в чем значение 4 акта на дне
Анализ IV действия драмы Горького «На дне»
Разделы: Литература
Работа над сложным драматургическим произведением всегда проблематична для учителя и учащихся. Пьеса А.М. Горького “На дне” в этом смысле – одно из самых серьёзных произведений школьной программы. И полифонизм звучания, и философская проблематика, и почти полное отсутствие сюжета (в привычном для школьника понимании) делают изучение произведения затруднительным. Это одна сторона вопроса. Другая сторона его в том, что очень часто разговор на уроке сосредоточивается вокруг спора о правде и лжи, жалости и сострадании. Безусловно, эти вопросы следует обсуждать, но не менее важно говорить об общем звучании пьесы, об отношении автора к героям и к Человеку. Думаю, что необходимо поддерживать некую интригу, возбуждая интерес к анализу серьёзных проблем, решаемых автором в драме. Одной из таких интриг может быть заявление учителя о том, что А.П.Чехов считал последнее действие пьесы чуть ли не лишним. В свете этого заявления можно начинать анализ четвёртого действия. Интересно сравнить ремарки к первому и последнему действиям пьесы.
Для этого зададимся вопросом: какие детали в ремарках бросаются в глаза уже при первом чтении?
| Ремарка к первому действию | Ремарка к четвёртому действию |
| … угол занят перегороженной тонкими переборками комнатой Пепла…,между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом. … перед наковальней сидит Клещ, примеривая ключи к старым замкам. Начало весны. Утро. | Обстановка первого акта. Но комнаты Пепла нет – переборки сломаны. За столом сидит Клещ, он чинит гармонию, порой пробуя лады. На другом конце стола – Сатин, Барон и Настя. Перед ними бутылка водки и три бутылки пива, большой ломоть чёрного хлеба. Сцена освещена лампой, стоящей посреди стола. Ночь. На дворе – ветер. |
Комментируя детали двух ремарок, обнаруживаем, что заявление автора: “Обстановка первого акта” не совсем соответствует той картине, которая нарисована. Прежде всего, стоит отметить, что исчезли перегородки, разделяющие не только зоны обитания ночлежников, но, скорее всего, исчезли те преграды, которые не позволяли обитателям ночлежки услышать и понять друг друга. ( Вспомним начало первого действия – настоящий разговор глухих, в котором нет ни общей темы, ни общих позиций, ни понимания человека, ни интереса к чужим словам).
Рассматривая деятельность Клеща, нельзя не обратить внимания на то, что в первом действии он “скрипит” и в прямом и в переносном смысле: чинит ключи, стучит по наковальне, произносит странные для человека слова: “Эти? Какие они люди? Рвань, золотая рота…люди! Я – рабочий человек… мне глядеть на них стыдно…Ты думаешь, я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру, а вылезу… Вот погоди… умрёт жена…”
С одной стороны, в этих словах – полное презрение к тем, кто живёт рядом, с другой – страшное в своём цинизме признание ожидания смерти близкого человека. Нет в этих словах ни жалости, ни сострадания, ни любви – ничего из того, что составляет сущность человека.
Следующие детали подтверждают наши предположения: перед нами иная обстановка, иные люди, иные отношения. Если в ремарке к первому действию подчёркнута разобщенность, то теперь подчёркивается общность обитателей ночлежки: они сидят за одним столом, объединены общим застольем, общим светом (лампа посреди стола), и, как узнаем позже, общим разговором.
Интересна такая деталь, как “ ветер”. Что это может быть за ветер? Ветер перемен? Ветер в голове? Ветер как природное явление? Над этими вопросами можно думать. Очевидно то, что и эта деталь дана намеренно, т.к. она дополняет картину: несмотря ни на какие ужасы
(“ночь”, “ветер”) люди вместе там, где светло, тепло, где есть общие интересы.
Звучание ремарки не противоречит тому, что видит, ощущает читатель с первых реплик четвёртого действия: перед нами не только люди, живущие в одном месте, объединённые общими бедами, общими воспоминаниями, перед нами люди, умеющие, оставаясь самими собой, оценивать человека по одним и тем же критериям. С первых строк четвёртого действия мы слышим разговор о Луке и его деятельности.
Н а с т я. Хороший был старичок.
С а т и н. Любопытный старикан…да!
