в древней руси имели огромное значение исторические сочинения летописи исторические повести жития
В древней руси имели огромное значение исторические сочинения летописи исторические повести жития
Дмитрий Сергеевич Лихачев
Автор предлагаемой вашему вниманию книги Дмитрий Сергеевич Лихачев – выдающийся советский ученый в области литературоведения, истории русской и мировой культуры. Его перу принадлежит более двух десятков капитальных книг и сотни научно-исследовательских статей. Д. С. Лихачев – действительный член Академии наук Советского Союза, дважды лауреат Государственной премии СССР, почетный член многих зарубежных академий и университетов.
Эрудиция Дмитрия Сергеевича, его педагогический талант и опыт, умение говорить о сложных вещах просто, доходчиво и в то же время ярко и образно – вот что отличает его работы, делает их не просто книгами, но значительным явлением всей нашей культурной жизни. Рассматривая многозначные вопросы, нравственного и эстетического воспитания как неотъемлемую часть коммунистического воспитания, Д. С. Лихачев опирается на важнейшие партийные документы, призывающие с величайшим вниманием и ответственностью относиться к культурному просвещению советского народа, и особенно молодежи.
Широко известна и пропагандистская деятельность Дмитрия Сергеевича, постоянно заботящегося об идейно-эстетическом воспитании нашей молодежи, его настойчивая борьба за бережное отношение к художественному наследию русского народа.
В своей новой книге академик Д. С. Лихачев подчеркивает, что умение постигать эстетическое, художественное совершенство неувядаемых шедевров культурного прошлого очень важно для подрастающего поколения, способствует воспитанию в нем подлинно высоких гражданских позиций патриотизма и интернационализма.
Судьба сделала меня специалистом по древней русской литературе. Впрочем, что значит «судьба»? Судьба была во мне самом: в моих склонностях и интересах, в моем выборе факультета в Ленинградском университете и в том, к кому из профессоров я стал ходить на занятия. Меня интересовали старые рукописи, меня интересовала литература, меня притягивала к себе Древняя Русь и народное творчество. Если сложить все это вместе и умножить на известную усидчивость и некоторое упрямство в ведении поисков, то все это вместе и открыло мне дорогу к внимательному изучению древней русской литературы.
Но та же судьба, жившая во мне самом, одновременно постоянно отвлекала меня от занятий академической наукой. По натуре я, очевидно, человек беспокойный. Поэтому я часто выхожу за границы строгой науки, за пределы того, чем мне положено заниматься по моей «академической специальности». Я часто выступаю в широкой печати и пишу в «неакадемических» жанрах. Меня волнует иногда то судьба древних рукописей, когда они заброшены и не изучаются, то древних памятников, которые разрушаются, я боюсь фантазий реставраторов, слишком смело иногда «восстанавливающих» памятники по своему вкусу, волнует судьба старых русских городов в условиях растущей промышленности, интересует воспитание в нашей молодежи патриотизма и многое, многое другое.
В этой раскрытой сейчас читателем книге отразились многие из моих неакадемических волнений. Я бы мог назвать мою книгу – «книгой беспокойств». Здесь многое из моих беспокойств, и беспокойства я бы хотел передать моим читателям, – содействовать воспитанию в них деятельного, творческого – советского патриотизма. Не патриотизма, удовлетворяющегося достигнутым, а патриотизма, устремленного к лучшему, стремящегося донести это лучшее – и из прошлого, и из настоящего – до будущих поколений. Чтобы не ошибаться впредь, мы должны помнить о своих ошибках в прошлом. Надо любить свое прошлое и гордиться им, но любить прошлое нужно не просто так, а лучшее в нем, – чем действительно можно гордиться и что нужно нам и сейчас, и впредь.
Среди любителей старины очень часто встречаются коллекционеры, собиратели. Честь им и хвала. Ими многое сохранено, что попало затем в государственные хранилища и музеи, – подаренное, проданное, переданное по завещанию. Коллекционеры так и собирают – редкие для себя, чаще для семьи, а еще чаще, чтобы завещать затем музею, – в родном городе, селе или даже просто школе (во всех хороших школах есть музеи – маленькие, но очень нужные!).
