Приходской храм это что

Что такое православный приход?

Протоиерей Максим Козлов Храм св. мц Татианы при МГУ им. М. В. Ломоносова, Патриаршее подворье. Богослужения возобновлены в 1995 году. На приходе создана воскресная школа (профиль — духовное пение), осуществляется бесплатное консультирование по правовым вопросам, организуются бесплатные паломнические поездки для детей из малообеспеченных семей за счет подворья. Иногородним студентам предоставлена возможность регулярной подработки в качестве преподавателей или помощников по хозяйству в семьях обеспеченных прихожан. При храме издается газета «Татьянин день». Действует учебная консультация, помощь при поступлении в вузы (в особенности для юношей и девушек из малообеспеченных семей), помощь при нахождении бесплатного или предельно дешевого жилья для иногородних студентов, аспирантов, молодых преподавателей.

Протоиерей Алексий Потокин Храм иконы Божией Матери «Живоносный источник» в Царицыне открылся в 1990 году. При храме действует одноименный духовный центр, воскресная школа, православная гимназия. Прихожане храма участвуют в работе детского дома-интерната для умственно отсталых детей №8.

Протоиерей Сергий Правдолюбов Храм Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве. Построен в середине XVII века. В 1991 году возвращен Церкви. С тех пор храм успешно восстанавливается на средства общины. Приход занимается издательской деятельностью (приходской журнал «Киприановский источник», книги и брошюры богослужебного, научного и житейского содержания). В воскресной школе кроме Закона Божиего преподается иконопись, пение, рукоделие, а подросткам — иконография, церковное зодчество, начала журналистики, выпускается детская газета. Действует родительский клуб. Совершаются крестные ходы к местным святыням и молебны у них.

Никакой приватизации подсвечников!

Для прихода важно не количество прихожан, а то, есть ли между ними любовь

— Как создавался ваш приход?

о. Сергий ПРАВДОЛЮБОВ:

Наш приход, можно сказать, открылся для местных жителей и таким остается до сих пор.
В основном наши прихожане — энергичные рабочие люди самых разных профессий. Молодые мамы, папы и их дети. Бабушек старых у нас мало.
Люди с детьми знакомятся между собой очень быстро. Передают друг другу одежду, обувь. Информацию — куда идти и что делать. Бывает смешно, когда дети передают ботиночки один другому, и вдруг третий, более старший ребеночек говорит: «Это мои ботиночки». А в этих ботиночках уже 12 детей отходило. Это общение — естественно, просто и обычно.
У нас с самого первого дня есть служба, которая занимается раздачей одежды. Людям трудно выбрасывать одежду, и они приносят ее в храм. Этой службе уже 15 лет. И вы знаете, люди с удовольствием берут одежду и обувь. Мало того, однажды у нас взял пальто… один архиерей – представляете! Это было невероятно, мы так радовались! У нас есть список наиболее неимущих людей нашего прихода, которым мы помогаем в первую очередь.
Как-то у нас в храме замироточили десять икон. Так вот, икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость» замироточила по-особенному: миро было только по контуру Пресвятой Богородицы и ангела, держащего надпись «Нагим одеяние». Мы увидели в этом особый знак, небесный отклик на наше социальное служение. И до сих пор занимаемся этим делом.

Алексий ПОТОКИН: В 1990 году, когда отца Георгия Бреева назначили в Царицыно настоятелем, здесь все тонуло в грязи. Даже полы в храме были земляные. Вспоминаю это время как трудное, но очень благодатное. Многие из тех, кто с самого начала помогал восстанавливать храм, стали дьяконами, священниками, некоторые — старостами и помощниками старост в других приходах.
С самого начала отец Георгий Бреев сказал, что будущее прихода — духовный и просветительский центр. Как только в храме начались регулярные богослужения, была создана воскресная школа, а уже вокруг нее развернулась просветительская, издательская деятельность.
Современный приход в большом городе очень многомерный. Есть постоянные прихожане, которые не только участвуют в таинствах, но и соборно несут возложенные на храм послушания. Окормление больниц, домов престарелых, посещение болящих и стариков на дому невозможно без их помощи. А есть люди, которые причащаются раз в год. Немало и таких, кто внутренне уже признал Христа, иногда посещает богослужения, но еще не осознал необходимости таинств. Мы не отталкиваем этих людей, наоборот, в большей степени именно на них ориентирована наша воскресная школа. Там мы пытаемся рассказать им о Церкви, укрепить в православии. Кто-то из них потом становится нашим прихожанином, а кто-то уходит в другой храм, но разве это потеря? Ведь Церковь едина. Человек у нас положил начало, обрел веру, и нам не обидно, если он потом находит духовника в другом приходе. Очень многие приходят сегодня в храм просто за помощью. Им плохо, у них случилась беда. Их приход связан даже не с верой, а только с лучом надежды. Во многом от нас зависит, зажжется ли постепенно в их сердце огонек веры.

