Третья степень устрашения что это
«Допрос третьей степени»
Публикуется по Джордж Райли Скотт «История пыток»
Термин «допрос третьей степени» имеет чисто американское происхождение — и к тому же самое современное, надо сказать. Для жителей любой европейской страны практика «допроса третьей степени» ограничена лишь тем местом, где появился сам термин. В справедливости какового мнения я, однако, сильно сомневаюсь.
Под «допросом третьей степени» подразумеваются методы, используемые исключительно сотрудниками полиции в их усилиях принудить подозреваемого или обвиняемого к признанию вины либо выдаче сообщников или соучастников преступления. Фактически он равнозначен quaestion, что применяли римляне и инквизиция. Он представляет собой аналог пыток, которым подвергала свои жертвы английская Звездная палата. Единственное различие состоит в том, что методы «допроса третьей степе- ни» противозаконны, американским законодательством они не признаются и официально не поощряются и не поддерживаются. Тот факт, что «допрос третьей степени» носит неформальный характер, столь же многозначителен, сколь и важен. Он означает, что не существует перечня разрешенных к использованию средств, следовательно, не существует и каких-либо ограничений или правил, регламентирующих интенсивность применяющихся пыток.
Величайшее зло методов «допроса третьей степени» поэтому заключается в том; что они носят бесконтрольный и произвольный характер. Методы эти рассчитаны на то, чтобы принудить жертву к полной покорности и подчинению либо открытой грубой силой, либо постепенным подавлением в ней воли к сопротивлению путем нескончаемых и беспрерывно повторяемых вопросов, угроз и т. п., что вполне можно квалифицировать как психологическую пытку in excelsis. Во многих случаях за продолжительным допросом следует применение способов чисто физического воздействия. Можно считать аксиомой, что беспрерывное повторение сменяющими друг друга сотрудниками полиции одних и тех же вопросов в одних и тех же словах и выражениях у большинства людей непременно подорвет волю к сопротивлению.
Особенно эффективным этот метод оказывается применительно к лицам, совершившим правонарушение впервые. Особенно эффективным он зачастую оказывается применительно к лицам, Ни в чем не виновным, ибо величайшее, с точки зрения социологии, зло пыток в любой форме заключается в том, что они способны, как мы уже убедились, заставить невиновного взять на: себя любую вину. Когда же этакий «продолжительный допрос» сопровождается, как это частенько водится, лишением пищи, его эффективность возрастает многократно. Именно в силу этой эффективности и еще потому, что жертва практически не способна доказать, что подвергалась подобной форме принуждения, данный метод практикуется чаще всех остальных. Далее, нет ничего необычного и в том, что заключенного лишают не только пищи, но и сна до тех пор, пока он не расколется.В других случаях допросы чередуются с одиночным заключением в камере без окон и освещения, либо без койки и постельных принадлежностей. В частности, известен один пример, демонстрирующий, как далеко в этом смысле может зайти полиция.
Ответчик по делу «Дейтерле против государства» (1929), обвиняемый в убийстве, был помещен в кишащую москитами камеру без койки, затем его, измученного бессонницей, «подвергли допросу в течение всего следующего утра и части дня, бросив к его ногам снятый с женского трупа скальп. Для принуждения к признанию вины также часто используется запугивание угрозами. Сотрудники полиции могут угрожать пристрелить обвиняемого, известны случаи, когда они при этом доходили до того, что приставляли к голове или животу жертвы заряженный холостыми патронами револьвер и спускали курок.
В других случаях неграм грозили тем, что отдадут их толпе, только и ждущей возможности подвергнуть их линчеванию. Известно дело «Дэвис против Соединенных Штатов» (1929), когда обвиняемого препроводили в морг «в три часа утра, где в течение сорока пяти минут заставляли рассматривать раны покойного». Среди методов чисто физического воздействия и запугивания, которые обычно применяются к известным преступникам со стажем и к тем, кто, по мнению полиции, на допросах станет от всего отпираться, наиболее обычной процедурой бывает так называемая взбучка. Два или три полицейских принимаются избивать заключенного кулаками и ногами.
Широко распространена и порка. При этом часто используются резиновые дубинки или отрезки шланга. Способам всяким несть числа. «Я видел, как человека били по кадыку до тех пор, пока у него изо рта не хлынула кровь», — пишет м-р Лэйвин (Lavine), нью-йоркский журналист. «Я видел, — продолжает тот же автор, — как другого посадили в зубоврачебное кресло и силой удерживали в нем, пока дантист, явно наслаждавшийся своим занятием, сверлил ему здоровый коренной зуб затупленным бором». Использовались также варианты применявшихся испанской инквизицией истязаний водой, и Ли упоминает, как много лет назад в американских тюрьмах прибегали к пыткам душем. Да что там, в упомянутых целях использовали даже электрический стул.
