Русские богатства утопил что значит
Ту немци кають князя Игоря рускаго злата насыпаша
Слово о полку Игореве, который шел к Христу.
О чем здесь сказал Христос?
Что это за жир, и что это за злато?
И что так распереживались всякие немцы?
Понаехали и хают Игоря.
В чем тут дело?
Дело в том, что ученые и поэты давно утонули в реке лжи под названием История.
Всемирный потоп лжи.
Историю превратили в половую тряпку.
Сплошное вранье и всё это только для того, чтобы спрятать Христа от русских и приватизировать для себя.
Пример.
Когда в 1988 году впервые провели радиоуглеродный анализ возраста Плащаницы получили даты от 1275 до 1381 гг.
Даты Христа
1152 Боголюбово- 1296 Аахен.
Позже нашлись более «правильные» ученые, которые отправили Плащаницу в более «правильный» 30 год до нашей эры.
И Плащаница не имеет никакого отношения к Распятию Христа.
Плащаница это реликвия Тамплиеров-Гвардии Христа.
Да, что говорить.
Дурят людей как хотят.
При этом для самих людей, нет ничего более важного.
Понять Учение Христа можно только на одном языке и на этом языке написано Слово о полку Игореве.
Вообще-то почему о полку?
Если у Игоря было по крайней мере два полка.
Игорь полки заворачивает
Жаль ему брата Всеволода
Итак, что там у утопленников про это?
Сколько их переводивших Слово?
И зачем его переводить?
Отче Наш того же автора вам не хочется перевести?
Перевели.
И знают только перевод.
И теперь на всех языках Мира, включая русский, это не молитва, а наказание.
Не надо было воровать.
Смысл молитвы, данной Самим Христом есть только на одном языке, сейчас называется
старославянским, хотя ни у каких славян тоже нет смысла, только у нас, без братьев.
Тут немцы и венецианцы,
тут греки и моравы
поют славу Святославу,
корят князя Игоря,
потопившего богатство на дне Каялы – реки
половецкой,–
просыпав русского золота.
Кают Игоря-князя,
Погрузившего силу на дне Каялы, реки половецкия,
Насыпая ее золотом русским.
Как силу можно погрузить на дно?
Венецейцы, греки и морава
Что ни день о русичах поют,
Величают князя Святослава,
Игоря отважного клянут.
И смеется гость земли немецкой,
Что когда не стало больше сил,
Игорь-князь в Каяле половецкой
Русские богатства утопил.
Не смеется гость немецкий. Ему не до смеха.
И не гость он.
Ну и конечно Евгений-разлюли малина.
Тут венецианцы и немцы,
греки и другие иноземцы
спели славу Святославу,
а не Игорю,
ибо Игорь не в ларце –
во Каяле
во реце
спрятал золото,
хранимое лишь рыбами.
Поддевает сонный сом
голубой сапфир усом.
В бусах путаясь,
осётр
скатным жемчугом трясет.
Ах ты, щука,
ах, ты –
что глотаешь яхонты?!
Что ты, князь, наделал,
словно в пьяном сне?
Утопил богатство русское на дне.
Не достанется рыбам золото.
В этой реке рыбы не водятся.
Водятся только половцы.
Каяла это метафора Христа.
Это половцы, КАК БЫ, рекой залили пространство Руси.
Так это и выглядит на карте.
Шибко много их было, сразу не справишься.
Христос поможет.
Вот Христос и сказал, что жир, это только у всяких немцев жир.
Русские так не скажут.
Купцы это иноземные.
И они приехали к Святославу прикупить себе охрану.
До похода Игоря выбор был богат, после него стало не до жиру.
Бери что дадут.
Лучшие пали.
Вот они и кают Игоря.
Лучше наших не было.
А случайных людей себе в охрану не берут.
И это Святославу купцы насыплят Русского Золота.
Русского Чеканного Золота с Христом и Владимиром Великим.
Императорами Рима.
Такое золото сохранилось и есть у нас в Эрмитаже.
Об этом золоте я уже давненько написал статью.
«О чем звенит золотишко Христово»
Монеты чеканил Рим (Византия), золота у Рима было много, а Императорами были Русские, начиная с деда Христа Владимира Великого.
И Император Рима-Христос сказал,что всякие немцы расплачивались русским золотом.
Где они его взяли?
Наторговали с Византией.
При этом у перечисленных национальностей не было собственных государств.
Поэтому не было и собственного чеканного золота и пользовались русским.
Месторождениями золота Копаоник-Сербия и Баната-Румыния владела Византия.
Были еще какие-то?
Тогда Рим придет и возьмет его себе.
Во-первых, Христос знает что и где у него лежит на Земле и под Землей.
Вы потеряли колечко?
Христос знает где оно лежит.
Вы спрятали голову под подушкой?
Христос знает все ваши мысли, все поступки и все мотивы этих поступков.
Все ваши переживания Ему тоже известны.
Во-вторых Он однажды сказал.
на Идумею простру сапогъ мой: мне иноплеменницы покоришася.
