С чего начинается человек
С чего начинается человек. С плача по умершему!
Фраза, вызывающая, на первый взгляд, недоумение, но если вдуматься…
Человек становится человеком только тогда, когда учится понимать и принимать собственные эмоции, положительные и отрицательные. С положительными эмоциями не нужно справляться, они не про «работу» психики, а про «наслаждение».
У ребенка, не испытавшего в детстве достаточное количество фрустраций, психика будет формироваться с отклонениями, и эти, казалось бы, незначительные отклонения, в будущем очень сильно влияют на социальную адаптацию, межличностные отношения, формирование пары и многое другое.
Сегодняшнюю статью я хочу посвятить этапам и видам горевания.
А также расскажу о том, как по-разному переживают горе мужчины и женщины.
Начну с притчи про женщину, потерявшую своего горячо любимого сына. Скорбь ее была столь велика, что она была на грани отчаяния и решила пойти к мудрецу, умевшему творить чудеса. Убитая горем мать упала к его ногам и умоляла вернуть ей сына.
Стоит обратить внимание, что понимание и принятие своей утраты к женщине пришло не сразу!
Если присмотреться к этапам горевания, то можно заметить, что ориентировочное время их окончания приходится, примерно, на установленные православием ключевые дни поминовения усопших — девятый, сороковой дни, первую годовщину.
На втором этапе происходит «отрицание» или «отстранение» (по времени частично накладывается на первую и третью стадии). Человек отрицает, что это произошло вообще и с ним в частности. Продолжает вести себя, как будто человек жив, накрывая на стол, ставит чашку и для него, готовит бутерброды на работу, по вечерам выходит встречать умершего с работы. Многие родители приходят в школу/ детский сад, чтобы «забрать ребенка». Это поведение не является отклонением от нормы, на второй стадии горевания как раз это и есть норма!
Следующий этап – это этап признания (продолжается до 6-7 недель). Это самый тяжелый этап во всем горевании. На протяжении первых двух этапов организм человека выстраивает защиты, чтобы не развалиться, к третьему этапу психика готова «принять страдания».
Принятие утраты важный этап для того, чтобы двигаться дальше, жить. При неблагоприятном прохождении кризиса человек так и остается жить с иллюзией, что близкий жив. Хранятся вещи покойного, комнаты превращаются в алтари. Живые дети и родственники остаются без внимания. Они умирают в глазах страждущего, будучи живыми, и это для них не менее болезненно, чем потеря человека. У них может развиться «комплекс выжившего», что требует отдельной проработки с психологом.
Пройдя три стадии, приходит четвертая и длится около года. Человек принимает то, что с ним произошло. Горе переходит в тоску, человек вспоминает умершего, но при этом не отрицает его смерти. Начинает себе задавать вместо вопросов «Почему это случилось? За что это? Может быть, это наказание?» вопрос «Как мне жить дальше?». Умерший перестает быть центром жизни горюющего.
И наконец, пятая стадия. Стадия завершения. Образ умершего занимает свое постоянное место в жизни потерпевшего утрату. Человек продолжает жить, храня в памяти умершего.
Все эти этапы должны быть пройдены, и именно в той последовательности, как описано. Если какой-то этап «опущен», он обязательно в будущем даст о себе знать.
Все мы по-разному переживаем одни и те же эмоции. Относится это и к гореванию. То, как будет протекать процесс переживания утраты, насколько он будет интенсивным и длительным зависит от многих факторов. Человек, независимо от того, кого он потерял и как, переживать утрату будет так, как ее переживали в его роду.
Далее по значимости последуют гендерные различия.
Женщины не склонны долго скрывать свои эмоции, они быстрее мужчин переходят с первой на вторую и со второй на третью стадии горевания. Дозволенность социумом интенсивнее проявлять эмоции помогает быстрее выходить из кризиса.
Следующие факторы относительно одинаковы и для мужчин, и для женщин. Сюда входят значимость умершего и особенности взаимоотношений с ним, количество и важность не сделанного для покойного, обстоятельства смерти, возраст умершего, культурные традиции отношения к смерти, личный опыт потерь, социальные связи горюющих и много еще чего.
Скорбь становится патологической,
когда „работа скорби» неудачна или не завершена.
