Россия для грустных что значит

Почему Россия — для грустных?

«Россия для грустных» — это не только строчка из песни, но и устойчивое выражение, которое используется в интернете и нашей повседневной жизни. Несмотря на частое употребление данного словосочетания, мало кто всерьёз задумывается над его смыслом. Почему же Россия — страна грустных людей?

7 причин, почему Россия — для грустных

1) Атмосфера.
Большинство российских городов — это однообразные населённые пункты с плохими дорогами, серыми многоэтажками и заброшенными домами. Такую картину можно наблюдать и в мегаполисах (Москва, Питер) за пределами центральных районов. Во многих регионах, помимо перечисленного, присутствуют серьёзные проблемы с экологией. Всё это сказывается на настроении людей.

2) Зарплаты.
В России размер заработной платы оставляет желать лучшего. И это с учётом того, что наша страна — отнюдь не бедная. На её территории находится огромное количество ценных ресурсов и полезных ископаемых. При их правильном распределении можно избавиться от упомянутой проблемы. Но, кажется, этого нет в планах у действующей власти (у которой с зарплатами всё в порядке).

3) Богачи.
В России с каждым годом растёт число олигархов. При этом доход обычных россиян продолжительное время остаётся на одном и том же (низком) уровне. Данная ситуация ещё раз подтверждает, что в нашей стране основная часть ресурсов несправедливо достаётся только ограниченному кругу лиц.

4) Коррупция.
Данный пункт тесно связан с предыдущим. Сейчас в интернете можно найти десятки профессиональных расследований, разоблачающих российских коррупционеров. В других странах против них, как минимум, завели бы соответствующие дела. У нас же подобные статьи и видеоролики пытаются блокировать, крайне редко предпринимая справедливые меры против взяточников.

5) Чужой пример.
Ежедневно по телевидению россиянам рассказывают, что в других странах качество жизни людей находится на более низком уровне. Однако, благодаря интернету, можно убедиться в обратном: существует большое количество небогатых государств, где рабочая сила хорошо оплачивается, дороги имеют надлежащий вид, города выглядят чистыми и опрятными, а люди — счастливыми. В таких местах власть действительно заботится о своём народе, что нельзя сказать о наших чиновниках. Этот факт не вызывает ничего, кроме грусти.

6) Стабильность.
Когда страна на протяжении нескольких десятилетий находится в стабильном положении, то это уверенно можно назвать деградацией. Наши ракеты стабильно падают, российский автопром имеет плохую репутацию, мы практически ничего не производим — только закупаем. Сменяемости власти нет. Это многих огорчает.

7) Рост цен на всё.
Если зарплата россиян остаётся неизменной, то налоги, цены на продукты, услуги ЖКХ растут чуть ли не каждые 6 месяцев.

Россия — огромная страна с большими возможностями. Увы, но ситуация сложилась так, что в ней проживает множество людей, которое недовольно качеством и условиями жизни. Можно бесконечно говорить, что во всём виноват суровый климат, санкции, курс зарубежной валюты. Но, как мне кажется, главная проблема заключается во власти, а точнее — в её неумелом управлении страной.

Также стоит добавить, что россияне по своей природе — люди терпеливые. Поэтому они довольно часто отвечают молчанием на странные действия государства. Как итог, никаких перемен и улучшений. В некоторых развитых странах народ, например, выходит на митинги из-за маленьких надбавок к пенсии, у нас же все смирились с повышением сроков пенсионного возраста.

Всё, что написано в данной статье, является личным мнением автора.

Веб-мастер, контент-мейкер и копирайтер с 5-летним стажем.

Источник

Россия для грустных: почему наши соотечественники видят всё в чёрном цвете?

Действительно, кроме шуток, но среди наших соотечественников так много унылых людей, что как-то страшно за будущее нации. Почему так? Почему у нас все плохо?

Привычка страдать

Привычка страдать не зависит от нации, места проживания и возраста. В прочем, с последним пунктом можно не согласиться: как правило, у молодых людей оптимизма больше, равно как и умения находить радости жизни. С годами мы теряем это качество, и мир становится серее и безысходнее.

Те, кто выходя их дома, всегда берут с собой ключи и недовольное лицо – есть у любого народа. При этом в списке самых депрессивных стран Россия занимает отнюдь не первое место, и даже не в первом десятке.

Лидирует Индия, с ее запредельной бедностью, целыми кварталами нищих, грязью и антисанитарией.