Видимо, Христу понадобилась медь.
Что такое Идумея посмотрите сами.
А Русский Сапог и ныне там.
Помогает другим, а Христос помогает Христову воинству.
Яндекс Дзен «Богатейте» Байгильдин Валентин.
Русские богатства утопил что значит
выступая за христиан против полков нечестивых.
Князьям и дружине Слава!
Поэт и Боян, как бы состязаясь между собой, слагают зачины «песен» о походе князя Игоря против половцев в 1185 году… Но мы не должны забывать, что Бояна давно уже не было в живых и что, вполне возможно, фрагменты его «песен» сочинил Поэт — в стиле «замышления Бояню». Сравнение авторского зачина с зачинами «под Бояна» — это сравнение «старого» (XI в.) и «нынешнего» (XII в.) времён в песнетворчестве Руси, — разумеется, с точки зрения Поэта.
Поэт дал два варианта запева «под Бояна» и каждый предварил кратким вступлением.
Первый вариант: «Пети было песнь Игореви, того внуку: «Не буря соколы занесе чресъ поля широкая, — галицы стады бежать къ Дону великому» («Так бы пел ты песнь об Игоре, внуке Трояна: «Не буря соколов занесла во поля широкие, а галочьи стаи, летящие к Дону великому»). Из поэзии Бояна до нас не дошло ни строки, и поэтому мы не можем однозначно ответить на вопрос: сочинил ли Поэт стихи «Не буря…» сам в качестве типичного образца бояновского творчества или взял их у Бояна? Равно вероятны оба ответа: в стихах нет ни приметы нового времени, ни языковой особенности, о которой можно было бы сказать, что к концу XII века она вышла из употребления или что в XI веке она ещё не существовала.
Запев воспринимается как отрывок из былины. Может, потому с него и начал Поэт. Здесь виден важнейший источник бояновского искусства — народное творчество. Отрицательный параллелизм и постоянные эпитеты («поля широкие», «великий Дон»), иносказательные значения «сокола» и «галок», видимо, восприняты из фольклора. «Галки» — это, как следует из текста, половцы. «Соколами» названы русские воины, несмотря на то, что в битве, которую воспевает «воскрешённый» Боян, они будут жестоко разгромлены.
В логической структуре отрицательного параллелизма мне видится один из типов предложения, соответствующий мифологической системе мышления двоичными противоположностями. Поскольку отсутствует противительный союз, то вторая часть предложения (…галицы стады бежать…) выглядит самостоятельной, грамматически будто бы не связанной с первой. Однако в частице «не», в паузе перед словом «галицы» и в ударении на глаголе «бежать» обнаруживает себя авторская мысль, побуждающая ответить на вопрос: если не буря, то что же погнало «соколов» через широкие степи? Причина далёкого полёта «соколов» Игоря, воспеваемого в духе Бояна, проста: враг бежит «к Дону великому», и, значит, его надо догнать и уничтожить. Воины, подобно соколам, подчиняются инстинктивным побуждениям, таково единство языческого мировосприятия: и птица (зверь) и человек действуют по общему стенотипу, будучи в сознании Бояна единосущностными частями Природы.
Очевидно, в предложении «Не буря…» лишь одно суждение, выраженное бессоюзным сложносочинённым предложением, в котором поведение соколов («своих») противопоставлено поведению галок («чужих»).
Второй вариант запева «под Бояна» можно, пожалуй, считать подражанием ему, сочинённым Поэтом:
Эта «песнь» имеет очевидную связь с походом Игоря против половцев: назван сам Игорь, его брат Всеволод, их отчество, их вотчинные города, Путивль, дружина которого была в войске Игоря. Если какие‑то слова и выражения взяты «из Бояна» (чего нельзя, разумеется, исключить), то и тогда «запев» резонно считать произведением Поэта, а не Бояна.
Запеву предшествует вступление Поэта: «Чи ли въспети было, вещей Бояне, Велесовь вн^че» («Или так бы надо было петь тебе, о Воян, Велеса вещий внук»). Значит, «песня», следующая за вступлением, будет иллюстрацией не народных истоков творчества Бояна, а его божественного дарования. Как видно по запеву, он получил от Велеса редкий поэтический талант «петь» просто, выразительно, звучно. Его воображение охватывает огромные пространства и соединяет в цельную картину близкое и далёкое. В фокусе бояновского изображения — князь Игорь. Поход ещё не начался, а он уже уверен в своей победе и думает о её сладких плодах. Ведь звон славы в Киеве — лишь эхо победного ржания его коней за Сулой, в Половецкой земле. Он, возможно, предвещает новую победу — овладение киевским престолом. Похоже, ради этой цели и созывают воинов трубы Ольговичей. И какой отклик, какое повиновение! Мгновенное, божественно–величественное: трубы ещё трубят, а путивльская дружина уже готова к походу. Гордым, грозным соколом виделся бы Бояну князь Игорь в этот момент. Боян так и «пишет» его образ, хотя «знает», что он потерпит сокрушительный разгром. Пером Бояна и в XII веке управлял бы языческий стереотип прославления своего князя.