Я никогда не был и не буду коллекционером. Я хочу, чтобы все ценности принадлежали всем и служили всем, оставаясь на своих местах. Вся земля владеет и хранит ценности, сокровища прошлого. Это и красивый пейзаж, и красивые города, а в городах свои, собранные многими поколениями памятники искусств. А в селах – традиции народного творчества, трудовые навыки. Ценностями являются не только материальные памятники, но и добрые обычаи, представления о добром и красивом, традиции гостеприимства, приветливости, умение ощутить в другом свое, доброе. Ценностями является язык, накопленные литературные произведения. Всего не перечислишь.
Что такое наша Земля? Это с невероятной, непредставимой скоростью мчащаяся в космическом пространстве сокровищница необычайно разнообразных и необычайно хрупких созданий человеческих рук и человеческого мозга. Я назвал свою книгу «Земля родная». Слово «земля» в русском языке имеет много значений. Это и почва, и страна, и народ (в последнем смысле говорится о Русской земле в «Слове о полку Игореве»), и весь земной шар.
В названии моей книги слово «земля» может быть понято во всех этих смыслах.
Человека создает земля. Без нее он ничто. Но и землю создает человек. От человека зависит ее сохранность, мир на земле, умножение ее богатств. От человека зависит создать условия, при которых будут сохраняться, расти и умножаться ценности культуры, когда все люди будут интеллектуально богатыми и интеллектуально здоровыми.
Это идея всех разделов моей книги. О многом я пишу по-разному, в разных жанрах, в различной манере, даже на разном читательском уровне. Но все, о чем я пишу, я стремлюсь связать единой идеей любви к своей земле, к своей земле, к своей Земле…
Ценя прекрасное в прошлом, мы должны быть умными. Мы должны понимать, что, преклоняясь перед изумительной красотой архитектуры в Индии, совсем не обязательно быть магометанином, как не обязательно быть буддистом, чтобы ценить красоту храмов древней Камбоджи или Непала. Существуют ли сейчас люди, которые верили бы в античных богов и богинь? – Нет. Но разве найдутся люди, которые отрицали бы красоту Венеры Милосской? А ведь это богиня! Иногда мне даже кажется, что мы, люди Нового времени, больше ценим античную красоту, чем сами древние греки и древние римляне. Им она была слишком привычной.
Не потому ли и мы, советские люди, стали так остро воспринимать красоту древнерусской архитектуры, древнерусской литературы и древнерусской музыки, которые являются одной из высочайших вершин человеческой культуры. Только сейчас мы начинаем осознавать это, и то не в полной мере.
Разумеется, вырабатывая свое отношение и борясь за сохранение памятников художественной культуры прошлого, нужно всегда помнить, что, как писал Ф. Энгельс об исторической обусловленности формы и содержания средневекового искусства, «мировоззрение средних веков было по преимуществу теологическим… Церковь давала религиозное освящение светскому государственному строю, основанному на феодальных началах… Отсюда само собой вытекало, что церковная догма являлась исходным пунктом и основой всякого мышления» (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., т. 21, с. 495).
Ценя прекрасное в прошлом, защищая его, мы тем самым как бы следуем завету А. С. Пушкина: «Уважение к минувшему – вот черта, отличающая образованность от дикости…».
Литература. 5 класс
«Повесть временных лет»: «Подвиг отрока-киевлянина и хитрость воеводы Претича»
Подвиг отрока-киевлянина
Необходимо запомнить
«Повесть временных лет» – самый древний литературный памятник, дошедший до наших дней.
