С чем борется радикальный феминизм
Радикальный феминизм: тупик эволюции
Каким же образом движение за равенство полов могло превратиться в свою полную противоположность? Суфражистки конца XIX–начала ХХ века боролись за социальное и политическое равноправие женщин и мужчин, в первую очередь – за право участвовать в выборах. Надо сказать, что параллельно с женским движением за равноправие развивалось и движение женщин-работниц, выступавших за социалистические преобразования в обществе. Александра Коллонтай очень ёмко описала разницу между ними и буржуазными борцами за уравнение: «Чего добиваются феминистки? Тех преимуществ, той власти, тех прав в капиталистическом обществе, какими сейчас обладают их мужья, отцы и братья. Чего добиваются работницы? Уничтожения всяких преимуществ по рождению или богатству. Работнице всё равно, кому дана эта власть «хозяина»: мужчине ли, женщине ли. Вместе со всем своим классом может она облегчить своё положение труженицы».
1917 год стал большим прорывом в действительном освобождения женщины в России. Декреты Революции наконец освободили женщин от таких пережитков феодализма как неравноправие супругов и дискриминация незаконнорождённых детей. Вот что писал об этом Ленин: «Мы не оставили в подлинном смысле слова камня на камне из тех подлых законов о неравноправии женщины, о стеснениях развода, о гнусных формальностях, его обставляющих, о непризнании внебрачных детей, о розыске их отцов и т.п., – законов, остатки которых многочисленны во всех цивилизованных странах к позору буржуазии и капитализма… Но чем чище очистили мы почву от хлама старых, буржуазных, законов и учреждений, тем яснее стало для нас, что это только очистка земли для постройки, но ещё не самая постройка». Именно в Советской России, впервые в мире, женщина стала министром. Именно в Советской России начала проводиться политика перестройки мелкого домашнего хозяйства в крупное социалистическое – например, развитие широкой сети учреждений общепита, призванных ударить по «кухонному рабству».
Екатерина Фурцева. Министр культуры СССР.
Радикальный феминизм, являющийся, собственно, основной темой данной статьи, также входит во вторую волну феминизма.
Сам по себе он распространён, в основном, в достаточно благополучных странах и среди представительниц «среднего класса», не испытывающих на себе всех прелестей экономического угнетения.
«Радфем» ставит во главу угла угнетение не по классовому, а по половому признаку. Абсолютным же злом объявляется патриархат (собственно, общественный строй, который и надо сломать). Гендерное угнетение представительницы «Радфема» рассматривают как основное для всех женщин. Чем-то «Радфем» напоминает национализм – в нём также провозглашается внеклассовая общность, объединяющая людей – только не по национальному, а по половому признаку. Следуя такой логике, у женщины, трудящейся на заводе, и у женщины-директора этого самого завода общие интересы, и они испытывают одинаковое угнетение – со стороны патриархата, а, скажем, женщина-гастарбайтер, в первую очередь, испытывает угнетение именно как женщина, а не как представитель национального меньшинства или трудящийся.
Можно подумать, что раз уж для радикального феминизма абсолютно все мужчины – сволочи и враги, значит абсолютно все женщины – идеальны. Но нет, большинство женщин «Радфем» ненавидит почти так же, как и мужчин (такое вот извращённое «равенство полов»). Все женщины, не являющиеся радикальными феминистками (не ненавидящие мужчин, например), рассматриваются как глупые, несамостоятельные жертвы. Женщины-феминистки из других направлений (например, либеральные феминистки) – как откровенные враги и конкуренты. Достаётся и транссексуалам, и геям, и разномастной политоте, в общем – всем подряд.
Американский анархист Боб Блэк в своей статье «Феминизм как фашизм» охарактеризовал радикальный феминизм как «смехотворную, полную ненависти, авторитарную, сексистскую догматическую конструкцию». В случае с российским «Радфемом» это определение подходит почти полностью, однако следовало бы заменить слово «конструкция» на словосочетание «интернет-субкультура». С реальным миром «Радфем» практически не соприкасается, а по большому счёту, никак не проявляет себя и в Интернете – кроме как на своих собственных ресурсах, вроде тех же групп во «Вконтакте». Это изолированное и весьма закрытое сообщество людей или, вернее будет сказать, изолированное по своей собственной воле. Получить «бан» в их группах – не просто, а очень просто. Иногда достаточно поставить лайк на какой-нибудь пост, не являясь при этом женщиной. Время от времени «Радфем» устраивает «набеги» на «вражеские» группы или странички, тогда их сообщества банят – и они начинают вопить о дискриминации по половому признаку.
