Реферативная практика что это
Реферативная практика сотрудничество стоматологов Курска
Что такое реферативная практика?
В работе каждого стоматолога иногда бывают ситуации, когда в интересах пациента необходима консультация другого доктора и без помощи коллег не обойтись. В реализации наиболее эффективного плана лечения возникают проблемы, связанные с отсутствием опыта, необходимого оборудования или из-за узкой специализации лечащего врача. В таких случаях во всем мире применяется такая форма профессиональног о сотрудничества врачей как реферативная практика.
Содержание реферативной практики заключается в направлении пациента к другому врачу для выполнения строго определенных манипуляций. Пациент получает уверенность в качестве проведения процедуры (лечения), а лечащий врач — гарантии возврата пациента для продолжения терапии. Наш специалист готов в полном объеме оказать консультационную и практическую поддержку коллегам с гарантированным возвратом пациентов.
Современное немецкое оборудование
При традиционных методах проведения лечебных процедур возможности контроля доктором своих действий сильно ограничены. В то же время, прецизионная камера позволяет врачу-эндодонтис ту смотреть непосредственно внутрь хорошо освещенного зубного канала, работать исключительно с поврежденными участками, не затрагивая чувствительных мягких тканей, иметь полный визуальный контроль всех своих действий, в частности – заполняемости каналов пломбировочным материалом. Освещение встроено непосредственно в инструмент, что исключает даже намёк на тёмное пятно в лечении.
Проведению процедур под микроскопом всегда предшествует консультация врача-эндодонтис та. Высочайшая квалификация, прекрасное знание методов и алгоритмов позволяют ему точно поставить диагноз и составить план лечения: определить сложность, объем предстоящих работ и время, которое понадобится для его проведения. Использование микроскопа позволяет существенно ускорить процесс работы. За редким исключением, лечение каналов по такой технологии проходит за один сеанс.
Давайте улучшать качество оказываемых услуг вместе!
Почему стоматологам принято не доверять. Интервью с основателями Refformat
Опытнейший хирург-стоматолог, специалист в области дентальной имплантологии, Максим Хышов несколько раз в году проходит курсы повышения квалификации в Европе и США. Оттуда, как водится, он и привез идею открыть инновационный для российского рынка формат клиники дентальной имплантологии Refformat (ООО «Реферативная практика»). В проект пригласил друга — Илью Окпыша: у профессионального финансиста годы работы и высокие должности в ПАО Банк «ФК Открытие», АО «Альфа-Банк». Научным руководителем проекта стал уникальный специалист в области челюстно-лицевой хирургии и имплантологии — отец Максима, профессор, заслуженный врач РФ Владимир Борисович Хышов.
— Что такое реферативная практика и почему она так непопулярна в России?
Максим: Мы здесь, можно сказать, первооткрыватели. Ни в Москве, ни в России нет ни одной клиники, которая официально декларирует реферативную практику как процесс лечения пациентов и взаимодействия между докторами. Что она подразумевает? Проще говоря, это когда доктора разных специальностей направляют своих пациентов в узконаправленную клинику, где в нашем случае оказывают не полный спектр стоматологических услуг сразу, а решают одну конкретную задачу. Это могут быть и хирургические манипуляции, как у нас, а могут быть сложные ортопедические работы и так далее. Мы выбрали именно хирургический профиль, потому что я по образованию челюстно-лицевой хирург и специализируюсь на хирургической стоматологии. Своих пациентов со сложными проблемами к нам направляют более 60–70 различных специалистов. Мы их вылечиваем и возвращаем обратно к докторам, к которым они ходят годами. Так как мы «монопродукт», узкоспециализированные хирургические манипуляции осуществляются на высоком уровне, которого, к сожалению, невозможно достигнуть в небольшой клинике, где нет подходящего оборудования или специалиста.
