Русские князья ездили в орду за чем
Ярлык на княжение, или Почему русские князья ходили на поклон к монгольскому хану
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Древняя Русь, и без того подверженная междоусобицам, в лице ордынцев получила мощного противника возможности естественного объединения и сплочения вокруг сильной централизованной власти. Для ослабления подчиненного народа был избран самый эффективный способ контроля: князья должны были получать разрешение у хана на возможность управления государством. Так появился термин «ярлык на великое княжение».
Ярлык на княжение
Ханский ярлык – это письменный документ, подтверждающий волю кагана. В Древней Руси давал право князю на управление землями и долю от собранной дани. В настоящее время историки часто спорят о том, а было ли на Руси монголо-татарское иго. Все чаще высказывается версия, что никакого нашествия, а тем более порабощения не было. Одним из основных аргументов в пользу данной теории является тот факт, что, несмотря на огромную ценность ярлыка на княжение, ни один из документов не был сохранен. Но для этого есть объективные причины.
Ярлык – это рукописный документ или грамота, для сохранности которой нужны особые условия. С учетом того, что монголо-татары следили за тем, чтобы не только один князь, но и одно княжество долго не имело главенствующей власти, о создании какого-то архива, способного сохранить подобный документ для потомков, не могло быть и речи. А частые пожары и разорительные набеги способствовали их исчезновению.
После освобождения от власти Золотой Орды ценность этих бумаг была утрачена. Подтверждение выдачи ярлыков на великое княжение можно найти только в летописях. Но далеко не все признают этот источник. Ведь описание и переводы ярлыков были сделаны спустя много лет после избавления от ига, в связи с чем ряд историков говорит о возможности фальсификации рукописных свидетельств.
На поклон к хану Золотой Орды
Еще одним подтверждением существования ярлыков и полной политической зависимости Руси от Золотой Орды являются многочисленные свидетельства поездок князей на поклон к великому хану. Впервые хан Батый потребовал явиться действующего Великого князя в 1243г. К поездке в Сарай князья начинали готовиться заранее. Необходимо было собрать щедрые подарки хану, его приближенным, женам и всем влиятельным монголам. Помимо подарков необходимо было продумать дипломатическую стратегию: как обойти конкурентов и защититься от их нападок. Русские князья и их бояре плели друг против друга настоящие интриги в надежде получить власть в свои руки.
От того, удастся ли склонить хана на свою сторону, часто зависело не только получение ярлыка, но и жизнь самих послов и населения целых городов. Так, первый русский князь, отправившийся на поклон к хану, Ярослав Всеволодович, был отравлен в Орде уже после получения ярлыка. Всего за время монголо-татарского ига в ставке были убиты десятки русских князей и их подданных. Еще большее число послов подвергались пыткам и унижениям. Поэтому, перед отъездом многие оставляли завещания и брали в дорогу священника.
Мученик за веру – князь Михаил Черниговский
Но далеко не все князья готовы были поступиться своей честью ради получения благосклонности хана. В 1246г. в Золотую Орду отправился Михаил Черниговский вместе со своим верным сподвижником Феодором. По заведенной традиции перед входом в ханский шатер князь и боярин должны были пройти «очищение огнем». Ритуал заключался в прохождении сквозь пламя, которое очищало от дурных помыслов, и поклонении огню и солнцу, что символизировало полную покорность. Однако истинные христиане, Михаил и Феодор, отказались преступить законы своей веры и склониться перед идолами.
Михаил и Феодор причислены к лику святых. Своим подвигом они доказали стойкость духа русского народа. После их казни в Орде не требовали от христиан поклонения языческим идолам.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
К Хану на поклон: как выглядели путешествия русских князей в Орду?
Вообще-то правильнее говорить, что русские князья ездили не в Орду, а в ставку хана, ибо Русь на тот момент и сама была частью Орды. Но поскольку власть в русских княжествах осталась в руках русских же князей и замещения элит не произошло, задача князей сводилась по большей части к выплате дани и демонстрации лояльности монгольским владыкам.