Можно было бы сказать, что «Радфем» абсолютно безобидное движение, учитывая что они, в основном, «варятся в собственном соку», не имея никаких рычагов влияния на окружающий мир, и не желая их приобретать. Как высказалась одна из ключевых активисток отечественного «Радфема» Любовь Калугина, «борьба, о которой мы говорим, – дело очень отдаленного будущего, а в данный момент мы призываем сидеть на диванах и зубрить теорию феминизма» ).
Радует во всём этом только одно – у радикального феминизма в принципе нет будущего. Скорее всего, в той или иной форме, это «движение» будет существовать ещё довольно долго. Но основная его аудитория – это подростки, склонные подходить ко всему с максимализмом, и принимать на веру сексистские умозаключения немногочисленной кучки более взрослых адептов «Радфема». Если брать психологический аспект, последователи «Радфема» – это, зачастую, люди, столкнувшиеся с какими-то проблемами в сфере личной жизни (собственно, как и в случае с тоталитарными сектами), и нашедшие, в лице «Радфема», единомышленников и слушателей. В конце-концов, обыкновенно такие проблемы не длятся вечно. Поэтому в «массовке» радикального феминизма неизбежна «текучка кадров»: ряды их просто не могут заметно расти, просто потому, что «изучение матчасти радфема» не может решить проблемы в личной жизни. Идеологический же аспект их деятельности и вовсе нулевой, и не идёт в сравнение даже с либеральным феминизмом. Он не может дать женщинам ни истинной свободы, ни истинного равноправия, и напротив – уводит их от сущности проблем, к их последствиям, к их внешним проявлениям.
РФО «ОНА»
Теория: радикальный феминизм
Фрагмент работы Патриции Эллиот и Нэнси Менделл «Теории феминизма», вышедшей в 1998 году. Перевод Яны Боцман. Третья глава посвящена основам радикального феминизма (патриархат, сексуальность, материнство, мужское государство, сепаратизм, лесбийство) и критике в его адрес.
Наиболее радикальные феминистки согласны с тем, что угнетение женщин — это первая, наиболее распространенная и наиболее глубокая форма человеческого угнетения. Доказательство того, что угнетение женщины есть наиболее фундаментальная форма угнетения, включает следующие утверждения: исторически женщины составляли самую первую угнетенную группу; угнетение женщин — широко распространенное и интернациональное явление; угнетение женщины является наиболее тяжелой для искоренения формой угнетения; естественным следствием такого угнетения для женщины является страдание; угнетение женщины обеспечивает концептуальную модель для изучения других форм угнетения.
Женщин угнетают, мужчин — нет. Эта специфическая форма жизни называется патриархатом. Мужчина присваивает себе лучшие социальные роли и держит женщину в положении подчиненной и эксплуатируемой. Радикальный феминизм определяет патриархат как «систему власти, при которой именно мужчине принадлежит верховная власть и экономические привилегии». Он рассматривает патриархат как автономную социальную, историческую силу. В частности, мужчины контролируют женскую сексуальность и доминируют в социальных институциях, что поощряет обесценивание женщин и продлевает их подчинение. Феминизм сосредотачивает свое внимание на изучении социополитической формации самого патриархата и конституирует свою собственную социальную теорию в большей степени, нежели принимает такие более широкие философские теории, как марксизм или психоанализ.
Феминистский сепаратизм
Только исчезновение патриархата и разрушение мужского контроля способно освободить женщин. Но вне зависимости от того, задано это исторически, носит это всеобъемлющий или частный характер, каким образом возможно избавиться от патриархата? Очевидно, что это задача не из легких. Радикальные феминистки утверждают, что необходимо начинать с уничтожения гендера, особенно полового статуса, роли, темперамента и социальных конструктов, которые были сформированы в условиях патриархата. Поскольку патриархат организован через связи между мужчинами, единство среди женщин представляется единственным эффективным средством в борьбе за их освобождение. Отделение женщин реферирует к таким темам, как изоляция от мужчин, а также и от институций, отношений, ролей и видов деятельности, которые определены мужчинами, управляются мужчинами, приносят выгоду мужчинам и поддерживают мужские привилегии.