о. Максим КОЗЛОВ:

Мы формировались как новый храм с традициями, которые только начинали складываться. Например, пресловутых «сердитых старушек» у нас нет как класса. Сразу было решено: никакой «приватизации» подсвечников. За слово осуждения, сказанное человеку, например за «левую руку» (что якобы нельзя передавать свечку левой рукой), последует строгое взыскание. Это говорилось и с амвона и лично. Разрешено делать замечания детям только тем, кому это поручено. Не разрешается поучать родителей, как им воспитывать своих детей.
Я думаю, приход начинается тогда, когда вслед за богослужебной жизнью имеет место ее естественное развитие — христианское общение православных людей. «По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете любовь иметь между собою» (Ин., 13, 35).
По мере роста прихода появляются «кристаллики» общины — по направлениям деятельности. Община — более узкое понятие. Оно подразумевает большую концентрацию совместных усилий в конкретном направлении: например, воспитание детей, издательское дело — или даже послушничество, окормление у одного священника. Когда приход разрастается (сверх 300-400 человек), в нем появляется несколько общин. У нас есть ряд «проектов», которые объединяют прихожан. Например, школа духовного пения. В ней около 150 человек: дети и их родители. Или газета при храме, вокруг нее собирается довольно много молодежи, которые ее делают. Миссионерские паломнические поездки собирают очень много людей: иногда едем тремя автобусами. Как правило, это члены прихода, но случается, они приводят своих друзей, стремящихся обрести веру. Правда, священник следит за тем, чтобы число новоначальных было ограничено, а сама поездка не превратилась в просто туристическую.
Примерно раз в год устраиваем миссионерские поездки, людей там меньше. Но они так же объединяют какую-то активную часть прихожан. В этом году мы собираемся в Сибирь, в Барнаул, в Алтайский край.
Еще мы создали бесплатную юридическую службу из числа студентов, учащихся на юридическом факультете, и прихожан с юридическим образованием. Три раза в неделю каждый человек, является он нашим прихожанином или нет, может получить бесплатную юридическую консультацию. Это тоже часть приходской жизни.

— Чтобы организовать жизнь прихода, вам пришлось как-то специально призывать людей, раздавать задания? Что у вас шло от настоятеля, а что по инициативе самих прихожан?

о. Алексий ПОТОКИН: Никакие методики не помогут создать приходскую жизнь. Основа прихода — деятельные, инициативные люди. Если таких людей много, дело спорится. А бывает, что человек устанет, благодать его временно оставит, послушание превращается в тяжкую повинность, и дело сразу начинает затухать. А когда человек трудится с радостью, жизнь прихода и все вокруг расцветает.
Современный приход очень похож на врачебницу. Мы знаем, что в больнице одни пациенты способны ухаживать за соседями, а другие (например, парализованные или временно неподвижные) требуют только внимания и попечения. Так и здесь — приход состоит из людей деятельных и людей, нуждающихся в попечении. Прекрасно, что в Церкви есть место всем — больным, брошенным, отвергнутым. Некоторых мир изгнал (возможно, и по их вине), но в храме их принимают, терпят, по возможности заботятся о них. И эти люди тоже обогащают Церковь. Они — не обуза, а равноправные члены общины. Просто участвуют они в ее жизни своеобразно.