Илья: По нашим данным, в Москве порядка 4000 различных стоматологий — как сетевые клиники, так и небольшие кабинеты на первых этажах жилых домов на окраинах. В таких местах уровень стоматологии довольно средний, хирургических проблем там не решают. Особенно если это касается «ремонта» зубов или реконструкции мягких тканей. Да, там есть ортопед, терапевт, ортодонт, может быть, даже есть хирург, но они занимаются исключительно удалениями зубов, мелкими или простыми хирургическими манипуляциями. Но нет операционной, нет имплантолога, и на такие вот вещи они отправляют пациентов к нам, понимая, что самая сильная компетенция в этих областях у наших врачей.
Максим: У нас уже появились партнеры, которые открывали свои клиники заведомо без хирургического приема, потому что им комфортнее и удобнее работать с нами, и они понимают, что уровень их компетенции немножко не дотягивает до хирургии. Они специализируются на том, что получается лучше всего у них. А мы специализируемся на том, что лучше всего получается у нас. Это очень правильное разделение для медицины, когда доктора не хватаются за весь спектр. Для хирургических манипуляций важен мануальный навык, нужно, чтобы клиника и специалист делали это постоянно, изо дня в день. Одно дело, если хирург делает пять операций в день, другое — если раз в две недели. Разный уровень компетенции.
Возможны противопоказания. Необходимо проконсультироваться с врачом
Лицензия: ЛО-77-01-013427 от 10 ноября 2016 года
— Как часто пациенты в России приходят с запущенными случаями?
Максим: К сожалению, очень часто. На самом деле, профилактикой мало кто занимается, порядка 7% людей регулярно ходят на прием, выполняют все рекомендации. Гораздо дешевле вовремя сделать чистку и поставить пломбу, чем потом удалять зуб, делать хирургические пластики, ставить имплантат под коронку. Это получается в десятки раз сложнее, дольше, больнее. Донести это до людей достаточно трудно. Хотя для нашего бизнеса выгоднее, если вы придете с запущенным случаем. Пациенты обращаются к врачу, только когда все заболело и деваться уже некуда. И это общая история не только про стоматологию, но и про всю медицину. Сама по себе система частной медицины порочна, построена на извлечении прибыли. А система медицины государственной, напротив, должна быть построена на том, чтобы максимально надолго вылечить человека и чтобы он минимальное количество раз обращался во врачебное учреждение, был максимально здоровым. У нас разные цели. Это так, больше философский разговор.
— Можно ли сегодня развитость стоматологии в России поставить на один уровень с мировым?
Максим: За последние 20 лет стоматология совершила огромный скачок. То, что было 10–20 лет назад, не сравнить с уровнем предоставляемых услуг, которые мы оказываем сегодня. Лучшие клиники Москвы ничем не отличаются от клиник мирового уровня в Германии, Англии, Франции, Америке. Наши доктора уже объездили весь мир, учились у лучших специалистов. Во многом в некоторых специальностях они даже превосходят зарубежных коллег. И это благодаря тому, что рынок за последние двадцать лет был именно частным. В него не лезло государство. Мы, в отличие от общей медицины, развивались семимильными шагами. Сработала частная инициатива, умение докторов себя преподнести, желание учиться не «из-под палки». Сейчас пациенты, приходя в хорошие клиники, попадают в комфортные условия. Им практически никогда не больно. Они общаются уже на другом уровне, у них нет страха.
Илья: Еще немаловажным фактором является то, что в медицину, особенно в частную, пришли некие стандарты сервиса, восторжествовал индивидуальный подход. В частности, девиз нашей клиники — «Мы лечим не зубы, а людей». Когда пациент приходит на первичную консультацию, мы спрашиваем, пришел он вылечить конкретную проблему или хочет узнать об общем состоянии зубов. Мы никогда, как, к сожалению, зачастую бывает, не рисуем раздутые планы лечения.