Лесбийский феминизм и культурный феминизм представляют собой два типа феминистского сепаратизма, защищающих сотворение некоторого определенного как женский мира посредством привязанности женщин друг к другу. Появление лесбийского сепаратизма определяет лесбийство не только как более чем чисто персональное решение, но и как внешний признак внутреннего отрицания патриархатных форм сексуальности. Лесбийство становится парадигмой для контролируемой женщинами женской сексуальности и становится той версией сексуальности, которая идет навстречу собственно женским интересам и удовлетворяет их собственные желания.
Другая популярная стратегия сопротивления патриархату направлена на то, чтобы переопределить социальные отношения через создание таких типов культур, которые были бы центрированы на женщине и акцентировали бы позитивные возможности женщин посредством сосредоточения на креативных измерениях их опыта. Культурное отделение склоняет к развитию женской культуры и женских взаимоотношений с другими женщинами. Радикальный феминизм более чем любая другая ветвь теоретической традиции феминизма сделал значительный вклад в женскую культуру. Сейчас мы гордимся длинным и ранее даже непредставимым перечнем женских достижений именно благодаря тому, что радикальный феминизм осмелился спланировать и создать для этой цели специальные альтернативные структуры. Феминистское искусство, духовность, кухня, экология, репродукция, материнство, гендер и сексуальность — все они были вскормлены в исключительно женском пространстве. Женские кооперативы, клиники, клубы, убежища, которые построены на принципе решений, исходящих из консенсуса, также как и на принципе перераспределения духовных ресурсов и оказания взаимопомощи, лишает мужчин их власти и привилегий.
Женское тело: репродукция, материнство, сексуальность и насилие
Биологическое неравенство между полами и репродукция, т.е. способность рожать детей, была названа радикальными феминистками основной причиной угнетения женщин. Более того, известны предложения уничтожить семью как биологический и экономический союз. В этом случае индивидуумы не имели бы ни частной собственности, ни «частных» детей. Освобождение женщины от репродуктивной тирании рассматривалось как эмансипация. А технология рассматривалась как освобождающая женщин. Однако недавняя критика склоняет нас к противоположным выводам. Технологии, такие как искусственное осеменение, оплодотворение «в пробирке», предварительная половая селекция, трансплантация эмбрионов, мониторинг эмбрионов и клонирование, также делают матку зависимой, причем не от женщины, но от ученых и врачей, которые стремятся к тому, чтобы ее контролировать.
Рассмотрение женщины как неспособной контролировать свою судьбу привело радикальный феминизм к постановке вопроса о материнстве при патриархате. Существующие институции материнства предоставляют нам примеры того, как мужчины заключают женщин в такие условия, что несмотря на то, что они становятся матерями, они как бы не являются женщинами. «Хорошая мать» — это формула, которая конституирует единственную значительную работу женщины. «Хорошие матери», в соответствии с этой формулой, не должны иметь никаких личных друзей или планов, которые бы не имели непосредственного отношения к их семье, они готовы к служению семье 24 часа в сутки и любят каждую минуту этого служения. Именно женщина обвиняется во всех неприятностях, что происходят в жизни ее детей. Однако мужья не отказываются помогать своим женам в плане воспитания своих сыновей «настоящими мужчинами», которые растут для того, чтобы угнетать женщин. Таким образом, при патриархате женщина не воспринимает материнство и воспитание детей в своих собственных терминах.
Феминистки-социалистки рассматривают угнетение женщин как вытекающее из их работы в семье и в экономической сфере. Но многие радикальные феминистки основную причину женского угнетения видят в сексуальных отношениях. Для радикальных феминисток сексуальные отношения являются политическими актами, эмблематикой мужских-женских отношений власти. Социально сконструированный гендер и репродуктивные роли налагают жесткие рамки на женскую идентичность и поведение, они делают исключительно проблематичным для женщины осознание или удовлетворение своих собственных сексуальных желаний и потребностей. До тех пор, пока женская сексуальность интерпретируется в терминах мужской сексуальности, женщины не будут равны мужчинам в политическом, экономическом или социальном отношениях, в то время как гетеросексуальные отношения никогда не станут подлинно эгалитарными.