о. Максим КОЗЛОВ:

В основном все устраивалось по мере жизненной необходимости. Но что-то мы пробовали организовывать и целенаправленно.
Например, создали воскресную школу. У меня даже мысли не было, что она будет с уклоном в церковное пение (у меня ни слуха нет, ни голоса). Но скоро стало понятно, что просто воскресная школа «прокручивается». Необходим какой-то стержень специализации, иначе через два-три года становится непонятно, как дальше учить и что требовать от учащихся. А тут образовался законченный образовательный цикл: Закон Божий, церковно-славянский и греческий языки. Но в центре — пение, причем петь могут практически все.
Другой пример: газета «Татьянин день» образовалась по инициативе прихожан, священноначалию осталось только поддержать ее. То же с юристами — ребята пришли и сами попросили попробовать. Миссионерские поездки предложил ваш покорный слуга. Не очень нужны оказались лекции профессоров из духовной академии (в продаже много их кассет и книг) или университета, а музыкальные концерты (духовной и светской музыки) вдруг стали очень востребованны.
Хороший приход, на мой взгляд, прежде всего там, где общение прихожан включает в себя не только совместное чаепитие после литургии, но и подразумевает взаимную помощь: в учебе, в работе, в оказании медицинских услуг. Посидеть с детьми, посочувствовать человеку, когда ему трудно, поддержать, когда нужно, и материально. Это лучше получается, когда естественно идет от человека к человеку, и не нужно создавать социальный институт, например, для сбора одежды многодетным семьям.
Очень важно, чтобы приход был открытым для внешнего мира. Чтобы он не замыкался в сообщество людей, которым друг с другом хорошо и нет никакого дела до тех, кто вне их прихода. Открытость заключается в способности и желании видеть боль и проблемы тех людей, кто пребывает вне храма и кому можно было бы помочь.

о. Сергий ПРАВДОЛЮБОВ:

— Все получилось как-то само собой. Мне кажется, что такое самозарождение более свойственно Православию, чем жесткая организация с фондами и финансированием, на западный манер.
Лично я всегда боялся превращения прихода в общественную организацию. Я думаю, что такая община, как практикует, например, отец Георгий Кочетков, нам глубоко чужда. Я разговаривал с одной женщиной из кочетковской общины, она очень тяготится тем, что обязана присутствовать на их собраниях. Ей все время поручают то-то и то-то, и она чувствует себя несвободной. Когда человеку, которому по природе свойственно сосредоточенное созерцание и молчание, говорят: делай то, делай се, — он начинает этим тяготиться. И это может отвратить его от прихода.
Другое дело — бывают на приходе люди именно одинокие в жизни. Они могут и на приходе чувствовать себя одиноко, а если заболевают, тогда и подавно. У нас на приходе есть такие люди — некоторые прихожане посещают их, созваниваются с ними, помогают им. Но делать в своем приходе такую общину, для которой я был бы игуменом, я не могу и не хочу.
Человек, приходящий в храм, постепенно сам начинает общаться с другими прихожанами. Конечно, бывают и трудности, и тогда нужно помочь. Мне, например, однажды пришлось выступить в роли свата. У влюбленного человека не было никого — ни мамы, ни папы, помочь некому. Тогда я сам пошел сватать, а что делать? Это естественно. Раньше, когда родители умирали, ребенка брал на воспитание крестный отец. А сейчас институт крестных стал несколько другим. Зато могут помочь батюшки. У нас на приходе так бывает, хотя это вовсе не значит, что все браки на приходе оказываются счастливыми, бывает по-разному.
Когда у наших прихожан рождаются дети, то после крещения мы стараемся подгадать так, чтобы обряд воцерковления был совершен в воскресный день. Приходят молодые родители, братья и сестры воцерковляемого младенца, стоит весь приход. Перед причащением мирян я, памятуя, что рождаемость в России падает страшными темпами, выхожу из алтаря и объявляю: братья и сестры, у таких-то людей родился младенец, и сейчас мы его торжественно воцерковим! Все слушают молитвы сорокового дня маме, все видят, как я вношу в алтарь младенца, а потом в первый раз его причащаю, и все радуются. Вот это общинность, это участие всего прихода в жизни одной семьи. В древности так и было. А я еще обращаюсь в такой момент ко всем прихожанам: а почему я сегодня только одного младенца воцерковляю? Где остальные? Почему не рожаете, давайте рожайте!

Что такое православный приход?