Счастливые люди есть и в России

Наши сограждане тоже умеют радоваться. И за себя, и за других, и за страну в целом. Но, не все.

Если почитать комментарии к любой новости в Сети, то не зависимо от изначального посыла, найдутся те, кто будет всем недоволен. Как говорится: делают – плохо, не делают – тоже плохо.

С одной стороны, людей можно понять: обидненько, когда у тебя не город – а сплошная яма-канава, а тебе вместо приличных дорог строят музыкальный поющий фонтан.

С другой стороны: ведь не только автомобилисты в городе живут, надо что-то и для простых людей, для пешеходов. Но, даже если государство попытается удовлетворить и тех, и других: построит и фонтан, и дороги. То ныть будут все равно. Потому что хочется, чтобы все было идеально…

Конечно, саму Европу большая часть горожан в глаза не видела, но слышала о ней…

Почему наши такие?

На этот вопрос есть как минимум три ответа:

1. Потому что люди вообще стали злее. Все без исключения.

2. Потому что народ завистлив. Даже друг к другу, даже к собственным близким.

3. Потому что им разрешили говорить!

Если бы во времена Союза была такая свобода слова, то все было бы примерно так же.

И только жесткий контроль и ежовые рукавицы могут заставить наш народ снова вспомнить о таких понятиях, как Родина, патриотизм, честь.

В чем счастье?

А чему тут радоваться – извечный и банальный вопрос. Да просто хотя бы тому, что вы просыпаетесь утром, вы живы и здоровы, за вашим окном не слышны взрывы, там светит солнце и поют птицы.

И жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на плохое настроение.

А как считаете вы? Пишите в комментариях!

Источник

Россия – для грустных, бедных и агрессивных. Возьми уже на себя ответственность за это!

«Знаешь, потеря головы – это очень серьезная потеря!»

Труляля, «Алиса в Зазеркалье», Льюис Кэролл

По-настоящему реальными в России остались лишь ветшающие инфраструктурные сети и объекты, вроде водохранилищ, электростанций и тюрем. В городских квартирах по-прежнему течет вода из крана, электрический ток гудит в проводах, голубое топливо неслышно движется в трубах.

Вещественны и зримы жилищные и торговые стройки, хотя у массового потребителя категорически не хватает средств на то, чтобы покупать новые квартиры, а торговые центры, опрокинутые набок пандемией ковида, никак не могут восстановить трафик посетителей.

Судорожно дофинансируется ранее «оптимизированное» почти до паралича здравоохранение. Деваться некуда: ковидные времена неожиданно вскрыли последствия проведенных «улучшений».

В атмосфере большой государственной тайны вкачиваются огромные деньги налогоплательщиков в оснащение армии, но подробностей общество не знает. Ему объяснили, что до организации общественного контроля за расходами бюджета оно не дозрело. Маленькое еще, глупое.

На виду кое-какие ремонты дорог и колоссально дорогое мостостроение. Гремит вагонами по всей стране финансово неэффективная махина РЖД. Второй год в авральном режиме трудятся работники кладбищ и ритуального бизнеса, ибо россияне принялись избыточно умирать сотнями тысяч.

В последние 30 лет в России случилось лишь одно мощное инфраструктурное достижение: поверх советских сетей жизнеобеспечения частные компании накатили сотовую связь, а затем отличный, быстрый и дешевый интернет. Он потянул за собой цифровизацию ТВ, возникновение гибридных развлекательных сервисов, бурное развитие онлайн-торговли, финтеха.

К 2020-м стало очень легко и удобно покупать все, что ни пожелаешь, не выходя из дома. За полтора года вирусной пандемии бизнес невероятно ловко приспособился к удаленной работе. У миллионов россиян вообще не осталось резонов выходить на улицу: они отдают через интернет продукты своего труда, в ответ приходят какие-то деньги, на них можно покупать товары и услуги.

И надо же, какое совпадение: перед этим граждан страны полтора десятка лет планомерно лишали субъектности в гражданском и социальном смысле. Им внушали, что от них ничего не зависит, что участие даже в местечковом самоуправлении и обустройстве окружающей среды – не их ума дело. Что мелкий бизнес и частная инициатива вообще – почти экономическое преступление, а всякое открывание рта в СМИ, соцсетях и посредством участия в общественных проектах НКО – это потакание врагу. Какому такому «врагу» – желающие могут узнать, включив ТВ.