Англичане любят горделиво похваляться, что их стране «допрос третьей степени» неведом. Конечно, трудно, если вообще возможно, доказать, что такое заявление справедливо. Полиция никогда не признает, что использует подобные методы, а слово лица, обвиняемого или подозреваемого в преступлении, в сравнении с заявлением полисмена даже в Англии значит немного. Пока случаи применения сотрудником полиции насилия с целью принуждения обвиняемого к даче показаний могут иметь место, никоим образом нельзя с полной определенностью утверждать, что «продолжительный допрос» есть порок, в котором английская полиция безгрешна. А разоблачения в связи с делом Сэвиджа, например, вскрыли такие методы допроса, какие можно считать по меньшей мере весьма огорчительными и бесчестными. «Допрос третьей степени» или какие-либо другие аналогичные формы запугивания, угроз и шантажа практикуются, вне всяких сомнений, в большинстве цивилизованных стран. В Индии, как пишет сэр Сесил Уолш, «их, похоже, применяют ко всем, кто, по мнению продажного полицейского, может стать перспективным объектом для мелкого вымогательства».
О пытках
Внимание! Лицам с неустойчивой психикой и детям читать не рекомендуется.
«Ряд экспертов в области терроризма, считают, что применение пыток в отношении арестованных террористов, вероятно, может принести тактический, но не стратегический успех.»
Washington ProFile
От автора. Мне в руки случайно попала эта аудиозапись. Привожу её ниже с незначительными сокращениями и правками. Местами запись прерывается и слышны звуки непонятного происхождения.
Итак, тема нашего сегодняшнего занятия – « Общая методика ведения допроса с помощью пыток».
Итак, допрос ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ.
Основное отличие допроса первой степени от последующих, заключается в том, чтобы у допрашиваемого не должно оставаться никаких следов следственных действий. Данная степень допроса предполагает то, что после получения необходимых сведений человек может быть отпущен на свободу. Сложность проведения любого допроса заключается в том, что необходимо морально сломать личность допрашиваемого, для того чтобы впоследствии он не мог или не хотел рассказывать об этом. Для этого следователь должен иметь в своём арсенале несколько эффективных и действенных приёмов ведения допроса.
Сразу сделаем оговорку о том, что большинство известных вам экзотических средневековых пытках малоэффективны. Забудьте о пытках жаждой, длительным стоянием в одной позе, каплями воды, избиением по пяткам бамбуковыми палками и прочей чуши. Главное современное требование к допросу – быстрая скорость получения информации.
Несколько практических советов:
— если есть возможность, то надо проводить психологический прессинг с помощью демонстрации пыток родственников, друзей, знакомых. Большое значение имеет внешний антураж, крики истязаемых, внешний вид следователя, обстановка помещения и пр.;…
(Аудиозапись прерывается, слышны какие-то невнятные звуки– здесь и далее примечания автора)
…- для подавления воли допрашиваемого надо в первую очередь полностью раздеть его;
(Здесь аудиозапись прерывается, слышны невнятные звуки и какая-то возня)
…- практика показала хорошую эффективность лишения воздуха путем удушения. Психика человека устроена таким образом, что отсутствие поступления свежего воздуха полностью деморализует его. Лучше всего, на допрашиваемого одеть обычный противогаз и перекрыть шланг. Может подойти обычный полиэтиленовый пакет, одетый на голову. Необходимо тщательно контролировать состояние клиента – существует реальная возможность умертвить допрашиваемого. Обязательно надо иметь под рукой необходимые медикаменты для реанимационных действий.
— для быстрого получения результата надо применять комплексное воздействие на допрашиваемого. Хорошие результаты показывает одновременное удушение с помощью противогаза, воздействие электрическим током и избиение резиновой палкой по мягким частям тела и половым органам. Опыт показал то, что практически не один человек не может выдержать подобных пыток и оказывается сломленным в течении нескольких минут.
Затем наступает следующая фаза любого допроса – проверка достоверности получаемых сведений. Специальные исследования говорят о том, что в большинстве случаев первая информация, полученная в ходе применения пыток недостоверна. Опытный следователь обязан не доверять ей и продолжать допрос пока не убедится в полной достоверности полученных сведений. Это требование справедливо для всех степеней допроса…
Допрос ВТОРОЙ СТЕПЕНИ.
Эта степень допускает причинение вреда здоровью и травм не угрожающих жизни допрашиваемого.
Наиболее распространённые методы – ампутация ушных раковин, пальцев рук и ног, нанесение побоев. Хорошие результаты даёт сдавливание конечностей (а ещё лучше половых органов у мужчин) в различных тисках и приспособлениях. В крайнем случае, для этой цели может подойти зазор между дверным косяком и самим полотнищем двери. Наиболее эффективна ампутация – вид собственной плоти, отделённой от тела, деморализует многих людей. Очень важно при ампутациях уметь остановить кровотечение, для чего надо иметь в достаточном количестве перевязочный материал, жгуты, кровоостанавливающие средства. В полевых условиях допустимо прибегнуть к старому испытанному способу остановки крови – прижигание раны раскалённым металлом или кипящим маслом. Вполне возможно использовать это и как самостоятельные приёмы пыток. Следует предостеречь от попыток кастрации или удаления половых органов. В этих случаях часто бывает очень сложно остановить кровотечение и допрашиваемый может скончаться либо от болевого шока, либо от потери крови…
…Можно положить допрашиваемого боком и топтать ему ногами щиколотку.