Те в свою очередь имели решающее слово в выдаче ярлыка на княжение. Подтверждение же властных полномочий происходило после того как претендент совершал путешествие в ставку хана.
Разумеется, одним только путешествием за властью это назвать было нельзя. В монгольский период основой задачей русских князей было то же самое, что и до того. Как и везде в период феодальной раздробленности большая часть политики сводилась к грызне с земляками-конкурентами.
И на фоне этой грызни монгольское иго выглядело вторичным. Более того, хан был прекрасным вспомогательным средством в борьбе за власть. Вот только контакт с этим «вспомогательным средством» был достаточно экстремальным.
Фактически, путешествие в ставку было экстремальным с самого начала и до конца. Экстремальным, дорогим и продолжительным.
Экстрим
Этот пункт был реален уже потому, что ехать нужно было далеко. Даже сейчас, в эпоху всеобщей мобильности, человек совершивший путешествие из Красноярска, скажем в Москву, имеет повышенный шанс подхватить какую-нибудь заразу.
Тогда же, при меньшей мобильности населения, вероятность заразиться была больше. А при довольно примитивной медицине подобная хворь могла закончиться печально.
Конечно, у тогдашних людей и иммунитет был мощнее, чем у нынешних, но все же смертность во время долгих путешествий была обычным делом.
Так что нет ничего удивительного, что перед путешествием князья составляли завещание. Впрочем, для этого были и другие причины.
В частности, тогдашние дороги кишели деклассированными элементами, регулярно сбивающимися в некие несанкционированные государством артели экстремальных форм деятельности.
Естественно князь путешествовал не один, а в сопровождении солидной охраны, но дары, которые он вез с собой, выглядели слишком заманчиво.
Но, если разбойники были самой малой из опасностей, то наиболее существенной была немилость хана. Таковая могла закончиться смертью, что время от времени и случалось.
Если же все шло хорошо, князю предстоял обратный путь с его опасностями. Впрочем, к тому времени, если ханский гнев или болезни не скосили князя, вероятность умереть была уже невелика.
Маршрут вояжа
Какого-то единого пути не было: судя по летописям, было несколько вариантов. В большинстве случаев князья предпочитали направляться в Сарай максимально используя водные пути.
На реках и вероятность разбойных нападений была значительно меньше, да и местные владыки не так усердствовали в деле «таможенных сборов».
Кроме того тогдашняя Русь – это тотальный лес, с дорогами… Одним словом, с русскими дорогами, способными любого обратить в философа. Любая речушка в тех условиях была более выгодным путем, а в зимнее время они становились и вовсе единственными трассами.
Обычно путь князей лежал сначала в Нижний Новгород, а оттуда уже кораблями-кораблями аж до Сарая.
Сопровождение
Помимо дружины выполнявшей функцию охраны, князей сопровождали еще и люди из ближнего окружения. Они выполняли функцию советников, и могли преследовать свои личные амбиции.
Сам факт нахождения долгое время при князе укреплял их политические позиции. К тому же в ставке хана они нередко вели свою игру.
Обычно это были бояре, но помимо них в свиту часто входили еще и священники, традиционно озабоченные тем, чтобы князья не вздумали сменить христианство на язычество или ислам, как парой веков до того они сменили язычество на христианство.
Подобных многократных смен религий в истории хватало и духовники понимали, что если пустить все на самотек, они могут остаться не у дел.
К тому же они, как мастера разговорного жанра, умело избавляли излишне верующих князей от мук совести, подавая практически любое действо, идущее на благо церкви и лично князя как богоугодное и даже как жертву во имя веры. Можно сказать, что это были своеобразные психотерапевты.
Продолжительность пути
Обычно, чтобы добраться до Сарая требовался месяц. Соответственно, обратно нужно было столько же. Еще месяц уходил на пребывание в ставке. В принципе поднести дары, дань и получить ярлык можно было и быстрее, но ханы предпочитали не торопиться.
К тому же длительное ожидание действовали примерно так же как бесконечные бюрократические мытарства, лишая человека уверенности и делая его более сговорчивым.