И эта героическая «песнь» основана на логике двоичных противопоставлений: «Кони ржут за Сулою — звенит слава в Киеве. Трубят трубы в Новгороде — стоят полки в Путивле». Оппозиция «близкое — далёкое» выражена только интонационно, а морфологически обе части стихов вполне самостоятельны.
Основной смысл монолога Всеволода — ода Игорю и своей дружине. Кровное родство — фундамент союза Игоря и Всеволода и причина славословия младшего брата старшему. Дифирамб курянам насыщен гиперболами, возвеличивающими воина–профессионала, каким и был дружинник. Он идеальный боец, с детства закалённый и обученный ратному делу. Его цель — добыть себе честь, а князю — славу. Это поэтически возвышенное определение не соответствовало действительности. И тогда войны не были только ристалищем славы. Князья предпринимали их прежде всего ради захвата военной добычи, укрепления государства и власти. Бояну это, разумеется, было известно, но он как бы не замечал практических интересов и воспарял ввысь, возвеличивая славу и удаль.
По запевам видно, что сутью «замышления» Бояна является создание идеальных образов русских князей и воинов. Он изображает их безупречными героями даже тогда, когда их дела требуют критики. Этой задаче соответствует интонационный строй, доминанта которого — гиперболизированное восхваление «своих».
Сам Боян, разумеется, не взялся бы воспевать поход, закончившийся разгромом русского войска. Это взорвало бы изнутри «замышление»: похвала зазвучала бы насмешкой, которая становилась бы все очевиднее и злее по мере развития трагического сюжета. Образцы песен «под Бояна» Поэт поместил в «Слове», чтобы продемонстрировать ограниченность диапазона бояновекой Лиры и показать, почему он отказывается петь по его «замышлению». Вместе с тем Поэт восхищался его талантом, а потому исполнил запевы на высоком художественном уровне.
Слово о полку Игореве. Современный перевод
Рассказать вам братушки
Эту повесть скорбную:
О походе Игоря (Мой ему поклон).
Для землицы-матушки,
Душу непокорную,
Не жалели ратники, нужен был им Дон.
О походе Игоря,
Сына Святославова,
Не Бояну* вещему эти песни петь.
Из преданий вырву я,
Про такого бравого!
В землю половецкую им теперь «лететь».
А Боян сказания
Составлял умелые,
Ярославу Мудрому* и Мстиславу* пел.
Донесли предания,
Как их руки белые
Защищали Родину от поганых стрел.
Это точно помнится,
Не лилась кровь лишняя.
Пред касожской* ратию Храбрый то Мстислав*.
Божья пусть исполнится
Воля в помощь ближнему.
И РедЕдю* в схватке заколол стремглав.
Нет Бояна вещего,
Соловья великого,
Чтоб пропеть об Игоре на старинный лад.
Меж веками трещина,
Заметает лик его,
И стирает времечко что-то наугад.
Трубы Новгородские,
А в ПутИвле* явные
Хлопоты о войске, стяги вздёрнул князь.
Отношенья свойские.
ДрУжны братья равные,
Межусобиц черная месть не разлилась.
Брата ждёт родимого-
Всеволода*. Давние
Игорь думы думает, план лелеет свой.
Непоколебимые
Родичи. Всё явнее
Их поход намеченный тянет за собой.
«Кони уж осёдланы»
И курЯне* маются,
«Словно с копьев вскормлены»-Всеволод ему.
Все приказы розданы,
Игорь собирается.
Отступать не хочется братьям посему.
3
В небо взор у Игоря,
Чёрное знамение:
Тьмою солнце кроется и его ряды*.
То фортуна вытворя,
Сдёрнуло везение.
Лечь идут костями иль испить воды.
С Дона из шелОма*,
Всем пренебрегая,
Копья приломить им на другом конце.
Удалью ведома
Рать идёт мечтая,
А с отцом Владимир*, страха нет в мальце.
По дороге к бою
Провожают знаки,
Их тревожных много, душу лишь открой.
Вот встают стеною
Тени в полумраке,
Скрежет, стон поганый аж наперебой.
Жажда славы что ли
Игорем всё движет?
Знаки он не слышит иль не хочет знать?
Русь за этим полем
В спину ему дышит:
«Поверни дружины!»- шепчет земля- мать.
4
Громкий свист разнёсся,
Резанул и смолкнул.
Половец-разведчик видит русский полк.
С деревом, как сросся,
С страху чуть не лопнул,
Вдруг завыл протяжно, словно старый волк.
Половцы обходом
Побежали к Дону,
Лебединым криком бряцанье телег.
Вражьим своим родом
Встать хотят кордоном.
Жаль не охраняет русских оберег.
5
Ночь померкла тихо,
Зорька запалила.
Щёкот соловьиный утомился враз.
Ждали вместе лиха.
Вот поля покрыло
Утренним туманом в краткий мирный час.
Первый бой победой
Русской оказался.
Славная добыча: золото, шелка.
Пленных эстафетой
Гнали. Мир порвался.