Напомню ещё раз о том, что для данной степени допроса также справедливы все те правила и требования, о которых мы говорили выше. Не следует забывать и про эффективность комплексного применения пыток. При допросе второй степени очень важно контролировать состояние человека – потеря сознания от болевого шока может на длительное время приостановить допрос.
Допрос ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ.
Эта самая сложная степень допроса. После него человек подлежит обязательному уничтожению. Применяется третья степень в тех случаях, когда нужно быстро получить информацию, а перепроверить её невозможно. Необходимо иметь в виду то, что, получив тяжкие телесные повреждения и видя неизбежность своёй смерти, человек может замкнуться и не дать нужных сведений. Это самая типичная и распространённая ошибка. Ещё следователь должен заранее позаботится об утилизации трупа, если конечно потом его не планируется применять его для устранения противника.
Какие практические советы можно дать в этом случае?
Можно прострелить допрашиваемому оба колена и требовать информацию в обмен на медицинскую помощь.
Допустима ампутация конечностей и половых органов. (У женщин молочных желез.)
Эффективна имитация казни через повешение с последующим приведением человека в чувство. (Вешать надо на небольшой высоте для того, чтобы не повредить шейные позвонки)
Достаточно эффективно бывает прострелить или проткнуть мочевой пузырь – моча, попадающая на раневую поверхность и разъедая её, будет причинять дополнительные страдания…
В заключение несколько слов о том, как быть, если вы вдруг окажетесь в роли допрашиваемого. Тему поведения во время допроса мы будем изучать более подробно чуть позже. Пока только несколько советов, которые помогут лучше понять сегодняшнюю тему:
— не надо демонстрировать свой героизм. Пытающих, как правило, это сильно раздражает и они входят в раж. Старайтесь выглядеть испуганным и подавленным.
— не лишним может оказаться имитирование потери сознания. По крайней мере, чтобы получить передышку.
— В зависимости от обстоятельств можно предупредить, о том, что у вас больное сердце (врождённый порок, который вы скрыли при поступлении на службу) Можно сказать, что у вас сахарный диабет. Если к вам применяют допрос первой и второй степени то увечья («отбить почки», например) мало кто рискнет наносить.
— При пытках следует попытаться абстрагироваться от своего тела и выйти из его оболочки. Иногда неплохие результаты дают попытки развить в себе чувство мазохизма.
Вот, например…
(Запись прерывается. Слышны звуки похожие на чмоканье и удары бича)
…- если вы видите что к вам применена третья степень допроса то выход один – для того чтобы не выдать информацию надо стремиться как можно быстрее умереть. Пытайтесь разозлить своих врагов, вывести их из равновесия, не позволяйте оказать вам медицинскую помощь…
( качество записи очень плохое, нельзя разобрать слов)
…В следующий раз мы разберём тему: «Ведение допроса с помощью наркотических и психотропных средств».
Спасибо за внимание, уважаемые коллеги, занятие окончено. Все свободны.
Какие бывают степени устрашения? И сколько их?
Способы и приемы внушающего воздействия
Внушение в целом можно представить как психологическое воздействие, основным содержанием которого является использование способов и приемов специфического и неспецифического внушения.
Особенности специфического внушения. Специфическое внушение осуществляется посредством распространения конкретных идей,
представлений, образов и другой информации с целью замещения существующей установки и провоцирования определенной поведенческой реакции объекта воздействия.
При специфическом внушении используют только вербальные (речевые) средства влияния и оно обычно является составной частью убеждения, значительно усиливающем его эффективность.
Различают следующие основные способы специфического внушения:
1. «Приклеивание ярлыков». Используется для того, чтобы опорочить какую-то идею, личность или явление посредством
оскорбительных эпитетов или метафор, вызывающих негативное отношение. Опыт психологической войны свидетельствует о достаточно широком использовании этого способа.
Чаще всего его применяют в отношении политических деятелей, представителей высшего командования и других общеизвестных лиц.
Однако «работает» он только в том случае, если война уже принесла значительные страдания населению и войскам противника, а их моральное состояние является низким.
Часто используется также негативный «перенос» путем пробуждения ассоциаций с отрицательными (для объекта) образами, понятиями, идеями.
4. «Свидетельство». Заключается в цитировании высказываний личности, которую уважает или, наоборот, ненавидит объект
воздействия.
Высказывание, как правило, содержит положительную оценку преподносимой идеи (понятия, суждения) и ставит своей целью
побуждение объекта воздействия к принятию навязываемого ему положительного или отрицательного мнения по этому поводу. Обычно
используется как элемент манипулирования сознанием противника.
