Русский синтаксис в научном освещении о чем

О стиле ученого:
Размышления над «Синтаксисом» А.М. Пешковского

А.М. Пешковский

В этом году у нас есть повод вспомнить имя ученого, идеи которого оказали существенное влияние на развитие современной лингвис-тической и методической науки: исполняется 125 лет со дня рождения Александра Матвеевича Пешковского.

Немногим более года назад вышло в свет восьмое издание главного труда ученого – «Русский синтаксис в научном освещении». Это издание предваряется вступительным словом академика Ю.Д. Апресяна, разъясняющим значение лингвистических открытий А.М. Пешковского для становления одного из ведущих направлений современной науки о языке. Статья Ю.Д. Апресяна завершается небольшим «Субъективным заключением», в котором автор говорит о том, чем именно близок ему А.М. Пешковский. Попытаюсь и я выразить свое личное отношение к этому выдающемуся ученому, объяснить то, в чем, по моему мнению, состоит его уникальность.

У каждого специалиста в области языка наверняка есть свои, особенно близкие по духу, ученые-филологи, к чтению трудов которых он время от времени возвращается. Скорее всего для того, чтобы глубже вникнуть в чужую идею, адекватно понять ее или для того, чтобы, оттолкнувшись от чужой мысли, точнее сформулировать свою, увидеть новый ее поворот, новые возможности развития.

Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. Изд. 8-е. Серия «Лингвистическое наследие ХХ века». 2001. 432 с.

К книге А.М. Пешковского «Русский синтаксис в научном освещении», безусловно, можно неоднократно обращаться и как к работе, в которой представлена одна из самых жизнеспособных теорий русского синтаксиса, и как к источнику новых идей. Но, на мой взгляд, А.М. Пешковский не исчерпывается этими, конечно же, главными для ученого качествами. Книга «Русский синтаксис в научном освещении» – это больше, чем блистательное лингвистическое исследование.

Одушевление языка.
Роль Метафоры и сравнения

Эта книга обладает необычным для научного труда свойством, которое позволяет относиться к ней почти как к художественному произведению. Эффект художественного произведения возникает от того, что чтение «Русского синтаксиса» заставляет читателя испытывать, помимо лингвистического, еще и чисто эстетическое вдохновение – настолько ярко выражена в этой книге второстепенная, вненаучная идея – любовь автора к его родному языку.

Этот на первый взгляд не главный, не научный пафос книги А.М. Пешковского проявляется по-разному: и в безукоризненном знании фактов языка со всеми тончайшими оттенками их смысловых и грамматических значений, и в подборе иллюстративного материала, всегда отмеченного яркой выразительностью, и в исключительно тактичном отношении к исследуемому материалу. и все же сильнее всего этот пафос проявляется в самом стиле изложения.

А.М. Пешковский так наслаждается своим общением с языком, что то и дело выдает свое отношение к нему, активно используя различные приемы художественной выразительности при описании языковых фактов и языковых процессов: слово у А.М. Пешковского «имеет звуковое тело» (с. 70), значение качества у прилагательных может «побеждать» и «быть побеждаемым» (с. 82), «оттенок намеренного делания» в глаголе иногда «парализуется» (с. 83), некоторые наречия «любят» не глаголы, а именно прилагательные (с. 101), некоторые слова даже вне контекста не кажутся «безжизненными» (с. 165), слова могут «оглаголиться», или «осказуемиться» (с. 167), могут «искать себе» подлежащее (с. 192), могут «прильнуть» к существительному (с. 219), «тянуться» или «отрываться» (с. 220), связка может «отдавать» свое значение (с. 217), слова могут становиться «тяжеловесными» и «мешать» друг другу (с. 230) и т.д.

Благодаря обилию и точности таких метафорических вкраплений перед читателем за научным изложением языковой системы встает художественный образ родного языка как некоего сообщества, в котором постоянно происходит нечто безумно любопытное. При этом каждая языковая единица предстает живым существом со своим лицом и характером.

Использование сравнений

Художественное впечатление от текста подкрепляется еще и наличием ярких сравнений, которые часто сопровождают описание языковых явлений! Приведем только одно из них.

