рейтинг фильма по соображениям совести
Все отзывы о фильме По соображениям совести
Рецензия «Афиши» на фильм
«По соображениям совести», возвращение Мела Гибсона в режиссуру после долгого перерыва, открывается флешфорвардом в 1945 год — битвой на Окинаве, которой будет посвящена вторая половина 140-минутного фильма. Это, можно сказать, всего лишь трейлер, но многообещающий: в рапиде разлетаются тела, рвутся снаряды, свистят пули, полыхает огонь. Это очень страшно — и каким-то извращенным образом очень красиво; этот отрезок уже обозначает противоречия, из которых будет складываться картина, героический военный эпос об убежденном пацифисте.
Досс — реальный человек, скончавшийся не так давно, — был первым американским отказником, который не только прошел войну, но получил медаль Почета: официальное признание того факта, что подвиги может совершать не только боец с ружьем, но и медик. С обывательской точки зрения это кажется достаточно очевидным, но вся идеология и мифология войны диктует нам, что за правое дело следует убивать, и Гибсон строит фильм на классическом конфликте: индивидуальные убеждения против устоявшегося консенсуса, упрямый одиночка против всего мира.
Поэтому, несмотря на уникальность случая, отдельные части фильма кажутся сто раз виденными. Вот непростое детство. Вот вечная любовь с первого взгляда. Вот учебка: жесткий, но в глубине души положительный сержант и прочие типажи в военной форме. Вот, наконец, война, где все проявляют себя с лучшей стороны. Гибсон, разумеется, прекрасно понимает, что оперирует клише, но, очевидно, именно в этом находит вызов: попытаться рассказать интуитивно знакомую и лубочную, говоря цинично, историю с пафосом первопроходца — мы, в конце концов, имеем дело с человеком, в XXI веке экранизировавшим Евангелие. Насколько у него это получается, другой вопрос, но сам режиссерский порыв вызывает восхищение, и его абсолютная, граничащая со священным безумием уверенность в собственной правоте однозначно рифмуется с одержимостью его героя.
Даже в мирной, как бы вводной, части фильма есть неожиданно сильно поставленные эпизоды: например, первый поцелуй Досса и его возлюбленной, которых дважды за минуту чуть не переезжает автомобиль, — простая сценка, к которой вдруг подключили электричество. При этом смущает, что уж там, тоже многое. И насквозь литературный герой Хьюго Уивинга, картинно беседующий с надгробиями. И служебный брат Досса, которого поначалу много, а потом он вдруг встает из-за стола и уходит из фильма навсегда. И то, что Гибсон показывает почти фанатичную религиозность героя как некую данность, не имеющую никаких социальных корней, только психоаналитические: даже Библия в его руках появляется лишь как прощальный подарок невесты, очередной сентиментальный штамп вместо взрослого разговора.
Что же касается военной половины, она божественно шизофренична. С одной стороны — мощное антимилитаристское послание, подкрепленное христианской иконографией на грани фола (крещение, вознесение) и даже прямым разговором героя с небесами. С другой — гиперреалистическая и при этом эстетизированная, хореографически виртуозная бойня в лучших традициях художников-баталистов. Пролог только дразнил: будут и оторванные конечности, и разбросанные кишки, и разлетающиеся головы. Но все это — под бравурную голливудскую музыку, с репликами о том, как же важно нам, братцы, взять эту высоту, и абсолютно традиционной драматургией боя, к заслуженной победе через превосходящие силы неприятеля. «В мирное время сыны хоронят отцов, в военное отцы — сыновей», — вдруг изрекает на привале перемазанный сажей, до смерти уставший солдат, и хотя его тут же затыкают, в этом весь Гибсон: предпочитающий сказать лишнее, чем недоговорить, идущий напролом, стреляющий в упор. Диковинно это все, конечно, но за то и любим.
Рейтинг фильма по соображениям совести
Мел Гибсон – один из ярких примеров хороших актеров, ставших еще более выдающимися режиссерами, наряду с Чарли Чаплином, Вуди Алленом, Клинтом Иствудом, Беном Аффлеком и Джорджем Клуни. Они не просто снимали «неплохо», как Джеки Чан (он снял 16 своих фильмов), Джон Фавро или Крис Эванс, эти актеры сумели найти и показать нечто новое в кинематографе, встав по другую сторону камеры.
Гибсон снял, по сути, пять больших фильмов (ранний телефильм и сериал в расчет не берем), и если его дебютный «Человек без лица» может быть не знаком многим, то о «Храбром сердце», «Страстях Христовых» и «Апокалипто» знают почти все.