5. «Игра в простонародность». Основана на побуждении объекта внушения к отождествлению субъекта и преподносимых им идей (понятий, суждений) с позитивными ценностями вследствие «народности» этих идей либо вследствие принадлежности источника информации к так называемым «простым людям». Именно поэтому свои пропагандистские материалы органы психологической войны часто преподносят от имени рядовых граждан или военнослужащих противника.
7. «Общая платформа». Этот способ заключается в побуждении объекта воздействия принять содержащуюся в информации идею
(суждение, оценку, мнение) на том основании, что якобы большинство представителей данной социальной группы или воинского подразделения разделяют ее.
Третья степень устрашения и легитимность власти
Третья степень устрашения и легитимность власти.
«- Вы помните сталинские репрессии?
— Не помню я никаких репрессий. Ты язык-то не распускай!»
(из разговора с моей тёщей)
«Незримо так бывает. И день как день, и похож на вчерашний, но уже холода, уже зима…»
(из статьи Шаргунова всвязи с событиями октября 1993 года)
«Сейчас не уходят из жизни:
Сейчас из жизни уводят.
И если вдруг кто-то когда-то
Захочет, чтоб было иначе,
Бессильный и неумелый
Опустит слабые руки,
Не зная, где сердце спрута,
И есть ли у спрута сердце…»
(братья Стругацкие: «Трудно быть богом»)
«Сидишь себе спокойно, и в ус не дуЁшь: будешь дуть, а тебе дадуть»
(Аркадий Райкин)
Сталин перед смертью оставил завещание:
«Когда будет плохо – вали всё на меня.
А когда будет совсем плохо – делай, как я»
(анекдот 60-х годов)
Почему я так считаю?
На кого направлена эта угроза? На всех людей левых взглядов, не только, и даже не столько на анархистов. На коммунистов, анархистов, левых социалистов, на левопатриотические силы. Мол, не рыпайтесь, а то (АТО) с вами будет то же самое. То, что в качестве «вещественного доказательства» фигурировал том «Капитала» Маркса, говорит о том, кому, прежде всего, в данном случае адресована угроза.
Более того, это «мессидж» всему населению, кроме либералов-западенцев (этих, последних, никто не тронет, чуть что – визг всех «правозащитников» и санкции России пятого уровня; левых же либералы-западники и всевозможная правозащитная международная общественность защищать не станет, как не стала в 2002 году, когда было «Одесское дело»): не прекословь власти, иначе любого из вас могут схватить, выбить «признание» в терроризме и экстремизме, и «закрыть» лет на 15.
Когда мне и до «перестройки», и после, говорили о зверствах большевиков, и реальных и мнимых, я всегда отвечал: «Все, что вы говорите – лицемерие, потому что когда антикоммунисты придут к власти, они будут подавлять своих противников теми же, если не более жестокими методами». Для репрессий с массовыми расправами и пытками социализм с коммунистической идеологией совсем не обязателен; капитализм с его презрением к «быдлу» и «лузерам» к этому расположен даже больше.
В классовом обществе, разделенном на богатых и бедных, бедные всегда будут восставать против богатых, а богатые будут подавлять бедных и тех, кто им сочувствует, в том числе и с помощью устрашения.
В принципе, мы понимаем, что к репрессиям за коммунистические убеждения дело идет, это только вопрос времени. В 1990 году, ещё до запрета КПСС, была создана непартийная коммунистическая организация ОФТ – Объединенный Фронт Трудящихся. И вот, в интервью корреспонденту один из лидеров ОФТ, профессор Якушев, тогда сказал: «Вообще-то, мы все тут смертники. Пока нас не принимают всерьёз, и потому не трогают, но как только поймут, что мы им реально мешаем, начнётся резня». Журналист, который брал интервью, тогда написал: «Меня не оставляло ощущение, что передо мной будущее диссидентское подполье».
Я все эти 30 лет живу в ожидании репрессий за коммунистические убеждения, но их пока нет, а если и есть, то не в массовых масштабах. Обусловлено это тем, что, во-первых, людей «красной веры» сейчас действительно не принимают всерьёз: коммунизм слаб, потому что находится в идейно-теоретическом кризисе. Вторая причина в том, что власть имущие чувствуют, что это было бы как-то «не камильфо»: сажать за взгляды, которые были официальной идеологией для трех предшествующих поколений. В условиях России в этом случае пришлось бы пересажать треть населения. Вот подождут пока поколение тех, кто помнит «совок», уйдет – тогда и можно начинать…
Но вот угрозы таких репрессий я слышу на протяжении всех этих тридцати лет, начиная с призывов в «демократической» прессе в августе 1991 года помечать крестами двери квартир всех, кто выписывает газеты «Правда» и «Советская Россия».