С а т и н. И вообще… для многих был… как мякиш для беззубых…
Б а р о н. (Смеясь) Как пластырь для нарывов…
К л е щ. Он… жалостливый был.
Т а т а р и н. Старик хорош был…закон душе имел.
Это не просто реплики “по поводу”, это оценки Луки. Близость позиций героев очевидна.
Становится очевидным и то, что принципы, которые как будто бы к слову проговаривал Лука, приняты не только Сатиным, но и другими героями, даже теми, кто, казалось бы, не прислушивался к страннику (Например, Бароном, Татарином).
Кульминацией первой сцены IV действия становится “бунт” ночлежников. Этот бунт спровоцирован словами Татарина: “…ваш Коран должна быть закон. Душа – должен быть Коран…да!” и ответом Сатина: “Ну да…пришло время и дало “Уложение о наказаниях”…Крепкий закон…не скоро износишь!”
Обратившись к БСЭ, выясняем, что представляло собой “Уложение о наказаниях”:
“Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845—85, кодификация уголовного права дореволюционной России. Служила орудием подавления революционного движения, охраны привилегий господствующих классов и защиты помещичьей и капиталистической собственности. 9 разделов из 12 Уложения 1845 были посвящены охране общественно-политического строя. 1 раздел содержал статьи общей части уголовного права. Все уголовные правонарушения подразделялись на преступления и проступки. Карательная система отличалась крайней суровостью. Наказания подразделялись на 2 основных разряда [уголовные — соединённые с лишением прав состояния (смертная казнь, ссылка на каторжные работы, на поселение) и исправительные (отдача в арестантские роты, заключение в тюрьму и др.), 11 родов и 35 ступеней. Отдельно предусматривались наказания для лиц, принадлежащих к сословиям, изъятым от телесных наказаний (дворяне, купцы 1-й и 2-й гильдий и др.), и для всех прочих лиц, к которым применялось битьё розгами, плетьми и т.п. Статьи о государственных преступлениях (раздел 3) предусматривали наказания в виде лишения всех прав состояния и, кроме того, смертную казнь, ссылку на каторжные работы (пожизненно или сроком на 20 лет) и др.”
Именно упоминание об “Уложении…” в противовес “закону души” заставляет Настю неистовствовать: “Уйду… пойду куда-нибудь… на край света!” С Настей солидарен Актёр: “Невежды! Дикари! Мель-по-ме-на! Люди без сердца!”
Интересно не только то, что Настя и Актёр – самые романтичные и неконфликтные герои бунтуют первыми, но и то, как этот бунт протекает.
Если у Насти нет никаких разумных объяснений своим поступкам, есть только желание уйти от того, что “опротивело”, если она задается вопросом: “ И чего… зачем я живу здесь… с вами?”, то Актёр только на первый взгляд непоследователен в своих мыслях и словах. На самом деле его речь чрезвычайно интересна своим подтекстом. Вспомним почти молниеносную перепалку Актёра, Барона и Сатина:
Б а р о н. Кто – он, сэр?
Б а р о н. Mersi, служитель богини…как её? Богиня драм, трагедии… как её звали?
С а т и н. Лахеза…Гера…Афродита, Атропа… чёрт их разберёт.
А к т ё р. Невежды! Дикари! Мель-по-ме-на! Люди без сердца! Вы увидите – он уйдёт! “Обжирайтесь, мрачные умы”… стихотворение Беранжера…да! Он найдёт себе место…где нет…нет…
Б а р о н. Ничего нет, сэр?
А к т ё р. Да! Ничего! “Яма эта…будет мне могилой…умираю немощный и хилый”. Зачем вы живёте? Зачем?
Проанализируем интереснейшую особенность речи Актёра в этом эпизоде. В репликах героя постоянно звучат два местоимения – ОН и Я, причём Актёр и от первого, и от третьего лица говорит о себе. Вместе с учениками подумаем, почему человек так странно говорит о себе?
Наиболее вероятный ответ, рождающийся в первые секунды обсуждения, таков: на почве постоянного пьянства у Актёра наступает раздвоение личности. Напомним учащимся о том, что мы не специалисты в области психиатрии, поэтому ставить такой диагноз не имеем права. Иное дело, если мы постараемся понять человека, понять его слова. Решая этот непростой вопрос, обращаемся к размышлениям о том, что есть Человек? Какова его сущность? Каждый понимает, что в Человеке соединены два начала – физическое и духовное. А если это так, то почему бы не предположить, что Актёр говорит то от лица своей физической сущности (Я), то лица духовной составляющей (ОН).