Сравнивая значение простого и составного именного сказуемого (ленился и был ленив), А.М. Пешковский говорит о том, что составное сказуемое сложнее простого не только внешне, но и внутренне, что в составных сказуемых «есть все то, что в простом, да еще то, что дает второстепенный член» составного сказуемого (именная часть – в современной терминологии). А затем этот общий тезис разъясняет с помощью развернутого сравнения: «. прилагательность слова ленив все-таки мощно дает знать о себе и что глагольность слова был нисколько не подавляет ее. Как человек, летящий на аэроплане с помощью посторонней силы, вложенной в его машину, не превращается в птицу, а остается все тем же тяжелым, неспособным к полету человеком, так и прилагательное, подкрепленное глагольной силой слова был, остается все тем же прилагательным, с тем же значением постоянства и неподвижности. Правда, человек вместе с аэропланом летит, подобно птице; правда, прилагательное вместе с глагольной связкой играет в предложении роль сказуемого, подобно настоящему глаголу. Но как полет человека во многом отличается и всегда будет отличаться от полета птицы, так и предикативная функция прилагательного с глагольной связкой отличается от функции настоящего глагола» (с. 221–222).

Разве не слышится в этом сравнении, привлеченном в научный текст с чисто методическими целями, истинно поэтическое вдохновение?

Благодаря яркому образу живого языка, возникающему «за спиной» его научного образа, ценность книги А.М. Пешковского многократно возрастает, ибо она, помимо научного (и, конечно же, методического) значения, приобретает еще и огромное воспитательное значение. Обращаясь не только к мысли, но и к сердцу читателя, ученый исподволь учит читателя чтить, ценить и любить свой родной язык.

В этом и состоит, на мой взгляд, одно из тех уникальных, сверхнаучных, качеств книги А.М. Пешковского «Русский синтаксис в научном освещении», которые мне хотелось назвать.

Другое своеобразие этой книги, так же как и первое, не связано прямо с ее научной ценностью. Оно связано с отношением А.М. Пешковского-автора к своему читателю.

Со времен А.М. Пешковского наша лингвистическая наука проделала огромный путь. Бурно развиваясь, она стремилась в основном к созданию строгих моделей и теорий языка, которые можно было бы применять в различных компьютерных системах переработки текстов. Но именно эта направленность на решение прикладных, не связанных напрямую с человеком целей отдалила современную лингвистику от повседневной жизни, от интересов простого человека. Отдалила и по существу, и по способу изложения. Язык, на котором сегодняшняя наука рассказывает о языке и своих достижениях, стал «метаязыком», доступным далеко не всем лингвистам. И не только специальные работы по машинному переводу, но и академические грамматики русского языка 1970-х и 1980-х годов издания написаны таким языком, с использованием таких терминов и понятий, которые не понятны, например, учителю или выпускнику пединститута, не говоря уже об обычном человеке, интересующемся устройством родного языка.

«Русский синтаксис в научном освещении» написан совсем по-другому и может служить для нас, удалившихся в научные дебри, маяком и образцом. Высокая научность сочетается у Пешковского с простотой и доступностью изложения. Эта книга с научной точки зрения актуальна до сих пор, более того, ее научное богатство еще далеко не освоено и не исчерпано. А между тем она характеризуется чрезвычайно внимательным отношением к своему читателю: ученому, учителю, студенту. Автор постоянно заботится о том, чтобы все излагаемое могло дойти до читателя и было донесено до него в неискаженном виде.

Манера изложения научного материала, свойственная А.М. Пешковскому, конечно же, заслуживает глубокого изучения и описания, а ее актуальность, может быть, еще и не очень осознана.

Мне кажется, и «художественность» научного стиля А.М. Пешковского, и его открытость по отношению к читателю – это черты, которые делают его основную книгу ценной не только в научном, но и в человеческом отношении. У нас много ученых с высокими человеческими достоинствами, но мало таких, у кого их человечность запечатлелась в их работах. А.М. Пешковский – один из таких.

Источник

«Русский синтаксис в научном освещении» А. М. Пешковского — начало нового этапа в разработке инфинитивных предложений

Появление «Русского синтаксиса в научном освещении» Л. М. Пешковского (1914) произвело переворот во взглядах лин­гвистов на многие синтаксические проблемы. В нем инфинитив­ные предложения вслед за некоторыми учеными XIX в.

Анализ взглядов А. М. Пешковского проводится на основе его пере­работанного «Русского синтаксиса. ».

2 Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. 6-е изд. М., 1939. С. 183.

тиве, который отличается от дательного, зависящего от инфини­тива, своим местом относительно последнего (дательный объек­та — в постпозиции).