Вот только основные этапы на этом пути:
1.«Август-91». Тогда большинству населения сумели внушить, что коммунизм есть абсолютное зло, хуже которого вообще ничего нет и быть не может, и что даже простое исповедование коммунистических или приравненных к ним взглядов есть преступление хуже любого убийства. В принципе, настроения тогда были такие, что достаточно спичку поднести (например, устроив «сакральную жертву») – и начнутся погромы и массовая резня. Но власть тогда этого не сделала – может быть, потому что решила, что с коммунизмом уже покончено, может быть из указанных выше соображений, может быть, по той причине, которую тогда озвучили Новодворская и Боровой: из коммунистов было решено делать не мучеников, а «городских сумасшедших». Возможна и ещё одна причина: многие из новой элиты ранее были членами КПСС или ВЛКСМ, и, если бы начали массово резать коммунистов и всех, кто с этим ассоциируется, могли добраться и до них.
3.Одиночные убийства людей с коммунистическими убеждениями, маскируемые под уголовщину или хулиганство (Марта Филлипс, Анна Кирьян, Рафис Худайбердин, профессор Мартемьянов).
4. «Одесское дело №144». Первая на постсоветском пространстве расправа над молодёжной подпольной коммунистической организацией с применением не только традиционных подброшенных пакетиков с героином, но и зверских пыток в лучшем стиле Гестапо. И, что особенно важно, ни западные, ни российские «правозащитники», поднимающие визг по поводу любого фингала под глазом у навальных и прочих болотников, слова не сказали в их защиту. Когда родители Сергея Бердюгина, запытанного насмерть в застенках СБУ, обратились к тогдашнему российскому уполномоченному по правам человека Сергею Адамовичу Ковалёву, он ответил, что не будет их защищать, так как не разделяет их коммунистические взгляды.
Хотя произошло это на Украине, но это – прямой акт запугивания, адресованный всем «левым» и в России, и на всем постсоциалистическом пространстве.
5.Неожиданные и ничем не обоснованные разгоны с избиениями и арестами РАЗРЕШЁННЫХ властями коммунистических митингов. Например, разгон коммунистического митинга у метро «Баррикадная» 7 ноября 2013 года, и совсем уж непонятный разгон митинга легальной, безобидной КПРФ в Ленинграде 7 ноября 2019 года.
6.Жестокое, вплоть до расстрелов митингов и забастовок, подавление «прокоммунистических» рабочих выступлений (Светлогорск, Жанаозень, Гуково).
Все это подтверждает ВЕРНОСТЬ и АКТУАЛЬНОСТЬ марксистско-ленинской теории, и демонстрирует КЛАССОВЫЙ, БУРЖУАЗНЫЙ И АНТИНАРОДНЫЙ характер этого государства.
7.Попытка установить в Ленинграде мемориальную доску в честь маршала Маннергейма – первого политика 20 века, который подавил коммунизм в своей стране в 1918 году с применением массовых пыток и изуверских казней, действительно устрашив коммунистов и левых в своей стране на многие десятилетия. Не будет натяжкой сказать, что Маннергейм – первый учитель и предшественник Пиночета.
8. Непрекращающиеся как в либеральной, так и в патриотической прессе «страсти по Пиночету»: постоянные разговоры о том, что, вот, в Чили Пиночет подавил коммунистов и всех левых казнями и пытками, но зато теперь Чили процветает, и хорошо бы и у нас в России провернуть то же самое.
Кстати, миф о «чилийском экономическом чуде» при Пиночете во многом не соответствует действительности. На самом деле суммарный прирост ВВП в Чили за 15 лет правления Пиночета составил 68 процентов. Что соответствует примерно 3,5% прироста в год – показатель по тем временам отнюдь не высокий. Когда в СССР в 70-е годы прирост ВВП был 3,5% в год, мы говорили, что у нас застой.
9. Частичная реабилитация Сталина, но не как одного из лидеров Великой Октябрьской социалистической революции, а как «крутого государственника», расстрелявшего в 1937 году большевиков-революционеров-интернационалистов «ленинской гвардии». С подтекстом, что и нынешней российской власти надо бы действовать в том же направлении.
А как быть с «Капиталом» Маркса и «Манифестом коммунистической партии»? А ведь в «Манифесте» прямым текстом сказано: «Коммунисты считают презренным делом скрывать свои намерения и взгляды. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты только путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя». А ведь эти книги у половины населения в личных библиотеках есть. Так что, будут устраивать рейды по квартирам с обысками и сажать за «хранение экстремистской литературы»?.
Крайняя «размытость» понятий «экстремизм», а, тем более «раздувание социальной розни», «раздувание ненависти», открывает широчайшие возможности для репрессивного произвола любого масштаба. Под эти определения при желании можно подвести любую критику начальства и любое осуждение социального неравенства.