Обжирайтесь, мрачные умы.
Блага жизни с вами делим мы!
Вам – хандра и тонкие обеды,
Нам – любовь и разума победы,
И простой обед, где за столом
Остроумье искрится с вином,
И желудок сердцу не помеха.
Ах! Уж если лопнуть, так от смеха.
Лопнуть, так от смеха!
У любимого Актёром поэта, произведения которого он не раз цитировал, чётко разведены “господа гастрономы” и люди, живущие сердцем: любовью, надеждой, весельем, люди, для которых жизнь Души превыше земных благ, превыше служения Мамоне.
“Расшифровывая” теперь спор Актёра и Сатина, мы видим, что Актёр, действительно, противопоставляет и Сатину, и Барону свою выстраданную позицию: в мире, где не признаны любвовь и красота, где нет почитания судьбы, где нет места духовной составляющей, живёт Мельпомена, муза трагедии, именно она “ведёт” Душу Актёра туда, где, по словам Барона “ничего нет”. На первый взгляд, Актёр соглашается с Бароном: “Он найдёт себе место…где нет…нет…” Но это только на первый взгляд. Фигуры умолчания говорят о том, что за ними – невысказанная боль, недосказанные слова. Зачем их произносить в обществе дикарей и невежд? Всё уже сказано в стихотворении Беранже. В том мире, куда уйдёт ОН, нет ни боли, ни страдания, ни ненависти, ни непонимания, ни нелюбви.
Бунт Насти и Актёра удивительным образом завершает Сатин: “Пускай кричат…разбивают себе головы…пускай! Смысл тут есть! …Не мешай человеку, как говорил старик…”.
Подводя первые итоги увиденному и прочувствованному, приходим к выводу о том, что принципы, сформулированные Лукой: “ постарайся понять человека”, “ не мешай человеку” теперь воплощаются в жизнь, и главным их проводником является Сатин, не случайно он произносит монолог, ключевой фразой которого становится фраза: “ Человек – вот правда”. Сатин понял, что есть правда самого Человека. И действительно, разве только то правда, что Настя – уличная девица и выдумщица, живущая в абсолютно нереальном мире? Разве только то правда, что Актёр – пьяница? А разве не такой же правдой является то, что у Актёра тонкая, ранимая, добрая, страдающая душа; а разве не правда то, что Настя стремится к любви и красоте? Внешнее представление о человеке, которое принято считать истиной, очень часто не совпадает с истинной сущностью Человека, внутренней его сущностью, именно об этом и заявляет Сатин в своём монологе.
Следующий эпизод IV действия открывается неожиданными воспоминаниями Сатина о беседах с Лукой. Сатин говорит “усмехаясь”, “стараясь говорить голосом Луки и подражая его манерам”. В этот момент он очень напоминает Луку. А что же остальные? Драматург даёт исчерпывающую картину в ремарке: “ Настя упорно смотрит в лицо Сатина. Клещ перестаёт работать над гармонией и тоже слушает, Барон, низко наклонив голову, тихо бьёт пальцами по столу. Актёр, высунувшись с печи, хочет осторожно слезть на нары”. Сатин цитирует Луку: “Все, милачок, все, как есть, для лучшего живут! Потому-то всякого человека и уважать надо… неизвестно ведь нам, кто он такой, зачем родился и чего сделать может… может, он родился-то на счастье нам… для большой нам пользы?”
Сформулирован третий принцип отношения к человеку, третий принцип жизни “от Луки”. Этот принцип всегда нарушал Барон (издеваясь над Настей, обижая своими словами Луку, ставя себя выше всех остальных людей). Теперь, демонстрируя своё полное согласие с Лукой, как бы в отместку и за себя, и за Луку, и за всех, кого Барон обидел своим неуважением, Настя с озорным наслаждением, с тонкой издёвкой смеётся над Бароном, отрицая всё, что было в его жизни и о чём Барон, впервые задумавшись, с грустью вспоминает.
Б а р о н. Мм-да… Для лучшего? Это…напоминает наше семейство…Старая фамилия…времён Екатерины…дворяне…вояки! Выходцы из Франции…Служили, поднимались всё выше и выше…
Н а с т я. Врёшь! Не было этого!