Пасхальных яиц хватит не только для прихожан, но и для пациентов больниц, подопечных патронажной службы, воспитанников детских домов и просто гостей

Место для каждого

— Должна ли жизнь прихода быть интересной? Или это понятие неприменимо к приходской жизни?
о. Алексий ПОТОКИН: Я сторонник интересной жизни, но считаю, что она должна складываться естественно, от избытка сердца. Захотели люди остаться на общую трапезу, потом придумали совместное дело. Пожалуйста! Мы постоянно ездим в паломнические поездки. Наши священники идут к прихожанам, куда их зовут. Меня часто приглашают на беседу матери-одиночки, инвалиды, ветераны — среди православных таких в наше время тоже много. Еженедельно собирается молодежная группа. Они вместе трапезуют, вместе гуляют по Москве, вместе ездят по России.
Общение — тело жизни. Хорошо, когда оно складывается в общине. С другой стороны, тело должно подчиняться душе. Если есть главное, остальное не всегда необходимо. Кто-то живет очень напряженной жизнью на работе и в семье. Поверьте, церковные таинства нас очень глубоко объединяют. А богослужения? Прощеное воскресенье, когда мы все просим прощения друг у друга. Поминальные службы родительских суббот — службы глубокого единения людей. Я уж не говорю о Пасхе.

о. Максим КОЗЛОВ: — Всем нам хочется, чтобы наша обычная жизнь не замыкалась в однообразном цикле: работа-еда-магазины-сон. И приходской жизни тоже нужны праздники, как для детей, так и для взрослых. Например, на Рождество мы решили сделать нашим детям необычный сюрприз. Дед Мороз подарил ребятам большую красивую коробку. Когда они развязали бант, из коробки вылетело 50 живых тропических бабочек — больших и необыкновенно красивых. Были изумлены не только дети, но и их родители, а восторгу не было предела! Но второй раз ведь это не сделаешь. Поэтому нужно искать что-то еще. Такая же работа ведется и для молодежи, и для взрослых.
Но приход — это все же не клуб по интересам. Вся работа идет не ради тусовки, а является неким подспорьем ради устремления к Богу.
Опасность в том, что само богослужение может стать «бесплатным приложением» ко всем этим инициативам. Что-то вроде: «Конечно, мы ходим на службы. Но вообще-то самое интересное начнется потом». И здесь нужно сдерживать некоторые инициативы и правильно расставлять акценты. В молодежной среде тенденция «околоцерковной тусовки» периодически прорастает. Ее надо регулярно выпалывать. Например, заметил, что весной-летом молодежь наша как-то странно кучкуется после службы и куда-то собирается идти. «Куда вы?» Оказывается, пиво пить в Александровский сад. Пресек на корню.

— Многие жалуются, что чувствуют себя и на приходе одиноко. Как найти свое место в приходе? Все ли, на ваш взгляд, должны участвовать в жизни общины? Всегда ли плохо, когда прихожане после службы расходятся, а не идут на трапезу или послушания?

о. Максим КОЗЛОВ: Новые люди, приходя в наш храм, часто говорят: «Батюшка, мне у вас понравилось, что я могу делать? У меня такая-то профессия…» Как правило, отвечаешь им: начните с регулярных посещений богослужения. Самое главное — молиться вместе. И откликайтесь на общие призывы. Привыкните к мысли о том, что вы здесь не в гостях, а дома. И постепенно сами увидите, к чему ляжет ваше сердце и к чему Господь расположит ваши возможности. Обретение своего дела происходит естественно. Человек, посещающий регулярно храм, постепенно знакомится с людьми. Шаг за шагом выясняется, куда его Господь выводит, к чему он может приложить свои руки. Иногда это дело совсем не связано с задумками о своей полезности на приходе. Он может просить «порулить», а выяснится, что не забыл, как гвозди забивают или провод прокладывают. В итоге окажется, что это у него лучше всего и получается.

о. Алексий ПОТОКИН:

Путь в общине в чем-то легче. Но у людей разные характеры, разные возможности. Мы должны уважать каждую судьбу.
Если кто-то после литургии идет домой, я не вижу в этом ничего плохого. Все-таки основа единства — наша общая трапеза с Богом. Много значит индивидуальное общение священника с прихожанами. Сейчас у меня в кармане лежит записка — двое прихожан просят прийти к ним на чай. Значит, им нужно побеседовать. Когда я только начал воцерковляться, тоже испытывал потребность в приходе священника домой. Не так много у меня тогда было вопросов, но в связи с приходом священнослужителя я иначе понял обстановку в семье, наш быт. Бывают ведь и молчаливые вопросы, и ответы мы на них получаем тоже молчаливые. Человек должен понять себя. Пока он не осознал себя как личность, не утвердился в вере, ему нечего принести другим людям, трудно общаться с ними. Он еще не готов переустраивать свои мирские дела. Это проще, когда укрепится вера. Я считаю, что нельзя дать всем универсальный совет. Нужно к каждому подходить индивидуально.
В Церкви легче преодолеть одиночество, потому что здесь присутствует Бог. Там, где я не могу прийти на помощь, Он обязательно придет. Но эти отношения должны быть взаимными. Бог каждому из нас готов отдать все. Но способны ли мы попросить, пожелать? Человек должен не приходить в общину как иждивенец, но приносить посильные труды. Мы все горды и эгоистичны. Но если мы поймем, что не оставлены Богом, это уже победа. А когда человек понимает, что рядом такие же эгоисты нашли Бога, возникает общность. Если я, одинокий, чувствую, что здесь же утешается и другой одинокий, это уже определенное общение. По-моему, здорово!
Я считаю, что для современной общины актуальна идея богадельни в миру. Где все о нас немножко заботятся. Начало такой общины — готовность терпеть друг друга. Мы стали такими раздраженными, нетерпимыми, непримиримыми, что одна способность сдержать себя, принять другого грешника таким, какой он есть, будет очень высоким достижением внутренней жизни общины. Хотя и не очень заметным внешне.

о. Максим КОЗЛОВ:

Христианство устанавливалось Спасителем как некое единство верующих людей между собой. Не должно быть такого: «В церковь я хожу, батюшке исповедуюсь, в таинствах участвую, больше и ничего не надо — я хороший человек». Нет, мы в церкви должны быть ближе друг к другу.
Детям (школьного и дошкольного старшего возраста) исключительно важна нормальная социальная среда церковного общения. Им необходимо общаться со сверстниками, с которыми у них общее мировоззрение, обсуждать друг с другом те же фильмы или книги. На приходе нет диктата силы (как в регулярной школе до конца среднего возраста), нет маразматических подростковых приоритетов, и дети могут нормально общаться.

Для молодежи приходская жизнь нужна по той же самой причине — мы решительное меньшинство в социуме. И конечно, молодого человека окружающие соблазны влекут жить так, как все вокруг живут. По принципу — бери от жизни все, пока молодой. Очень трудно в университете выстоять одному как православному человеку, когда даже не с кем за чашкой чая обсудить насущные духовные и мирские проблемы. Плюс надо думать и о нормальной семье. Где он найдет спутницу жизни с аналогичным миро воззрением, как не в храме? Бывает, конечно, Господь пошлет чистого человека, которого ты приведешь в церковную ограду. Но это все же случайность.
Конечно, нет ничего плохого, если у человека дома семейные дела и он уйдет. Нужно не заставлять, а дать возможность общения после богослужения, если превращать приходскую жизнь в ритуал, это будет что-то ненормальное.

Плащаница для святителя Николая

— Приходилось ли вам обращаться за помощью к прихожанам?
о. Алексий ПОТОКИН: В свое время отец Георгий был в Бари и был поражен, что на мощах святителя Николая нет достойного облачения. После возвращения он с амвона обратился к прихожанам, чтобы мы собирали пожертвования на плащаницу. За несколько лет только на пожертвования удалось сделать прекрасную плащаницу… А вообще просить деньги с амвона у нас не принято. Но если с кем-то случается беда, люди помогут.

о. Максим КОЗЛОВ: Периодически, по самым разным случаям. Из последнего: нужно было подыскать жилье девушке из Свято–Тихоновского гуманитарного университета. Двум прихожанкам, работницам университета, нужно было помочь с регистрацией. Нет регулярной машины на приходе, а нужно вывезти книги на выставку. Или к Пасхе нужно окна помыть. Иногда это сбор средств на реставрационные работы. Например, сейчас нужно восстановить клиросный балкон.

— А как решается на приходе проблема сосуществования разных по социальному или культурному уровню людей?