Половцев обида дюже глубока.
6
Ночь. Гнездо Олегово
Дремлет. Так умаялись
Днём за перебегами по пятам врага.
Половцы с телегами,
Даже не отчаялись,
Не хотят сдавать они Дона берега!
Зореньки кровавые,
С моря тучи чёрные,
Грому быть великому и идти дождю!
Просыпайтесь, бравые!
Стрелы, где калёные?
Уповайте хитрости плана и вождю.
7
На Каяле* реченьке
Страшное сражение!
Обступили бЕсовы русские полки.
Бой отважно встреченный!
Держат направление,
Бьются сечей смертною, шансы их тонки.
Буй-Тур славный Всеволод*!
Впереди всех скачущий,
Головы поганые половцам сечёт:
Сносит вправо, влево прёт.
До врага лишь алчущий,
А о милой Глебовне* мысль не промелькнёт.
8
Сгинули Трояновы*,
После Ярославовы*,
Времена Олеговы* тоже в даль ушли.
Разрослись изъянами
Склоки между кланами,
Межусобиц княжеских, так как ковылИ.
Со времён Олеговых*
Те ростки заброшены,
Он крамолу* кровную там мечом ковал.
Сотряся набегами,
Много жизней скошены,
А Владимир у себя уши затыкал.
У КонИна берега,
В зелен саван кутанный,
Борис Вячеславович* жизнь свою сложил.
За обиду. Верь, река!
Славой убаюканный.
Не свою, Олегову, за неё платил!
Редки были пахоты,
Вороны всё граяли,
Трупы между галками на полях деля.
В избах жили страхами,
Жизни словно таяли.
Оставляя всюду там крови вензеля.
9
С утреца до ноченьки
Сутками сражаются.
В половецком поле мертвецов несчёт.
Нету больше мОченьки,
Кони спотыкаются.
Кости под копытами. страшный хруст идёт.
Игорь весь израненный
Беглецов пытается
Повернуть на ратный путь, золотой шлем снял.*
Взор, как затуманенный,
С князем огрызаются
КовуИ* предавшие. Игорь доверял
Степнякам – кочевникам,
Взяв в дружину славную,
Всех их по-отечески сердцем принимал.
К ним, как к соплеменникам
Относился. Главное
Потерял он времечко. Силы потерял.
Третий день, к двенадцати
Пали стяги Игоря.
Разлучились братия, когда дрогнул строй.*
Поздно разбираться и
Хлипкий мир, как выгорел.
«Буй-тур родной Всеволод, где же ты герой?»*
Жалко брата Игорю,
Напились кровавого.
Пир окончен, русичи, в поле полегли.
А врагов не выдворил,
Разбудил лукавого.
Задымились русские всюду ковыли.
11
Их отец-то ранее
Святослав*, всем помнится.
Усыпил великое зло своей грозой.
Страшно наказание:
Пролетела конница.
Порубил булатными, потоптал ногой.
И поганой рати
Не щадил нисколько
Устрашил полками, наступил на степь.
Кобяка* для знати,
Прихватил и только,
В Киеве великом посадить на цепь.
Греки и морава*
Князя величают,
И венецианцы всё о нём поют.
Подвиг Святослава
В горло распевают,
Игоря же сына, как один клянут.
Что в Каяле речке,
Русские богатства,
Утопил с отходом он своих полков.
И пошли утечки,
Всё из-за злорадства.
Он лишь с братом двое защитить свой кров
Вызвались из князей.
Пусть не время было.
Да, хотелось славы, молодость глупа.
Вымазав их в грязи,
Ой, молва судила!
И была бездушна, на резон скупа.
12
Брат пошёл на брата*.
От усобиц грешных
Русь стонала много. Ей не до врага!
Хоть ума палата,
Защищать успешно
Стало невозможно. На её брегА
Ох, вторгались бесы!
От поганых стонет
Каждый князь отдельно вотчину храня.
Чьи то интересы?
Брат за братом тонет.
В кровушке родимой. Помощь где, родня?
Воротились вскоре
Велесовы* дочки.
Жель и Карна* всюду, не дают отсрочки.
Горя, плача море
В женские платочки,
И невольниц в пОлон тянутся цепочки.
Киев и Чернигов
От напастей стонут.
Половцы поборы со дворов берут.
А в умах нет сдвигов,
Всё не по канону.
Меж князьями склоки, а страдает люд.
1
Сон тяжёлый, смутный*
Князя раздирает.
Смысла ищет тайного, потерял покой.
Пыл сиюминутный:
Всех бояр сзывает
Он в опочивАльню* утренней зарёй.
«Дело разговорное»-
Святослав им сказывал:
«На кровати тисовой я вот так лежал,
Покрывало чёрное
Там с себя не сбрасывал,
И отраву синюю кто-то мне черпал.
Жемчугами сыпали
Из колчАнов вражеских
Мне на грудь. А терем мой вижу без конька!
Будто доски выпали
Из хоромов княжеских.
Вороны накаркали горе свысока.»