В общем, он умеет достучаться до зрителя – пусть зачастую крайне грубыми и прямолинейными методами. Причина такого скромного списка не только в тщательном отборе проектов и проработке материала. Голливуд охладел к Гибсону из-за скандалов, в которых он был замешан. Такое происходит не в первый раз – Тома Круза в какой-то момент тоже перестали жаловать, но ему удалось вернуться в фавор благодаря самоироничной роли в «Солдатах неудачи», кокаинщику Дауни младшему понадобился «Железный человек», чтобы заставить снова воспринимать себя всерьез.
Гибсон же попал не под один скандал: его дважды арестовывали за вождение в нетрезвом состоянии, уличили в открытой гомофобии, затем были антесемитские высказывания, но добила его карьеру судебная тяжба с Оксаной Григорьевой, российско-американской пианисткой и певицей. В 2010 она обвинила его в домашнем насилии, суд запретил Гибсону приближаться к ней и их дочери, Лусии. Мел сказал Оксане, что если ее изнасилует толпа негров, то она сама будет в этом виновата – запись этого высказывания стала общедоступной, что переломило хребет верблюда. Ненависть к евреям, чернокожим, геям и избивание женщин – это стерпеть Голливуд уже не смог, поэтому Гибсон потерял все контракты на съемки.
И вот теперь, спустя 10 лет после его предыдущего фильма, «Апокалипто», которые он провел, изредка снимаясь во всяком треше, Гибсон получает еще один шанс. Очевидно, что он был готов выжать из него максимум, так как прямая наводка на «Оскар» видна за километр. Фильмы про Вторую мировую, основанные на реальных событиях, набитые знаменитыми актерами и драматическими сценами, воспевающими героизм американских солдат, традиционные ценности типа семьи, долга и мужской дружбы – с этим промахнуться нельзя.
«По соображениям совести» (оригинальное название – Hacksaw Ridge, Хребет Хэксо, то есть «ножовка») рассказывает о судьбе Дезмонда Досса, первого идейного уклониста армии США, получившего Медаль Почета (всего таких было трое, кстати), высшую военную награду (и да, это та самая Medal of Honor). Во время битвы за Окинаву Досс единолично вытащил с поля боя 75 человек и спустил их вниз с занятой японцами высоты. Это не суммарно за все бои, это за один раз (за 12 часов), общее количество спасенных им жизней куда больше.
Досс отказывался прикасаться к оружию прежде всего по религиозным соображениям – заповедь «Не убий» была для него закрыта для интерпретаций (большинство христиан считали, что для Гитлера и его солдат Господь позволит сделать исключение), но даже на компромисс в виде стрельбы по мишеням или просто взятия винтовки в руки (что сильно облегчило бы ему жизнь в армии), он пойти не согласился.
Легкие спойлеры, которые нам открывают еще в трейлере
В армии, что нам и показывают еще в трейлере, все считали его трусом и тряпкой, относились как к дерьму, унижали и издевались – как однополчане, так и сержанты с офицерами. Они видели в его отказе лишь слабость, трусость или блажь, которая могла стоить жизни им самим на поле боя, ведь Дезмонд не смог бы их прикрыть в критический момент. Командование специально запихнуло его в стрелковую роту, а не в медицинский отряд, в надежде, что давление сослуживцев и угрозы сержанта его сломают. Но хрен там.
Конец спойлеров
У Гибсона получился хороший военный фильм. Но великого не вышло. Если вам нужно великое, то «Спасти рядового Райана», «Братья по оружию» и «Флаги наших отцов» остаются более правильным выбором. Проблема у фильма одна, но очень существенная – он прямолинеен и безыскусен как советская агитка.
Если в «Страстях Христовых» и «Апокалипто» Гибсон безжалостно молотил жестокостью по чувствам зрителя, то здесь он молотит всем подряд – патриотизмом, романтикой, семейной драмой, а вот жестокость и хаотичность войны по иронии становятся самым тонким инструментом в его наборе.
Только баталии, со всей их внезапными смертями с первых же секунд боя, с вывалившимися кишками и оторванными ногами, выглядят как нечто многослойное, сложное и предлагающее задуматься.
Остальные сцены – будь то знакомство Досса с девушкой или его разговоры с отцом, тренировка в армии или детские забавы с братом – выглядят плоскими и примитивными, неспособными нести ничего кроме голого месседжа. Умиляйтесь! Сопереживайте! Ненавидьте! Ужасайтесь.