Б а р о н.( вскакивая) Что-о? Н-ну…дальше?!
Н а с т я. Не было этого!
Б а р о н.( кричит) Дом в Москве! Дом в Петербурге! Кареты…кареты с гербами!
Б а р о н. Цыц! Я говорю…десятки лакеев!
Н а с т я.. ( с наслаждением) Н-не было!
Н а с т я..( приготовляясь бежать) Не было карет!
Прозвучали из уст Сатина те принципы, которые по ходу действия формулировал Лука. Логично предположить, что эта своеобразная концентрация слов Луки в пределах одного действия была необходима автору для того, чтобы показать, оказались ли действенными слова старца.(?)
И всё происходящее, и слова Сатина находит отклик в душе Барона, который впервые задумывается над вопросом: “А…ведь зачем-нибудь я родился…а?
Именно в этот момент с Актёром происходит нечто странное: он просит Татарина: “За меня…помолись …”, “Помолись…за меня!”; (“Быстро слезает с печи, подходит к столу, дрожащей рукой наливает водки,пьёт и – почти бежит – в сени”). И здесь мы слышим последнее слово Актёра – “Ушёл!”
Появившийся Бубнов по-новому предстаёт перед изумлённым читателем, заявляя в порыве любви и доброты: “ Кабы я был богатый…,я бы бесплатный трактир устроил! Ей-богу! С музыкой и чтобы хор певцов… Приходи. Пей, ешь, слушай песни…отводи душу. Бедняк-человек…айда ко мне в бесплатный трактир!”
Изменения в людях, в их отношении к другим, к жизни, к себе неоспоримы. Обстановка в ночлежке преображается, и вот уже вместо перебранок, вместо разрозненного гула голосов звучит песня, Пусть нестройно, пусть несмело, пусть слова её безрадостны: “Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно… ”, но она звучит под аккомпанемент гармонии, отлаженной Клещом. И именно в этот момент, когда, казалось бы, всё стало налаживаться, открывается дверь и Барон, стоя на пороге, кричит: “На пустыре…там…Актёр удавился!”
Не может не заинтересовать и отклик на это страшное известие. Первой реагирует Настя. Она “медленно, широко раскрыв глаза, идёт к столу”. Что движет Настей? Страх? Горечь? Изумление решимостью Актёра, сумевшего порвать с тем, что его угнетало? Сила духа Актёра?
В широко раскрытых глазах Насти можно прочитать многое.
Совершенно иначе реагирует на сообщение Барона Сатин: “Эх… испортил песню…дур-рак”.
Как долго длится молчание после горестного вздоха Сатина? (Заметим, что это именно тот Сатин, который уверял:, что человека надо “не жалеть. не унижать его жалостью. Откуда же теперь это горестное “Эх…”?)
Вторая часть реплики – “испортил песню”- тоже неоднозначна. О какой песне речь? О той, что поют ночлежники? Возможно. А отчего не предположить, что речь о той песне жизни, которая услышана Сатиным и могла бы зазвучать для Актёра, если бы он нашёл силы услышать её?
К кому обращена третья часть последней фразы Сатина? Кого Сатин, заикаясь, называет дураком? Актёра, прервавшего песню жизни? Барона, вторгшегося со страшной вестью? А, может быть, себя, за то, что не остановил Актёра, хотя кричал ему вслед: “ Эй ты, сикамбр! Куда?” И здесь нет однозначности.
Финал пьесы не ставит точки в решении проблем. Очевидно только то, что IV действие драмы “На дне” не может быть названо лишним, оно пронизано новыми мыслями, оно представляет новые черты, казалось бы, знакомых героев, новые вопросы.
Удивительно, на наш взгляд, схвачены эти разнообразные проявления жизни К.С.Станиславским, который представлял себе заключительный момент пьесы следующим образом: “Пауза. Сцена пуста. Вдали только собака завывает, да, может быть, опять кричит проснувшийся ребёнок, или ударили к утрени, и в комнате начинает распространяться свет нового дня”. Каким-то он будет? Решать Че-ло-ве-ку!
Каково значение 4-го акта пьесы Горького?
В этом акте – прежняя обстановка, но начинается «брожение» ранее сонной мысли босяков.