(3. Фрейд, «Скорбь и меланхолия»)
Что же происходит, с человеком, который не проходит все стадии горевания? Куда девается горе? Может оно просто растворяется само собой?
Увы, нет. Оно вытесняется, загоняется подальше вглубь. Принимает скрытую хроническую форму и может иметь серьезные негативные последствия. У человека, понесшего утрату, по прошествии определенного времени затаившееся переживание потери все-таки дает о себе знать, чаще в разрушительной форме.
В психологии существует понятие «синдром годовщины». Суть его состоит в том, что непережитое горе и сильная бессознательная идентификация с умершим человеком могут привести к неосознанным «попыткам умереть» в тот же день, месяц, что и значимый умерший.
Также признаком непрожитого горевания бывает и осознанное планирование. «Доживу, как отец до 35, и умру». В таких ситуациях человек не прошел последние стадии и не принял решение, что он должен дальше жить.
В психологической практике встречаются порой удивительные случаи, когда родители, не пережившие утрату ребенка, рассказывают, как ребенок, родившийся позже, рождается в один и тот же день с умершим. И ничего бы не было в этом удивительного, если бы дети рождались в срок, но речь идет о сильно недоношенных или переношенных детях. Далее дети болеют в тот же период, теми же заболеваниями, набивают те же шишки, царапают ту же коленку, ломают ту же руку и в тот же день.
Есть еще и другая сторона: родители разочарованы тем, что другой ребенок не такой, как умерший, не похож на него и, следовательно, не может его заменить. Ребенок становится жертвой обстоятельств.
И это далеко не полный список последствий не пережитого горя.
Рано или поздно тот, кто избегает всей полноты переживаний горя, ломается и впадает в депрессию.
(Джон Боулби, «Привязанность»)
Человек, на долю которого выпала участь потерять близкого и значимого человека, меняется изнутри. Очень важно, чтобы горевание прошло все стадии, в этом случае у человека есть все шансы продолжать жить, видеть и слышать своих родных и близких. Находить применение себе в будущем. Быть любимым и любить. Выдерживать испытания.
Господь, не дает нам большего креста, чем мы можем вынести!
С чего начинается человек?
www.laitman.ru
2.02.2011, 17:32 [#34273]
каббалист Михаэль Лайтман Из урока №4, конгресс в Берлине
У каждого человека возникают свои желания, и он пытается их выполнить. А с другой стороны, есть люди, которые противоречат им, противостоят. Этим тоже управляет Творец. Он переставляет всех нас, как фигурки на доске.
У нас нет никакой свободы воли, потому нет смысла характеризовать человека: хороший он или плохой. И нечего ему ожидать каких-либо следствий, откликов на свои поступки: ни рая, ни ада, вообще, чего бы то ни было. Как говорит Книга Зоар: «Все мы подобны животным».
И действительно, где твоя свобода воли? Даже если у тебя возникает ее иллюзия, это оттого что ты четко не понимаешь, чего ты хочешь. Творец специально вводит в тебя такие указания, такие сигналы управления, которые создают видимость свободных действий, – и не более.
Поэтому осознать, что «нет никого, кроме Него», – это осознать в первую очередь, что мы винтики в огромном механизме.
С чего же начинается человек? Человек начинается со свободы воли. А чтобы достичь ее, он должен до нее развиться. И потому сперва на протяжении тысячелетий он развивается в своем эгоизме, управляемом свыше Творцом, а затем в нем возникает «точка в сердце». Иными словами, появляется еще одно желание – дополнительное, противоположное всем остальным. Оно разбивает человека на части, мучает и скручивает его.
Это желание, естественно, тоже приходит от Творца. Ниоткуда больше оно не может появиться, просто из воздуха оно не возникнет. Ведь человек – это творение. Поэтому даже возникновение точки в сердце еще не делает нас свободными – свободными от Творца.
А от чего же еще может быть «свободным»? Если есть одна-единственная Сила, которая всеми управляет свыше, то моя свобода может заключаться только в способности эту силу нейтрализовать.