В совокупности все это привело к тому, что массовый россиянин виртуализировался в крайней степени и «дезертировал» из социума. Он все еще щупает реальность на рыбалке и даче. Видит какие-то моря и горы в отпусках – то есть там, где он ни на что важное повлиять не может.

Это такая особенная национальная «Матрица». К инфраструктурным обломкам СССР прикручены интернет, сервисы (в том числе государственные), онлайн-торговля, дорогущая цифровая машина зазеркальной пропаганды. А в прослойке между трубами, железнодорожными насыпями, кладбищами, казармами и виртуальным миром обжорного информационного потребления – ничего нет.

Социум разобщен, миллионы людей мучаются кризисом самоидентификации. Им не помогает определять себя ни получение профессии, ни какие-либо формальные показатели успеха: научные степени, работа на престижный бренд или государство. Ибо они автоматически отчего-то не конвертируются в деньги.

В национальной «Матрице», где должна была кипеть разнообразная жизнь социума – культурная, научная, изобретательская, бизнесовая, политическая – простирается унылая полуголая степь. И в ней замерзает ямщик, и под его угасающую песню веселыми огоньками сверкают редкие оазисы демонстративного потребления.

«Вы все преувеличиваете…»

…скажет читатель, мнящий себя благополучным. Ах, если бы… Это вопрос выбора источников информации.

Можно сидеть в собственном информационном пузыре, где задорная реклама и небесталанные прощелыги из СМИ (которых, по-хорошему, следует именовать «бывшими») ежедневно выкатывают обновленную, красиво подсвеченную версию реальности. А можно копать чуть глубже и принюхиваться к информационным сквознякам, которые еще не успели купировать строгие редакторы жизни. Увы, сквозняки эти холодны и навевают тяжкую задумчивость.

Русская «Матрица» из-за нацеленности на «большие задачи» или вследствие разгильдяйства исполнителей пока не замечает и не зачищает университетских ученых-социологов, демографов, психологов. Они продолжают проводить исследования, опросы, замеры и публиковать результаты в научных изданиях, которые, конечно же, не читают ни чиновники, ни широкие народные массы, ни журналисты СМИ.

Меж тем, если вы хотите что-нибудь понимаете про реальную социально-экономическую жизнь российского общества и его психологическое здоровье, вам стоит заглянуть в некрасивые, лишенные картинок и видео научные журналы и сборники материалов с никому не нужных конференций. Там разверзаются бездны и разворачиваются масштабные социально-психологические драмы.

Например, недавно «Матрицу» зачем-то всколыхнула российский вице-премьер Татьяна Голикова. Она публично заявила, что треть от всех смертей в стране приходится на граждан в трудоспособном возрасте. А 80 % из них – это, оказывается, мужчины в цвете лет.

Всполох мелькнул в СМИ и пропал. Ну, отработали новостную повестку, и ОК. Осмысливать заявление вице-премьера никому и в голову не пришло.

Но мы же с вами дотошные, хотим понимать, что происходит. В связи с этим заглянем, скажем, в журнал «Социология», учредителем которого являются Экономический факультет МГУ и Российская социологическая ассоциация. В № 3 за 2021 год мы встретим статью доцента кафедры истории и философии Иркутского национального исследовательского технического университета Сергея Аносова под названием «Социально-психологическое состояние российского общества».

Из нее мы узнаем, что еще в 2001 году ученый врач и философ, доктор медицинских наук Игорь Гундаров на основе эмпирических данных зафиксировал некоторые психологические причины сокращения населения страны, начавшегося в 1992 году. Также мы убедимся в том, что они остаются актуальными до сих пор. Вспомним, кстати, что рождаемость в РФ чуть-чуть обгоняла смертность лишь в 2015 и 2018 годах (по данным Росстата).

Пытаясь понять, с чем связана сверхсмертность россиян в 90-х и начале 2000-х, автор отмел причины, традиционно понимаемые как все объясняющие: алкоголизм, курение, экономические потрясения, стресс, плохую экологию.

Игорь Гундаров сообщал также о проверочном исследовании, проведенном на просторах СНГ. Оно показало, что динамика смертности в бывшем СССР определялась на 73 % динамикой социальной агрессивности и озлобленности, на 11 % – динамикой безысходности, потери смысла жизни и на 16 % – остальными факторами.