Два столба низвергнулись,
Два светила канули*
В третий день, как кончилась битва на реке.
Дедов славу скомкали,
Половцы нагрянули,
Жизнь повисла русская вдруг на волоске.
4
Словно в смех над русами,
Зреет ликование
Готских дев*, их бряцанье золотом Руси.
Воспевают Бусово*
Время со старанием,
Месть за Шарукана* в их в венах воскресив.
«Рано битву нАчали!
Силы не измерили.
На мои сединушки нацепляли бед*:
Те вернулись плачами.
Пусть в себя вы верили!
Не прониклись мудростью, мой забыв совет.
Сыновья любимые!
Не дождались силушки
Ярослава* грозного-брата моего.
Как непобедимые
Полетели. крылышки
Обломали вражьи псы. Удаль для чего?
Было время славное!
Вместе бились с дрУгами:
МОгуты, татрАны, шЕльбиры, ольбЕры*,
С братом Ярославом,
ТопчакИ с ревУгами*
И Чернигов с воинством ради общей веры.
Всеволод великий князь,
Сколько будем мучаться?
Не тебе ль отеческий защитить престол?
Вновь вернуть былую связь!
Волга с Доном вспучатся,
Коль с поддержкой Глебовой* прилетишь орёл!
Рюрик и Давыд-князья!*
Ваши ли шеломы, слышь,
Золотые плавали в пенящей крови?
Куда б не вела стезЯ,
Меч над ухом, коль свистишь.
Не помеха храброму для его главЫ.
Собирайтесь брАвые,
Стремена заезжены.
И дружину кликните, только и всего.
Наше дело правое,
На врага рассержены.
Мы за раны Игоря постоим его!
Постоим за русичей!
За обиды давние.
И за кровь текущую по родной земле.
И стрясАя всё с плечей,
Выйдем князья равные!
И не будем больше жить шеею в петле.
Ты за князя Игоря,
Сына Святославова,
Кончака поганого постреляй скорей!
С трона место выберя,
В половца кровавого,
Чтоб покоя не было у его людей!
О, Мстислав*, Роман* храбры,
Их велики подвиги!
Хорошо летаете по чужим следам.
Не страдая до поры,
Далеко не отроки.
С золотом латинский шлем глаз слепит врагам!
ДеремЕлы*, Ятвизи*,
Половцы, литовцы то ж,
Под мечами вашими падали не раз.
В воздухе беда сквозит.
Враг свою не помнит дрожь.
Вы очнитесь бравые в этот скорбный час!
Прежней славы больше нет.
«Спят» в том поле без могил.
Войска Игорева след скрыло ковылём.
Хищным птицам был обед,
Их никто не обделил.
Ох, протяжно ветер выл, омывал дождём.
Ингварь, Всеволод*, как встарь,
Разметая вместе хмарь.
ДрУжны будем братия, вас зовём в поход!.
Трое вы Мстиславичи!*
Не забыли давеча?
Шестикрыльцы, слышите? Поднимайте род!
Без защиты Переславль!
Больше СУла не течёт!
И Двина болотом аж к половцам ползёт.
Один только Изяслав*
Всё Литву мечом сечёт.
Дедовскую славу он точно превзойдет!
Брячислава* жаль с ним нет.
Всеволода* брата след
Затерялся не в обед. Да, плохИ дела.
Под червлёным*, под щитом,
Насмерть срубленный мечом,
Сын Васильков * с вечным сном делят удилА.
Душу юну изронИл.
Он жемчужиною был!
Приуныли ратники, стихли голоса».
Изяслава память лет,
Как живой хранит портрет,
А про братьев почти нет, то не чудеса».
6
«Ярославичи стойте!
И Всеславовы бдите!
Вниз мечи опустите, ведь в позоре они.
Вы из дедовской славы,
Растеряли все стАвы*!
А собрать, что осталось, сложно в трудные дни.
И повеяло смутой,
Мерзкой завистью лютой.
Безразмерно раздутой, боль в душе бередя.
Половецкие кланы,
Поползли неустанно.
С той поганой минуты, горем Русь пригвоздя».
7
Век седьмой шёл Троянов*,
А Всеслав* из обманов,
Выжимал всё, что можно. Как носил его пыл!
Жребий ради девицы*,
Он заморскою птицей,
Прилетел в град-столицу, своё древко вонзил.
Терем старый не дрогнул,
Даже тихо не охнул.
Князь же рысью ночною в мутной мгле уходил.
Славу там Ярославу
Вышиб не по уставу,
Новгородские стены для себя покорил.
Волком двинул к НемИге*,
В полунОчные крики,
Веять души от тела, жизнь рубя на корню.
В снопЫ головы вяжет,
Цепи те не промажут,
ХаралУжные* цепи на тот свет увлекут.
То он суд вытворяет,
Города покоряет,
То князьям их же дарит, как угодно ему.
Ночь у киевской брани.
Утром в Тмуторокани*,
С первыми петухами, для чего не пойму?
Травы горькими стали
У Немиги проклятой,
Почернели от крови берега у дубрав,
Их костьми засевали,
Был усердный орАтый*.