Гетеросексистская идеология склонна преувеличивать биологические различия между мужчиной и женщиной для того, чтобы сделать очевидным, что мужчина всегда доминирует и получает маскулинные роли, в то время как женщина всегда получает подчиненные или феминные роли. Гетеросексизм институционализирует гегемонию мужчин через легитимацию и нормализацию сексуальных практик, которые строятся на агрессивности мужского поведения и пассивности, подчиненности женского поведения. Во время своей социализации в семье, в церкви, во время обучения и т.д. мужчины, однако, сохраняют хорошие отношения со многими женщинами, которых они подавляют. Каждая институция оправдывает и усиливает подчиненность женщины мужчине, в результате чего большая часть женщин несет внутри чувство мужского превосходства. Мужчина использует принуждение для того, чтобы достичь таких условий.
Устранение насилия, направленного на женщину, — одна из основных целей политики и практики радикальных феминисток. Либеральные феминистки полагают, что с введением более честных законодательных и политических практик гетеросексуальные отношения станут волюнтарными, эгалитарными и справедливыми. Большая часть феминисток-социалисток утверждает, что с введением неэксплуататорских экономических институций гетеросексуальные практики станут менее отчуждающими и подавляющими. Радикальные феминистки считают, что женщины всегда будут зависимы от мужчин, пока сексуальность не будет переопределена и реконструирована применительно к имиджу и образу женщины. Только тогда сила и дух женского тела будут способны дать возможность развиться женским репродуктивным и сексуальным потенциям на новых путях.
Государство как инструмент патриархата
В то время как либералки рассматривают государство как неперсонифицированный разум, социалистки рассматривают государство в первую очередь как отражение материальных интересов. Либеральный политический анализ государства рассматривает женщин как заинтересованную группу, равную в правах любой другой лоббирующей группе. Для социалисток государство — это средство доминирования, а также та сила, которая легитимирует идеологию. Женщины при этом составляют одну из многих подчиненных групп. Однако и те и другие требуют от государства произвести уравнивание прав и возможностей. Сексуальные оскорбления, законодательство о разводах и вопрос о равной оплате труда — примеры тех специфических областей, где женщины доверяют государству защиту своих интересов.
Для радикальных феминисток государство представляет собой инструмент, удостоверяющий мужской контроль за женской сексуальностью. Однако, хотя оно утверждает объективность через введение в силу очевидно нейтральных законов, на деле женщины подвергаются насилию со стороны государства точно так же, как они подвергаются насилию со стороны мужчин. До тех пор, пока государство продолжает быть мужским, пока его система значений, его модус действия и его скрытые посылки базируются на маскулинной власти, женщины будут не в состоянии преодолеть свою подчиненность посредством государственных механизмов.
Критика радикальноrо феминизма
Радикальные феминистки внесли исключительно весомый вклад в теорию феминизма. Определение путей, на которых мужские практики конструируют женщину как пассивную и зависимую, дало женщинам возможность строить свой собственный политический опыт и определять стратегии сопротивления. Осознание женщины как деятеля, а не жертвы, придало женщинам сил действовать в их собственных интересах для того, чтобы обратить вспять или устранить выявленные негативные тенденции. Даже если в действительности не существует таких категорий, как высшая мудрость материнства или эссенциальная женская натура, это вдохновляет женщин на то, чтобы гордиться своим полом.
Однако в последнее время постструктуралистки выразили свое несогласие с радикальным феминизмом по вышеприведенным вопросам. В частности, критикессы обвинили радикальных феминисток в эссенциализме, романтизме, этноцентризме и историзме. Большая часть современных теоретикесс феминизма находят объяснения радикальных феминисток, касающиеся патриархата, женщины и опыта, эссенциалистскими и аналитически бесполезными. Например, природа женщины и ее тело определены здесь как биологически фиксированные, неизменные и определенные. Мужчины и женщины рассматриваются здесь как сложившиеся а priori сущности, которые предопределены генетическим кодом. В то время как индивидуальность и историческая вариативность игнорируются, так же как и расовые, культурные, сексуальные и классовые различия.
Обвинения в эссенциализме и романтизме в адрес радикального феминизма поставили категорию «женщина» в ряд наиболее спорных в контексте современного феминизма. Определение универсального женского опыта рассматривается теперь как необходимое для того, чтобы обосновать феминизм. Однако термины «женщина», «универсальный», «опыт» сами наполнены различным смыслом для различных категорий женщин. Если опыт, как утверждают постструктуралистки, многообразен, раздроблен и инаков, чей опыт полагать «реальным»? К кому мы прислушиваемся? Как мы утверждаем «истины» среди женщин? Обобщение с какой-то одной точки зрения всегда стирает, игнорирует и обесценивает опыт других сторон. Но если опыт не может быть обобщен, тогда существует опасность того, что мы будем отброшены назад по спирали к полностью релятивистской, плюралистической и расширяющейся аддитивной модели теории познания. В дальнейшем мы покажем, что поиск ответов на эти вопросы привел феминисток к постструктурализму.