Каким же образом я могу это сделать? Более того, если я ее, допустим, нейтрализую, что со мной тогда останется? Какими силами я буду обладать, каким разумом? Как я буду делать выбор? Что будет двигать мною? Совершенно непонятно. Если бы существовало две силы, я бы выбирал между ними. А если есть только одна, значит, свободы воли не существует? Для чего же тогда всё сотворено? Для того чтобы этими букашками управлять?
Нет, смысл существует. Он в том, чтобы творение, т.е. человек овладел двумя противоположными силами и смог, варьируя между ними, брать пример с Творца, перенимать Его свойства, снимать с Него копию на себя. Последовательно, раз за разом, свойство за свойством, он постепенно переводит с Творца на себя всё большее и большее количество информации и в итоге может полностью уподобиться Творцу.
Тогда, в мере своего подобия Творцу, человек начинает самостоятельно управлять собой, как управлял бы им Творец. И даже намного лучше.
Ведь в нем обнаруживается намеренно созданное желание: он желает быть противоположным Творцу. Но вместо этого, перенимая от Творца программу, метод управления, человек, вопреки своему эгоизму, начинает правильно управлять собою.
Получается, что Творец создал человека злым. Так и сказано: «Я создал зло. И одновременно Я дал тебе методику для того, чтобы это зло исправить на добро. Тогда ты становишься подобным Мне и свободным, самостоятельно совершая над собой все действия.
У тебя в руках две вожжи: твоя дурная эгоистическая природа и твоя добрая альтруистическая природа. Перенимай, снимай с Меня копию и облачай ее на себя. Тогда ты будешь называться Адам, от слова «дом;э» – подобный Творцу».
Так что у нас есть возможность выйти из-под Высшего управления, не быть марионетками и не говорить что «Нет никого кроме Него». Есть еще одна сила, кроме Него, – это сила того человека, который снимает копию с Творца и делает всё вместо Него. И в этом действительно кроется свобода воли, потому что тогда мы работаем с двумя противоположными свойствами творения: с эгоизмом и свойством отдачи.
Из 4-го урока конгресса в Берлине, 29.01.2011
С чего начинается человек?
Ответов на поставленный вопрос может быть несколько. Один из самых верных, самых точных — С БЛАГОДАРНОСТИ, потому что все другие ответы могут быть сведены к этому.
Неблагодарные люди — всегда недовольны, исполнены претензий к миру, окружающим, Богу. Такие живут в ощущении, что все им должны, все чего-то не додали (обокрали), а потому любое внимание, оказанное ближними, любые дары воспринимают как должное, ими заслуженное и, разумеется, недостаточное.
Смиренные сердцем, наоборот, чувствуют себя должниками перед Богом и людьми. Даже самое малое участие со стороны ближних — для них милость и чудо любви. Они всем признательны: птице, за то, что дарит радость своим пением; щенку — за умиление и преданность; дереву — за то, что питает или укрывает от солнца; книге — за научение разуму; родителям — за дар жизни; детям — за счастье отцовства или материнства… — всё это сливается в единую радость жизни и рождает в душе искреннюю песнь благодарения Творцу.
Сделай человеку добро — и узнаешь кто он. В зависимости от того, кого сочтёт он причиной добра, кому припишет его: себе или ближнему.
Есть ещё один ракурс, заслуживающий внимания. Герой Экзюпери в романе «Цитадель» рассуждает таким образом:
«Если тебе спасут жизнь, — не благодари. Не преувеличивай собственной благодарности. Если твой спасатель ждёт её от тебя, он — низок. Неужели он полагает, что оказал услугу тебе? Нет, Господу, если ты хоть чего-то стоишь. А если ты изнемогаешь от благодарности, значит, у тебя нет достоинства и нет скромности. В спасении твоей жизни значимо не твоё маленькое везенье, а дело, которому ты служишь и которое зависит и от тебя тоже. Ты и твой спасатель трудитесь над одним, так за что же тебе благодарить его? Его вознаградил собственный труд: он сумел спасти тебя. Это я и называю сотрудничеством в общем деле.
У тебя нет достоинства, если ты идёшь на поводу низменных чувств твоего спасателя. Потакая его мелочному самолюбию, ты продаёшься ему в рабство. Будь он благороден, он не нуждался бы в твоей благодарности.
…Все видели, как растёт дерево. Но когда оно выросло, видел ли кто-нибудь, чтобы оно наслаждалось своими плодами?».