Спустя 20 лет философ Сергей Аносов констатирует, что, по большому счету, ничего не изменилось. В своей обзорной статье, ссылаясь на коллег, он сообщает, что в 2010-е в российском социуме на всех парах шел процесс разрушения общественных связей.

Принадлежность людей к тем или иным социальным институтам делалась формальной. Все чаще граждане страны отказывались отвечать не только на общественные и государственные призывы, но и конструктивно сотрудничать друг с другом.

Несмотря на то, что он всегда готов к агрессии, в повседневной жизни обобщенный гражданин страны демонстрирует негативную самооценку, апатию, равнодушие, социальную виктимность (поведение жертвы) и готовность стать объектом манипуляций.

Социологии и психологи сообщают, что «брутализация» социума стала определять содержание большинства коммуникаций между людьми на всех уровнях. Российское общество, говорят ученые, сделалось опасным для своих членов. Социальная среда в стране враждебна, исполнена угроз и рисков.

В условном Воронеже, Волгограде или Норильске за внешней провинциальной благопристойностью физических коммуникаций в общественных местах скрывается застарелый страх перед завтрашним днем и ненависть к тем или иным социальным группам, которые по иррациональным мотивам кажутся людям ответственными за все вот это вокруг.

Страх и ненависть обильно выплескиваются на страницы соцсетей. Ведь в риаллайфе проявлять их опасно, а в интернете невозможно в ответ на агрессию сразу же получить короткий прямой в голову.

Россияне реагируют на окружающую неопределенность древними эволюционными способами – либо нападением, либо бегством. Брутальность, вызванная иррациональным страхом, по мнению ученых, стала адекватной реакцией приспособления к враждебной среде. Некоторые психологи называют это «негативной адаптацией»…

Все вокруг россиянина – не то, чем кажется. Полиция может повести себя опасно с теми, кого должна защищать. Суды легко демонстрируют презрение к духу закона. Образование превратилось в платную стандартизированную потребительскую услугу, в результате чего не дает молодым людям фундаментальных знаний о мире.

Бизнес и «равные стартовые возможности» – удел избранных. Остальным предложено пахать по найму и не замечать, какие несусветные налоги они платят.

Куда бы ни ткнулся россиянин в поисках способа самореализации или хотя бы сносного заработка, он чаще всего обнаруживает потемкинские деревни, симуляцию демократического капитализма, за которой (не особо и прячась) паразитически процветает новая знать с феодальными замашками.

С крушением СССР относительно понятная массам социальная классификация развалилась. Прошло 30 лет, но новой не выстроено. Если сейчас вы попробуете представиться инженером, средний россиянин не поймет, по какому рангу вас зачислить. Вы какой инженер? Если из офигевших от крупных зарплат айтишников – это одно. А если, допустим, вы по безопасности производства на заводе, где штампуют кастрюли – это другое. А если вы, скажем, по сантехническим коммунальным системам – это третье.

Попробуйте представиться журналистом. Про вас подумают полярные и противоречивые вещи: «нищеброд, обслуга богатеньких, проститутка», или «пропагандист, жиреющий на бюджетные деньги», или «подозрительный активист, нищеброд (опять же), под чью дудку поешь, за чьи печеньки?»

Социальные маркеры, работающие в Швеции, Испании, Канаде, даже в чересчур самобытной Японии, в России мало что означают. Поэтому…

…определять свой и чужой статус людей россияне могут только по уровню потребления

Социолог Илья Печкуров, старший научный сотрудник Южно-Российского филиала Федерального научно-исследовательского социологического центра РАН, считает, что в России «…имитационными практиками пронизана вся ткань социальных отношений – политических, экономических, досуговых и даже образовательных».

Ссылаясь на исследования коллег, Печкуров сообщает, что в России определенно произошла девальвация традиционной ценностной системы. В результате средний человек потерял себя в новой потребительской парадигме, которая лишена позитивных ориентиров.

В бытовом понимании это выглядит примерно так: ни погоны, ни лампасы, ни электронный микроскоп на столе, ни шапочка доктора, ни скрипка в руках не позволяют россиянину почувствовать себя достойным членом общества. А вот черный «Гелендваген» в гараже при собственном загородном доме – очень даже.

Поскольку весь объем экономики РФ составляет не более 2 % от мировой, а средняя номинальная зарплата в стране едва превышает 58 тыс. руб. в месяц, ее обычный гражданин просто не может иметь ни загородных усадеб, ни «гелендвагенов».