Авторка фото на обложке: Бев Грант
Если вам понравился этот пост,
поддержите нас регулярными донатами
или сделайте разовое пожертвование.
Подпишитесь на наш сайт в Tumblr!
Идёт загрузка комментарев!
Радикальный феминизм: как довести политическое движение до абсурда?
Радикальный феминизм: борьба за права человека или подмена понятий? Когда и как феминизм принял агрессивные формы, ведущие к обратному сексизму? Снизит ли уровень насилия замена патриархата на матриархат? Чего добиваются радикальные феминистки, и к чему ведет популяризация мужененавистнических настроений? Разбираемся.
Сложно представить, что всего лишь чуть более века назад женщина представляла собой «одушевленный предмет», наделенный ограниченным списком функций. Вне зависимости от её воли, интеллекта, желаний и мечт с рождения любая девушка находилась в прямой зависимости от отца, опекунов, братьев или мужа и неизбежно примеряла на себя одобряемые в социуме роли, например, матери или супруги. Отказ от традиционных моделей поведения грозил социальной гибелью — отсутствием средств и осуждением в обществе. При этом изменить существующий порядок вещей было практически невозможно, так как женщина не имела прав на высшее образование вообще или в большинстве сфер, не могла голосовать и участвовать в другой политической деятельности, самостоятельно выбирать себе супруга, задумываться о карьерных перспективах. Более того, рамки действующих тогда патриархальных норм были сильны настолько, что максимально ограничивали её и в быту. Например, по данным Карен Юханнисон, исследовавшей историю понимания психических патологий в Европе, считалось, что отправившаяся в одиночное путешествие женщина находится на грани помешательства.
«Женские путешествия такого рода, с одной стороны, более опасны, с другой, иначе расцениваются обществом. Побеги представительниц слабого пола считаются проявлением истерии и одновременно доказательством морального и нравственного падения. … Побеги женщин считались случайными и неорганизованными действиями и противопоставлялись целеустремленным мужским путешествиям».
Стену социального рабства пробила так называемая первая волна феминизма, когда в XIX-начале
XX вв. многие женщины объединились и массово выступили за возможность иметь те же права, что и мужчины. Болезненная борьба закончилась победой суфражисток (тех, кто выступал за получение прав собственности и права голосовать).
В течение последующих 60-ти лет женская эмансипация продолжила набирать обороты: девушки получили право на высшее образование и получение «мужской» работы.
Американский пропагандистский плакат, 1943 г. / © Дж. Говард Миллер
В разных странах процесс избавления от патриархальных норм был вызван различными причинами. Например, в СССР «освобождение от кухонного рабства» было связано с повсеместной индустриализацией и нехваткой рабочей силы. При этом в обществе были живы представления о «женском предназначении», что заставляло девушек брать на себя двойную нагрузку — забота о детях и домашнем хозяйстве по-прежнему оставались сугубо женскими обязанностями. Представление о том, что этим мог бы заниматься мужчина, казалось странным и непонятным. Позднее такой тип гендерных отношений исследователи назовут типично-советским.
Несмотря на то, что феминистки смогли добиться колоссального прорыва, в Европе и СССР оставалось множество законодательно закреплённых норм и общественных стереотипов, нарушающих базовые права женщин и превращающих их жизнь в драму. Так, девушки не могли распоряжаться собственным телом — фактически не имели права на сексуальное самовыражение и аборты. Решением именно этих проблем занялись активистки феминизма второй волны, зародившегося в 60-х годах XX века. Кроме того, они выступали за право на развод, равную оплату труда и привлечение насильников к реальной ответственности.
Ключевым требованием феминисток в то время стало получение права на личный выбор. Безусловно, общество, не готовое к радикальным переменам, негативно относилось ко всем предлагаемым инициативам. Однако феминизм второй волны решил большую часть поставленных перед ним задач.