В поле русские мощи. Ты за, что их, Всеслав?
На заутреню скачет
В Полоцк, к храму Софии,
Там звонят. а он в Киеве встретит тот звон!
Что внутри себя прячет?
Может боли глухие?
Хорс* с Всеславом тягаясь, получает урон!
Местью часто дышащий,
С телом крепким, могучим!
Небывалую злобу он внутри заключал.
И огонь тот кишащий.
Ох, проблемами мУчим,
Свою вещую душу до конца не унял.
Гусли плачут Бояна,
Поговорку-припевку
Для могучего князя от души сочинил.
Чтоб Всеслав от изъяна,
Привязав его к древку,
От себя грех тяжёлый далеко отпустил.
СклАдным сказано словом:
«Пусть хитёр ты без меры,
Наделён чем угодно, но придёт и твой срок!
Когда встанешь пред Богом,
И грехи, как химеры,
Будут явны, противны. Не избегнешь урок!»
8
«О, стонать земле Русской,
Времена вспоминая!
Как Владимир Великий правил нашей страной.
Всеединой, не узкой.
И от края до края,
Не делились здесь стяги над его головой.
Как их Рюрики* делят
И Давыдовы* тоже.
Может хватит? Негоже обижать родной люд!
Они свято в вас верят,
Кто конец сей положит?
А то половцы землю на куски разорвут!»
Игорь жив, но пленный,
Не такую славу.
Он мечтал представить отцу Святославу.
Хлипкий, переменный
Мир. Не по уставу
Был нарушен. бренный. по какому праву?
«Полечу кукушкою,
Я к реке Каяле.
Рукавом бобровым раны омочу.
Травушку подушкою,
Чтоб её не мяли,
Там собью для милого, так как я хочу».
Песня лебединая
Ярославны катится.
Плачь завис над городом в облаках, устал.
Грусть течёт былинная:
«Кто с врагом расплатится?
Там за князя нашего, чтоб не умирал!
Ветер, ты не хиленький!
Окажи защиту,
Разметай потоками кучу ханских стрел!
Чтоб вернулся миленький
Здравый, не убитый,
Чтобы рок исполниться чёрный не посмел!
ДнЕпра сильны волны!
Бороздя просторы,
Омывают землю мерзких половчан.
Силы твои полны,
Словно косогоры!
Игорю вернутся помоги без ран!
Солнце золотистое
В небе ярко светится!
Укажи дороженьку милому назад!
Всё в лучах игристое,
Помоги нам встретиться!
Ослепи обидчиков, кто ему не рад!
Ох, печаль гремучая!
Жилы разрываются,
И тоска въедается в сердца глубину!
Колкая и жгучая.
Душенька, как мается!»-
Ярославна плачет всё отходя ко сну.
2
На чужой сторонушке
Игорь бдит, и думает:
Мыслью мерит волюшку с Дона до Донца.
Вспоминая жёнушку,
Плечи свои кутает,
Знака ждёт знакомого, с волей храбреца.
У ОвлУра* лошади,
Сбруи держит тёплые.
Приготовил Игорю он ночной побег.
На открытой площади
В поле огни клёклые.
Божья помощь воину лучший оберег!
4
А Донец звенящими
Волнами, как струнами
Прославляет Игоря: «Ты великий князь!»
Брызгами летящими,
Солнцами и лунами,
День за днём хвалебная та несётся вязь.
«О, река великая!
Я с благоговением
Отношусь к тебе Донец! Ты всегда спасал.
Птиц мне в помощь кликая,
От врага течением,
А постель зелёную шёлком застилал.
СтУгна* не чета тебе,
Нрава наихудшего.
Разлилась близ устия, как большой нарыв.
Ростислава* взяв себе,
Утопила лучшего!
Молодого воина, путь к ДнепрУ закрыв».
5
Гзак*, Кончак*, как не удел.
Не догнать им беглеца!
Половецких всадников отослали в стан.
«Сокол* в терем улетел,
Соколёнка* на живца!
Иль опутать девицей*? Чтобы взять без ран».
А КончАку старый Гзак
Отвечал: « Ну, можно так,
Только вот неведомый будет результат.
Соколёнок не дурак,
Улетит с девицей. враг,
И пойдёт войной на нас, хан ты мой Кончак.»
6
Вот одна Бояна речь,
Кладезь в ней сокрыта.
Замысел её бы разъяснить князьям:
«Тяжко голове без плеч!
Коль башка-корыто
Очень горько телу. То понятно вам?»
7
Игорь по БорИчеву*
К свЯтой Богородице
Пирогощей* движется, слышен гул голОс:
«Он не по обличию-
Голова, с ней рОдятся,
А она у Игоря знай, не для волос!»
8
Спеты песни славные
Дедам и родителям.
Слава их заслужена! Молодым споём.
Люди православные!
От врага хранителям:
Всеволоду, Игорю славу воздаём!