Сильные слова, перекликающиеся с мыслью свт. Иоанна Златоуста: «Если тот, кто имеет царя должником своим, почитает себя счастливым и безопасным на всю жизнь, то представь, сколь счастлив должен быть тот, кто своими добрыми делами, и малыми, и великими, сделал должником своим человеколюбивого Бога, всегда живущего!».
Герой Экзюпери задаётся вопросом «За что благодарить спасающего?». Ответ на него прост: за сохранённую возможность служить общему делу, за подаренное счастье соучастия.
Делающий во Христе, действительно, сам в себе уже имеет награду и не нуждается в благодарности. И всё же, благородный и благодарный человек старается указать на значимость ближнего, чтобы поднять его имя, его достоинство на высоту. А ещё, чтобы не уязвить, не соблазнить, чтобы не пробудить дремлющую в каждом смертном змею самости.
Но потакание самости — весьма опасное занятие, и следует всячески избегать случая «покормить» эту разъеденительницу всех со всеми. Помнится, митрополит Антоний Блум рекомендовал даже священникам глядеть на себя не как на Христа, а как на осла, на котором едет Христос — дабы не возноситься. И патриарх Павел, сербский праведник, спасался тем, что был скромен не по чину.
Как-то одна сербка попала к нему на приём. Обсуждая своё дело, она случайно взглянула на ноги патриарха и пришла в ужас от его обуви — это были старые, некогда порванные, а затем заштопанные ботинки. «Позор для нас, сербов, что нашему патриарху приходится ходить в таком рванье, — подумала женщина, — неужто никто не может подарить ему новую обувку?». Патриарх тут же с радостью ответил: «Видите, какие у меня хорошие ботинки? Я их нашёл возле урны, когда шёл в патриархию. Кто-то выбросил, а ведь это настоящая кожа. Я их немного подшил — и вот, они ещё долго смогут послужить».
Патриарх Павел сам стирал для себя, сам готовил. А митрополит Лавр, уже будучи предстоятелем РПЦЗ, вносил своё имя в список дежурных по кухне для мытья посуды.
И это не просто чудачества блаженных старцев. Скорее — это ревность по Богу, охранение в себе здравого умом человека — т.е. адекватного, знающего цену вещам. Это своего рода стратегическая «хитрость» подвижников, аскетическое упражнение, смысл которого — забота о Христовом в себе.
«Если нужно погибнуть, лучше быть мёртвым человеком, чем живой нелюдью. Пусть нас не будет, но и в этом исчезновении останемся людьми Христа». 3 Вот что их волновало более всего — забота о совершенстве и целомудрии внутреннего человека.
Помните исторический анекдот о Марии-Антуанетте, ставший символом крайней отрешённости власти от реальности и проблем простого народа: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!»?4
Кто не остерегается, легко может дойти до равнодушия и окамененного нечувствия, зацементироваться в должностном кресле или на должностном стуле. Можно оторваться от реальности настолько, что не Бог, а собственный «трон» окажется в центре вселенной, и все должны будут почитать его за центр, и ублажать сидящего в центре — т. е. идолопоклонствовать.
«Живи не ради своих затей, а ради Бога и ради людей» 5 — это лучший способ избежать дурного пристрастия к чему-либо ветхому, не стоящему внимания. Земное имеет смысл и значение не само по себе, но в причастности к небесному, вечному.
Благодарность родится в сердце — как сакральное чувство приобщённости, встроенности, причастности к Целому, как переживание сопричастности Бытию.
Благодарение, призываемое нами за каждым Богослужением, — не есть что-то обыденное и легко приобретаемое. Оно тоже дар, оно — цветок небесный, расцветающий в сердце, готовом принять Бога. «Ибо нет возможности одарить, если ты не готов принять подарок. Гость не придёт, если ты не построил дом, чтобы принять его»6.
1. «Евхаристия» — Благодарение (греч. εὐ-χᾰριστία — благодарение, благодарность, признательность от греч. εὖ — добро, благо и греч. χάρις — почитание, честь, уважение).