Нет, я понимаю: любое государство всегда будет подавлять «неразрешённую» оппозицию (а «разрешённая» оппозиция – это, считай, не оппозиция). Для капиталистического государства «неразрешённая» оппозиция – это, прежде всего, коммунистическое и другое левореволюционное подполье. Еще до «перестройки» было ясно, что, в случае реставрации капитализма в СССР, люди с коммунистическими убеждениями, в соответствии со своими убеждениями, должны будут уйти в подполье и начать борьбу за новую социалистическую революцию и восстановление социалистического строя. И поэтому автоматически в новом капиталистическом государстве окажутся вне закона. При капитализме человек с действительно коммунистическими убеждениями, если он занимается не разговорами, как я, а настоящей коммунистической деятельностью, может быть или в тюрьме, или в подполье, или мёртвый. Но здесь есть нюанс.
Но тогда надо четко понимать, к каким последствиям для страны это приведёт.
Если государство (или корпорация, или банда) говорит человеку: «Вот такие и вот такие конкретные вещи делать нельзя, вот такие и вот такие фразы говорить нельзя, иначе мы тебя…»,
это не создаст систему страха, даже если наказание будет очень жестоким. Человек будет не бояться, а ОСТЕРЕГАТЬСЯ. Он будет знать, что если он вот этого и этого НЕ сделает, вот это и вот это НЕ скажет, ему ничего не грозит. Коммунисты-подпольщики знают, что их ждет, но они идут на это сознательно. У человека есть выбор, даже если он придерживается революционных взглядов и отвергает это государство: или делать то, что оно запрещает, в соответствии со своими убеждениями, но тогда сознавая, что придется пройти свою Голгофу до конца, или сидеть тихо и молчать в тряпочку.
Иная ситуация, когда запреты формулируются размытыми, как диск солнца в туманной дымке, терминами, например, «экстремизм» и «раздувание ненависти». Здесь в безопасности себя не может чувствовать никто (ну, может быть, кроме самых «непотопляемых»), гарантию, что тебя не «заметут», не даёт даже пресловутое «я политикой не интересуюсь». Любая походя брошенная фраза может быть истолкована в рамках вышеприведенных формулировок со всеми вытекающими последствиями.
А это значит, что большинство населения страны будет жить в постоянном страхе. Причем, в особом страхе – в страхе перед НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬЮ, когда ты знаешь, что находишься под угрозой, но не знаешь, где эта угроза и в чём. А такой страх – самый страшный, самый изматывающий, самый парализующий.
А страх человека унижает.
А унижений своих человек никому не прощает.
Значит, будет бояться этого государства, и при этом втайне его ненавидеть.
Но даже это не самое страшное.
Человек в «системе страха» стремится, прежде всего, «спрятать лицо». То есть, быть максимально незаметным, ничем не выделяться из толпы. Сидеть, как мышка в норке.
А это значит, будет избегать любой творческой деятельности: в работе, науке, культуре – лишь бы не привлечь внимания.
А это значит – застой во всём, и не спасут никакие инвестиции и нацпроекты.
Плюс – «женская забастовка», отказ рожать детей в этот страшный Мир. И не спасут никакие маткапиталы (см.мою статью: «Путинская демографическая политика – туфта»).
А это значит – депопуляция, нарастание отставания и гибель России.
Но вы не забывайте, что наша страна – особая. Страна, в которой «привыкли чувствовать опасность задолго до начала холодов». Страх перед повторением 37 года сидит в генетической памяти нашего народа. В уверения власти, что «теперь мы другие, и это никогда не повторится», не верит ни один дурак. Все прекрасно понимают, что, когда происходит смена власти, новая власть первое, что делает, это объявляет, какая прежняя власть была страшная и ужасная, и что при новой власти ничего подобного не будет. Второе – начинает делать то же самое. И достаточно показать лишь кончик этих сил, как всем всё становится ясно.
Но тогда – ещё вопрос. Почему при Сталине не было этого паралича? Почему не верна (не верна, таки!) «теория забастовки армии», изложенная как, якобы, причина наших поражений в 1941 году, в работах таких историков, как Марк Солонин?
Потому что существует такое явление, как «принцип отставания» (см. мою статью на «Прозе.ру»: «Рукопись 1»). Суть этого принципа в том, что любое изменение в обществе отражается на общественном сознании не сразу, а с некоторым отставанием (иногда несколько недель, иногда несколько лет или даже десятилетий): люди должны узнать об изменении, это изменение надо осознать, переварить, и только потом это отразится на восприятии человеком окружающего Мира.
Я как-то спросил свою мать, когда речь зашла о периоде сталинских репрессий: «Как в условиях, когда творилось такое, вы могли жить, работать, учиться, рожать детей?»
Она ответила: «Мы тогда ещё не знали об истинном масштабе репрессий».
Только после войны до людей в массе стало доходить (принцип отставания!). И это были самые страшные годы с точки зрения страха, разлившегося в обществе. Но тут Сталин умер, был 20-й съезд, власть «отмазалась» от репрессий, люди поверили, и последующие 10 лет без страха показали, хоть и малую толику, того, на что способна Страна с социалистическим строем при доминировании коммунистической идеологии и этики… Позднее, когда поняли, что «брови Брежнева – это усы Сталина, только на более высоком уровне», Страна въехала в «застой».