Да и сам факт того, что не хан ждал князя, а князь ждал когда хан соблаговолит, указывал каждому на его место в ордынской иерархии.
Стоимость тура
Само посольство тоже должно было выглядеть достойно, поэтому на расходы не скупились. Понимая, сколь значимым является такое путешествие, и с какими расходами оно связано, местные владыки, через земли которых пролегал путь, норовили как можно сильнее приобщиться к княжеской казне, используя для этого любые предлоги.
И, судя по свидетельствам путешественников, подарок норовил стянуть практический любой, кто обладал хоть какой-то властью.
Содержание дружины тоже шло за счет князя. К тому же в Сарае посольству предоставлялось только жилье и сопроводитель, который должен был объяснять местные реалии, обычаи и пр., чтобы послы не опозорились сами и не оскорбили хана.
А вот обеспечение продовольствием целиком ложилось на плечи князя. Впрочем, это было еще ничего, поскольку арабские путешественники (в частности ибн Батута) вообще кляли тюрок, говоря, что они не знают такого обычая как забота о гостях, ограничиваясь представлением скота и кумыса. Хотя, по меркам неизнеженной степи это вполне достойный прием.
Религия – дело тонкое
Как по мне, лучше бы этого дела не было вовсе, но пока что человечество так не научилось жить умом, и упорно стремится уверовать во что-то малопродуктивное, но ради чего можно с наслаждением выпускать друг другу (а иногда и себе) кишки.
Так для монголов был очень важен обряд «омовения огнем», через который должен был пройти каждый князь. Но вот черниговский князь Михаил Всеволодович решил, что ни за что не станет ни в каком огне мыться, ибо он принадлежал к другому виртуальному миру, нежели монгольские ханы.
В общем, хан и князь не сошлись виртуалками, что имело для Михаила Всеволодовича отнюдь не виртуальные последствия. За отказ от «огненного мытья» Михаилу сменили материальный статус на виртуальный: проще говоря, он был убит и преобразовался в святого.
Правда, достоверность этой истории вызывает сомнения, ибо известна она по поэтическим сказаниям, героизирующим князя как мученика за веру.
Между тем известно, что Даниил Галицкий тоже отказался проходить через обряд и никаких последствий это не имело.
А вот то, что практический одновременно с казнью Михаила Всеволодовича монголами был казнен и другой очень влиятельный русский князь, говорит о том, что причина была отнюдь не в религии (монголы с другими религиями вообще уживались неплохо), а в политике.
Возвращение домой
Формально оно должно было восприниматься как облегчение. Но в реальности возвращение нередко означало новый этап борьбы со своими внутренними оппонентами.
Для местных жителей возвращение князя тоже не всегда предвещало покой. Порой князь являлся назад в сопровождении ордынских войск, которые должны были помочь решить внутриполитические проблемы и, разумеется, били по простому народу.
Подобные туры в ставку хана были нормой для потомков Рюрика в течение примерно полутораста лет. Лишь при Дмитрии Донском, при котором внутренняя обстановка стабилизируется, и Русь движется к консолидации, количество поездок резко идет на спад.
Это коррелирует с началом противостояния Московской Руси с Ордой. Последнее посещение монгольской ставки датируется 1430 годом. После этого дань еще выплачивается, но уже с перерывами, а после стояния на Угре 1480 года характер взаимоотношения между Русью и Ордой и вовсе радикально меняется, как и сама русская история.
ОРДЫНСКИЕ ВЫЕЗДЫ
Обуславливались необходимостью личной явки ко двору хана для получения ярлыков ханских. «Ордынские выезды» совершались в случае смены хана, владельца княжества или смерти великого князя соответствующего княжества. Кроме того, ханы имели право вызова русских князей к своему двору. Дорога в город Каракорум и обратно занимала до полутора лет, а продолжительность поездки в столицу или кочевую ставку ханов Золотой Орды туда и обратно составляла в среднем около 6 месяцев. Во многом именно результаты «Ордынских выездов» определяли пути развития русских княжеств, в столице Орды окончательно решалась судьба претендентов на великие и удельные княжения. Это способствовало превращению «Ордынских выездов» в неотъемлемую часть политической культуры русских княжеств.