Летописи, исторические произведения XI-XVII веков, в которых повествование велось по годам. Рассказ о событиях каждого года в летописях обычно начинался словами: «в лето» – отсюда название – летопись. Это важнейшие исторические источники, самые значительные памятники общественной мысли и культуры Древней Руси. Обычно в летописи излагалась русская история от её начала, иногда летописи открывались библейской историей и продолжались античной, византийской и русской. Летописи содержат значительный материал о происхождении восточных славян, об их государственной власти, о политических взаимоотношениях восточных славян между собой и с другими народами и странами. Вместе с тем, летописи являются предвестниками художественной литературы, потому что в текстах часто проявляется авторская оценка событий.
В Древней Руси имели огромное значение исторические сочинения: летописи, исторические повести, жития. Литература повествовала только о том, что, по мнению авторов, было, существовало в прошлом – вернее, происходило в прошлом, совершалось. Поэтому, для того чтобы показать значительность события, надо было его сравнить с большими событиями прошлого: ветхозаветного, новозаветного или с прошлыми событиями истории Древней Руси…
«Героями литературных произведений Древней Руси являлись преимущественно люди высоких иерархических положений: князья, иерархи церкви или «иерархи духа»; выдающиеся храбрецы или святые; люди, занимающие высокое положение, даже конкретно высокое… Мы должны быть благодарными сыновьями нашей великой матери – Древней Руси.
Прошлое должно служить современности!»
(из книги Д. Лихачёва «Земля родная»).
Византия и печенеги
Такого государства сейчас не существует. На территории древней Византии в настоящее время расположены такие страны как Турция (город Константинополь был столицей Византии и носил имя Царьград), Греция, Болгария, часть России (Крым), части Сирии, Израиля, Египта и Кипра. Русские князья долго воевали с византийцами, пока князь Игорь не заключил с Византией мир в 944 году.
«Вещий Олег прибивает щит на врата Царьграда» Художник Ф. А. Бруни, 1839 г.
Летопись «Повесть временных лет» состоит из разных текстов, это как рассказы о подвигах, так и исторические документы. Литературные истории летописи отмечает напевный язык былин и сказаний с многократно повторяющимся союзом «и». Обратите внимание на этот отрывок из летописи: «И затворилась Ольга в Киеве со внуками своими. И осадили печенеги город силою великой: было их бесчисленное множество вокруг города. И нельзя было ни выйти из города, ни вести послать».
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Земля Родная
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Дмитрий Сергеевич Лихачев
Автор предлагаемой вашему вниманию книги Дмитрий Сергеевич Лихачев – выдающийся советский ученый в области литературоведения, истории русской и мировой культуры. Его перу принадлежит более двух десятков капитальных книг и сотни научно-исследовательских статей. Д. С. Лихачев – действительный член Академии наук Советского Союза, дважды лауреат Государственной премии СССР, почетный член многих зарубежных академий и университетов.
Эрудиция Дмитрия Сергеевича, его педагогический талант и опыт, умение говорить о сложных вещах просто, доходчиво и в то же время ярко и образно – вот что отличает его работы, делает их не просто книгами, но значительным явлением всей нашей культурной жизни. Рассматривая многозначные вопросы, нравственного и эстетического воспитания как неотъемлемую часть коммунистического воспитания, Д. С. Лихачев опирается на важнейшие партийные документы, призывающие с величайшим вниманием и ответственностью относиться к культурному просвещению советского народа, и особенно молодежи.
Широко известна и пропагандистская деятельность Дмитрия Сергеевича, постоянно заботящегося об идейно-эстетическом воспитании нашей молодежи, его настойчивая борьба за бережное отношение к художественному наследию русского народа.
В своей новой книге академик Д. С. Лихачев подчеркивает, что умение постигать эстетическое, художественное совершенство неувядаемых шедевров культурного прошлого очень важно для подрастающего поколения, способствует воспитанию в нем подлинно высоких гражданских позиций патриотизма и интернационализма.