— Раздутый план лечения всегда вводит в ступор. Пациент не понимает, из чего складывается ценообразование и что с ним будут делать. В чем тогда смысл?
Илья: Поскольку я никогда не занимался медициной и бизнесом, связанным с предоставлением врачебных услуг, то всегда ощущал себя в шкуре пациента. И в нашей клинике мы вместе с Максимом меняли подход с этой точки зрения. Человек не понимает, почему он должен тратить столько-то денег и зачем ему такое-то количество услуг с завуалированными названиями. Это сразу отталкивает. Мы решили позаимствовать практику хорошего ресторана и прописываем все услуги на одном листе с указанием цены «под ключ». Например, если это установка имплантата, то в цену входят первичный осмотр, консультация, сама операция, имплантат, послеоперационный осмотр.
Максим: Мы и сами не всегда можем разобрать многостраничные планы лечения, с которыми приходят к нам пациенты. Что уж говорить о людях, далеких от медицины. Чтобы донести и «разжевать» пациенту, за что он должен заплатить, у нас в клинике есть кураторы, некий мостик между пациентом и клиникой. Они ведут пациентов от первого приема до конца лечения: присутствуют на всех первичных консультациях, записывают за врачом рекомендации. Затем садятся с пациентом и отвечают на все вопросы, составляют план лечения, который прописан вплоть до рубля. Если была операция, звонят на следующий день и осведомляются о самочувствии пациента. Они всегда на связи, в отличие от доктора, у которого не всегда есть возможность поговорить. Хотя, конечно, почти у всех пациентов есть мой мобильный телефон на экстренный случай.
— Это вы переняли тоже из западной практики?
Максим: На самом деле, на Западе мало кураторов. Они занимаются только составлением плана лечения. Там нет психологической проблемы доверия врачам, которая есть в нашей стране. А у нас часто приходится ломать барьеры, связанные с боязнью, внутренними страхами, недоверием. Как раз для этого и нужен куратор — как аналог хорошего психолога. Не продавец или менеджер, а именно человек, который поможет человеку расслабиться, поверить и провести необходимое лечение. В некоторых клиниках действительно есть такие кураторы, но они замотивированы на то, чтобы как раз раздуть план лечения. Мы пошли от обратного и специально не даем сотрудникам мотивации в виде процента. Наша схема — донести до пациента все, что хочет сделать доктор. Именно поэтому первичных пациентов, которые остаются после первой консультации в Refformat для дальнейшего лечения, больше 90%.
Возможны противопоказания. Необходимо проконсультироваться с врачом
Лицензия: ЛО-77-01-013427 от 10 ноября 2016 года
— Первые мысли, когда слышу об имплантации, — это долго, дорого и больно. Так и есть?
Илья: Это те краеугольные камни, которые мы за последние 15–20 лет поменяли. Сейчас эти определения — скорее миф. Стандартная имплантация не больнее лечения каналов или установки пломбы. То есть это те же самые манипуляции, связанные с несколькими маленькими уколами, которые делаются в десну при лечении зуба. После этого вставляется имплантат. И послеоперационные ощущения минимально болезненны, они снимаются парочкой обезболивающих таблеток в день. И все. А во многих случаях наши пациенты не пьют ни одного обезболивающего.
Максим: Безусловно, есть люди с гиперчувствительностью во рту — им даже чистку делать больно. Для них, да и для тех, кто просто не хочет чувствовать дискомфорт, у нас есть лицензированная седация (легкий наркоз), в которую мы вводим пациента. Пациент фактически засыпает, но при этом реагирует на слова доктора. Далеко не во всех клиниках есть такая анестезия, ведь она требует, во-первых, компетенции, во-вторых, технического оснащения и наличия операционной. Зачастую даже операцию, которая занимает всего 15 минут, например по установке одного имплантата, некоторые пациенты просят провести под седацией. И мы эту возможность предоставляем.
— А что касается цены?