Поэтому, как справедливо указывает, социолог Илья Печкуров:

Ученый отмечает, что в объективно бедном социуме парадоксальным образом именно малообеспеченные слои активно реализуют демонстративное потребление, что и указывает на его имитационную суть.

Потемкинские деревни вместо реально действующих институтов возведены во всех сферах социальных практик. Социологи считают это следствием непродуманных постсоветских реформ и заимствований из опыта других стран, которые оказались неадекватными возможностям и потребностям российского социума.

Он оказался не готов к построению «общества потребления». И особенно к тому, что такое строительство требовало со стороны населения высокой субъектности, активности и самоорганизации.

Невероятная сложность признания правды

Последние 30 лет недореформ и абсурдного движения вспять ознаменовались внезапным, незаслуженным, часто незаконным и почти во всех случаях этически сомнительным обогащением всего 3 % населения. Более 63 % россиян даже государственный Росстат маркирует как «бедных», публикуя результаты опросов, в которых респонденты рассказывают о самоощущении благополучия или неблагополучия в собственных домохозяйствах.

Российское «общество потребления» – к сожалению, лишь фальш-фасад. Но никакого другого социума к 2020-м нам построить не удалось. От этого диагноза шарахаются политики, чиновники, СМИ, предприниматели, госслужащие, самозанятые, наемные работники и безработные, студенты и пенсионеры.

Никому, кроме ученых, не хочется признавать правды. Может быть, поэтому в общественном организме вырабатывается столько страха, гнева и агрессии? Ведь это чрезвычайно трудно – десятилетиями убеждать себя в том, что все идет нормально, когда это не так.

Всего через несколько месяцев начнется четвертое десятилетие постреформенной жизни России. Не пора ли нам наконец принять свой «социальный диагноз», с достоинством пережить эту травму и начать проектировать какое-то другое общество?

В Google и «Яндексе», соцсетях, рассылках, на видеоплатформах, у блогеров

Источник

Почему россияне такие грустные

«Представьте, что перед вами лестница с десятью ступеньками. Самая верхняя ступенька — абсолютное счастье. Самая нижняя — полное отсутствие счастья. На какой ступеньке вы ощущаете себя сейчас?» Примерно так выглядят типичные вопросы ученых, выбравших человеческое счастье объектом своего научного анализа. Как показывает большинство исследований, российские граждане упорно ставят себя на самые нижние ступеньки этой лестницы. Только в последние годы ситуация начала слегка меняться. Но, увы, растет российское счастье куда медленнее, чем ВВП

Этот текст я садился писать с особым трепетом. Что может быть важнее человеческого счастья?! По идее, именно ради него заседают парламенты, выбираются президенты и совершаются революции. Вон, власти Королевства Бутан вместо ВВП даже высчитывают «индекс национального счастья». Впрочем, в этой стране ВВП такой маленький, что считать его просто неприлично, со счастьем как-то проще…

Но вообще-то политикам лучше не доверять. Другое дело — социологи и психологи. Уж они-то должны днями и ночами искать источники человеческого счастья, расщеплять его на элементарные частицы и выводить универсальные формулы. У братьев Стругацких в НИИЧАВО («Понедельник начинается в субботу») отдел Линейного Счастья занимал целый этаж: «Здесь пахло яблоками и хвойными лесами, здесь работали самые хорошенькие девушки и самые славные ребята. Здесь не было мрачных изуверов, знатоков и адептов черной магии… Здесь работали на оптимизм».

Но в реальности все совсем не так. Наука уже успела вычислить мощность Большого взрыва и вывести цыпленка с зубами, а такая важная вещь, как человеческое счастье, долгое время оставалась на периферии ее интересов. Американский психолог Дэвид Майерс проанализировал тематику научных публикаций за сорок лет: на 49 028 научных статей о депрессии и 38 459 статей о тревоге приходилось лишь 402 статьи о радостных эмоциях и 1710 — об ощущении счастья.

Правда, в западном мире в последнее десятилетие произошел перелом. Счастьем наконец начали заниматься. На эту тему теперь проводятся масштабные исследования, начал выходить специализированный Journal of Happiness Studies.

Впрочем, на вопрос «Что такое счастье?» ученые отвечают сухо и академично. Им так положено.