о. Сергий ПРАВДОЛЮБОВ: С самого начала в Церкви были люди богатые, как Иосиф Аримафейский, и нищие. Когда люди смотрят на батюшку, у которого сильно изношены ботинки, их не смущает роскошь стоящего рядом человека. Я уже много лет обувь и прочее не покупаю, а выбираю из того, что приносят. До чего дело доходит: знаете, как в «Формуле-1», машина останавливается, и ей прямо сразу колеса меняют. Вот и я также иду как-то раз по храму, а мне прихожанка говорит: «Батюшка, сними ботинки!» Я: «Что это за грабеж средь бела дня?!» А она говорит: «Снимай. Вот эти померяй. Хорошо сидят? Хорошо. Все, иди дальше, эти я сама выброшу». И так у меня два или три раза было. Нас не смущает, что кто-то приезжает на «Мерседесе» — это его дело.

о. Алексий ПОТОКИН:

Главная точка пересечения всех нас — Христос. Он нас роднит. Внешняя жизнь начинает складываться от избытка внутренней. Когда человек полон Христовой радостью, ему хочется поделиться ею со всеми. Я не считаю, что друг должен быть таким же, как я. Мне нужен друг иной, другой. Например, один из наших диаконов очень силен физически. А у меня слабое здоровье. Абсурдно мне было бы доказывать, что Церкви не нужны физически развитые люди. Наоборот, меня радует, что богатырь верует в Бога! Всем нам есть чем дополнять друг друга. Человеку ученому часто не хватает сердечности, и он учится этой сердечности, доброте у простых людей.
Первое, что открывается человеку, нашедшему Бога, — ему нужны другие люди.

Читайте также:

О старейшем православном приходе в Италии

Источник

Куда приходят прихожане?

интер­вью с про­то­и­е­реем Дмит­рием Смир­но­вым

— Что такое цер­ков­ный приход и чем он отли­ча­ется от храма?

— Часто слова «храм» и «приход» исполь­зу­ются как сино­нимы, но между ними есть раз­ница, и боль­шая. Храм – просто здание, а приход – это община, люди, кото­рые при­хо­дят в храм. Они так и назы­ва­ются – при­хо­жане. В Еван­ге­лии Хри­стос про­из­но­сит: «Там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». То есть люди при­хо­дят в храм на бого­слу­же­ние во имя Хри­стово, чтобы пооб­щаться с Богом и друг с другом.

В первые три века суще­ство­ва­ния хри­сти­ан­ства по объ­ек­тив­ным при­чи­нам храмов не суще­ство­вало – ведь до 313 года хри­сти­ан­ство в Рим­ской импе­рии было запре­щено. Веру­ю­щие соби­ра­лись на бого­слу­же­ния в част­ных домах. После 313 года хри­сти­ане начали исполь­зо­вать для служб бывшие язы­че­ские храмы и бази­лики, их пере­обо­ру­до­вали и освя­щали. Таким обра­зом, посте­пенно воз­никло поня­тие при­хода. Строго говоря, приход – это форма само­ор­га­ни­за­ции цер­ков­ной жизни, пер­вич­ная струк­тура Церкви. Можно при­ве­сти такую парал­лель: Библия гово­рит, что Цер­ковь – это мисти­че­ское Тело Христа. Так вот приход – это кле­точка боль­шого цер­ков­ного Тела.

— При­хо­жа­нин – это только тот, кто посто­янно ходит в храм?

— Прежде всего, чело­веку нужно осо­зна­вать свою при­част­ность к Все­лен­ской Церкви именно через эту общ­ность. Объ­ек­тивно такая при­част­ность осу­ществ­ля­ется на бого­слу­же­нии, в Таин­стве Евха­ри­стии, где про­ис­хо­дит пре­ло­же­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы. При­ни­мая Святые Дары, все люди, кото­рые собра­лись в этом месте, соеди­ня­ются со Хри­стом, и через Него – со всей Все­лен­ской Цер­ко­вью. Вообще, быть хри­сти­а­ни­ном – значит участ­во­вать в Таин­стве Евха­ри­стии.

Но при­ход­ская жизнь отнюдь не сво­дится только к бого­слу­же­нию, или, лучше ска­зать, ни в коем случае не должна сво­диться к этому. Жизнь при­хода – это все, что про­ис­хо­дит внутри данной общины.

— В том числе и так назы­ва­е­мая вне­бо­го­слу­жеб­ная жизнь?