С начала XV века в связи с ослаблением ханской власти в Орде наблюдается резкое уменьшение числа «Ордынских выездов». Ханы оказались уже не в состоянии напрямую решать судьбы русских княжеств, и князья больше не видели необходимости отправляться в дальнее и опасное путешествие. Последние «Ордынские выезды» состоялись в 1431-1432 годах и были предприняты великим князем московским Василием II Васильевичем и его дядей звенигородско-галицким князем Юрием Дмитриевичем.
Дополнительная литература:
Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период, с 1238 по 1505 г. СПб., 1889–1891. Т. 1–2;
Насонов А.Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940;
Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства в XIV–XV вв. М., 1960;
Белозеров И. В. Русские митрополиты и ханы Золотой Орды: система отношений // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2003. № 3.
Из Руси в Орду: княжеское путешествие в ставку хана
Поездки русских князей в Золотую Орду стали важной частью политической жизни Средневековой Руси в эпоху монголо-татарского владычества.
Появление монголо-татарских завоевателей на южных рубежах древнерусских княжеств в середине XIII века, а впоследствии и установление зависимости правителей осколков некогда единой Киевской Руси от владетелей Улуса Джучи ознаменовало собой начало новой политической реальности на бескрайних просторах Восточноевропейской равнины. Русские князья с 1242 года оказались включены в политическую систему Орды: они получали ярлык на Великое Княжение, для чего периодически были вынуждены появляться в ставке хана и подтверждать своё положение в ходе личных встреч с восточными владетелями.
Приготовления к путешествию
Поэтому перед отъездом на важную встречу влиятельные русские государи зачастую писали завещание, прекрасно понимая, что их жизнь на ближайшие несколько месяцев висит на волоске. Оставляя текущие дела на ближайших родственников, князь получал благословение от православных духовных лидеров русских земель. Поездка в ставку хана считалась не только политическим, но и религиозным испытанием, своеобразной «проверкой веры» для Рюриковичей. Даже даты для отъезда подбирались особо: чаще всего это были дни почитания святых, которые должны были стать небесными защитниками князей во время их пребывания у «басурман».
Сакральное значение поездки подтверждалось и свитой, которая сопровождала князя во время поездки. До границ вотчины владетель добирался в сопровождении высших духовных сановников и ближайших родственников. Вот как, например, провожали Михаила Тверского, убитого людьми московского князя Юрия Даниловича в Сарае в 1318 году: «Еже до егоже мѣста проводити его благородная его княгини Анна и сынъ его Василий, возвратишася от него со многим рыданиемъ, испущающе от очию слезы, яко рѣку, не могущи разлучитися от вълюбленнаго своего князя».
Долгая дорога в Сарай
Современные исследователи, опираясь на данные летописей, указывают на несколько путей, по которым князья путешествовали в ставку хана. Их можно разделить на «водные» и «сухопутные», а отдельные отрезки могли комбинироваться в зависимости от складывавшихся условий. Тем не менее, Рюриковичи предпочитали использовать водные артерии на пути в Сарай — реки были безопаснее бескрайних степных просторов, на которых поджидали многочисленные разбойники. Кроме того, за проезд по своим территориям местные степные князьки требовали «таможенные пошлины», что сильно било по бюджету поездки — ещё же дары хану везти. Об этом, в частности, писал посол французского короля Вильгельм Рубрук, путешествовавший по Монгольской империи в середине XIII века: «…Пока мы были в пустыне, нам было хорошо, так как я не могу выразить словами той тягости, которую я терпел, когда мы прибыли к становищам Команов. Именно наш проводник желал, чтобы я входил ко всякому начальнику с подарком, а для этого не хватало средств…».