На основании учета оттенков в значении инфинитива, их ин­тонационных отличий Пешковский выделяет следующие семан­тические разряды инфинитивных предложений: 1. Предложения с оттенком объективной необходимости (= безличным суждено, предстоит и т. д.): Кому назначено-с, не миновать судьбы! Нам, товарищи, больше не видаться на этом свете\ В них предло­жениях иногда на оттенок объективной необходимости наслаи­вается ряд других оттенков, характеризующих ход течения дей­ствия (легкость, трудность и пр.). 2. Предложения с опенком субъективной необходимости (= безличным должно, подобает), часто с наслоениями императивности: Не упрямься, душенька. Теперь-mo себя и показать. 3. Предложения с оттенком желаемо- сти действия: Одну минуту, еще одну минуту видеть ее, про­ститься, пожать ей руку. 4. «Восклицательные предложения со всевозможными оттенками чувства, столь же разнообразными, как и в обычных восклицательных предложениях» 8 : Боже! Пога­сить искру огня, может быть, развившегося бы в величии и кра­соте, может быть, исторгнувшего бы так-же слезѵ умиления и благодарности! Шутить, и век шутить! Как вас па это ста­нет? 5. Восклицательно-вопросительные предложения с оттен­ками растерянности, нерешительности, колебания и г. д.: Как им петь, как говорить про лихие дела? Пан их Данила призадумался.

Каждая из перечисленных групп при наличии в своем составе частицы бы может иметь еще и все оттенки сослагательного на­клонения: Не креститься бы тебе. жить бы тебе со мной на веселии до конца дней. Нам бы, братцы, так полетать. и др.

В учении об инфинитивных предложениях Пешковский раз­личает переходные случаи между инфинитивными предложе­ниями, с одной стороны, «глагольными безличными» и «личны­ми глагольными» предложениями — с другой. «Сопредельность» инфинитивных предложений с «глагольными безличными» обу­словливается наличием в первых дательного действующего лица и вставленного глагола «было — будет». Фактическое присутст­вие этого глагола изменяет структуру инфинитивного предложе­ния и относит конструкцию в целом к разряду «глагольных без­личных» предложений».

«Совершенно особым и своеобразным видом инфинитивных предложений, — как пишет Пешковский, — являются одиноч­ные инфинитивы, тавтологические по отношению к следующему за ними глаголу» [362] [363] : Что к родным писать? Помочь они мне не помогут.

Таким образом, Л. М. Пешковский научно доказал действи­тельность инфинитивных предложений, дал четкую семантиче­скую их классификацию. При исследовании синтаксического своеобразия инфинитивных предложений он не ограничивается описанием лишь конструктивных элементов, а широко и оправ­данно привлекает фактор интонационный, тем самым заимствуя ценное в синтаксической теории А. В. Добиаша.

Совершенно справедливо отграничиваются инфинитивные предложения как от «личных», так и от «безличных». Это про­диктовано своеобразным выражением в них субъектно­предикативных отношений, тесным слиянием грамматической формы с интонацией,

«Русский синтаксис. » Пешковского утвердил инфинитивные предложения в их правах, положил конец нигилизму и пренеб­режению лингвистов ио отношению к ним. После «Русского син­таксиса. » ни термин инфинитивные предложения, введенный А.

Однако учение А. М. Пешковского не лишено недостатков:

функциями. Здесь «помочь» конкретизирует и усиливает значе- 14

2. Классификация инфинитивных предложений, данная проф. Пешковским, противоречива и не учитывает их структурного разнообразия. Разные разряды их выделены на основе различных принципов. Описывая инфинитивные предложения с опенками объективной и субъективной необходимое ти, желаемое™ и пр., Пешковский кладет в основу семантический принцип, который устраняется при выделении восклицательных, восклицательно- вопросительных и вопросительных предложений с опенками «колебания, нерешительное ти, растерянности» и пр. Отсутствие единства в основании классификации инфинитивных предложе­ний намного снижает ясность установленных разрядов и разру­шает их систему. Выделенные шесть модальных типов слишком общи. Они далеко не соответствуют всем семантико- синтаксическим разновидностям инфинитивных предложений.

Значительной слабостью классификации представляется и то, что она не основывается на структурно-грамматических началах, в результате структурно различные конструкции рассматривают-

ся в одной и той же плоскости.

Каждое из приведенных трех предложений отличается от дру­гого прежде всего составом компонентов, а разные составы ком­понентов соответствуют разным значениям. С этой точки зрения третье предложение («. Вряд царю Борису сдержать венец на умной голове»), обозначая сомнение, противостоит двум первым («Кому назначено-с, пе миновать судьбы!» и «Не нагнать тебе бешеной тройки»), которые обозначают неизбежность или не­возможность наступления действия и которые в свою очередь могут быть противопоставлены друг дугу по степени обобщен­ности общего смысла. Во всех трех случаях различия в значениях выражены грамматически.