Судьба сделала меня специалистом по древней русской литературе. Впрочем, что значит ‘судьба’? Судьба была во мне самом: в моих склонностях и интересах, в моем выборе факультета в Ленинградском университете и в том, к кому из профессоров я стал ходить на занятия. Меня интересовали старые рукописи, меня интересовала литература, меня притягивала к себе Древняя Русь и народное творчество. Если сложить все это вместе и умножить на известную усидчивость и некоторое упрямство в ведении поисков, то все это вместе и открыло мне дорогу к внимательному изучению древней русской литературы.
Но та же судьба, жившая во мне самом, одновременно постоянно отвлекала меня от занятий академической наукой. По натуре я, очевидно, человек беспокойный. Поэтому я часто выхожу за границы строгой науки, за пределы того, чем мне положено заниматься по моей ‘академической специальности’. Я часто выступаю в широкой печати и пишу в ‘неакадемических’ жанрах. Меня волнует иногда то судьба древних рукописей, когда они заброшены и не изучаются, то древних памятников, которые разрушаются, я боюсь фантазий реставраторов, слишком смело иногда ‘восстанавливающих’ памятники по своему вкусу, волнует судьба старых русских городов в условиях растущей промышленности, интересует воспитание в нашей молодежи патриотизма и многое, многое другое.
В этой раскрытой сейчас читателем книге отразились многие из моих неакадемических волнений. Я бы мог назвать мою книгу – ‘книгой беспокойств’. Здесь многое из моих беспокойств, и беспокойства я бы хотел передать моим читателям, – содействовать воспитанию в них деятельного, творческого – советского патриотизма. Не патриотизма, удовлетворяющегося достигнутым, а патриотизма, устремленного к лучшему, стремящегося донести это лучшее – и из прошлого, и из настоящего – до будущих поколений. Чтобы не ошибаться впредь, мы должны помнить о своих ошибках в прошлом. Надо любить свое прошлое и гордиться им, но любить прошлое нужно не просто так, а лучшее в нем, – чем действительно можно гордиться и что нужно нам и сейчас, и впредь.
Среди любителей старины очень часто встречаются коллекционеры, собиратели. Честь им и хвала. Ими многое сохранено, что попало затем в государственные хранилища и музеи, – подаренное, проданное, переданное по завещанию. Коллекционеры так и собирают – редкие для себя, чаще для семьи, а еще чаще, чтобы завещать затем музею, – в родном городе, селе или даже просто школе (во всех хороших школах есть музеи – маленькие, но очень нужные!).
Я никогда не был и не буду коллекционером. Я хочу, чтобы все ценности принадлежали всем и служили всем, оставаясь на своих местах. Вся земля владеет и хранит ценности, сокровища прошлого. Это и красивый пейзаж, и красивые города, а в городах свои, собранные многими поколениями памятники искусств. А в селах – традиции народного творчества, трудовые навыки. Ценностями являются не только материальные памятники, но и добрые обычаи, представления о добром и красивом, традиции гостеприимства, приветливости, умение ощутить в другом свое, доброе. Ценностями является язык, накопленные литературные произведения. Всего не перечислишь.
Что такое наша Земля? Это с невероятной, непредставимой скоростью мчащаяся в космическом пространстве сокровищница необычайно разнообразных и необычайно хрупких созданий человеческих рук и человеческого мозга. Я назвал свою книгу ‘Земля родная’. Слово ‘земля’ в русском языке имеет много значений. Это и почва, и страна, и народ (в последнем смысле говорится о Русской земле в ‘Слове о полку Игореве’), и весь земной шар.
В названии моей книги слово ‘земля’ может быть понято во всех этих смыслах.
Человека создает земля. Без нее он ничто. Но и землю создает человек. От человека зависит ее сохранность, мир на земле, умножение ее богатств. От человека зависит создать условия, при которых будут сохраняться, расти и умножаться ценности культуры, когда все люди будут интеллектуально богатыми и интеллектуально здоровыми.