Временами путь князей в Сарай отличался от традиционного, что особо отмечалось в летописных записях. Однако Рюриковичи предпочитали уже проверенный Волжский маршрут: из своих вотчин они добирались до Нижнего Новгорода, где пересаживались на корабли и плыли прямиком до Сарая. Разбойники не могли добраться до кораблей, а местные князьки не особо облагали путешественников дополнительными сборами.
Безусловно, русские князья путешествовали к хану не в одиночку. Их сопровождала дружина — наиболее верные люди из ближнего окружения, обеспечивавшие личную безопасность своего покровителя. Во времена Московской Руси компанию князю составляли бояре. На всём протяжении монголо-татарского ига властителей Руси могли сопровождать его ближайшие родственники и даже союзники — для лоббирования своих интересов в ханской ставке. Исследователи также отмечают, что во время поездок в Сарай князей могли сопровождать их духовники — для поддержания «силы веры» у своего духовного подопечного.
Поездка в Сарай или в степную ставку хана занимала долгое время. На этот важнейший акт в своей политической биографии князья тратили несколько месяцев — около двух уходило на дорогу туда и обратно, а ещё один месяц Рюрикович должен был провести при ханском дворе.
В ханской ставке
В ставке хана русские князья и их сопровождающие сталкивались с совершенно другой культурой и обрядами — за недостатком знания и во избежание нелепых обид и ошибок к ним обычно приставлялся «гид», консультировавший гостей из Руси об обычаях и традициях. Они предоставлялся Рюриковичам уже в Сарае — дальше путешественники из русской земли оказывались лицом к лицу с необходимостью решения бытовых проблем, прежде всего, о пропитании и проживании. И если со вторым помогал сам хан — русским князьям всегда отводился свой собственный двор в Сарае — то с продовольствием ситуация была намного хуже. Вот как арабский путешественник Ибн Батута описывал обычаи приёма гостей из других стран: «…Эти Тюрки не знают ни обычая отвода помещения приезжему, ни отпуска ему продовольствия, а только посылают ему овец и лошадей для заклания и меха с кумысом. Вот их способ оказывания почета».
Сама же аудиенция у хана сопровождалась многочисленными обрядами, отказ от которых мог привести к самым печальным для гостей последствиям. Так, например, закончил свою жизнь черниговский князь Михаил Всеволодович, отказавшийся от «омовения огнём» и поклонения языческим идолам. Тем не менее, интересно, что такой же отказ Даниила Галицкого к лишению жизни не привёл.
Князья находились в ставке хана много дней — монгольские самодержцы не привыкли решать вопросы за один день. Зачастую Рюриковичи появлялись пред светлыми очами своих сюзеренов несколько раз за весь период присутствия при дворе, а его продолжительность достигала нескольких недель. В это время князья могли получить информацию о придворных интригах в Орде и посетить влиятельных деятелей Сарая, которым преподносились подарки. Наблюдения владетелей русских земель и их приближённых становились важным источником для летописцев — перипетии политической жизни Орды отражались в литературных памятниках тех лет.
После успешного (или нет) итога встреч русских князей и ордынских ханов Рюриковичи отправлялись домой. О возвращении летописи говорят не так много — однако иногда, в зависимости от особенностей политической борьбы на осколках Древней Руси, князья могли явиться в свои земли в сопровождении татарской рати для сведения счетов со своими противниками. Рюриковичи предпочитали не задерживаться в ханской ставке, если решение их проблем происходило быстро — нахождение в чужой культурной среде не прельщало князей.
Поездки в Орду был непременным атрибутом политической жизни Рюриковичей на протяжении второй половины XIII и почти всего XIV века. С началом открытого противостояния Московской Руси Золотой Орде в период правления Дмитрия Донского число поездок резко уменьшается, а последнее посещение московскими Калитичами ставки хана датируется 1430 годом — когда в государстве шла тяжёлая междоусобица. Фактически даннические отношения между Русью и Ордой продолжались с перерывами вплоть до 1480 года — пока в результате знаменитого стояния на Угре Москва не добилась формальной отмены неравных отношений со степью.
Зачем русские князья ездили в Орду?