3. Патриарх Сербский Павел
4. Русский перевод легендарной французской фразы: «Qu’ils mangent de la brioche», буквально «Пусть они едят бриоши». Фраза впервые упоминается Жан-Жаком Руссо в «Исповеди» (1766–1770). Однако не совсем в том виде, в котором её цитируют. Согласно Руссо, фразу произнесла молодая французская принцесса, которую народная молва, а также многие историки, отождествили впоследствии с Марией-Антуанеттой (1755–1793).
Мария-Антуанетта занималась благотворительностью и сочувственно относилась к неимущим, потому данное выражение не соответствует её характеру. Вместе с тем, она любила красивую, экстравагантную жизнь, которая привела к истощению королевской казны, за что королева получила прозвище «мадам Дефицит».
5. Монах Симеон Афонский
6. Антуан де Сент-Экзюпери. Цитадель
С чего начинается человек?
Ответов на поставленный вопрос может быть несколько. Один из самых верных, самых точных — С БЛАГОДАРНОСТИ, потому что все другие ответы могут быть сведены к этому.
Не зря же главное христианское таинство названо словом «Евхаристия» — греч. «Благодарение»1. Душа человеческая — христианка по природе2, потому, где начинается христианин, там начинается и подлинный человек.
Неблагодарные люди — всегда недовольны, исполнены претензий к миру, окружающим, Богу. Такие живут в ощущении, что все им должны, все чего-то не додали (обокрали), а потому любое внимание, оказанное ближними, любые дары воспринимают как должное, ими заслуженное и, разумеется, недостаточное.
Смиренные сердцем, наоборот, чувствуют себя должниками перед Богом и людьми. Даже самое малое участие со стороны ближних — для них милость и чудо любви. Они всем признательны: птице, за то, что дарит радость своим пением; щенку — за умиление и преданность; дереву — за то, что питает или укрывает от солнца; книге — за научение разуму; родителям — за дар жизни; детям — за счастье отцовства или материнства… — всё это сливается в единую радость жизни и рождает в душе искреннюю песнь благодарения Творцу.
Сделай человеку добро — и узнаешь кто он. В зависимости от того, кого сочтёт он причиной добра, кому припишет его: себе или ближнему.
Есть ещё один ракурс, заслуживающий внимания. Герой Экзюпери в романе «Цитадель» рассуждает таким образом:
«Если тебе спасут жизнь, — не благодари. Не преувеличивай собственной благодарности. Если твой спасатель ждёт её от тебя, он — низок. Неужели он полагает, что оказал услугу тебе? Нет, Господу, если ты хоть чего-то стоишь. А если ты изнемогаешь от благодарности, значит, у тебя нет достоинства и нет скромности. В спасении твоей жизни значимо не твоё маленькое везение, а дело, которому ты служишь и которое зависит и от тебя тоже. Ты и твой спасатель трудитесь над одним, так за что же тебе благодарить его? Его вознаградил собственный труд: он сумел спасти тебя. Это я и называю сотрудничеством в общем деле.
У тебя нет достоинства, если ты идёшь на поводу низменных чувств твоего спасателя. Потакая его мелочному самолюбию, ты продаёшься ему в рабство. Будь он благороден, он не нуждался бы в твоей благодарности.
…Все видели, как растёт дерево. Но когда оно выросло, видел ли кто-нибудь, чтобы оно наслаждалось своими плодами?».
Сильные слова, перекликающиеся с мыслью свт. Иоанна Златоуста: «Если тот, кто имеет царя должником своим, почитает себя счастливым и безопасным на всю жизнь, то представь, сколь счастлив должен быть тот, кто своими добрыми делами, и малыми, и великими, сделал должником своим человеколюбивого Бога, всегда живущего!».
Герой Экзюпери задаётся вопросом «За что благодарить спасающего?». Ответ на него прост: за сохранённую возможность служить общему делу, за подаренное счастье соучастия.
Делающий во Христе, действительно, сам в себе уже имеет награду и не нуждается в благодарности. И всё же, благородный и благодарный человек старается указать на значимость ближнего, чтобы поднять его имя, его достоинство на высоту. А ещё, чтобы не уязвить, не соблазнить, чтобы не пробудить дремлющую в каждом смертном змею самости.