Комментарии приводятся по:
сборнику «За землю Русскую!» (М.Сов.Россия,1981) ;
А.Г. Кузьмин. «Слово о полку Игореве» о начале Русской земли. // Вопросы истории. 1969, №5
Герменевтика древнерусской литературы.Вып.11/Общество исследователей Древней Руси; Отв.ред. М.Ю. Люстров – М.: Языки славянской культуры; Прогресс-традиция, 2004
Б. Л. Богородского, Д. С. Лихачева, О. В. Творогова; В. Л. Виноградова. Словарь-справочник «Слова о полку Игореве»: в 6 выпусках / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Ин-т рус. яз; — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1965—1984
и др. + интернет.
Комментарии к вступлению:
Ярославу Мудрому и Мстиславу* пел – дети Владимира Красное Солнышко ( у него было 12 сыновей).
Ярославу Мудрому*- Ярослав Владимирович (в поздней историографической традиции Ярослав Мудрый; ок. 978 — 20 февраля 1054, Вышгород) — князь ростовский (987—1010), князь новгородский (1010—1034), великий князь киевский (1016—1018, 1019—1054).
Ярослав Владимирович — сын князя Владимира Святославича (из рода Рюриковичей) и полоцкой княжны Рогнеды Рогволодовны, отец, дед и дядя многих правителей Европы.
Пред касожской ратию*- касожский (черкесский).
Храбрый то Мстислав*- Мстислав Владимирович (по прозвищу Храбрый или Удалой, ок. 983—1036, Чернигов), в крещении Константин, князь Тмутараканский (990/1010—1036), князь Черниговский (1024—1036), сын Владимира Святого и (предположительно) Адельи.
Комментарии к первой части произведения:
3
Чёрное знамение: тьмою солнце кроется и его ряды*- речь идет о затмении Солнца 1 мая 1185 года.
Из шелОма*- из шлема.
А о милой Глебовне* мысль не промелькнёт- Ольга Глебовна — княгиня курская, единственная дочь Глеба Юрьевича, князя Переяславского и Киевского, внучка Юрия Долгорукого, жившая в XII веке. После 1154 года выдана замуж за князя трубчевского и курского Всеволода Святославича Буй-Тура, младшего брата Игоря Новгород-Северского, главного героя «Слова о полку Игореве».
крамолу*-крамола- мятеж, смута, междоусобная война, длительный военный раздор близких людей, народов.
Внук Даждьбога* мудрого бедствовал порой – князья считали себя внуками Даждьбога.
Даждьбога*- Дажьбог — один из главных богов в восточнославянской мифологии, бог Солнца и его олицетворение, бог плодородия и солнечного света.
9
Игорь весь израненный беглецов пытается повернуть на ратный путь, золотой шлем снял.*-Игорь поскакал останавливать отступающих. Он снял свой шлем, чтобы его можно было узнать.
С князем огрызаются КовуИ* предавшие – КовуИ — тюркское население лесостепной зоны среднего Приднепровья XI—XIII веков, откочевавшее в пределы Руси после занятия причерноморских степей половцами. Четвёртое по величине и значимости этническое объединение внутри чёрных клобуков (после печенегов, берендеев и торков)[1], находящееся в зависимости от киевских и черниговских князей.
Гзак (Гза, Кзак) — половецкий хан, глава объединения донских половцев бурчевичей, сын хана Беглюка.
Конча;к — половецкий хан (донских и приднепровских половцев, правил в 1170 — после 1203), сын хана Атрака (Отрока), внук хана Шарукана. Политика Кончака характеризуется как набегами на Киев и Переяславль, так и вмешательством в междоусобные распри русских князей, привлекавших военную силу половцев.
11
Святослав Ольгович – настоящий отец Игоря и Всеволода. Он не упоминается в «Слово о полку Игореве», так как к тому времени уже умер. В 1164 году по смерти Святослава ему наследовал племянник Святослав Всеволодович. При этом потомство Святослава Ольговича получило исключительное право на занятие северских уделов и сохранило права на Чернигов. Святосла;в О;льгович (в крещении Николай); 1106/1107 — ум. 15 февраля 1164) — князь новгородский (1136—1138, 1140—1141), курский (1138—1139, 1149), стародубский и белгородский (1141—1146), новгород-северский (1146—1157), туровский (1149—1151)[3], черниговский (1157—1164), сын черниговского князя Олега Святославича (Гориславича).
Кобяк*- половецкий хан, неоднократно производивший набеги на Русь в 1170—1180 годах, также участвовал в междоусобных войнах русских князей. В 1171 году вместе с половецким ханом Кончаком проиграл важное сражение князю Игорю Святославичу пришедшему со своими северскими дружинами на половецкую землю. Знаменитое сражение произошло у реки Ворскла. В 1181 году вместе с ханом Кончаком помог Святославу Всеволодовичу вернуться в Киев. В 1183 или 1184 году (по реконструкции Бережкова Н. Г.) был разбит и пленён киевскими князьями Святославом Всеволодовичем и Рюриком Ростиславичем в битве на реке Орели.
12
Брат пошёл на брата*- усилились распри между князьями.
