы. В княжеском погребе нашлась еще бочка меда, отправленная туда же. После этого они пригласили печенегов поглядеть, что делается в осажденном городе. Водя печенежских посланцев от колодца к колодцу, горожане на славу угостили их киселем и медом и уверили, что, стойте под Белгородом хоть десять лет, все будет бесполезно: взять город измором невозможно, потому что сама земля кормит его жителей. Изумленные печенеги, убедившись в неисчерпаемости съестных припасов у осажденных, ушли обратно в степь.
Сказание о белгородском киселе также разрабатывает бродячий сюжет мировой литературы и фольклора. Например, Геродот приводит схожий рассказ о милетянах, которые пригласили в свой город посла лидийского царя, враждовавшего с Милетом и регулярно опустошавшего его окрестности в расчете уморить милетян голодом. Царский посланец увидел ссыпанную на рыночной площади гору хлеба (то были последние запасы милетян) и горожан, весело пирующих и распевающих песни. Когда он поведал об этом лидийскому царю, тот поспешил заключить с милетянами мир. Фольклорным аналогом подобных историй являются сказки, притчи, анекдоты, высмеивающие простаков, которых надувают смышленые плуты и хитрецы.
Итак, в противоположность утверждению об историческом соответствии «богатырской эпохи» древнерусских былин Владимирову княжению, мы видим обратное, а именно, что в «Повести временных лет» и наиболее древних народных преданиях дружина князя Владимира выступает безликой и безымянной массой, не выдвинувшей из своей среды героических личностей. Исключение составляет только княжий «уй» (дядя по матери) и воевода Добрыня, чей образ, впрочем, тоже лишен черт эпического героизма.
Персонификацией «дружинушки хороброй» князя Владимира занялись позднейшие летописцы, которые взяли за образец не столько русский народный эпос, сколько библейскую историю. Никоновская летопись (XVI в.) добавила в печенежский цикл сообщений «Повести временных лет» ряд известий о «богатырях» – Яне Усмошвеце, Александре Поповиче и Рагдае Удалом. Причем, если первый из них – это тот самый повзрослевший отрок, некогда «убивый Печенежского багатыря» (имя Ян Усмошвец могло быть взято позднее из аналогичной западнославянской легенды), то два последних являются русскими двойниками гибборим – «сильных» из окружения царя Давида. Александр Попович, которого Владимир за победу над половцами «сотвори вельможа в полате своей», повторяет судьбу Ванеи, происходившего из священнического рода и сделавшегося за свои подвиги «ближайшим исполнителем приказаний» Давида (3 Цар., 23:23; I Пар., 11:25). Рагдай Удалой, «яко наезжаше сей на триста воин», заставляет вспомнить Авессу, «убившего копьем своим триста человек» (3 Цар., 23:18; I Пар., 11:20).
Один из русских «Иконописных подлинников» даже устанавливает количественное соответствие между богатырями Владимира и «сильными» Давида. Последних, по Библии, было «всех тридцать семь» (3 Цар., 23:24-39), из которых необыкновенной физической силой отличались трое. И у князя Владимира Киевского, говорит русский источник, «быша сильнии мужие богатыри: Ян Усмошвец, Переяславец, что печенежского богатыря убил; Рогдай Удалый, против трех сот мог выходити на бой; Александр Попович, и всех их было 37 богатырей».
Ни одного достоверного свидетельства о существовании богатырей на Руси рубежа Х-XI веков история не сохранила.
Откуда пошли богатыри: Малоизвестные факты о военных традициях Киевской Руси
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Славянские разведчики и пехотинцы
Археологические раскопки позволяют утверждать, что защитное вооружение и военная стратегия использовались даже древними людьми. Достаточно информативны в этом плане и византийские летописцы, ведь Русь являлась частым противником для ромеев. Византийская империя тщательно фиксировала свои сражения. Конечно, подобные тексты могут характеризоваться субъективностью, но общие черты дают представление о ситуации. Так, Прокопий Кесарийский в своих записях замечал, что военная стратегия славян 6-7 веков склонялась к «партизанской», диверсионной войне.
Жилье славянские воины возводили в удаленных, неприступных местах, окруженных лесами, реками и болотами. Внезапные удары наносились из засады, в атаках применялись всяческие военные хитрости. Славяне отлично плавали, умело форсируя водоемы. Разведчики укрывались под водой, дыша при помощи полого тростника. Вооружаясь метательными копьями и луками, защищались славяне щитами в виде простейших деревянных полотен. Первые доспехи изготавливались из кожи, костяных пластинок.
В последующие века сложившийся комплекс боевых средств совершенствовался. На полях сражений появлялись полки, подчиненные боевому порядку по единым тактическим правилам. Усиливающееся давление на Русь кочевников выдвинуло на первый план конницу, что подразумевало новые подходы к вооружению.
Откуда на Руси появились богатыри
Древняя Русь известна плеядой богатырей. Летописцы обрисовывали этих воинов могучими, высокорослыми мужчинами крепкого телосложения. Кольчуга в десяток килограммов, увесистый щит, поножи, массивный меч – воин шел в бой, в среднем, с 30 кг дополнительного веса. Древние битвы нередко продолжались сутками, так что несложно предположить, что защитник Руси должен был обладать огромной силой и выносливостью.