Это началось еще со сцены смерти Анны.
Лука произносит над умирающей женщиной: «Иисусе Христе многомилостивый! Дух новопреставленной рабы твоей Анны с миром прими. » Но последними словами Анны были слова о жизни: «Ну. еще немножко. пожить бы. немножко! Коли там муки не будет. здесь можно потерпеть. можно!»
– Как расценивать эти слова Анны – как победу Луки или как его поражение? Горький не дает однозначного ответа, комментировать эту фразу возможно по-разному. Ясно одно:
Анна впервые заговорила о жизни позитивно благодаря Луке.
В последнем акте происходит странное, до конца неосознанное сближение «горькой братии». В 4-м акте Клещ починил-таки гармонику Алешки, испробовав лады, зазвучала уже знакомая тюремная песня. И этот финал воспринимается двояко. Можно так: нельзя уйти со дна – «Солнце всходит и заходит. а в тюрьме моей темно!» Можно иначе: ценою смерти человек оборвал песню трагической безысходности…
Самоубийство Актера прервало песню.
Что же мешает ночлежникам изменить свою жизнь к лучшему? Роковая ошибка Наташи – в неверии людям, Пеплу («не верю я как-то. никаким словам»), надеющемуся вдвоем изменить судьбу.
«Оттого я вор, что другим именем никто никогда не догадался назвать меня. Назови ты. Наташа, ну?»
Ее ответ – убежденный, выношенный: «Идти некуда. я знаю. думала. Только вот не верю я никому».
Одно слово веры в человека могло изменить жизнь обоих, но оно не прозвучало.
Не поверил в себя и Актер, для которого творчество – смысл жизни, призвание. Весть о смерти Актера пришла после известных монологов Сатина, контрастно оттенив их: вот не справился, не сыграл, а ведь мог, не поверил в себя.
Все персонажи пьесы пребывают в зоне действия на первый взгляд абстрактных Добра и Зла, но становящихся вполне конкретными, когда речь заходит о судьбе, мироощущениях, отношениях с жизнью каждого из действующих лиц. И связывают людей с добром и злом их мысли, слова и дела. Они прямо или косвенно влияют на жизнь. Жизнь – путь выбора своего направления между добром и злом. В пьесе Горький исследовал человека и проверил его возможности. Пьеса лишена утопического оптимизма, как и другой крайности – неверия в человека. Но один вывод бесспорен: «Талант, вот что нужно герою. А талант – это вера в себя, свою силу. »
III. Афористичность языка пьесы Горького.
Учитель. Одной из характерных особенностей горьковского творчества является афористичность. Она свойственна как авторской речи, так и речи персонажей, которая всегда резко индивидуальна. Многие афоризмы пьесы «На дне», подобно афоризмам «Песен» о Соколе и Буревестнике, стали крылатыми. Вспомним некоторые из них.
– Каким персонажам пьесы принадлежат следующие афоризмы, присловья, поговорки?
a) Шум – смерти не помеха.
б) Такое житье, что как поутру встал, так и за вытье.
в) Жди от волка толка.
г) Когда труд – обязанность, жизнь – рабство.
д) Ни одна блоха не плоха: все черненькие, все – прыгают.
е) Старику где тепло, там и родина.
ж) Все хотят порядка, да разума нехватка.
з) Не любо – не слушай, а врать не мешай.
(Бубнов – а, б, ж; Лука – д, е; Сатин – г, Барон – з, Пепел – в.)
– Какова роль афористических высказываний персонажей в речевом строе пьесы?
Наибольшую значимость афористические суждения получают в речи главных «идеологов» пьесы – Луки и Бубнова, героев, позиции которых обозначены предельно ясно. Философский спор, в котором каждый из героев пьесы занимает свою позицию, поддерживается общей народной мудростью, выраженной в пословицах и поговорках.
IV. Творческая работа.
Напишите рассуждения, выразив свое отношение к прочитанному произведению. (Ответ на один вопрос по выбору.)
– В чем смысл спора Луки и Сатина?
– Чьей стороны придерживаетесь в споре «о правде»?
– Какие проблемы, поднятые М. Горьким в пьесе «На дне», не оставили вас равнодушными?
При подготовке ответа обратите внимание на речь персонажей, на то, как она помогает раскрыть идею произведения.
Домашнее задание.