Если бы советские люди с самого начала узнали (или догадались) обо всем ужасе и масштабе репрессий, они бы ничего не могли делать: ни жить, ни работать, ни учиться, ни рожать детей. Сидели бы, плакали и ждали, когда за ними придут. И не было бы у нас к началу войны ни «Катюш», ни «тридцатьчетвёрок», ни «Илов»… И тогда бы да, действительно, армия в начале войны массами сдавалась бы в плен, и немцы взяли бы Москву ещё в августе 41-го…
Но теперь-то такого скрыть не получится! Даже если СМИ и интернет заткнут, слухи-то поползут, и люди им, можете быть уверены, поверят! Кто успеет – за границу смоется. Остальные будут сидеть (вспомните анекдот: «при Сталине жили, как в трамвае: кто сидит, а кто трясётся») и дрожать, как мыши, громко повторяя последние официальные идеологемы. И тайком воровать хлебные корки друг у друга (не у элиты же!). Ну, и что вы с таким народом будете делать?
11. Ну, и, наконец, дело «Сеть».
По очень простой причине: там Украина, а здесь – Россия. Украина для Запада уже тогда была потенциальным тараном в борьбе с Россией, и её решено было не задевать. А России – каждое лыко в строку.
Ну, да бог с ними, с либералами.
Для меня лично дело «Сеть» стала во многом как очередной «холодный душ», навроде встречи Путина с Буркхальтером в апреле 2014 года или «пенсионной реформы».
Вот, после дела «Сеть» я убедился окончательно, что наши ничем не лучше. Я вдруг поймал себя на мысли, что… внутри себя перестал болеть, что ли, за Россию. Нет, не так: нынешнее унижение России в Сирии – это и моё унижение (я писал эту статью до встречи Путина и Эрдогана, когда боевые действия в Идлибе складывались в пользу Турции), но какой-то неприятный осадок отчуждения всё-таки сидит; Страна-то моя, но отчуждение от власти примерно такое же, как в 90-е годы. От надежд и настроений, порожденных «русской весной» и возвращением Крыма, не осталось и следа.
В общем, цель правящей элиты, и, соответственно, власти, выражающей её интересы – добиться от населения лояльности. Не мытьём, так каканьем.
Но, как говорил Сталин, полное единодушие может быть только на кладбище.
По степени лояльности государству население можно разделить на:
1.«Приверженцы». Это категория людей, которые всегда и при любых обстоятельствах будут поддерживать существующую на данный момент власть и повторять её официоз. Эти непокобелимы, и на их лояльность власти ничто вообще повлиять не может.
2.«Сторонники». Это люди, которые поддерживают существующую власть, но в состоянии ответить, почему и за что. То есть, их поддержка, теоретически, может и сойти на нет при исчезновении этих причин.
3.«Сочувствующие», «ситуационные союзники» и «попутчики». Это те, кто в принципе не поддерживают эту власть и этот строй, но на стороне этого государства в данных исторических условиях и против ещё бОльшего зла (за Россию против пинды). К этой категории я отношу себя.
К этой же категории относятся «прагматики», те, кто говорят: «Я поддерживаю это государство, потому что оно меня кормит». Не будет кормить – не буду поддерживать.
4.«Аполитичные». Самая многочисленная категория. Их любимое выражение: «Я политикой не интересуюсь». Никогда по своей инициативе не пойдут против власти (за исключением организованных случаев массового психоза, как недавно на Украине всвязи с коронавирусом), но и опереться на них, в случае чего, власть не сможет, а в случае войны будут «косить» всеми возможными и невозможными методами.
И люди, я считаю, в этом не виноваты. Виновата власть, которая до такой степени деморализовала народ, что в нём возобладала эта овечья психология.
5.«Условные противники власти». Против существующего государства, но могут членораздельно объяснить, по какой причине (курс правительства и президента, общественный строй, господствующие в обществе ценности, и т.д.). Следовательно, в случае «снятия» этих причин могут изменить свою позицию.
6. «Безусловные ненавистники Страны». Ненавидящие «эту страну» всегда и вне зависимости от каких-либо обстоятельств, просто по факту её существования. Будут врагами Страны всегда, и не согласны на меньшее, чем полное уничтожение этого государства и населения.
Что касается групп (1) и (6), то их позиция не будет меняться при любой политике государства и при любой Системе, так что речь не о них.
Остальные тоже не однородны, в том числе и классово, поэтому одни и те же действия властей одни группы населения будут приветствовать, другие – осуждать.
Но в целом власть постсоветской России с упорством, достойным лучшего применения, делает всё для того, чтобы сторонники и сочувствующие переходили в категорию колеблющихся и аполитичных, а колеблющиеся и аполитичные – в категорию противников, а то и озлобившихся врагов.
Август-91. Государство навсегда оттолкнуло от себя всех людей с левыми и коммунистическими убеждениями.