Источник

Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении

Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении /А.М. Пешковский; [Предисл. Ю.Д. Апресян]. – М. : Яз. славян. культуры А. Кошелев, 2001. – XXXIII, 510 с. ; 22 см. – (Классики отечественной филологии)

Настоящее, восьмое, издание печатается по тексту седьмого с добавлением статьи акад. Ю. Д. Апресяна, раскрывающей вклад «Русского синтаксиса…» в русистику и актуальность идей А. М. Пешковского для современной теоретической и прикладной лингвистики.

Содержание

Ю. Д. Апресян. «Русский синтаксис в научном освещении» в контексте современной лингвистики 512
Русский синтаксис в научном освещении 1
А. М. Пешковский и его «Русский синтаксис в научном освещении» (проф. Л.Б. Шапиро) 3
Предисловие к первому изданию 7
Предисловие ко второму изданию 8
Предисловие к третьему изданию 9
Общая часть 11
I. Понятие о форме слова 11
Стекло = стекл + о (11). Значение той и другой части (11—13). Термины (12—13). Переносный смысл термина «форма» (13). Условия, создающие в слове форму (13—14). Переходные случаи между форменностью и бесформенностью (14—15). Нулевая форма (15—16). Несколько форм в одном слове; производная и непроизводная основа, префикс, суффикс, аффикс (16—17). Несколько основ в одном слове (17—18). Несоответствия между звуковой и значащей стороной формы слова (18—19). Чередование звуков (19). Оно может иметь формальное значение (19—20). Место ударения в слове и качество ударения как формальные признаки (21). Более точное определение формы слова (21—22). Заключительные замечания главы (22). 11
II. Понятие о формальной категории слов 23
Один и тот же аффикс может иметь одновременно несколько разнородных значений (23). Одно и то же значение может выражаться совершенно разными аффиксами (23). Из-за этого каждая форма входит в целый ряд различных формальных категорий (23—24). Формальная категория может создаваться и комплексом однородных значений (24—25), и комплексом разнородных значений, одинаково повторяющихся в каждой из форм, образующих категорию (26—27). Необходимость звуковой приметы для формальной категории (27). Соотношения между формальными категориями (27—28). Нулевые формальные категории (28—29). 23
III. Синтаксические и несинтаксические формальные категории 30
Падеж существительных зависит от других слов в речи, а число и род не зависят; первый образует синтаксическую категорию, а второе и третий — несинтаксические категории (30—31). У прилагательных категории и падежа, и числа, и рода — синтаксические (31). У глагола категории лица, числа, рода, времени и наклонения — синтаксические, а залога и вида — несинтаксические (31). Синтаксическая категория краткости прилагательного (31—32). Сущность разницы между синтаксическими и несинтаксическими категориями (32). Переходные явления (32—33). 30
IV. Понятие о форме словосочетания 34
Понятие о словосочетании (34—35). Форма словосочетания как комбинация форм отдельных слов (35—36). Переносный смысл слова «форма» как термина грамматики (36—37). Определения грамматики, морфологии и синтаксиса (37). Другие отделы языковедения (37—38). Формы слов несинтаксических категорий не входят в форму словосочетания (38). Но в нее входят: 1) бесформенные слова в их синтаксических значениях (39—42) и среди них особенно частичные бесформенные слова (39—42), представленные в русском языке восемью разрядами (41—42); 2) порядок слов (42—43);3) интонация и ритм (43—44), могущие быть единственными синтаксическими признаками у однословных «словосочетаний» (44); 4) характер связей между словами (44—46). Итоги о понятии формы словосочетания (46—47). Общие и частные формы словосочетания (47—48). Расширение понятия формальной категории (48—49). Отношение интонации и свободного порядка слов к основным признакам форм словосочетаний: формальному составу и служебным словам (49—52). Интонация по большей части лишь замещает основные признаки (49—50), реже вступает с ними в органическое соединение (50—52). Значения свободного порядка слов стоят в стороне от значений основных признаков (52). 34
V. Связь слов в словосочетании 53
Формы слов синтаксических категорий устанавливают определенные отношения между словами-представлениями (53—54). Отношения эти могут быть необратимые (54) и обратимые (54—55). Различие это создается наличием звукового выразителя отношения только в одном из соотносящихся в первом случае и в обоих соотносящихся во втором (55). Необратимость связана с зависимостью слова, заключающего в себе звуковой показатель отношения, от слова, не заключающего в себе этого показателя (55—56). Ход зависимости в словосочетании, соподчинение, включение (57). Среди частичных слов союзы внутри предложения сочиняют (58), а предлоги подчиняют (59). В общем подчинение внутри предложения лежит в основе связей между словами, а сочинение лишь его дополняет (59—60). Комбинация того и другого создает четыре разновидности словосочетаний, как это показывают схемы (60). Виды подчинения: согласование, управление, примыкание (60—61). Формы слова чернила, черника, черныш и т. д. объединяются по своему значению в категорию предметности, или существительности (62). То же значение выражается и другими суффиксами (62) и формами слова чернь и других бессуффиксных слов, т. е. фермами склонения существительных (63—64). То же значение выражается у слов рабочий, русский и др. Формальные значения вообще всегда выражаются взаимодействием формы каждого отдельного слова с формами всех остальных слов в словосочетании и с формой всего словосочетания (65—66). В частности, значение предметности создается целым рядом значений форм словосочетаний (67—68). Там, где оно создается только этими средствами, получаются «синтаксические существительные» (68—69). Существительные с отвлеченными значениями, как чернота (69—72). Синтаксические существительные с тем же значением (72). Опредмечивание всяких иных, некачественных представлений (72—73). Слова кто и что как мерки предметности (73). Управление, или «косвенный падеж», как категория несамостоятельной предметности (73). Значение категории предметности для мышления. Попытка объяснить происхождение ее (73—75). Глагол и прилагательное как выразители признаков предметов (75—77). Глагол как выразитель действенного признака (77) часто в противоречии со значением основы (77—78). Волевой оттенок в значении глагола (79—80). Прилагательное как выразитель качественного признака (80—81) часто в противоречии со значением основы (81—83). Заострение этого противоречия в притяжательных и численных прилагательных (83—84). Слово какой как мерка прилагательности (84). Окончательное определение категории глагола и прилагательного (84). Причина различия между ними — время и наклонение глагола (84—86). Значение категорий времени (86) и наклонения (86—87). И та и другая как выразительницы отношений к отношениям (87—88). Они должны быть признаны синтаксическими (88—89). Другие категории этого рода (89). «Объективные» и «субъективнообъективные» категории (89). Категория лица глагола совмещает в себе свойства обоих этих типов (90—92). Сравнительное значение категорий лица, времени и наклонения для категорий глагольности (92). Категории падежа, числа и рода прилагательных (92). Категория рода существительных. Ее морфологическая сторона (93—94); ее значение (94). Существуют ли бесформенные (синтаксические) глаголы и прилагательные? (94—95). Значение категории наречия (95—96). Морфологическая классификация наречий (96—100). Наречия обстоятельственные, необстоятельственные (101), качественные и количественные (101—102). Имя существительное, имя прилагательное, глагол и наречие как основные части речи (102). 53
VII. Смешение, замена и переходные случаи в области частей речи 103
Смешение частей речи в широком смысле слова; при словообразовании (103—104). Смешение частей речи в узком смысле слова: частные глагольные категории у неглаголов (104). Категория вида. Общее ее значение (104—105). Совершенный и несовершенный виды. Трудности изучения. Морфологическая пестрота (105—106). Наличие нескольких видовых оттенков в одних и тех же основах (106—107). Существующие толкования (107—108). «Точечное» и «линейное» значения совершенного и несовершенного вида (108—110). Отсутствие настоящего времени у совершенного вида как результат «точечности» (110—111). Частные видовые оттенки могут противоречить общим (111). Категории вида у существительных, прилагательных и наречий (111—113). Причастия и деепричастия (112—113). Категория залога; форма или категория? (ИЗ) Значения отдельных групп возвратных глаголов (114—121). Общее значение возвратно-залоговой категории (121—122). Залоги причастий и деепричастий (122—124). Непричастные прилагательные и существительные с частичными залоговыми значениями (124—125). Категории времен у деепричастий (125—127) и причастий (127) в их отличиях от категорий времен глагола. Инфинитив. Происхождение его (128—130). Современное значение (129—130). Сравнение с глагольным существительным (130—131). Почему он так близок к глаголу? (131) Глагол, причастие, деепричастие и инфинитив образуют общую группу глагола в широком смысле слова (132—133). Субстантивирование прилагательных. Общие условия его (134—135). Подразумевается ли существительное? (135—136) Особенность субстантивированного среднего рода прилагательных (137—138). Синтаксические отличия субстантивированного прилагательного от существительного (138). Отличия субстантивирования от прочих видов опущения (138—140). Лексическое адъективирование существительных (140—141). «Замена» не есть «превращение» (141—142). Переходные факты в области частей речи. Образование наречий из прилагательных и существительных (142—144). Промежуточные случаи (144—146). Образование непричастных прилагательных из причастий (146—147) и наречий из деепричастий (147). Образование служебных слов из полных (148); предложные наречия и предложные деепричастия (148—149). Слова, не входящие ни в один из разрядов частей речи (149—151). Слова, входящие одновременно в два разряда; сравнительная форма (151—152). 103