Илья: Как ни странно, но сумма, необходимая для минимальной реабилитации или поддержания полости рта в нормальном состоянии, есть практически у 90% населения Москвы. Вопрос — на что люди тратят деньги. Люди могут ходить с расколотым центральным зубом, но в руке держать телефон, который стоит в 10 раз дороже лечения этого зуба.
— Важно ли сегодня уделять внимание образовательной программе, повышению квалификации?
Максим: Конечно, причем не только среди докторов, но и среднего медперсонала, администраторов. Мы недавно запустили собственный образовательный центр и разработали программу для партнеров: рассказываем, как работать с имплантатами, как за ними ухаживать, как правильно протезировать, помогаем выстроить правильную систему отношений «врач — пациент». Когда доктора выстраивают грамотные отношения у себя в клинике, пациент не ощущает скачка в качестве обслуживания, возвращаясь от нас к своему лечащему врачу.
Илья: Фактически мы подтягиваем всех партнеров до нашей планки. Наш научный руководитель Владимир Борисович Хышов, профессор, заслуженный врач России, проводит курсы даже для опытных хирургов-имплантологов. Буквально вчера в стенах клиники состоялось образовательное мероприятие с известными врачами. Владимир Борисович читал курс по скуловым имплантам — сложный вид при полном отсутствии кости. В России всего пара рук, кто умеет это делать. Была живая операция, прямо здесь, у нас в клинике, с трансляцией на YouTube.
— Если у вас такой большой доступ к профессионалам, почему вы не расширите услуги, не подключите всех остальных докторов?
Илья: Формат узконаправленной клиники в этом и заключается. Именно в хирургической стоматологии мы максимально компетентны. Если мы начнем распыляться — а это потребует большего помещения, количества специалистов, контроля, — качество будет снижаться. Если хвататься за все, такого результата, к сожалению, не добиться. В профильных центрах глупо делать 20 специальностей. Каждый качественный уровень одной специальности будет заведомо ниже, чем работа команды. Ведь хирургия, ортопедия, терапия — это командный подход, если работать на очень высоком уровне.
— У вас есть мечта или задумка привезти какую-то инновацию в Россию или пока всего достаточно?
Максим: На российском медицинском рынке все очень разрозненно. Каждый сам по себе, нет единой смысловой организации, которая направляла бы именно вектор развития отрасли в нужное русло, в направлении взаимодействия с государством. Многие нормативы до смешного устарели, а мы вынуждены, хоть и на бумажках, но работать по ним. Что-то тянется аж с шестидесятых годов прошлого века! Это все надо менять. И, в первую очередь, желание должно исходить от нас, от активно работающих клиник. Есть идея сформировать свою саморегулирующую организацию по написанию правильных протоколов. Сейчас нет стандартов «что плохо, а что хорошо». И решение суда зависит не от того, как было проведено лечение, а подписал ли человек информированное согласие, что его медицинская карта заполнена по стандартам 58-го года, потому что на многие процедуры стандартов просто не существует. Есть большое желание все это поменять, хотя дело, конечно, неблагодарное — придется ломать выстроенные схемы работы докторов, с которыми мы не согласны, чиновников.
Илья: Пока это задумки, поскольку знаем, что столкнемся с сопротивлением. Как и во всем, люди не хотят меняться. Никто не хочет перестраивать свою привычную работу, даже если это грамотно и всем удобно.
Возможны противопоказания. Необходимо проконсультироваться с врачом
Лицензия: ЛО-77-01-013427 от 10 ноября 2016 года
Реферативная практика: как стоматология высокого уровня становится доступнее
За плечами финансиста Ильи Окпыша большой опыт работы в банковской сфере — он возглавлял отделение по работе с ключевыми клиентами Barclays Bank Russia, развивал private banking в банке «ФК Открытие» и возглавлял сегмент продаж в Альфа-банке. В 2016 году вместе со своим приятелем, известным челюстно-лицевым хирургом, Окпыш открыл клинику с инновационной для России моделью работы.