1992 год. Гайдаровская либерализация цен и чубайсовская приватизация. Государство оттолкнуло от себя не только «красных директоров», но и простых трудяг, привыкших жить не за счет предпринимательства, а за счет реализации своих профессиональных навыков и знаний, а также значительную часть государственно-патриотического населения.
Октябрь-93, а затем чеченская война. Государство оттолкнуло от себя идеалистов-демократов, идеализирующих демократию западного типа и верящих, что постсоветская Россия развивается в этом направлении.
Дефолт конца 90-х подорвал престиж государства в глазах мелкой и средней буржуазии. Заявление премьера, сделанное публично за день до дефолта, что никакого дефолта не будет и беспокоиться не о чем, привел к дальнейшему отчуждению народа от этой власти.
Политика Путина (экономический подъем «нулевых» годов, «замирение» Чечни, частичное возрождение армии, относительно независимая внешняя политика, присоединение Крыма, поддержка Сирии и Венесуэлы) вначале приветствовалась людьми патриотических, и даже левых взглядов, но окончательно оттолкнула прозападных неолибералов.
Но договор с Буркхальтером, отказ открыто поддержать Донбасс, безнаказанность всевозможных Сердюковых привели к тому, что и патриоты от этой власти стали отворачиваться, или, по крайней мере, охладевать к ней.
Пенсионная реформа стала, в некотором роде «моментом истины», продемонстрировавшей антинародный, чиновно-олигархический характер этой власти, и оттолкнула от власти бОльшую часть народа, кроме категории (1).
Ну, и, наконец, дело «Сеть» показало, что буржуазная власть под руководством Путина ничуть не лучше буржуазной власти под руководством Ельцина, расстрелявшего в 1993 году защитников Белого Дома, и готова в любой момент вернуться к сталинским методам подавления, но уже под антикоммунистическим «соусом».
Ладно, власти наплевать, в конечном счёте, что мы думаем про себя, ей нужна лояльность и послушание.
Но что такое лояльность к власти вообще? Понятие отнюдь не однозначное.
Лояльность своему государству – это что?
Можно быть лояльным к своей конституции;
Можно быть лояльным президенту как главе государства;
Можно быть лояльным действующему на данный момент правительству; а если президента и правительство привезут, как в Ираке в 2004 году, пиндосы в своем обозе?
Можно быть лояльным господствующему классу; если так, то какому из его отрядов?
Можно быть лояльным правящей элите, то есть, узкому слою «уважаемых людей», элитной части правящего класса; если так, то кому из них, у них же между собой тоже бывают противоречия;
Можно быть лояльным своему государственному ведомству, своей корпорации; как тогда быть при межведомственных противоречиях, ведь другое ведомство – тоже представитель государства?
Можно быть лояльным спецслужбам или иным силовым структурам своего государства;
Ну, и, наконец, можно быть лояльным своему непосредственному начальнику: он ведь тоже представитель власти.
Всё это – разные вещи, и в каждом из этих подходов есть внутренние противоречия.
Так что как ты ни старайся быть смирным, послушным и лояльным, ты вполне можешь оказаться в ситуации, когда любое твоё действие или бездействие будет истолковано властями не только как нелояльность, но и как бунт.
«Слава Тарталье, слава первому министру! Слава всем, кто выше второго министра!»
И что потом с этим вторым министром стало, помните?
Так что как ни крутись, в обществе, разделённом на классы господ и рабов, от дыбы и пыточных электродов не застрахован никто.
Нет, это не мой Мир.
Я не пойду свергать эту власть в рядах либерастического майдана. Потому что это государство, при всей его антинародности и реакционности, всё-таки со своими государственными обязанностями как-то справляется. Работает транспорт, в магазинах есть жратва, в домах – свет и вода… Если этих свергнуть, у власти в итоге окажутся либо те же самые, либо ещё хуже. Так мы медленно ползем к гибели, а так – сразу в пропасть. Оно, конечно, «лучше ужасный конец, чем ужас без конца», но, как говорил незабвенный Сухов в «Белом солнце…», «лучше ещё помучиться»…
Я уверен, что если спасение есть, оно связано с социализмом и марксизмом. Поэтому с «красными» я бы пошёл. Беда в том, что по ряду причин сегодня «красных» как реальной политической (именно политической) силы не существует.
А на голосование по конституции я не пойду. В обсуждаемых вариантах конституции вариант с социалистическим строем, общественной собственностью на средства производства, властью трудового народа, социальным равенством, коммунистической перспективой даже не рассматривается. И старый (1993) и новый варианты конституции – суть буржуазные.
Да и я уже понял давно, что конституция – это просто пропагандистский документ, имеющий к реальной жизни государства весьма отдаленное отношение. Власть все равно принадлежит и будет принадлежать буржуазной элите, называемой у нас «олигархами». Только новая настоящая социалистическая революция могла бы изменить положение, но, поскольку она в обозримом будущем невозможна, надеяться не на что.