Но потакание самости — весьма опасное занятие, и следует всячески избегать случая «покормить» эту разъединительницу всех со всеми. Помнится, митрополит Антоний Блум рекомендовал даже священникам глядеть на себя не как на Христа, а как на осла, на котором едет Христос — дабы не возноситься. И патриарх Павел, сербский праведник, спасался тем, что был скромен не по чину.
Как-то одна сербка попала к нему на приём. Обсуждая своё дело, она случайно взглянула на ноги патриарха и пришла в ужас от его обуви — это были старые, некогда порванные, а затем заштопанные ботинки. «Позор для нас, сербов, что нашему патриарху приходится ходить в таком рванье, — подумала женщина, — неужто никто не может подарить ему новую обувку?». Патриарх тут же с радостью ответил: «Видите, какие у меня хорошие ботинки? Я их нашёл возле урны, когда шёл в патриархию. Кто-то выбросил, а ведь это настоящая кожа. Я их немного подшил — и вот, они ещё долго смогут послужить».
Патриарх Павел сам стирал для себя, сам готовил. А митрополит Лавр, уже будучи предстоятелем РПЦЗ, вносил своё имя в список дежурных по кухне для мытья посуды.
И это не просто чудачества блаженных старцев. Скорее — это ревность по Богу, охранение в себе здравого умом человека — т.е. адекватного, знающего цену вещам. Это своего рода стратегическая «хитрость» подвижников, аскетическое упражнение, смысл которого — забота о Христовом в себе.
«Если нужно погибнуть, лучше быть мёртвым человеком, чем живой нелюдью. Пусть нас не будет, но и в этом исчезновении останемся людьми Христа»3. Вот что их волновало более всего — забота о совершенстве и целомудрии внутреннего человека.
Помните исторический анекдот о Марии-Антуанетте, ставший символом крайней отрешённости власти от реальности и проблем простого народа: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!»?4
Кто не остерегается, легко может дойти до равнодушия и окамененного нечувствия, зацементироваться в должностном кресле или на должностном стуле. Можно оторваться от реальности настолько, что не Бог, а собственный «трон» окажется в центре вселенной, и все должны будут почитать его за центр, и ублажать сидящего в центре — т. е. идолопоклонствовать.
«Живи не ради своих затей, а ради Бога и ради людей»5 — это лучший способ избежать дурного пристрастия к чему-либо ветхому, не стоящему внимания. Земное имеет смысл и значение не само по себе, но в причастности к небесному, вечному.
«Мои владения — это не стада, не поля, не дома, это нечто совсем иное, это то, что главенствует над ними и связует их воедино»6, — делится добытой мудростью Экзюпери. «Вот мои часовые обходят по кругу крепость, и я вовсе не думаю, что все они пылают усердием. Большинство зевает и мечтает об ужине. Если все боги спят в тебе, то не спит желание телесного довольства: все, кому скучно, думают о еде. И я вовсе не жду, что их души будут непрестанно бодрствовать. Сопричастность целостности, Божественному узлу, что связует все воедино, зову я душой, душа не ведает о преградах. Я жду, чтобы в одном из моих дозорных замерцала душа. Забилось сердце. Проснулась любовь, и на миг он ощутил. вдруг в себе пространство, дотянулся до звёзд, обнял горизонт и стал сродни раковине, шумящей шумом моря»6.
Благодарность родится в сердце — как сакральное чувство приобщённости, встроенности, причастности к Целому, как переживание сопричастности Бытию.
Благодарение, призываемое нами за каждым Богослужением, — не есть что-то обыденное и легко приобретаемое. Оно тоже дар, оно — цветок небесный, расцветающий в сердце, готовом принять Бога. «Ибо нет возможности одарить, если ты не готов принять подарок. Гость не придёт, если ты не построил дом, чтобы принять его»6.
Когда кров готов, остаётся только ждать: деятельно, а не в бездействии, но ждать. Ни в коем случае не надо изображать благость, не надо рядиться не в свои одежды. «Плод правды – совершенство добродетели, из него вырастает древо жизни»7. И первым плодом этого Древа, растущего посреди сада души, является благо-дарность.
Примечания:
* «Я даже думаю, что самое лучшее определение человека — это существо на двух ногах и неблагодарное». Ф.М.Достоевский. Записки из подполья