— Счастье в социальных науках считается интегральным показателем, который демонстрирует общее отношение населения к жизни (оптимизм — пессимизм), оценку происходящих событий, «успешность» жизни и ситуативную оценку положения индивида в конкретный момент времени, — объясняет сотрудник Центра сравнительных социальных исследований (ЦЭССИ) Анна Андреенкова.

Чуть более поэтично звучит формулировка сотрудника Института психологии РАН Инны Джидарьян:

— Это ощущение полноты бытия, состояние радости и удовлетворенности жизнью. В нем есть эмоциональный и когнитивный компоненты. Мы можем высчитать соотношение положительных и отрицательных эмоций за определенный отрезок времени. А когнитивный компонент — это оценка своей жизни, соответствие ее идеалам…

Но в целом в России счастье как научную тему по-прежнему не любят. Есть отделы и рабочие группы, занимающиеся стрессом, депрессией, политическими предпочтениями. А счастьем интересуются только одиночки, да и то в свободное от более важных проблем время.

Грустная страна

За последние годы было опубликовано немало исследований, посвященных счастью в планетарных масштабах. Например, в базе данных профессора Рута Винховена из Нидерландов собраны результаты 1200 различных опросов, в которых суммарно участвовали около 100 000 человек.

Россия здесь плетется в самом хвосте. Несчастнее нас только коллеги по СНГ — Армения, Украина, Молдавия — и пара африканских стран: Зимбабве и Танзания. Нас обгоняют даже Гана, Мали, Уганда и Ливан.

Честно говоря, обидно. Я попытался было себя утешить — дескать, кто такой этот Винховен, что за сомнительные расчеты он использует?! Но есть и другие масштабные исследования, согласно которым наша страна также попадает в разряд самых несчастливых. Например, международный проект Happy Planet Index. И опубликованные недавно итоги Европейского социального исследования (ESS) показывают примерно то же самое.

— Только чуть более половины россиян считают, что они в той или иной степени счастливы. В остальных европейских странах (кроме Болгарии и Украины — их показатели еще ниже, чем у нас) уровень счастья среди населения гораздо выше. Например, в Дании он составляет 95%, в Швейцарии, Исландии, Нидерландах и Финляндии — 94%, в Ирландии, Норвегии, Швеции — 92%, — рассказывает Анна Андреенкова, которая была координатором ESS в России.

Немножко успокаивает тот факт, что российские показатели счастья все-таки растут. Андреенкова приводит данные другого проекта, который ведется с начала 90-х годов. За пятнадцать лет число тех, кто считает себя «очень счастливым», увеличилось с 6 до 8%. Никак не изменилась доля «совершенно несчастных» — их как было, так и осталось 4%. Сильнее всего перемены среди тех, кто причисляет себя к «довольно счастливым» (рост с 41 до 52%) и к «не очень счастливым» (падение с 40 до 30%).

Но оптимизму мешают два факта. Во-первых, счастливых людей у нас не слишком прибавилось, особенно если учитывать, что сегодняшние данные сравниваются с самыми кризисными временами. А во-вторых, мы все равно продолжаем оставаться в числе самых несчастных стран мира.

Язык: наше счастье не их happy

Счастье у каждого свое. Физиологи говорят о выбросах дофамина и серотонина, психологи рассуждают о балансе положительных и отрицательных эмоций, социологи считают корреляции и квадратичное отклонение. Ну а лингвисты…

— Во всех этих опросах не делается поправки на язык, — уверяет один из ведущих российских лингвистов Алексей Шмелев: — Сказать по-английски I am happy — ничего не значит. А с точки зрения русского языка счастье человек испытывает в своей жизни, ну, может быть, раза три, когда у него безумная любовь или еще что-нибудь в этом роде. Допустим, ребенок поехал со своим отцом в какое-то путешествие. По-француз­ски вполне нормально звучит фраза «Он счастлив со своим папой», а по-русски — не очень. Но французское heureux все-таки сильнее, чем английское happy. А русскому «счастью», скорее, соответствует английское bliss, что переводится у нас как «блаженство». Но ведь социологи не спрашивают: «Насколько вы сейчас находитесь в состоянии блаженства?»

Выходит, все эти многочисленные опросы неубедительны, поскольку респонденты подразумевали совсем разные вещи? Но социологи с психологами упорно держат оборону. Они уверяют, что понятие «счастье» существует в картине мира любого человека, будь он бизнесменом в Нью-Йорке или охотником в африканских джунглях. И уровень счастья можно приблизительно измерять независимо от языка, благо есть вопросники, где это слово практически не употребляется. К тому же в самых разных исследованиях рядом с Россией постоянно оказываются страны типа Уганды, Ирака или Албании. Тут вряд ли можно говорить об общности языка.