Это хреновая сценаристика, когда ты не способен спрятать цель сцены в ее деталях, когда она лезет на зрителя или читателя и бьет его по лбу своей очевидностью, торчит бобылем посреди поля абсолютного контекстного нифига. Досс с невестой лазают по скалам:
– Помоги мне забраться.
– Помогу, но не бесплатно.
– Что же ты попросишь?
Вы серьезно? Это ваша романтическая сцена, в которой нет никакого фона, никаких дополнительных линий, это дефолтная заготовка под уруру-момент, снятая с конвейера – она могла зайти в любом другом фильме, для любых других влюбленных. Сравните хоть с диалогом из «Вечного сияния чистого разума» (первое, что пришло на ум), когда герои только встречаются:
– Имя у вас волшебное.
– Знаете что, Джоэл? Волшебство уходит.
– И что мы будем делать?
Ничего сложного, но есть уже намек на двойственность влюбленности, ее зависимость от волшебства, обеспеченного фенилэтиламином на первые 2-3 месяца, и трагичность, и принятие, и, пусть и с горчинкой, но все еще сладостное наслаждение жизнью, каким оно бывает только пока влюблен. Хотя что мудрствовать, романтические сцены того же Гарфилда и Эммы Стоун в «Новом Человеке-пауке» и то были написаны лучше и смотрелись живее. Здесь умиляться нечему. Все деревянное, банальное, неживое. Моя любить тебя долго-долго.
Никаких умных и запоминающихся диалогов здесь нет вообще, дело не только в любовной линии, есть монологи сержанта в духе «Цельнометаллической оболочки» – действительно уморительные и пугающие одновременно, они вышли отлично, но в общем проработка многослойности и фактуры сцен никакая. Все на виду, все – на одну цель, никакой двусмысленности, никакого пространства для интерпретации.
Отец алкаш, сломленный Первой мировой – бьет мать, ходит на кладбище говорить с погибшими товарищами. Дезмонд идеальный парень, харизматичный как Иисус, безгрешный и очаровательный, девушку находит – ангела, медсестру и христианку, женятся тут же как настоящие праведники. Записался на фронт, как и брат, не смог отсиживаться в тылу, пока другие его зачищают. Солдафоны тупые консерваторы, не поняли светлых позывов. Были посрамлены героизмом, уважали как святого, отказывались идти без него в бой.
Все это было на самом деле, все это действительно пример бескорыстного героизма, жизни выдающегося человека с настолько сильными принципами, что нам, диванной хипстоте, сложно даже понять его, представить, что такое возможно. Так почему фильм не пробивает?
Как может история такого масштаба не потрясать на всю жизнь? Дело в том, что история-то потрясает, а вот фильм так и не становится больше этой реальной истории, собственного исходника, он чахнет в тени своего прототипа.
Итого – это хороший фильм, на который стоит сходить. Только ждать от него «Спасения рядового Райана» не стоит. Пожалуй, он лучше других «нешедевров» о Второй мировой – той же недавней «Ярости», и уж точно серьезнее и эмоциональнее того пустого шлака, что мы смотрим обычно, где бездумный экшен и те же шаблоны от раза к разу.
Актеры отыграли потрясающе. Гарфилд всегда показывал великолепную игру, он умеет создавать образы, которым невозможно не верить или не сочувствовать. Винс Вон показал довольно интересного сержанта, не превратившись в комедийного персонажа, несмотря на то, что именно его герой отпускает все шутки фильма. Вон еще в «Настоящем детективе» доказал, что воспринимать его чисто как комика – глупо. Хьюго Уивинг снова великолепен, пусть его герой и кажется мне упрощенным донельзя. Сэм Уортингтон тоже не выглядит здесь неуместным, у него вышел приятный капитан.
Когда фильм добирается, наконец, до батальных сцен, разочарованных, думаю, не будет. С одной стороны, они эстетически идеальны, напоминая экранизацию трейлера какой-нибудь Battlefield 1, с другой – они как-раз неоднозначны и не скатываются к шаблонам. Здесь есть и непредсказуемость, и ужасающая откровенность, и главное – тут есть связность. Каждая битва имеет свой четкий сюжет, ты понимаешь, что происходит, куда и зачем бегут персонажи, понимаешь их эмоции и мысли. Вот такого мы давно не видели в кино – экшен, который представляет собой не просто шоу-рил студии спецэффектов.