С начала 90-х годов XX века и по сей день работает так называемый феминизм третьей волны. После того, как многие права и возможности были закреплены законодательно, феминистки начали работу практически на метафизическом уровне. Сегодня активистки пытаются объяснить опасность гендерного программирования, проработать вопрос гендерной идентификации, и, наконец, изжить патриархальные стереотипы из коллективного сознания. Ведь несмотря на то, что на бумаге женщины и мужчины стали во многом равны, социум все равно упорно приписывает и тем и другим традиционные модели поведения. Так, в общественном сознании «идеальный» мужчина по-прежнему обязан быть успешным карьеристом, обеспечивающим свою семью, а «идеальной» женщине традиционно приписывают роль матери, примерной супруги, домохозяйки и сексуального объекта.
Интересно, что за десятки лет феминизм прошел путь от полного отрицания до абсолютного тренда, который оставил след в мировом кинематографе, литературе, фотографии, искусстве, общественном сознании, вышел на повестку дня в СМИ. Сегодня сложно представить хотя бы неделю без новостей о той или иной феминистической деятельности. В отличие от ещё недавнего времени, 90-х годов, любое публичное сексистское высказывание стало оборачиваться скандалом, а в медиа появились призывы к отказу от замалчивания насилия и любых видов дискриминации.
Но несмотря на явные преимущества, перед общественностью неожиданно встала новая, малопредсказуемая проблема — обратный сексизм. Популяризация так называемого радикального (агрессивного) феминизма привела к росту мужененавистнических настроений. Представители данного движения не верят в то, что изменения могут быть достигнуты законодательным образом. Они призывают к реконструированию сексуальности и максимальному отстранению от мужчин. Отдельные представители радфема (лесбийского феминизма) и вовсе считают, что гетеросексуальность способствует поддержке патриархальной системы. В связи с этим некоторые активистки принимают нетрадиционную ориентацию только по политическим причинам.
Между тем, ранее именно радикальный феминизм помог женщинам приобрести значительную часть репродуктивных, сексуальных, социальных и других прав. Однако сегодня высказывания радикальных феминисток нередко можно назвать экстремистскими, социально опасными и даже близкими к идеологии фашизма. На просторах сети все большее количество людей открыто заявляет о ненависти к мужчинам и недоверии к ним только по признаку пола. Многие женщины пропагандируют мнение о потенциальной опасности любого мужчины, закрывая глаза на его личность. Довольно большое количество девушек публично призывает к насилию над мужчинами. Более того, в СМИ появляются новости о попытке вытеснить мужской пол из общественного поля. Например, недавно представительницы радфема отказались слушать лекцию по истории феминизма только потому, что ее ведет мужчина.
В одном из самых популярных сообществ в «ВКонтакте» более 25 тыс. подписчиков ежедневно читают и кормят аудиторию постами об ущербности всего мужского пола. Участники группы призывают к игнорированию любых мужских проблем, высмеивают мужское поведение и пропагандируют презрение к маскулинности. Обратная дискриминация по половому признаку маскируется под защиту женских прав.
Радикальный феминизм в целом и отдельные его направления, такие как культурный феминизм, стремятся к созданию матриархата. При этом возникает опасность возникновения реальной обратной гендерной дискриминации. В словаре гендерных терминов, составленном Зоей Шевченко, сказано:
«Приведенные примеры свидетельствуют о нахождении радикального феминизма вне современного гендерного дискурса. Акцентируя внимание эпатажными теориями и методами исключительно на женском вопросе, радикальная феминистская философия собственноручно маргинализирует себя».
Несмотря на благие намерения, радфем игнорирует существование реальных мужских проблем, таких как необходимость следовать гендерным ролям, социальную незащищённость отцов-одиночек и пр. Кроме того, защищая матриархат, фактически активистки движения отзеркаливают негатив патриархальной системы и просто пытаются сделать угнетенной мужскую группу населения. Очевидно, что «подмена патриархата матриархатом не является решением женской проблемы».
Многие задаются вопросом о том, нужен ли вообще феминизм сегодня, когда, казалось бы, большинство вопросов гендерного неравенства решены. Да, нужен. До тех пор, пока в мире существуют принудительные браки, женское обрезание и подобные калечащие здоровье традиции, высокий уровень изнасилований, законы о декриминализации побоев, абсурдные социальные представления о роли мужчин и женщин — борьба за права человека должна продолжаться. Однако сегодня можно говорить об опасной тенденции, развитие которой может стать абсолютной копией патриархальной системы наоборот.
Для решения проблем и предотвращения дискриминаций по половому признаку нужно учиться договариваться и пытаться изменять законы таким образом, чтобы современное общество пришло к действительно эгалитарным (т.е. равноправным) отношениям.
Обложка: © Wikimedia Commons
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.