— Реферативная практика в медицине очень популярна на Западе, а в России к ней только привыкают. Расскажите, когда вы впервые о ней задумались и начали ее применять?
— Применять реферативную практику в стоматологии и, в частности, хирургической стоматологии — это идея моего бизнес-партнера и главного врача нашей клиники Refformat Максима Хышова. Максим Владимирович — челюстно-лицевой хирург, хирург-имплантолог с огромным опытом. Он постоянно принимает участие в международных конференциях по повышению квалификации, обменивается знаниями с известными докторами и профессорами из Европы и США. В таких поездках он узнал о формате и бизнес-модели реферативной практики. Она, например, очень популярна в Германии, где вся частная медицина состоит из маленьких «практик», открытых одним доктором, который лучше всего ориентируется в своей узкой специальности (терапевт, ортодонт или ортопед). Приходя к таким узконаправленным специалистам, пациент решает свою конкретную проблему. Если же у него возникает, например, необходимость оперативного вмешательства, что подразумевает другую квалификацию врача, соответствующее оборудование, необходимые условия и т.д., то узконаправленный специалист направляет пациента к своему коллеге. Чаще всего эти «направления» ведут к оперирующему хирургу. После операции хирург возвращает пациента его постоянному доктору. В Португалии, например, есть огромный центр Malo Clinic. Он занимает восьмиэтажное здание, фактически это госпиталь. Туда со всего мира направляют пациентов на проведение сложных реабилитаций по восстановлению челюсти, в том числе при полном отсутствии зубов. Специалисты этого центра могут с нуля восстановить жевательную функцию.
— В России нет подобных центров?
— В России уже появились специалисты, способные восстановить челюсть практически с нуля. Другое дело, что у нас далеко не все пациенты знают, что они могут попасть к хирургу такого уровня. Собственно, эта идея и побудила нас к созданию такой узконаправленной клиники хирургической стоматологии в Москве. По сути, эта идея не нова. В России и до нас существовала реферативная практика в неофициальном виде. Ее применяют небольшие клиники в Москве, в которых оказывают стандартный комплекс стоматологических услуг по пломбированию зубов, чисткам, минимальной хирургии. Когда к ним приходит пациент, которому требуется хирургическая помощь, например, для установки имплантата, они направляют его, как правило, в стоматологические институты, где принимает известный профессор, со словами: «Он этим занимается — сходите к нему». Но речь не идет о передаче пациента «из рук в руки», не предусматривается дальнейшее ведение пациента и обсуждение плана его лечения. Фактически лечащий врач снимает с себя ответственность и никто не знает, вернется ли пациент к нему и обратится ли он вообще к тому знаменитому профессору.
Мы хотим идти другим путем. Мы создали клинику, оборудованную двумя операционными. Более того, у нас работают свои анестезиологи, поскольку мы оперируем под наркозом. У нас есть все необходимое для хирургии, требующей высококвалифицированных врачей, необходимого оборудования, соответствующего лицензирования. Далеко не все располагают такой базой. Соответственно, со всеми теми врачами и клиниками, которые направляют к нам пациентов, мы совместно обсуждаем план лечения. Пациент приходит к нам с конкретной проблемой и рекомендациями доктора, который к нам его направил. После осмотра пациента мы связываемся с доктором и обсуждаем план лечения. Иногда спорим, но всегда приходим к консенсусу и, соответственно, действуем по плану, четко согласованному тремя сторонами: пациентом, нами и доктором, который дальше по плану будет вести пациента.
— Почему вы выбрали своей специализацией именно имплантологию?
— Максим Владимирович — постоянно оперирующий хирург, один из ярчайших докторов в своей области, он разбирается в сложных кейсах. Мы сразу решили развивать то направление, в котором имеем неоспоримое преимущество и соответствующие компетенции. К тому же тема зубных имплантатов сейчас очень популярна.
Из-за высокого запроса на имплантаты конкуренция высокая: практически в любой клинике вам предложат услуги имплантологии. Задайтесь вопросом — может ли в стандартной стоматологической клинике постоянно находиться хирург-импантолог высоких компетенций? Если ответ «вряд ли», то подумайте, может ли руководство клиники принять решение приобрести очень дорогое хирургическое оборудование? А оснастить операционную для проведения манипуляций под наркозом и иметь возможность иметь в штате анестезиолога-реаниматолога? Зачастую нет. Об этом нужно помнить, принимая решение, кому вы доверяете проводить операцию. А если ответ «да», то речь наверняка идет о клиниках уровня люкс, что, безусловно, выливается в совсем другое ценообразование.
На наш взгляд, качественные хирургические услуги может оказывать хирург, который оперирует каждый день или по нескольку раз в день, а не раз в неделю по запросу. Более того, после операции нужно соблюдать протокол реабилитации: 3–4 месяца приходить на осмотры с контрольным рентгеном, чтобы наблюдать за стабильностью имплантатов. И, безусловно, после их установки нужно раз в год проходить плановое обследование с контрольным рентгеном и проводить гигиену, чтобы имплантаты служили долго. В случае с текучкой кадров или отсутствием хирурга на работе эта задача становится невыполнимой.
— Насколько качество услуг связано с безопасностью для пациента, когда встает вопрос о стоматологической хирургии?
— Эти два вопроса прочно связаны между собой. У каждого доктора свой подход к лечению тех или иных заболеваний, особенно в хирургии. А потому в клинике должен быть полный список расходных материалов и оборудования для каждого хирурга. Второй момент — очень важно, чтобы весь персонал был обучен всему процессу лечения. У нас в операции участвует хирург, анестезиолог, ассистент хирурга и медицинская сестра — то есть слаженно работает целая хирургическая команда. В клиниках, где хирургические услуги оказывает приходящий доктор, ему сначала нужно обучить весь персонал, что на деле далеко не простая задача.
Иногда спорим, но всегда приходим к консенсусу и, соответственно, действуем по плану, четко согласованному тремя сторонами: пациентом, нами и доктором.
— Расскажите про наиболее популярные примеры реферативной практики в стоматологии. С какими проблемами к вам чаще всего направляют пациентов?
— По статистике, каждый второй человек в Москве нуждается в восстановлении одного или более зубов. Чаще всего к нам направляют пациентов, которым требуется восстановить один, два или три зуба с помощью имплантатов. Иногда известные стоматологические клиники — наши конкуренты — присылают к нам пациентов, когда требуется серьезное лечение с наращиванием костной ткани и пластикой десны. Это очень сложная работа. У нас есть специалисты, которые оказывают такие, по сути, уникальные услуги. Мы даже открыли образовательный центр с программами и курсами как для молодых докторов, так и для профессионалов с большим опытом.
— Можно утверждать, что для клиники Refformat нет невыполнимых задач в имплантологии?
— Мы в этом абсолютно уверены. Более того, наш идейный вдохновитель, профессор, доктор медицинских наук, родоначальник имплантологии в России Владимир Борисович Хышов — один из немногих в стране специалистов, который умеет устанавливать скуловые имплантаты. Это самый сложный вид имплантации и протезирования. Он применяется тогда, когда полностью отсутствует кость и нет возможности нарастить ее даже в несколько этапов. Тогда устанавливается длинный имплантат, который фиксируется в скуле. В нашей практике было немало случаев, когда к нам обращались пациенты с осложнениями после таких манипуляций в других клиниках и наш профессор брался за них и добивался отличного результата. На такие операции к нам из других городов приезжают даже опытные хирурги со своими пациентами, просто чтобы посмотреть, как Владимир Борисович их проводит.