VIII. Местоименность 153
Части речи, недостающие в данной книге по сравнению со школьным каноном (153—154). Своеобразие грамматической природы местоимений (154—156). Разряды их (156—158). Переходы между местоимениями и неместоимениями (158). Синтаксическое значение местоимений (158—159). Особенности русского языка в употреблении возвратных местоимений (159—162). Сбивчивость их значения (162—164). 153
IX. Сказуемость 165
Оттенок соответствия акту мысли заключен в значении некоторых слов независимо от их интонирования (165). Этот оттенок заключен в глаголах (166), в словах, которые употребляются только при глагольных связках (166—167), и в нескольких других словах, связанных по значению с глаголами (167—168). В побудительных словах и междометиях его нет (168—169). Соответствие между глагольностью и сказуемостью (169). Выражение сказуемости посредством интонации (169—170). Соотношение этого способа с чисто формальным (170—173). Выражение сказуемости посредством категории именительного падежа в соединении с интонационными средствами (173—178) и инфинитива в соединении с теми же средствами (178—179). Итоги о сказуемости (179—180). Классификация форм словосочетаний русского языка как основа для «специальной части» книги (180—182). 165
Специальная часть 183
X. Глагольные личные нераспространенные предложения с простым сказуемым 183
Состав данной формы словосочетания. Подлежащее и сказуемое (183). Значение подлежащего (183). Согласование сказуемого с подлежащим. Признаки самостоятельности сказуемого в формах лица (183—187), числа (187—188), рода (188—191). Признаки несамостоятельности его в тех же формах (191—193). Частичное согласование при сказуемом в повелительном наклонении (193—197) и полное отсутствие согласования при 1-м лице множественного числа этого наклонения (197—198). Отсутствие согласования при ультрамгновенном виде глагола (198—199) и при бесформенных сказуемых (199—200). Бесформенные и иноформенные подлежащие (200—201). Способы согласования с ними сказуемого (201—203). Инфинитив как заместитель подлежащего (203—204). Второстепенные оттенки категории времени (204—205) и наклонения (205—208) в сказуемом. Замена времен и наклонений. Общие условия (208—209). Замена времен (209—213). Замена наклонений (213—214). 183
XI. Глагольные личные нераспространенные предложения с составным сказуемым 215
Состав данной формы словосочетания (215). Понятия глагольной связки, предикативного члена и составного сказуемого (216—221). Внутреннее отличие составного сказуемого от простого (221—222). Значение подлежащего при составном сказуемом (222). Типы предикативных членов:1) краткое прилагательное (223—226), 2) краткое страдательное причастие (226—227), 3) полное прилагательное в именительном падеже (227—231), 4) полное прилагательное в творительном падеже (231—232), 5) сравнительная форма (232—233), 6) существительное в именительном падеже (233—243), 7) существительное в творительном падеже (243—247), 8) существительное в разных падежах с предлогом и в родительном без предлога (247—248), 9) наречие (248—249). Вещественная связка и вещественное составное сказуемое (249—254). Полувещественные связки (254). Бесформенные связки (254—255). 215
XII. Глагольные личные нераспространенные предложения с предикативным членом и нулевой связкой. 256
Отсутствие связки в предикативных сочетаниях, параллельных по составу сочетаниям, рассмотренным в предыдущей главе (256—258). Значения времени и наклонения в этих сочетаниях (258—261). Понятие нулевой связки (259) и нулевого глагольного сказуемого (261). Другие взгляды на сочетания с нулевой связкой (261—263). Типы этих сочетаний: 1) нулевая связка и краткое прилагательное (263—264), 2) нулевая связка и краткое страдательное причастие (264—265), 3) нулевая связка и полное прилагательное в именительном падеже (265—267), 4) нулевая связка и полное прилагательное в творительном падеже (2<>7), 5) нулевая связка и сравнительная форма (267), 6) нулевая связка и именительный падеж существительного (267—268), 7) нулевая связка и творительный падеж существительного (269—272), 8) нулевая связка и разные падежи существительных с предлогом или родительный падеж без предлога (272—273), 9) наречие (273—274). Более редкие виды предикативных членов (с нулевой связкой): 1) деепричастиякие виды предикативных членов (с нулевой связкой): 1) деепричастия (274),2) нестрадательные причастия (275), 3) инфинитивы (275—279),4) именительный падеж существительного или прилагательного с союзом как (280), 5) именительный предикативный с тавтологическим творительным усиления (280), 6) различные бесформенные слова (280—282). 256