Это идея всех разделов моей книги. О многом я пишу по-разному, в разных жанрах, в различной манере, даже на разном читательском уровне. Но все, о чем я пишу, я стремлюсь связать единой идеей любви к своей земле, к своей земле, к своей Земле…
Ценя прекрасное в прошлом, мы должны быть умными. Мы должны понимать, что, преклоняясь перед изумительной красотой архитектуры в Индии, совсем не обязательно быть магометанином, как не обязательно быть буддистом, чтобы ценить красоту храмов древней Камбоджи или Непала. Существуют ли сейчас люди, которые верили бы в античных богов и богинь? – Нет. Но разве найдутся люди, которые отрицали бы красоту Венеры Милосской? А ведь это богиня! Иногда мне даже кажется, что мы, люди Нового времени, больше ценим античную красоту, чем сами древние греки и древние римляне. Им она была слишком привычной.
Не потому ли и мы, советские люди, стали так остро воспринимать красоту древнерусской архитектуры, древнерусской литературы и древнерусской музыки, которые являются одной из высочайших вершин человеческой культуры. Только сейчас мы начинаем осознавать это, и то не в полной мере.
Разумеется, вырабатывая свое отношение и борясь за сохранение памятников художественной культуры прошлого, нужно всегда помнить, что, как писал Ф. Энгельс об исторической обусловленности формы и содержания средневекового искусства, ‘мировоззрение средних веков было по преимуществу теологическим… Церковь давала религиозное освящение светскому государственному строю, основанному на феодальных началах… Отсюда само собой вытекало, что церковная догма являлась исходным пунктом и основой всякого мышления’ (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., т. 21, с. 495).
Ценя прекрасное в прошлом, защищая его, мы тем самым как бы следуем завету А. С. Пушкина:
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Лихачев Дмитрий Сергеевич
Книга «Земля Родная»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
Стиль – это некоторое единство, как бы кристаллическая порода всякого искусства, в котором по одному элементу можно определить и все остальные, узнать – «по когтям льва».
Для определения стиля огромное значение имеет нахождение его «доминанты» – доминанты стиля. Для XI – XIII вв. эта доминанта состоит в том, что в этот период эстетически ценным признается все, что воспринято в больших дистанциях – пространственных, исторических, иерархических и, соответственно, все церемониальное, все освещенное и освященное с больших дистанций пространства, времени и ценностей иерархии.
В это время все события рассматриваются как бы с огромной, заоблачной высоты. Даже само творчество как бы требовало того же пространственного характера. Произведения создавались в разных географических пунктах. Многие произведения писались несколькими авторами в разных концах Русской земли. Летописи все время перевозились с места на место и повсюду дополнялись местными записями. Происходил интенсивнейший обмен историческими сведениями между Новгородом и Киевом, Киевом и Черниговом, Черниговом и Полоцком, Переяславлем Русским и Переяславлем Залесским, Владимиром Залесским с Владимиром Волынским. В обмен летописными сведениями были втянуты самые отдаленные пункты Руси. Летописцы как бы искали друг друга за сотни верст. И нет ничего более неправильного, как представлять себе летописцев отрешенными от жизни и замкнутыми в тиши своих тесных келий. Кельи могли и быть, но ощущали летописцы себя в пространстве всей Руси.
Этим же чувством пространства объясняется особый интерес в Древней Руси к жанру «хождений». Литература Руси XI – XIII вв. в целом – это своеобразное «хождение». Завязываются связи с Византией, Болгарией, Сербией, Чехией и Моравией, делаются переводы со многих языков. Это литература, «открытая» для переноса в нее многих произведений с юго-запада и запада Европы. Ее границы с соседними литературами очень условны.
Мы представляем себе монументальность как нечто неподвижное, косное, тяжелое. Монументализм X – XVII вв. иной. Это монументализм силы, а сила – это масса в передвижении. Поэтому Мономах в своем «Поучении» постоянно говорит о своих походах и переездах. Поэтому и в летописи события – это события в движении – походы, переезды князя из одного княжения в другое.