Комментарии ко второй части произведения:
2
Два столба низвергнулись, два светила канули*- имеется в виду поражение в битве Игоря и Всеволода.
Время Бусово*- В «Слове о полку Игореве» готские девы «поют время Бусово», воспевая расплату готского войска в 375 году.
МОгуты, татрАны, шЕльбиры, ольбЕры, топчакИ с ревУгами*- знатные роды кочевников, тюрков по происхождению, живших в Черниговском княжестве при князе Ярославе.
А под Римовым* опять русичи кричат- после поражения Игоря половцы устремились на Русь и осадили Путивль и Переяславль, во время защиты которого был ранен переяславский князь Владимир Глебович, сын переяславского и киевского князя Глеба Юрьевича, внук Юрия Долгорукого.
Дружина Святослава прогнала половцев, которые на обратном пути разорили город Римов.
Деремела* — название народности, племени.
Ятвяги (судава, дайнава) — балтская племенная группа, этнически наиболее близкая к пруссам. Бесписьменный ятвяжский язык принадлежит к западной ветви балтийской группы индоевропейской языковой семьи. Начиная с XII века ятвяги участвовали в этногенезе литовской, латышской, белорусской и польской народностей.
Под червлёным*, под щитом – червленым щитом называли щит, окрашенный красной краской «червлень», или «черлень». Эта краска была у русских воинов символом храбрости, мужества и неустрашимости.
Сын Васильков * с вечным сном делят удилА- Изяслав Василькович (—до 1185) — князь городецкий, сын Василька Святославича, упоминаемый в «Слове о полку Игореве» как погибший в борьбе с литовцами, не поддержанный братьями Брячиславом и Всеволодом.
7
Век седьмой шёл Троянов*- седьмой век Трояна указывает на седьмое поколение русских князей. Следствием чего стала версия Кузьмина о том, что Троян «Слова» был подлинным, в отличие от летописного Рюрика, отцом киевского князя Игоря (1-я половина Х в.), настоящим основателем русской княжеской династии. В соответствии с версией Кузьмина, русские монархи до конца XVI века должны считаться Трояновичами, а не Рюриковичами. Источник: А.Г. Кузьмин. «Слово о полку Игореве» о начале Русской земли. // Вопросы истории. 1969, №5. С.55-58.
Всеслав*- Всеслав Брячиславич родился около 1030 г., Правнук Владимира Святославича и Рогнеды, сын умершего в 1044 году Брячислава Изяславича. Летописец рассказывает, что Всеслав родился «от волхвования», т.е. при участии колдунов. На голове новорожденного было загадочное пятно, которое должно было быть закрыто повязкой до конца жизни. По другим данным, Всеслав родился «в сорочке» и носил кожицу (часть плаценты) на себе как амулет. Современники и потомки Всеслава Брячиславича верили, что он наделен волшебной силой, мог превращаться в волка, быстро преодолевать большие расстояния и оказываться в разных местах, за что получил прозвище «Чародей». В 1044 г. Всеслав унаследовал полоцкий трон. Первые 10 лет правления Всеслав Брячиславич Полоцкий жил в согласии с князьями Ярославичами и даже совершил вместе с ними поход на торков в 1060 г. Затем он боролся за независимое от Киева положение Полоцкого княжества, куда входил и г. Минск. Всеслав воздвиг собор Святой Софии, чтобы доказать миру равенство Полоцка с Киевом и Новгородом, где такие соборы были построены раньше. Всеслав правил необычайно долго (57 лет) и умер в 1101 г., похоронен в Полоцке.
Утром в ТмуторокАни*- (Тмутаракань,Тмуторокань, Тмутороконь, Тьмуторокань, Тмуторотань, Торокань) — один из древнейших городов Таманского полуострова, был расположен на территории нынешней станицы Тамань Краснодарского края. Это название носил, когда входил в состав Киевской Руси. После разгрома Хазарского каганата в 965 (или, по другим данным, в 968—969) году киевским князем Святославом Игоревичем город перешёл под власть Руси. Тмутаракань— столица древнерусского Тмутараканского княжества (вторая половина X — XI). В это время известен как крупный торговый город с гаванью. Через Тмутаракань поддерживались экономические и политические связи между русскими княжествами, народами Северного Кавказа и Византией. В городе продолжали жить зихи, греки, аланы, хазары, славяне и армяне. В 1022 году князь Мстислав Владимирович, правивший в Тмутаракани с 988 по 1036 год, построил здесь церковь Богородицы.
Был усердный орАтый*- оратай — землероб, земледелец, крестьянин, пахарь, ратай, хлебопашец, только в данном случае косил он не хлеб, а жизни людей.
Комментарии к третьей части произведения:
Владимир Игоревич (в крещении Пётр, 8 октября 1170[1] — после 1211) — князь Путивльский (до 1185—1198), Новгород-Северский (1198—1206), князь Галицкий (1206—1208, 1210—1211). Сын героя «Слова о полку Игореве», Новгород-Северского князя Игоря Святославича и галицкой княжны Ефросиньи Ярославны.