Кому верить — не знаю. Тяжко вздыхаю и отправляюсь на поиски источника русского несчастья.

Менталитет: улыбаться стыдно

Мой взгляд от полки с братьями Стругацкими перескакивает на шкаф с собранием сочинений Достоевского. Если перечитать наши лучшие романы и пересмотреть лучшие фильмы, то резюме будет очень коротким: «Господи, как страшно жить!» Порядочный человек с точки зрения нашей культуры должен постоянно горевать, глядя на несовершенство мира. Счастливыми и довольными бывают только подонки.

— Русский менталитет подразумевает скромность в выражении эмоций, особенно положительных. Нам свойственно их не завышать, а, наоборот, занижать. Это что-то вроде суеверия: если ты выглядишь слишком счастливым, судьба тебя непременно накажет, — печально констатирует психолог Инна Джидарьян.

У каждой культуры свои правила выражения эмоций. Нас раздражают американцы с их вечным смайлом. А им кажется удивительной невозмутимость японцев. В ходе од­ного эксперимента представителям разных культур давали просмотреть фильм с обилием жестоко-отвратительных сцен. У американцев после просмотра лица были тоскливые, а японцы продолжали вежливо улыбаться.

У китайцев публичная демонстрация счастья вызывает недоверие и боязнь сглазить. «В конфуцианских культурах Юго-Восточной Азии отрицательные эмоции считаются нейтральными, в то время как в Южной Америке они рассматриваются как нежелательные», — пишет Марк Аргайл в своей знаменитой книге «Психология счастья». Но сам же оговаривается: «Впрочем, такие различия действительно несколько преувеличиваются».

Списать все на менталитет, конечно, очень соблазнительно. Но здесь та же самая неувязка, что и с языком: сходный уровень несчастья наблюдается почти во всех странах бывшего социалистического лагеря, хотя национальную психологию эстонцев, армян, болгар и русских сложно назвать похожей.

Деньги: богатые счастливы везде, бедные — в зависимости от континента

«Шура, сколько вам нужно для полного счастья?» — этот воп­рос Остапа Бендера кажется довольно логичным. Чем больше денег, тем счастливее человек.

Но не все так просто. Да, как правило, богатые люди счастливее бедных. Но эта зависимость не такая прямая. Дэвид Майерс сравнивает покупательную способность американцев и их ощущение счастья. За последние пятьдесят лет их доходы в среднем выросли почти в три раза, а уровень удовлетворенности жизнью топчется на месте.

Другой классический пример — люди, выигравшие большую сумму. Сначала они испытывали эйфорию. Но довольно быстро их ощущение счастья приходило к обычному уровню. Иногда даже оказывалось ниже, чем прежде: неожиданно появившиеся деньги выбивали человека из постоянного круга общения и образа жизни.

В России зависимость «деньги — счастье» тоже нелинейная.

— Внутри достаточно большой группы со «средним» доходом уровень счастья примерно одинаков независимо от того, у кого денег больше, а у кого меньше. На уровень счастья влияет либо очень маленький доход, либо довольно большой. В наиболее благополучных европейских странах, например в Норвегии, связь уровня счастья и дохода хотя и существует, но очень слабая, — рассказывает социолог Анна Андреенкова.

Практически все богатые страны находятся в верхней части «рейтинга счастья» Рута Винховена, а вот государства со слабой экономикой расположены в самых неожиданных местах. Грубо говоря, можно быть бедным и счастливым, но нельзя быть богатым и несчастным.

Как утверждает профессор Винховен, если отсталые страны увеличат свои экономические показатели, то уровень счастья в них возрастет. Но если богатые государства станут еще богаче, счастливее их граждане не станут.

Климат: у них сиеста и фиеста

Парадокс: в «рейтинге счастья» рядом со спокойными и богатыми европейцами стоят Колумбия (с партизанами, наркобаронами, нищетой и терроризмом) и Гватемала (ее тоже сложно назвать высокоразвитой державой). Почему скромные латиноамериканские страны обгоняют могущественные США, Германию, Бельгию, Францию и Великобританию?

Я спросил об этом известного украинского социолога Евгения Головаху.