В этих условиях становятся понятными и некоторые черты «Слова о полку Игореве». «Слово» охватывает огромные пространства. Битва с половцами воспринимается как космическое явление. Пение славы «вьется» с Дуная через море до Киева. Плач Ярославны обращен к солнцу, ветру, Днепру. Поэтому такое значение приобретают в художественной ткани «Слова о полку Игореве» птицы, их перелеты на огромные расстояния. Там, где динамизм – там всегда приобретает особое значение время, история.
В Древней Руси имели огромное значение исторические сочинения: летописи, исторические повести, жития. Литература повествовала только о том, что, по мысли их авторов, было, существовало в прошлом, – вернее, происходило в прошлом, совершалось. Поэтому, для того чтобы показать значительность события, надо было его сравнить с большими событиями прошлого: ветхозаветного, новозаветного или с прошлыми событиями истории Древней Руси: «такого не бывало еще от Владимира Старого».
Сравнения с событиями, происшедшими при дедах, пример дедов и отцов – постоянны в летописях, как и слава дедов и прадедов. Вспомните обращение киевлян в летописи к Владимиру Мономаху или вспомните «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели» и многие другие произведения Древней Руси.
По-настоящему определить значительность событий настоящего можно только на фоне больших периодов истории. И чем значительнее современность, тем больший период времени необходим для ее оценки.
Итак, «дистанция» – дистанция во времени и пространстве. Но феодальное общество было организовано иерархически, и поэтому требовалась еще одна дистанция – иерархическая.
Это была литература «церемониального обряжения жизни». Обратите внимание – какое значительное место эта церемониальность занимает в «Слове о полку Игореве»: пение славы, плач, парад «сведомых кметей курян». В церемониальных положениях описаны Ярослав Осмомысл и Святослав Киевский. Даже разгадывание сна боярами – это своеобразная церемония. Вся древнерусская литература этого периода была литературой церемониального обряжения действительности. Именно этим объясняется, что в литературных произведениях действие воспринималось прежде всего как процессия. Огромную роль в произведениях занимали перечисления – церемониальная полнота. Это может быть продемонстрировано на многих примерах.
Каковы же исторические основы стиля динамического мону-ментализма? Откуда он взялся, почему так сразу овладел эстетическим мировоззрением эпохи и в чем его значение?
Стиль этот общий для Древней Руси и южных славян. В нем не было ничего «изобретенного», и он был органически связан с действительностью Древней Руси. Произошла смена формаций. От патриархально-родовой Русь перешла к феодальной. Произошла смена религий. Страх перед стихийными силами природы, типичный для язычества, в значительной мере прошел. Явилось сознание того, что природа дружественна человеку, что она служит человеку. Это с особенной силой выражено в «Поучении» Мономаха. Поэтому окружающее перестало только пугать человека. Человек «расправил плечи». Перед человеком обнаружились пространства – соседние страны – Византия и Болгария в первую очередь. Обнаружилась глубина истории. Исторические события не были «спрессованы» в одном условном «эпическом времени», а распределились хронологически. Появилось летосчисление. Вот почему такое значение приобрела хронологическая канва в летописи и в исторических произведениях. Прошлое оказалось длительным. Время преодолело замкнутость годичного цикла, которым было ограничено язычество.
Историческое значение стиля монументального историзма чрезвычайно велико. Широкий взгляд на мир и историю позволил ярче ощущать единство всей обширной Руси в период, когда политические и экономические связи между отдельными областями ослабели.
Идеология единства, сознание исторической общности и в последующее время в течение всего средневековья питалось теми силами, которые были «взяты в запас» в этот замечательный период, при жизни нашей общей матери – Древней Руси.
Стиль динамического монументализма еще долго выражался в наших древних литературах – древнерусской, древнебелорус-ской и древнеукраинской, выполняя великую историческую миссию, служа идее единства наших народов, конкретно напоминая о единстве всей огромной территории Древней Руси в самой широкой исторической перспективе.
Мы должны быть благодарными сыновьями нашей великой матери – Древней Руси.