Короче, красиво, сюжетно, многогранно – если брать чисто батальные сцены, то вот тут Гибсон все же дотянул до Спилберга, а это сделать было очень непросто. Да, ради этих сцен (а они составляют немалую часть фильма) стоит смотреть «По соображениям совести». И похоже, чисто ради них он и снимался, учитывая, как однобоко обставлены все остальные события.
Если вас не отпугнуло все, что я написал, сходите в кино.
Историческая достоверность
Эта бонусная часть – только для тех, кто уже посмотрел фильм, или вообще не боится спойлеров. В принципе, причин их бояться в данном случае я не вижу, тут нет каких-то твистов, все ясно заранее, но решать вам.
Самое удивительное, что самые невероятные детали фильма – абсолютно правдивы. Менее значимые факты, впрочем, не стеснялись менять.
Драку отца Дезмонда с шурином заменили на драку с матерью, а вот алкашом, впрочем, отец не был – его проблемы с выпивкой в фильме преувеличили, нагоняя драму. И я не могу сказать, что считаю эти изменения оправданными. Мне это кажется довольно вульгарным подходом, если честно. Округление до оперетты. Живых людей в героях из-за этих «обработок напильником» стало различить очень сложно. Они стали ярлыками.
Плакат с заповедями в рамке с картинкой, изображающей убийство Авеля его братом, и впрямь висел у них дома, он действительно произвел на молодого Дезмонда огромное впечатление.
Дезмонд и впрямь помогал жертвам несчастного случая, но не оказавшись поблизости, а услышав о них по радио – прошел пять километров до больницы, сдал кровь, пошел пешком обратно. С невестой своей, впрочем, он познакомился не при сдаче крови, а в церкви. Да и медсестрой она стала позже, после войны, когда Дезмонд уже вернулся домой и не мог работать, ей пришлось кормить семью. Свадьбу их никто под угрозу не ставил, они поженились еще до его ухода в армию, тут снова решили поднакачать напряжения.
Труман вручает Медаль Почета реальному Доссу
Работать он не мог, так как остался без легкого, пяти ребер и слуха. Все из-за туберклеза, который он подхватил в Филиппинах и антибиотиков, которыми его лечили в армии (от передоза он и оглох). Жена болела раком груди, но умерла от ран, полученных в автокатастрофе – он был за рулем, вез ее в больницу. Если бы он так не пострадал за других на войне, и сам бы сохранил здоровье и, может быть, смог бы не допустить аварии. Всей этой горькой правды в фильме уже нет, несмотря на то, что Гибсон вроде собирался обратить внимание на тяжести жизни ветеранов. Но для этого он показал отца Дезмонда сломленным алкашом, которым тот не был, причем округляя его до персонажа одной ноты, окей.
Окинава не была первым местом, где воевали Дезмонд и его товарищи (как это показано в фильме). Он начинал с освобождения Филиппин и Гуамской операции, только потом они штурмовали Окинаву.
Слева –архивное фото, справа – кадр из фильма. Сетку в реальности эту тоже лазил вешать Досс, в фильме решили и это убрать, возможно, чтобы не смотрелось надуманно и «героецентрично».
Досс и правда молил Господа, чтобы тот дал ему спасти еще одного, потом еще одного и так далее, а финальный штурм действительно отложили, потому что он попросил время помолиться (была суббота), и эту задержку утвердили по цепочке командования. Досс был единственным оставшимся в живых медиком и без него идти в бой не хотели.
Если вам интересно еще подробнее сравнить фильм и реальность, то вот статья-источник на «история против Голливуда»
А вот еще сцена: после того как Десмонд отбил гранату и получил 17 осколков шрапнели в ноги, он 5 часов дожидается помощи. Его тащат на носилках сквозь танковое наступление. Пока его несли, Десмонд увидел тяжело раненого солдата на земле. Он скатывается со своих носилок, ползет к раненому, оказывает ему помощь и заставляет товарищей забрать раненого вместо него. Сам валяется и ждет, пока они вернутся – и тут его замечает снайпер. Пуля разносит ему левую руку, он решает, что надо валить, делает шину из приклада винтовки и ползет три сотни метров под огнем, доползает до лагеря, выживает.
А теперь главная шутка – это не сцена из фильма, это реальная кульминация истории Дезмонда, но в фильме ее нет. Знаете, почему? Гибсон посчитал, что на этом терпение зрителя лопнет и он заорет «Не верю», короче, все посчитают, что это уже точно пафосная фантазия. Ирония…