ЗАЧЕМ РУССКИЕ КНЯЗЬЯ ЕЗДИЛИ В ОРДУ?
АБ: Сам Батый, как пишут русские летописи, приглашает его в «Орду» и встречает с почестями, поставив «первым над князьями» [9.1].
Татищев: «Батый же, воевав и одолев Угры, возвратился в Поле снова обратно; и поставил наместников и властелинов своих по всем градам русским; затем повелел всем князям русским, оставшимся в Руси, прийти к нему и поклониться ему. Когда же приходили князи, тогда прежде повелевал своим волхвам сложить два огня и проводить всех князей русских и с боярами их сквозь огонь, и поклоняться кусту, идолам их, и огню, и от даров, которые приносили хану, часть некую во огонь кидали. И так приводили их к хану, и многие творили повеления его ради славы света сего скоро погибающего» [8.15, ч.3].
Новгородская 1-я Л: «Того же лета князь Ярослав Всеволодич позван цесарем татарскым Батыем, иде к нему в Орду» [7.1, т.3].
ЕТ: Не приглашён был князь, а позван. Вот каким тоном звали татары русских князей
Софийская 1-я Л: «Мне покорил Бог многы языкы. Ты ли един хочеши не покоритися державе моеи. Но аще хочеши сблюсти ныне землю свою, то приди ко мне, узриши честь и славу царствия моего» [7.1, т.5].
ЕТ: Выражаясь современным языком, позван подписывать капитуляцию и платить контрибуцию.
Казанский Л: «И от того времени обложен и нача первое великий князь Ярослав Всеволодич Владимерский царю Батыю в Златую Орду дани давати, изнеможение видя людеи своих и конечныя ради погибели земля своея, запустение еще же и злобы царевы бояся, и властелеи его варвар насилия терпети не могуще» [7.1, т.19].
ЕТ: С такими же «почестями» Гитлер французов в Компьенском лесу в 1940 г. принимал и «дал ярлык» Петену на управление Францией, вернее тем, что от неё осталось.
АБ: Отчего то принято считать, что все поголовно русские князья испытывали к «ордынским татарам» лишь враждебность, злость, обиду, ненависть. Правда, при этом не уточняется, откуда это стало известно. Мемуаров князья не оставили [9.1].
ЕТ: Уточняется.
Ипатьевская Л: «О злее зла честь Татарьская! Данилове Романовичю князю бывшу велику, обладавшу Русскою землею, Кыевом и Володимером и Галичем, со братом си иными странами: ныне сидеть на колену и холопом называется, и дани хотять, живота не чаеть и грозы приходять. О злая честь Татарьская! Его же отец бе царь в Русской земли, иже покори Половецкую землю и воева на иные страны все, сын того не прия чести: то иный кто может приятии? Злоб ибо их и лести несть конца: Ярослава великого князя Суждальского зелием умориша; Михаила князя Черниговьского, не поклонишася кусту, со своим боярином Федором ножем заклана быста» [7.1, т.2].
АБ: Воля ваша, но я в эту чепуху поверить не в состоянии. Поскольку возвращаются все те же проклятые вопросы: почему «ордынцы» нигде, ни в одной стране, завоевание которых им приписывает классическая версия, не относились с таким доверием и радушием к местным князькам? [9.1].
ЕТ: Однако, «традиция» нам вещает, что, Борис Васильевич был ростовским князем 39 лет (1238-1277). В Орду на Волгу ездил 7 раз (1244, 1245, 1250, 1256, 1257, 1258, 1277). «Наиболее правдоподобным объяснением этих, столь частых поездок (в 1250-е гг.) надо считать догадку Карамзина о том, что князья Северо-Восточной Руси, «Сведав намерение татар обложить Северную Россию, подобно Киевскому и Черниговскому княжению, определенною данию по числу людей, желали отвратить сию тягость, но тщетно» [8.36, т.17, 191-192]. К Великому хану в Каракорум не ездил НИ РАЗУ, это выдумка. Так что по истории Бориса Ростовского установить местоположение Каракорума нельзя.