В летописном сказе о приходе в 968 году печенегов на Русскую землю сообщалось, что в числе русских даров были доспехи. После Великой Отечественной в Новгороде были найдены датированные 11 веком стальные пластинки, признанные фрагментами пластинчатой нательной защиты. Позже подобные находки сделаны и на территориях других древнерусских городов. С 9 века в защитном славянском снаряжении преобладала кольчуга. Изготовление этого доспеха было очень трудоемким процессом. Из металлической проволоки скручивалось до 50 тыс. колец, из которых по сложной схеме сплеталось готовое изделие. Плетеная броня эволюционировала, пройдя путь от простых круглых колец к плоским, от сварных к клепаным. Лингвисты отмечают, что словом панцирь (пансырь) назывался поздний русский кольчужный доспех.
Щит и шлем Древней Руси
Престижным вооружением Древней Руси был щит. Солнце у славян-язычников (Даждьбог Сварожич) изображалось в виде огненно-золотого щита. Еще Вещий Олег оставил на воротах Царьграда в знак покровительства свой щит. На щите русы клялись, щитами скреплялись договоры. На человека, укравшего щит, испортившего его, накладывался значительный штраф. Потерянный в бою щит символизировал поражение.
Кем на самом деле были Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович
Их деяния нашли отражения не только в славянском эпосе, но и в историях, которые веками передавали из уст в уста финны, алтайцы, германцы, скандинавы. Кем же были на самом деле эти три витязя и встречались ли они друг с другом?
Илья Муромец
В 1188 году в Киево-Печерской обители отошел ко Господу преподобный старец Илия, память которого православные христиане отмечают 1 января. Всенародный герой, увенчанный славой и израненный в боях, принял иноческий постриг в глубокой старости. По другой версии, инок Илья Печерский погиб в бою, когда в 1204 году князь Рюрик привел половцев в Киев и разорил лавру.
Мощи его покоятся в Ближних пещерах лавры. В 1988 году межведомственная комиссия Минздрава Украинской ССР провела экспертизу останков.
Исследование показало, что в гробнице покоится мужчина по меркам XII века преклонного возраста, перенесший множество травм и ранений и умерший от поражающего удара, нанесенного в область сердца. Округлое орудие, возможно, копье, пронзило его левую руку и вошло в грудь. Правая рука его осталась навеки сложенной для крестного знамения. Медики также выявили дефекты позвоночника, которые позволяют говорить о перенесенном в юности параличе конечностей.
Так стало ясно, что Церковь хранит память о былинном герое, образ которого в многочисленных пересказах за многие века сделался расплывчатым и неопределенным.
Рака с мощами святого Ильи
Добрыня Никитич
Принято считать, что былины сохранили для нас образ воеводы Добрыни Никитича. Добрыня приходился братом Малуше, матери князя Владимира Красно Солнышко.
В. Васнецов. «Бой Добрыни Никитича с семиглавым Змеем Горынычем»
Место рождения этого богатыря точно не известно. Некоторые исследователи полагают, что он родился во второй половине X века где-то в районе Владимира-Волынского. Вполне возможно, Никитич – вовсе не его отчество, а искаженное прозвище, данное по названию села Низкиничи.
Именно воевода Добрыня, полагают историки, помог Владимиру взойти на княжеский престол в обход старшего брата Ярополка. К слову, Добрыня вполне мог подучить Владимира добиться силой Рогнеды, дочери половецкого правителя, которая стала невестой Ярополка.
В былинах Добрыня Никитич бьется со Змеем и выручает из беды целую череду красавиц, включая собственную жену, Настасью Микулишну. В реальности, будучи поставлен князем Владимиром наместником в Новгороде, он сначала устанавливает в городе языческих идолов, а затем, после крещения племянника, обращает свой удел в христианство.
Несмотря на религиозные шатания, богатырь был грамотным и умелым правителем, при нем Новгород расцвел. Многим стратегическим государственным решениям князь Владимир также обязан своему дяде и воспитателю. Сын Добрыни Никитича, Константин, стал одним из видных сподвижников Ярослава Мудрого. Прямым потомком героя был святой Варлаам Печерский, первый игумен Киево-Печерской лавры.
Алеша Попович
В былинах Добрыня Никитич бился с Ильей Муромцем прежде чем они подружились. А Алеша Попович сватался к жене Добрыни, когда тот был в походе. На самом деле Добрыня Никитич жил в X веке и служил Владимиру Красно Солнышко, Илья Муромец два века спустя подвизался на службе у Владимира Мономаха.
А ростовский храбрец Александр (Олеша) Попович, который стал прообразом былинного Алеши Поповича, в молодости воевал за Всеволода Большое Гнездо, а сложил голову в битве при Калке в 1223 году в дружине Мстислава Старого, то есть в XIII веке. И неразлучной троицы богатырей, очевидно, никогда не существовало.
Алеша Попович. 1895. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри»
Воин из боярского рода, отцом которого был священник, в былинах изображается не силачом, а хитрецом. Он хвастлив, коварен и ловок. Летописи же перечисляют многочисленные битвы, в которых Александр Попович принимал участие и побил немало врагов. Один из них, половецкий хан Тугоркан, вошел в былины под именем Тугарина.
По некоторым данным, Алеша Попович был сыном святителя Леонтия, епископа Ростовского и Суздальского.
masterok
masterok
Рака с мощами святого Ильи
В. Васнецов. «Бой Добрыни Никитича с семиглавым Змеем Горынычем»
Алеша Попович. 1895. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри»