Родила и поняла что не готова быть мамой
«Моя жизнь превратилась в ад». Молодые матери о послеродовой депрессии
«Мне хотелось, чтобы меня спасли от моего материнства»
Марина, 24 года, Всеволожск. Была в депрессии три года
У меня двое детей, воспитываю их одна, родители помогают. О ребенке я мечтала очень долго и плакала, когда тесты показывали отрицательный результат. Я жутко завидовала беременным подругам. Ребенок был моей навязчивой идеей. Когда, наконец, я забеременела, то была на седьмом небе от счастья. Мою радость не омрачило даже расставание с отцом ребенка. Ничто не предвещало депрессии. Беременность проходила легко, без токсикозов, угроз выкидыша, отеков и лишнего веса. Это было хорошее время: я бездельничала, занималась спортом, ходила на концерты и в театр.
Где-то на 30-й неделе беременности гормональный фон начал меняться. Сначала у меня появились тревога и страх. Я боялась, что ребенок умрет или я умру, что я не смогу его обеспечить, никогда не встречу достойного мужчину, меня отчислят, мне придется взять академ, я не смогу закончить учебу. Я перестала спать ночами. Решила досрочно сдать сессию, но перенервничала, что не сдам сложный экзамен. Мне и моему врачу привиделась угроза выкидыша, и я легла на сохранение в роддом. Там была гнетущая атмосфера, да еще я сессию не сдала. По ночам я плакала. Мне было страшно, грустно и одиноко.
После выписки меня продолжила мучить тоска и тревога. В день родов я рыдала и рожать пошла совсем не с тем настроем, какой планировала. Мне кажется, в депрессии отчасти виноваты всякие стимуляции и эпидуральная анестезия, потому что нарушается гормональный баланс. У меня все это было. С малышом меня сразу разлучили на сутки, поэтому после родов меня стало мучить чувство вины. Вместо радости у меня были мысли, что все идет неправильно. Я до сих пор испытываю чувство вины перед ребенком.
Когда ему было два месяца, я стала писать подругам, что моя жизнь превратилась в ад. Я все время плакала. Потом у меня начались приступы агрессии: я срывалась на маму. Мне хотелось, чтобы меня спасли от моего материнства и разделили со мной тяготы и трудности. Когда ребенку было пять месяцев, мне было тяжело все: гулять, куда-то ездить, ходить в бассейн. Я не общалась с ребенком, на автомате кормила его грудью, носила в слинге и с ним спала. Никакой эмоциональной близости у нас не было. Я тупо лежала на диване и смотрела сериалы, дав ему грудь. Это было очень удобно: в эти моменты его как бы не было. При этом я постоянно чувствовала себя виноватой, и это усугубляло мое состояние. Через месяц я обратилась к психологу, который сказал, что никакой депрессии у меня нет. Еще через три месяца я начала говорить, что ненавижу своего ребенка, что он сломал мне жизнь. Я швырнула своего девятимесячного сына на диван. Мама, увидев это, ударила меня, а я в ответ ударила ее. В этот момент я поняла, что мне нужна помощь специалиста.
Я нашла другого психолога. Через месяц она сказала, что мне понадобится лекарственная терапия. Я пошла к психотерапевту, который предложил обойтись без таблеток: твоя проблема не медицинская. Я согласилась и еще почти год жила в подвешенном состоянии, мне было то хуже, то лучше. В какой-то момент я влюбилась в лечащего врача, у нас были отношения, хотя он был женат. Так у меня возникло чувство вины не только перед ребенком, но и перед Богом. При этом я радостно ушла в отношения, потому что они очень отвлекали от материнства. Закончилось это попыткой суицида. Я наглоталась таблеток, запила их вином и сутки пролежала без сознания. Очнулась от того, что ребенок бил меня планшетом по голове (мы были одни дома, моя мама уехала в отпуск). В полубессознательном состоянии я позвонила подруге и попросила приехать. Так я оказалась в психоневрологическом диспансере (ПНД).
Отец моего второго ребенка вообще однажды сказал, что вся моя депрессия — промыслы дьявола
Мне назначили лекарственную терапию. Я стала принимать антидепрессанты, транквилизаторы, нейролептики. Стало лучше, появилась эйфория. Я жалела о том, что упустила столько времени из жизни своего ребенка, начались игры и общение. Потом началось привыкание к таблеткам, и я их бросила. Через полгода у меня случилась вторая попытка самоубийства. Меня увезли в больницу. Потом я опять попала в ПНД. Постепенно депрессия сошла на нет и перешла в стабильное унылое состояние подавленности от своего материнства. Я снова пила таблетки.
После расставания с психотерапевтом я встретила другого мужчину. Он был готов помогать с ребенком, поэтому мы очень быстро стали жить вместе и даже поженились. Это были очень токсичные отношения, но я продолжала в них существовать, потому что муж разгружал меня с ребенком. При этом он плохо к нему относился, кричал, бил. Я вышла из декрета на работу. Нейролептики были очень тяжелые, я все время хотела спать, была в полупьяном состоянии и не могла работать, а однажды заснула прямо за столом. Муж потребовал, чтобы я бросила таблетки. На работе требовали то же самое. Я бросила сначала нейролептики, потом транквилизаторы и антидепрессанты, хотя психиатр считал, что мне надо продолжать их пить. Через месяц я узнала, что беременна. Я была в ужасе. Мне казалось, что второй ребенок — путь в ад, самоубийство. Но потом я поняла, что если сейчас не возьму в руки свою жизнь, то никогда уже этого не сделаю. Пить таблетки во время беременности я не могла, а делать аборт не стала. Я не осуждаю женщин, которые делают это вынужденно, но не скрываю раздражения к регулярным абортам из соображений комфорта. Тем не менее думаю, что запрещать аборты нельзя. Брошенные дети, ненужные, дети, страдающие от насилия в семье, — не меньшее зло. Сама бы я аборт не сделала никогда. При всем моем сложном отношении к детям и материнству, это для меня совершенно неприемлемо. В общем, я стала искать альтернативные пути лечения. Массаж помог справиться мне с бессонницей и тревогой. Я уехала жить за город, начала ходить на тренинги для будущих родителей. Я наконец-то нашла своего психолога: она мне действительно очень помогает.
Вторая беременность была очень тяжелой, но депрессии со вторым ребенком у меня не было и нет. Когда я чуть больше устаю, расстраиваюсь, пугаюсь, мне кажется, что вернулась депрессия, хотя на самом деле я просто устала и не выспалась. Я не могу сказать, что сейчас со мной все нормально. Есть легкая депрессия, но с этим можно жить. Без таблеток.
Я постоянно сталкивалась с непониманием. Самый мягкий вариант: ты не чувствуешь того, что ты чувствуешь, тебе просто лень (это я слышала даже от первого психолога). Отец моего второго ребенка вообще однажды сказал, что вся моя депрессия — промыслы дьявола, а пить таблетки — грех, потому что это наркотики. А уж о том, что это просто блажь, говорят постоянно.
«Жизнь из цветной внезапно стала черно-белой, хотя ребенка очень хотела»
Мария, 28 лет, Ижевск, была в депрессии около года
До беременности я вела активный образ жизни: училась в аспирантуре, работала. Я старалась везде успевать. После беременности пришлось немного притормозить, но меня это не особо напрягало. Мне всегда хотелось родить самостоятельно. О том, что это не получится и меня будут кесарить, я узнала за полтора месяца до родов. С этого и началась моя депрессия.
Это наш первый с мужем ребенок, запланированный и желанный. Беременность в целом прошла замечательно. Муж меня очень поддерживал. Еще в начале беременности я сказала ему: если меня накроет послеродовая депрессия, меня не слушай и разруливай ситуацию. Предчувствие было, потому что у меня довольно часто бывают перепады настроения, а иногда я зацикливаюсь на неприятных ситуациях и рефлексирую. Потом, когда я находилась в депрессии, я почему-то этого не осознавала. Как будто так и должно быть.
Мне сделали кесарево. Больше 12 часов я не видела ребенка. Организм, видимо, решил, что беременность прервалась: ребенка нет, значит, произошло что-то страшное. На третий день после родов меня как будто по голове ударили. Жизнь из цветной внезапно стала черно-белой. Все краски исчезли. Меня перестало что-либо радовать, хотя ребенка очень хотела. Первые месяца три я механически ухаживала за ним. Ощущения, что ребенок чужой, не было, но и какой-то любви — тоже. Я понимала, что это мой ребенок и мне надо за ним ухаживать, когда-то приласкать, когда-то обнять. Я это делала автоматически. Какие-то его достижения меня не радовали.
Несколько раз у меня были суицидальные мысли. Было ощущение, что, если бы я умерла, хуже никому бы не стало
Первый месяц после родов мы по настоянию моих родителей жили у них дома. При них даже нельзя было показывать, что мне грустно или я устала, потому что сразу же следовала фраза: «Да как ты вообще можешь так говорить! Вот некоторые женщины родить не могут, а у тебя такой замечательный ребенок! Ты еще и выпендриваешься». Мама меня, конечно, любит, но любит своеобразно. Мне кажется, для ее поколения характерна ориентация на ударный труд, на пользу обществу и на то, что подумают люди.
Из всех родственников лучше всего меня понимал и поддерживал муж. В первые четыре месяца после родов я ничего не могла делать по дому. У меня были проблемы с грудным кормлением, я все время лежала на диване, положив ребенка на грудь. Муж возвращался с работы, покупал продукты, готовил, убирался и ни разу меня не упрекнул. Я очень ему благодарна. Конечно, у меня случались моменты просветления, но это было нечасто. Муж всегда давал мне выплакаться. Вечером ребенка укладывали, а потом я ему в плечо утыкалась и ревела, что жизнь бессмысленна и я так больше не могу. Муж меня успокаивал. Без него я бы из этого состояния не вышла.
У подруг детей не было, поэтому разговаривать на эту тему с ними я не пыталась. Я общалась в интернете, читала статьи о послеродовой депрессии и усталости и о том, что это случается со многими.
Несколько раз у меня были суицидальные мысли. Было ощущение, что, если бы я умерла, хуже никому бы не стало. Один раз я стояла возле окна и подумала, что вот выпрыгнуть — и все это закончится. Но потом сразу же: я выпрыгну, а ребенок останется один дома, муж придет с работы только поздно вечером — мало ли, что случится!
Сильные чувства, любовь к ребенку появились после восьми месяцев. Вину чувствую до сих пор. Первые полгода жизни ребенка для меня выпали, я практически ничего не помню. Если бы у меня не было фотографий, я бы не вспомнила, каким мой ребенок был через месяц или два после рождения. Я чувствую себя виноватой за то, что не смогла дать ему любовь в первые месяцы жизни, «доносить», как говорят психологи.
Я переписываюсь иногда с медсестрой из Нидерландов, которая ухаживает за новорожденными. У них отношение к послеродовой депрессии совсем другое. Когда я ей рассказала, она была в ужасе: «Как?! И никто из врачей тебе не помог?! И тебя не отправили на курсы?!» Странно было объяснять человеку, что в нашем обществе депрессия вообще считается не болезнью.
Сейчас я в декрете, подрабатываю на фрилансе, занимаюсь рукоделием. Планирую дописать кандидатскую. Я хочу еще одного ребенка. Уже буду знать, к чему готовиться, и, если снова почувствую такие симптомы, обращусь к специалисту.
Вообще, я считаю, что у женщины должно быть право на аборт. Ситуации бывают разные, а даже перевязка маточных труб не дает стопроцентной гарантии отсутствия нежелательной беременности. Мне бы не хотелось прибегать к прерыванию беременности, но зарекаться я не могу, поскольку, опять же, ситуации бывают разные.
«Ребенок теперь не в животе — от него не отвяжешься»
Елена, 23 года, Барнаул, в депрессии семь месяцев
Я в депрессии с момента родов и не вышла из нее до сих пор. Муж очень хотел ребенка, я — нет, вообще. С тех пор как я узнала о своей беременности, это чувство только усиливалось. Наверное, поэтому адаптироваться после родов было сложно. Когда я приехала из роддома, постоянно думала, что этот ребенок ненужный, он теперь не в животе и от него не отвяжешься. Я виню себя за эти мысли. У нас с мамой были хорошие отношения. Любовь и заботу я чувствовала постоянно. Моих родителей нет в живых, а родители мужа приходят раз в неделю посмотреть-полюбоваться малышом, но не помогают.
До родов я занималась переговорами с заказчиками — это довольно активная работа. Но у меня злость не потому, что эту часть жизни у меня отняли, а потому, что я не могу вволю поспать, заниматься своими делами. Ребенок посягнул на мое личное пространство. Сейчас весь мой мир раскрашен черным. У меня нет никакого желания что-то делать, и смысла в своих действиях я не нахожу. Меня больше не радует то, что радовало раньше. Муж и ребенок меня раздражают. Причем на ребенка даже злость бывает, плохо контролируемая. Иногда мне хочется его ударить. Я не могу сказать, люблю ли я его или нет. Все как-то неоднозначно. Бывает, что не люблю, но моментами вспыхивает «люблю!». Когда ребенку было два месяца, я пошла к психотерапевту. Он сказал: «Ты кормишь грудью, я ничего не могу тебе прописать». А муж считает, что переводить ребенка на смеси, во-первых, вредно для здоровья, а во-вторых, слишком дорого. Врач отправил меня на курсы, но ходить я на них не стала — не понравился психолог. Я думаю снова пойти к психотерапевту, когда перестану кормить грудью. Про группы поддержки в городе я не слышала. У нас лечат психокоррекцией: это разговоры с психологом и таблетки.
Если снова забеременею, пойду на аборт, не раздумывая
Иногда я думаю о смерти. Несколько раз уже была и петля готова, но что-то в последний момент останавливало — наверное, моя нерешительность.
Муж с пониманием относится к моей депрессии. Поддерживает, старается облегчить мое состояние. На форумах в интернете я свою ситуацию не обсуждаю. Пыталась как-то, но там мне сказали, что я все придумала и депрессия — не болезнь. Только одна девушка сказала что-то ободряющее, а остальные 20 на меня накинулись: «Лучше ребенком займись». А заниматься ребенком у меня просто нет желания.
Сейчас я в декрете. Хочу отдать малыша в ясли и выйти на работу. Муж со скрипом, но идею поддерживает. Будем думать, как это лучше организовать.
Я никогда не делала аборт, но если снова забеременею, сделаю, не раздумывая.
«Любовь к ребенку появилась, когда он начал разговаривать со мной, то есть когда на человека стал похож»
Екатерина, 24 года, Москва, была в депрессии три месяца
Я родила на четвертом курсе. Мы с мужем очень хотели ребенка. Я советовалась с мамой перед тем, как забеременеть. Она говорила: «Детишки — это счастье! Я с тобой отдыхала». Но у меня получилось не так.
Сначала все было хорошо. Беременность протекала легко. Ближе к родам у меня начались панические атаки, я не могла спать, мне все время казалось, что меня выгонят из университета — я не брала академ. Хотя все были настроены ко мне доброжелательно, мне казалось, что кругом враги.
У нас с мужем была мечта родить минимум троих. Хочется, конечно, еще, но, когда вспоминаю всю ту жесть, становится страшно
После окончания университета я еще год сидела с ребенком и только недавно вышла на работу. Я работаю два-три дня в неделю на полставки. С ребенком в это время сидит мама. Она, по-моему, до сих пор не может избавиться от иллюзии, что все дети — сплошное мимими. Когда я говорила, что хочу сдохнуть и ненавижу все это, она отвечала, что вот у нее такого не было. Маме вроде как и жалко меня было, но она меня не понимала и не понимает: когда сидишь с ребенком два дня в неделю — это одно, когда круглосуточно — совсем другое.
Любовь к ребенку появилась, когда он начал разговаривать, мимику копировать, то есть когда он стал похож на человека. Говорят, что ребенок чувствует, когда его не любят. По-моему, если говорить о совсем маленьких детях, это хрень.
У нас с мужем была мечта родить минимум троих. Мы были такими юными романтичными идиотами. Грустно отказываться от мечты. Но все забывается, и дети — они же милые. Хочется, конечно, еще, но когда вспоминаю всю ту жесть, становится страшно. Я решила, что если будет второй, надо сразу брать няню и отдыхать хоть в какие-то дни. К абортам я отношусь плохо, сама никогда бы не сделала. Я за запрет или хотя бы за отказ от финансирования абортов по ОМС.
«Муж катил коляску, я шла за ним и рыдала от безысходности»
Татьяна, 26 лет, Симферополь, была в депрессии восемь месяцев
Моя мама прошла через послеродовую депрессию. После родов мама, по словам бабушки, резко начала меняться: она уходила в себя, была тревожной и не могла за мной смотреть. Меня растила бабушка, а мама с каждым днем отдалялась. Когда я стала чуть старше, мама пошла к врачу, который прописал ей психотропные препараты. Мама подсела на них — сейчас у нее II группа инвалидности.
Мой ребенок был очень желанный. Мы с мужем очень ждали его, готовились к беременности. Роды прошли идеально. Когда я впервые посмотрела на сына, подумала, какой же у него некрасивый нос, и почувствовала неприязнь. Я не понимала, почему должна следить и ухаживать за ним, не хотела к нему подходить. Мне хотелось плакать. Я вроде бы должна была чувствовать радость, но ощущала горе. Когда сыночку был месяц, муж катил коляску, а я шла за ним и рыдала от безысходности. У ребенка были сильные колики и атопический дерматит, он постоянно плакал. Это усугубляло ситуацию. Один раз мне хотелось избить мужа, хотя я очень мирная и мухи не обижу.
Все заботились обо мне беременной, а когда появился ребенок, все исчезли. Никого не интересовали мои чувства
Я читала, что в Японии в первый месяц после родов ребенком занимаются родственники, а мама лежит и за ней ухаживают. Это очень правильно. Все заботились обо мне беременной, а когда появился ребенок, все исчезли. В крайнем случае спрашивали, как дела у сына. Никого не интересовали мои чувства. Свекровь говорила: «Я вырастила двоих детей, у меня даже стиральной машинки не было! Ты обязана вырастить! Тебя теперь нет».
Муж взял отпуск и первый месяц помогал мне, сидел с ребенком, гулял. Теперь я понимаю, что мне от него нужна была другая помощь — сочувствие. Меня надо было обнять и сказать: «Ты такая молодец! Я вижу, как тебе плохо». Я понимала, что со мной что-то не так. Я поговорила с мужем, и мы за плату попросили мою подругу готовить и убирать в доме, потому что я была физически истощена. Это меня разгрузило, и я начала приходить в себя.
Депрессия обостряет страхи. У меня есть знакомые, которые, вспоминая то ужасное время послеродовой депрессии, больше не хотят детей. Из-за этой депрессии рушатся семьи. Без поддержки из этой ситуации выйти сложно. Психотерапия очень важна. Моя мама в нужный момент не получила ее.
Дети — большое счастье! Сейчас я чувствую абсолютную любовь к своему ребенку. Столько узнаю о нем каждый день, наблюдаю, как проявляется характер. Думаю о том, чтобы родить второго.
Я считаю, что с момента зачатия ребенок — это не клетка, а человек, поэтому я против абортов. Понимаю, что бывают патологии, угроза жизни матери. Тогда семья сама решает, нужен аборт или нет. Если просто запретить аборты, начнутся подпольные — это не выход. Лучше родить и отдать ребенка бездетной паре, а не губить жизнь.
Возникает ощущение, что не готова к материнству.
Людмила, важно разобраться в причинах вашей злости на ребенка. Например, одной из причин может быть ваше желание быть «хорошей» мамой. Тогда в этом стремлении у вас слишком много требований к себе и каждая неудача болезненно вами переживается. Например, ситуация с приучением ребенка к горшку. В этой ситуации мне кажется видно много моментов.
1.Мне показалось, что вас не поддерживает ваша мама, а наоборот, конкурирует с вами, показывая, что вы плохая мать. Физиологически ребенок в этом возрасте еще не созрел для 100% попадания в горшок. Скорее удача в этом процессе зависит от внимания мамы и особенностей ребенка. Но если вы сейчас раздражены и устали, то вам сложно настроится на малышку, в этом никто не виноват. Могут быть и ее специфичные особенности, связанные со строением и созреванием мочеполовой сферы, в которых ни вы, ни она не виноваты.
2. Мне показалось, что вы сама не можете позволить себе расслабиться и посмотреть сквозь пальцы на какие-то вещи. Например, вы сели кушать, а дочка в этот момент намочила штанишки. Почему для вас так важно прервать свою трапезу и менять штаны ребенку? Что такого произойдет, если ваша дочь походит несколько минут с мокрыми штанишками? Можно даже в этот момент предложить ей самой снять штанишки. Ну и в конце концов можно одеть памперс (одноразовый подгузник) и на время расслабиться.
Другой, более глубокой, причиной злости на ребенка, может быть ваше собственное детство и особенности жизни в младенческом периоде.
Интересно, вы передаете слова родителей, с их точки рения вы не имеете право на отдых. Мне странно слышать такую позицию от людей, которые сами прошли через воспитание детей и знают, как много сил и ресурсов это требует. Дело не в том, что они должны взять на себя все обязанности по воспитанию внучки, но поддерживать вас и подсказывать вам, как можно совмещать материнство и отдых, на мой взгляд, они могли бы. Из этого напрашивается версия, что и их родительство не было вполне осознанным, и, возможно, вы в своем раннем возрасте видели и чувствовали много негатива со стороны своей матери.
Я вам рекомендую:
1. Найти психолога, с которым вы сможете регулярно работать, например, в удаленном формате форума или скайп консультаций.
2. Находить возможность отдыха для себя. Искать варианты облегчать свою жизнь, что-то не делать. Находить способы отдыха вместе с малышкой, например, в лесу она гуляет, а вы лежите и отдыхаете на коврике. Можно общаться на родительских форумах. Видя многообразие ситуаций мы часто легче принимаем свою.
3. Учиться легальными способами выражать свой гнев. Можно в конце дня или с утра бить подушку, рвать бумагу, вкладывая в это действие всю злость на те ситуации, которые выводят вас из равновесия.
Смирнова Анна, психолог
«Я понимала, что, если признаюсь в беременности, ребенка у меня не будет». Монологи женщин, родивших после сорока
«Думала, это будет прощальное свидание, но забеременела в третий раз»
Юлия, 41 год, Уфа
Фото из личного архива
Мой третий сын — отчаянная попытка осуществить мою давнюю мечту родить дочь.
Первого ребенка я родила рано, сразу после свадьбы, в 19 лет. Я была самой молодой мамой среди своих подруг. Муж совсем не был готов делить со мной семейные хлопоты, брак быстро распался, и я осталась с ребенком одна. Мне очень помогала мама.
Я люблю своих мальчишек, но мне всегда хотелось девочку. Когда видела у других на руках маленьких девочек, жутко завидовала. Но рождение третьего ребенка в планы не входило, ведь не было гарантии, что появится дочь.
После 14 лет брака, когда мне исполнилось 40, стало казаться, что чувства к мужу угасли, дети почти выросли, старший ушел жить в свою квартиру, а у меня сплошная рутина — работа, дом. Я подумала, что пора что-то менять. Мы с мужем договорились пожить отдельно. Вернее, я так решила. Стала намного спокойнее, хорошо себя чувствовала. Только муж часто названивал, говорил, что любит и скучает. Я старалась не поддаваться, но однажды он уговорил меня встретиться, сказав, что нужно обсудить дальнейшие планы. Оказалось, он приготовил романтический ужин и весь пылал страстью. Мне было легче сдаться, думала, это наше прощальное свидание.
На втором скрининге я узнала, что будет мальчик. Вышла из кабинета вся в слезах
Через месяц я поняла, что беременна. Я была в шоке, думала о прерывании беременности. Но врач сказал, что беременность протекает замечательно и не вызывает никаких опасений — и тут меня стали мучить сомнения. Я представила, что у меня будет маленькая девочка, а потом — взрослая дочь, лучшая подруга в старости. Муж тоже попросил оставить ребенка. А я еще на тот момент долгое время проработала в одном месте, захотелось сменить ежедневный ритм, взять паузу. Коллеги, конечно, удивились, когда узнали, что я собралась в декрет, но проводили хорошо.
Очень переживала за первый скрининг, слышала про разные риски в этом возрасте, но у меня было прекрасное самочувствие. В начале беременности ездила на сплав по реке Юрюзань, а позже поднималась на гору Зюраткуль на 1200 м. Когда я пыталась напроситься на дополнительные анализы в связи с моим возрастом, врачи говорили, что никаких причин для беспокойства нет. На сохранении я не лежала ни разу.
На втором скрининге я узнала, что будет мальчик. Мы ходили на УЗИ вместе с мамой. Я вышла из кабинета вся в слезах, и она испугалась, что что-то с ребенком. Врач все время повторяла, что ребеночек прекрасный и хорошо развивается, но у меня было помутнение: «Мне нужна была дочь!» Я еще дня три ревела дома. Надеялась, что, может быть, врачи ошибаются и все-таки родится девочка. Даже мужское имя для малыша долгое время не придумывала. Потом как-то постепенно смирилась с тем, что у меня будет три сына. К тому же старшие пацаны очень ждали мелкого брата. Особенно средний сын, которому сейчас 14 лет. Он просто души не чает в братишке. Самый главный нянька у нас, лучше папы справляется с уходом за ним, а играть готов просто бесконечно. И малыш отвечает ему взаимностью, заливается смехом, когда его видит.
Я горжусь своими детьми. Вообще веселая семейка со стороны. Особенно когда младший на руках старшего выглядит как его собственный ребенок. Я не жалею, что когда-то стала самой молодой мамой, а теперь самой «опытной». Это реально продлило мою молодость, а в моей жизни появились яркие эмоции и краски, какие бывают только тогда, когда даришь жизнь новому человеку.
«Перинатолог говорила, что у меня родится слепо-глухо-немой уродливый ребенок с синдромом Дауна и пороком сердца»
Людмила, 51 год, Омск
Так сложилось, что замуж я вышла только в 40 лет. У мужа уже был взрослый сын, но, конечно, мы с мужем очень хотели общих детей. Какая же без них семья? Первая беременность закончилась выкидышем. Шок. Горе. Когда забеременела во второй раз, была в ужасе: зачатие совпало с инфицированием краснухой. В городе была эпидемия, после которой стали прививать женщин детородного возраста. Я понимала, что, если признаюсь в беременности, родить мне не позволят, а если сделаю аборт, то детей у меня больше не будет. Молчала пять месяцев. Врач в консультации готова была меня прибить, когда узнала. Перинатолог говорила, что, судя по результатам анализов, у меня родится слепо-глухо-немой уродливый ребенок с синдромом Дауна и с пороком сердца. Я ответила: кто родится, того и буду любить. И только старенькая профессор в роддоме вздохнула: «Ну что ж, значит, будем рожать».
Беременность была тяжелой, с угрозой выкидыша. Дважды лежала на сохранении. А вот токсикоза не было. Когда отошли воды, я приехала в роддом. Чувствовала себя так легко и хорошо, как никогда за всю беременность. Моюсь в душе и песни пою, с ребенком разговариваю, успокаиваю, мол, все будет хорошо. А схваток нет. Вообще. Даже намека. Врачи дали подумать пять минут и сделали кесарево — а я так хотела естественные роды. Дочь родилась маленькой, грудь не взяла, не прибавляла в весе, и нас из роддома перевели в неонатальный центр. Милая доктор вкладывала в мою дочь всю душу, но мне говорила: «Зачем ты ее рожала? Такие дети не должны появляться на свет!» Я простила ее: она врач, материалист. Не буду же я ей рассказывать, как сердцем услышала мольбу моей малышки о жизни, когда смотрела на положительный анализ на краснуху.
Сложилось стойкое ощущение, что врачам платят за то, что они склоняют женщин к абортам
Все мои сестры и братья давно обзавелись семьями, детьми. Только у меня не складывалось, поэтому моего ребенка ждали все. Особенно помогла мама. Не представляю, как бы я справилась без нее. Возрастом меня никто не попрекал и старородящей не обзывал, но у меня сложилось стойкое ощущение, что нашим врачам платят за то, что они склоняют женщин к абортам. С другой стороны, если бы не врачи, нас с дочкой не было бы в живых.
Страхов, связанных с поздними родами, не помню, наверное, потому что чувствовала себя молодой. А вот когда взяла малышку на руки, меня накрыло: она такая крошечная, беспомощная, уязвимая, зависимая. На меня навалился страх за свою жизнь и здоровье. Ведь я так долго буду нужна дочке! У нее видит правый глаз и слышит левое ушко. В пятилетнем возрасте заменили хрусталик в левом глазу (развилась катаракта), но предметного зрения не появилось. Я рыдала почти год от жалости к ней. Даже к психологу обращалась.
Теперь стало легче. Дочь приняла свои особенности. Моей умнице, красавице, отличнице скоро 11 лет. Ростом, похоже, будет выше нас с отцом. Сдала три международных экзамена по английскому языку, взяла второй — испанский. Играет на фортепиано. Лауреат школьных и городских конкурсов. Даже сольный концерт сыграла. У нее нет проблем с общением, особенно с мальчиками: она играет в Minecraft, любит STAR WARS и не считает всех мальчиков придурками.
Да, я очень рисковала. Девять месяцев как под дамокловым мечом жила. Но, если бы я испугалась прогнозов и сделала аборт, осталась бы одна. После рождения дочери я забеременела в третий раз, но беременность эта, как и первая, закончилась выкидышем.
«Отговорить от родов пытались буквально все родственники»
Юлия, 46 лет, Санкт-Петербург
Я родила третьего сына в 40 лет, и это была незапланированная беременность. За год и десять месяцев до этого у нас с мужем родился мальчик. Когда узнали, что будет еще один ребенок, были несколько ошарашены: не то чтобы не знали, каким чудом дети появляются, просто это было неожиданно. Я буквально пару дней как закончила грудное вскармливание — и тут такой сюрприз.
Первая мысль была нецензурной, смысл такой: «Ну как же так? Только-только выдохнули и тут снова здрасте». Когда первое удивление прошло, мы поняли, что рады такому повороту. Первым узнал старший сын, ему на тот момент было 22 года. Он порадовался за нас. Потом сообщили остальным. Тут было сложней. Отговорить от родов пытались буквально все родственники: и возраст уже не тот, и роды трудные будут, и болячки всякие возможны, и дети будут стесняться мамы в возрасте, и поднять на ноги их не сможете в силу, опять же, возраста. К счастью, мы не вняли «голосу разума».
Первая мысль была нецензурной, смысл такой: «Ну как же так? Только-только выдохнули и тут снова здрасте»
Врачи, как ни странно, были очень позитивно настроены и, когда пришла вставать на учет, встретили меня радостно: «О-о-о! Это снова вы! Кого будем рожать на этот раз? Снова мальчик или все же девочка?» Единственное, что завотделением пыталась напугать отклонениями в развитии (высокий риск рождения ребенка с синдромом Дауна), но, поскольку я уже была беременна один раз после 35, фокус не удался. Она ссылалась на статистику, но я к тому времени уже прочла разные исследования, и беседа завяла на корню. Беременность проходила спокойно, в штатном режиме. Только на последних неделях было тяжело.
Страхов, связанных с поздней беременностью, у меня не было. Были обычные страхи беременной женщины: успею ли доехать до роддома, как долго буду рожать, насколько больно будет в этот раз. Последний страх, кстати, был напрасный. Роды прошли легко и быстро — меньше двух часов, без капельниц, разрывов и страданий.
Я родила, почти не осознав, что рожаю — настолько мягко и спокойно все прошло.
«Деньги оградили меня от психологического давления»
Елена, 51 год, Санкт-Петербург
У меня четверо детей. Младшую дочь я родила в 42. Когда была беременной, начиталась литературы, что женщины в возрасте рискуют родить ребенка с патологиями. Но это только разговоры. В роддомах я такого не видела. Да и в моем окружении есть многодетные семьи, и у всех дети родились здоровыми.
Рождение ребенка — исключительно финансовый вопрос
С негативом по поводу поздних родов не сталкивалась никогда, но мой случай, скорее, исключение. Рождение ребенка — исключительно финансовый вопрос, а количество детей зависит только от количества денег. Семейный бизнес шел в гору, и мы решили родить четвертого. То есть ребенок был запланирован еще до зачатия. Рождению дочери предшествовала серьезная медицинская подготовка. Рожала у врача, которая вела меня не первый год. Я бы не потерпела рядом с собой доктора, от которого исходит негатив. Мой сознательный выбор был подкреплен финансово. Если есть деньги, можно оградить себя от психологического давления: этот врач мне нравится, а этот нет, эти на меня как-то косо посмотрели — до свидания. Я могу себе такое позволить. Рожая в зрелом возрасте и не имея денег, нужно обладать большой силой воли, чтобы противостоять неодобрению со стороны общества.