— Раньше к таким специалистам отправляли за рубеж — в Швейцарию или США.
— Да, была такая практика. Сегодня ситуация изменилась — наши бывшие соотечественники, которые переехали за рубеж, приезжают к нам на лечение. Сейчас в России можно получить стоматологические услуги на таком высоком уровне, что некоторые иностранные специалисты приезжают к нам учиться. А пациенты обращаются не только за высоким качеством услуг, но и потому, что у нас лечение в разы дешевле.
— Как, практикуя реферативную медицину, вам удается добиться баланса между интересами пациента и интересами вашего бизнеса?
— Большую роль сыграло то, что я не врач и смотрел на медицинский процесс со стороны потребителя. Ведь я пришел в стоматологию из другого бизнеса. Больше десяти лет работал в финансовом секторе и занимался инвестициями, возглавлял управление по работе с состоятельными клиентами, отвечал за сервис. Как и любому человеку, мне периодически приходилось обращаться в медицинские учреждения. И я постоянно натыкался на какую-то несправедливость. Грубо говоря, я пришел с одной проблемой, а мне начинают навязывать скрытые платежи и комиссии, настойчиво предлагают дополнительные, необязательные услуги. В итоге я вынужден был платить больше. И это возникало уже на этапе, когда работа была сделана. Это, безусловно, не нравилось. Мы решили создать для пациентов абсолютно другую систему — прозрачную.
В клинике Refformat простой прайс на один лист. После осмотра и составления плана лечения куратор обстоятельно объясняет все назначенные этапы терапии, пациент задает все интересующие вопросы и сразу понимает, сколько будет стоить все лечение целиком. И несмотря на высокий уровень сервиса, цены у нас за счет большого количества операций и особых бизнес-отношений с производителями среднерыночные. Например, установка одного имплантата со всеми этапами лечения обойдется в 54 900 руб. И мне очень нравится, что многие оставляют отзывы о том, что клиника Refformat — это то место, где их впервые услышали и не пытались ничего навязать.
— Чтобы иметь успех в реферативной практике, требуется наладить дружественные отношения с клиниками-партнерами. Сложно было их установить?
— На самом старте мы долго не могли найти своего первого партнера. Каждый нас воспринимал в первую очередь как конкурента, как клинику, которая украдет пациента или помешает дальнейшему общению с доктором, направившим пациента. Поначалу требовалось много усилий, чтобы объяснить нашу прозрачную систему работы врачам, по которой наша роль — быть помощником на этапе хирургического/имплантологического лечения, после чего мы возвращаем пациента обратно его доктору. Больше того, направляющий доктор может зайти в личный кабинет на сайте клиники и посмотреть всю информацию по его пациенту. Также мы согласовываем с направившим врачом план лечения его пациента.
И мы изначально открыто заявляли, что будем платить направившему врачу комиссию — определенный процент с проведенного лечения в нашей клинике. И это вознаграждение всегда ложится на нас, а не на пациента, то есть берется из нашей прибыли, а значит, не увеличивает счет за услуги. Учитывая все бонусы, потенциальным партнерам поначалу было сложно в это поверить. По итогам 50 проведенных встреч, мы получали партнеров в двух-трех случаях. Ситуация изменилась, когда мы начали работать по системе реферативной практики. Появились первые результаты, и о нас стали говорить на профессиональном рынке. Сейчас уже не проблема объяснить, почему с нами эффективно работать: теперь доктора обращаются в Refformat сами.
— Бывают ли обратные ситуации, когда не к вам отправляют пациентов, а вы отправляете их в другие клиники?
— Да, есть узкопрофильные клиники по лечению височно-челюстного сустава, например. Иногда план лечения требует сначала расслабить сустав специальными препаратами после диагностики МРТ, и мы отправляем пациентов в клиники, где это практикуют. Бывает, необходимо сначала провести лечение у невролога, и мы направляем пациента к таким узконаправленным специалистам.