XIII. Глагольные личные распространенные предложения 283
Понятие второстепенного члена и распространенного предложения (283—284). Типы двухсловных словосочетаний, входящих в состав распространенного предложения. 1. Глагол + управляемое им существительное. Управление непосредственное и посредственное (284—285), сильное и слабое (285—286). Особенности слабого управления (286—287). Отсутствие резкой границы (287—288). Переходность и непереходность глаголов (288—290). Косвенные падежи, среди них количественный и местный (290—291). Особенности винительного падежа (290). Методология падежных значений (291—292). Подтип 1-й. Беспредложные сочетания. Винительный падеж (292—296). Родительный падеж. (296—299). Дательный падеж (299—301). Творительный падеж (301—304). Количественный падеж (304). Подтип 2-й. Предложные сочетания. Предлоги в (304—307), на (307), под (308), над (308), за (308—310), перед (310), против (310—311), у (311), с (311—313), без (313), из (313—314), из-за (314), из-под (314), к (314—315), от (315—316), для (316), ради (316), до (316—317), кроме (317), вместо (317), между, меж (317—318), среди (318), через, чрез (318), сквозь (318), о, об (318—319), про (319), при (319), по (320—321). 2. Существительное + управляемое им другое существительное.Типы, общие с типами глагольного управления (321—322). Специально-присубстантивные типы: 1) родительный присубстантивный (322—324),2) дательный присубстантивный (324—325), 3) присубстантивное сочетание «к + дательный падеж» (325). Соотношения присубстантивности и предикативности (325—326). 3. Прилагательное + управляемое им существительное (326—327). 4. Сравнительная форма + управляемый ею родительный падеж существительного (327—328). 5. Составное сказуемое + управляемое им существительное (328—329). 6. Прилагательное + вызывающее в нем согласование существительное (329). 7. Существительное + примыкающая к нему сравнительная форма (329). 8. Однопадежные сочиненные сочетания: 1) цельные сочетания (329—331), 2) раздвоенные сочетания (331—334). 9. Однопадежные сочиненно-подчиненные сочетания с союзом как (334—336). 10. Глагол + примыкающий к нему инфинитив (336—338). 11. Существительное + примыкающий к нему инфинитив(338). 12. Прилагательное + примыкающий к нему инфинитив (338—339). 13. Составное сказуемое + примыкающий к нему инфинитив (339). 14. Глагол + примыкающее к нему наречие (339). 15. Прилагательное + примыкающее к нему наречие (339). 16. Существительное + примыкающее к нему наречие (339). 17. Глагол + примыкающее к нему деепричастие (339). 18. Наречие + примыкающее к нему наречие (339). 19. Связочные, но непредикативные сочетания (339—340). 283
XIV. Глагольные безличные предложения 341
Понятие безличного глагола (341—342). Безличный глагол как сказуемое безличного предложения (342—343). О терминах (343—344). О происхождении (344—345). Два типа безличных глаголов (346—347). Употребление личных глаголов в смысле безличных (347—351). Безличный нулевой глагол и безличная нулевая связка (351—352). Специальные безличные конструкции: 1) в ухе звенит (353)1, 2) громом убило (353), 3) (мне) холодно было (ехать) (354—359), 4) (мне) можно было (ехать) (359—361), 5) (мне) приказано было (ехать) (361—363), 6) (мне) следовало (ехать) (363—365), 7) не было хлеба (365—367), 8) не было ничего сделано (367), 9) было много хлеба (367—369). Частичка оно в безличных предложениях (369). 341
XV. Глагольные неопределенно-личные и обобщенно-личные предложения 370
Неопределенно-личные предложения (370—371). Обобщенно-личные предложения (372—375). Типы эти как формы мышления (375). Стилистическое и социальное значение 2-го типа (375—376). 370
XVI. Номинативные предложения 377
Отличия номинативных предложений от неполных глагольных с именительным подлежащим (377—378). Экзистенциальные предложения (379). Указательные предложения (379—380). Назывные предложения (380). 377
XVII. Инфинитивные предложения 381
Предложения объективной необходимости (381—382). Предложения субъективной необходимости (382). Предложения желания (382). Предложения восклицательные (382—383). Предложения колебания (383). Предложения вопросительные (383—384). Оттенки значений придатомности и усиления в инфинитивных предложениях (384—385). 381
XVIII. Отрицательные предложения 386
Понятие об отрицательном предложении (386—387). Частно-отри-цательные и обще-отрицательные предложения (388). Отрицательные члены предложения (389). Повторение отрицательных слов (389). У ступ и-тельно-обобщительные отрицательные предложения (390). Нерешительно-отрицательные предложения (390—391). 386
XIX. Вопросительные, восклицательные и повелительные предложения 392