Выберите эпизод для анализа (устного). Это будет тема вашего будущего сочинения.
1. Рассказ Луки про «праведную землю». (Анализ эпизода из 3-го акта пьесы Горького.)
2. Спор ночлежников о человеке (Анализ диалога в начале 3-го действия пьесы «На дне».)
3. В чем смысл финала пьесы Горького «На дне»?
4. Появление Луки в ночлежке. (Анализ сцены из 1-го акта пьесы.)
Урок 16
Урок-практикум. Подготовка к сочинению
по творчеству М. Горького. Обучение анализу
эпизода эпического произведения
Цели: повторить основные литературоведческие термины, связанные с анализом произведения; обратить внимание на особенности анализа эпизода эпического произведения; развивать навык анализа драматического произведения, навык самостоятельной работы и работы в группах.
Ход урока
Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого.
Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций.
Анализ IV действия пьесы «На дне» М. Горького
В пьесе поднимается два пласта вопросов. На социальном уровне это вопрос «кто виноват?», а на философском – «что делать?». До последнего действия такие глобальные вопросы не волновали героев, что или кто взбудоражил их умы и души? Конечно, это появление Луки в их жизни. Сначала к нему относились все по-разному, но именно этот странник меняет мировоззрения героев.
Все реплики героев несут определенный смысл. По случайным, мимолетным фразам можно предугадать поведение, за словами, афоризмами обнаруживается ярко очерченный характер.
Лука верит в каждого человека в отдельности, не надеется на Бога и вмешивается в судьбы, очень часто терпит неудачу, а страдают от этого только те, кому он пытался помочь. Странник вселяет надежды в души, озаряет низкое существование неосуществимыми мечтами. Но помочь человеку может только высшая жизненная сила, а возьмет эту помощь только тот, у кого она уже есть.
«Дать можно только богатому,
Помочь можно только сильному».
А Лука обещал Анне счастье в загробном мире, Актеру – излечение от алкоголизма, Ваське Пеплу – радостную жизнь вместе с Наташей в Сибири. Да, Лука поддерживал людей из жалости, он понимал, что они не выдержат суровой правды. Но к чему приводит его жалость? Это мы и видим в четвертом действии, развязке всей пьесы.
Попробуем разобраться с социальной проблемой пьесы. Кто же виноват? Я считаю, что нельзя сказать, что виноваты исключительно люди, в некоторой степени виновато и общество. Ведь можно сказать, что Актер – это некий продолжатель Мармеладовых. Он жалуется на жизнь, молится, но не имеет никаких сил на борьбу, он даже потерял свое имя. Он не находит сочувствия. Конечно, во многом виноват конкретно он. Но разве в судьбе Мармеладовых не было виновато общество? Заметим, что всего два героя покидают ночлежку самостоятельно. Лука и Актер. Второй находит мужество и силы в себе покончить жизнь самоубийством. Хотя Сатин считает, что это малодушие, но его взгляды могут не совпадать с мнением остальных.
Конечно, главенствующую роль в четвертом действии занимает Сатин, и кульминационным моментом является его монолог о Человеке. Вроде бы он меняет свои взгляды и поддерживает старика: «Старик – не шарлатан! Молчать!» Но по его фразам понятно, что он тоже считает себя выше всех остальных. «Ложь – религия рабов и хозяев… Правда – Бог свободного человека!» Он не купился на ложь Луки, считает себя сильной личностью. «Вы – все скоты!» А он, значит, нет? Он кто? Он хочет возвысить себя над остальными за счет пафосных фраз: «Человек! Это – великолепно! Это звучит… гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека!» Сатин вроде бы верит в человечество и в каждого в отдельности, а сам не замечает, как маются рядом с ним люди. Правда, у него отсутствует злая воля, но это не значит присутствие доброй! Как мне кажется, он не меняет своих взглядов. Он лжет всем обитателям ночлежки, ведь все его слова несбыточны в этом мире.
В конце пьесы мы так и не получаем ответы на вечные вопросы: «Что делать?» и «Кто виноват?». Горький, человекопоклонник, вкладывает свои мысли в слова Сатина: «Все для человека!» Но возможно ли это в нашем мире? Самоубийство Актера, гибель Пепла, исчезновение Наташи, безнадежность Насти были ответом на рассказы о той «обетованной земле», которая им «уготована».