— А вы в окно посмотрите, — грустно ответил тот.

Я посмотрел. Там моросил холодный дождь. На календаре — начало июня, на градуснике — меньше десяти градусов. Действительно, ну какое тут может быть счастье?!

— У них климат такой, — пояснил социолог. — Можно круг­лый год купаться, спать в сиесту и устраивать карнавалы. Правда, в Северной Европе погода почти такая же противная, как у нас. Но у них социальная система, которая просто не позволяет людям быть несчастными.

Свободное время: главное — коллектив

Так как же должно быть устроено общество, чтобы человек почувствовал себя счастливым, не дожидаясь глобального потепления? Социологи приводят вполне традиционный набор: стабильность, социальная защита, терпимость к меньшинствам, отсутствие всевозможных ограничений (как экономических, так и бытовых), свобода слова и так далее.

Правда, утверждение, что социальное равенство со счастьем коррелирует очень слабо, оскорбило мои социалистические чувства. Но ничего не поделаешь, статистика есть статистика. Скорее всего, это связано с тем, что существование миллиардеров не отравляет жизнь нищим: они живут в разных мирах. Раздражение может вызывать, скорее, неравенство внутри одного социального слоя.

Особо ученые выделяют фактор коррупции. Оказывается, чем ее меньше, тем счастья больше. Причем в отличие от уровня доходов здесь нет предела совершенству. Даже там, где коррупция не так сильна, ее уменьшение все равно позитивно отражается на настроении.

Но в гораздо большей степени счастье зависит не от политического режима, а от самих граждан. Например, очень важный фактор — участие в общественных организациях (у нас в стране оно рекордно низкое). Естественно, это должна быть добровольная активность, а не обязаловка по указке сверху. Вообще, чем больше общения, контактов и активности, тем лучше. Именно поэтому игра в футбол во дворе дает гораздо больше счастья, чем плавание по Средиземному морю на собственной яхте.

Вполне очевидно, что женатые люди счастливее разведенных, работающие — безработных, верующие — атеистов.

Вот только почему-то наличие или отсутствие детей в семье практически никак не влияет на ощущение счастья.

Возраст: наши старики портят статистику

Мысли о старости у нас, как правило, ничего, кроме грусти, не вызывают. Но, как это часто бывает, бытовая психология не соответствует научным данным. «Инициаторы ряда масштабных исследований, проводившихся во многих странах и охвативших свыше 100 000 человек, выявили, что удовлетворенность жизнью с возрастом увеличивается», — пишет Марк Аргайл. Россия, как всегда, стала исключением.

— Я знаю, что оптимизм — это удел не только молодости: как показывают мировые исследования, с возрастом оптимизм и ощущение счастья только возрастают. Но сама я — пессимистка. Это характерно для нашей страны, — говорит психолог Инна Джидарьян.

В исследовании ЦЭССИ приводятся изменения уровня счастья в зависимости от возраста. В европейских странах эта кривая лишь слегка колеблется на протяжении жизни человека. А у России она неуклонно идет вниз, начиная с 7 баллов у тинейджеров и заканчивая 4 баллами у тех, кому больше 80. Так что, если уж браться всерьез за подъем национального счастья, то начинать нужно с пожилых.

Наши грядущие улыбки

Счастье на национальном уровне — это сложный коктейль, в точном составе которого ученые пока разобраться не могут. Относительно понятны его составляющие: менталитет, общественная активность, доходы, демократичность общества и так далее. Но точные пропорции этих факторов пока неизвестны. Впрочем, похоже, большинство проблем, препятст­вующих росту российского счастья, лежит вне компетенции государства.

Так что наши власти могут укреплять международный престиж страны и даже увеличивать ВВП — за национальное счастье гражданам придется отвечать самостоятельно.

При участии Ольги Андреевой

Иллюстрации: Варвара Аляй-Акатьева

Фото: На основе издания «Космическая погода и наша жизнь» (Б. М. Владимирский, Н. А. Тимурьянц, В. С. Мартынюк); из личного архива Рута Винховена

Счастливые люди, как правило:

Здесь также речь идет всего лишь о связи между счастьем и этими факторами. Пока что не определено, что является причиной, а что — следствием. Например, человек может хорошо спать, потому что счастлив, а может, и наоборот — он доволен жизнью, потому что выспался.

Личное счастье мало зависит от таких факторов, как:

Источник