Понятия вопроса, восклицания и повеления (392). Формальные признаки вопросительных предложений (393—394), восклицательных (394—395), повелительных (395). 392
XX. Неполные предложения 396
Понятие неполного предложения (396—397). Факторы, создающие неполноту (397—399). Неполнота с фразеологической и синтаксической точки зрения (399). Типы неполных предложений: 1) без подлежащего (399—100), 2) без сказуемого (400—401), 3) без связки (401—402), 4) без предикативного члена (402), 5) без управляемого падежа, но с управляющим им глаголом (402), 6) без существительного, но с согласованным с ним несубстантивированным прилагательным (402—403). Неполные предложения без нескольких членов. Заключительные замечания (403). 396
XXI. Слова и словосочетания, не образующие ни предложений, ни их частей 404
Именительный представления (404—407). Обращение (407—409). Вводные слова и словосочетания (409—411). Междометия (411). 404
XXII. Обособленные второстепенные члены 412
Понятие об обособленных второстепенных членах (412—416). Отличие обособления от простого интонационного членения (416—419). Общие условия обособления: 1) добавочные синтаксические связи, выражаемые только интонацией (419—420), 2) порядок слов (420—422), 3) объем обособляемой группы (422—423), 4) соседство (423), 5) намеренное отделение (423—424). Отдельные разряды обособленных второстепенных членов: I. Обособленное управляемое существительное (424—425). II. Обособленное прилагательное (425—429). III. Выделенное из однопадежной сочиненной группы существительное (429—431), дополнительные замечания к последним двум разрядам (431—432). IV. Обособленные примыкающие члены: а) наречие (432), б) присубстантивная сравнительная форма (433), в) деепричастие (433—435). Случаи, когда невозможно произвести обособление, несмотря на наличие потребных для него условий (435—436). 412
XXIII. Словосочетания со счетными словами 437
Счетные слова и части речи (437). Управление при счетных словах. Согласование при счетных словах (437—438). Особенности конструкций при словах два, три, четыре (438—440). 437
XXIV. Слитные предложения 441
Общее значение союзов внутри предложения (441—443). Понятие однородных членов и слитного предложения (443—445). Интонационное выражение однородности (443—445). Союзы, употребляющиеся в слитных предложениях (445—446). Мелкие явления в области слитных предложений (446—448). Деление союзов слитного предложения на соединительные, разделительные и противительные (448—450). Особенности согласования в слитных предложениях (450—453). Промежуточное положение слитных предложений между одиночными предложениями и сложными целыми (453—454). 441
XXV. Сложное целое 455
Сочетание предложений посредством союзов и союзных слов (455—456). Интонационное сочетание предложений и его отношение к союзному; понятие сложного целого (456—459). Абзац (459). Фраза, простая и сложная, и ее отношение к предложению (459—461). 455
XXVI. Сочинение и подчинение предложений 462
Отношения между предложениями складываются по тем же двум типам обратимости и необратимости, что и отношения между словами внутри предложения (462), причем необратимость и здесь зависит от того, что показатель отношения, т. е. союз, сцеплен по значению с одним из соотносящихся (463—465). Союзы, употребляющиеся в слитном предложении, сочиняют, а все прочие — подчиняют (465). При подчинении предложение, начинающееся союзом, есть тем самым подчиненное предложение, независимо от логических и психологических соотношений (465—466). Необратимость, вызываемая не значением союза, а иными факторами, не в счет (466). Как исключения следует рассматривать: а) подчинение посредством двойных союзов (466—467), б) взаимное подчинение (467—468), в) сочетание подчинения с сочинением в одной паре предложений (468). Внесение подчинения в соотношения между однородными членами слитного предложения (468). Соподчинение и включение в сложных целых (468—470). Бессоюзное сочинение и подчинение (470—472). Сочинение и подчинение после разделительной паузы, неполное сложное целое (472—473). Генетические соотношения бессоюзия, сочинения и подчинения (473—474). 462
XXVII. Сочинение предложений 475
Сочинение в сложном целом (475—477). Сочинение после разделительной паузы (477—479). 475
XXVIII. Подчинение предложений 480
Подчинение в сложном целом. Подчинение посредством союзов. Союзы причинные (480—481), целевые (481—482) следственные (482—483), изъяснительные (483—486), служащие и для выражения косвенной речи (484—486), которая у нас часто смешивается с прямой (485), между прочим и в области употребления времен (485—486), пояснительные (486—487), условные (487—489), уступительные (489—490), сравнительные (490—491), временные (491—493). Подчинение посредством союзных слов (494—496), косвенно вопросительное подчинение (497). Собственно относительное подчинение (497—500). Подчинение после разделительной паузы (500—501). 480

Источник