— Во-первых, это мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность – цер­ков­ное вос­пи­та­ние и обра­зо­ва­ние новых членов общины. Во-вторых, бла­го­тво­ри­тель­ность: попе­че­ние о вдовах, сиро­тах, боль­ных, ста­ри­ках, инва­ли­дах. На самом деле всю вне­бо­го­слу­жеб­ную при­ход­скую жизнь можно уло­жить в эти две формы: миссия и бла­го­тво­ри­тель­ность.

Можно хоть каждый день при­хо­дить в храм, молиться и даже участ­во­вать в Таин­ствах, но при этом оста­ваться рав­но­душ­ным ко всему, кроме себя, своего лич­ного спа­се­ния или жизни своей семьи, не инте­ре­су­ясь тем, что про­ис­хо­дит в общине. Вряд ли такого чело­века можно назвать членом при­хода, общины. Член общины – это тот, кто осо­знает жизнь общины как общее дело, то есть как Литур­гию. Обычно Литур­гия вос­при­ни­ма­ется, как часть бого­слу­жеб­ного круга. Это неверно. Литур­гия – это пол­нота всего цер­ков­ного слу­же­ния: и бого­слу­жеб­ного, и мис­си­о­нер­ского, и бла­го­тво­ри­тель­ного.

— Вы насто­я­тель несколь­ких при­хо­дов. Рас­ска­жите об их жизни.

— Жизнь этих при­хо­дов как раз и иллю­стри­рует то, что приход – не что-то отдель­ное, само­до­ста­точ­ное. Приход связан со всей Цер­ко­вью. Есть один насто­я­тель, а свя­щен­ники храмов служат во всех при­хо­дах по оче­реди. Несмотря на то, что в каждом храме есть свой «костяк» актив­ных при­хо­жан, у нас име­ется общий центр, и он руко­во­дит жизнью всех храмов. Фак­ти­че­ски, это одна община.

Что каса­ется бого­слу­же­ния, то это регу­ляр­ная утрен­няя и вечер­няя службы во всех храмах, обя­за­тель­ная живая про­по­ведь после службы, несколько цер­ков­ных хоров, состав­лен­ных из при­хо­жан, пев­че­ская школа, неболь­шая семи­на­рия, откуда вышли уже два­дцать пять свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Для жела­ю­щих при­нять кре­ще­ние у нас суще­ствуют курсы, где кратко обу­чают осно­вам хри­сти­ан­ской веры.

Теперь о миссии. Это две еже­не­дель­ные радио­про­граммы, сайт в интер­нете, самая круп­ная рус­ско­языч­ная пра­во­слав­ная интер­нет-биб­лио­тека, регу­ляр­ная теле­ви­зи­он­ная про­грамма, изда­тель­ство, сеть мага­зи­нов, рас­про­стра­ня­ю­щих духов­ную лите­ра­туру, еже­ме­сяч­ная пяти­де­ся­ти­по­лос­ная газета, вос­крес­ная школа, гим­на­зия.

Если гово­рить о бла­го­тво­ри­тель­но­сти, то это два дет­ских дома, пат­ро­наж­ная служба по уходу за оди­но­кими ста­ри­ками, сест­ри­че­ство – то есть сестры мило­сер­дия, кото­рые помо­гают боль­ным в 50‑й город­ской боль­нице, фонд помощи мно­го­дет­ным семьям и сиро­там. Все слу­же­ние осу­ществ­ляют сами при­хо­жане.

— Есть весьма рас­про­стра­нен­ное мнение, что место актив­ной дея­тель­но­сти веру­ю­щего чело­века должно огра­ни­чи­ваться тер­ри­то­рией храма. За забо­ром начи­на­ется свет­ское госу­дар­ство, где не должно быть места для цер­ков­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти, а тем более мис­си­о­нер­ства. Как Вы отно­си­тесь к такому мнению?

— Огра­ни­чить мис­си­о­нер­ство и бла­го­тво­ри­тель­ность сте­нами храма и свести цер­ков­ную жизнь только к бого­слу­же­нию – это то же самое, что запре­тить есть хлеб везде, кроме булоч­ной. Это с опре­де­лен­ной долей успеха осу­ществ­ля­лось при совет­ской власти. Целью боль­ше­ви­ков было вытра­вить у людей веру. Для этого нужно было загнать Цер­ковь в гетто, свести всю при­ход­скую жизнь к бого­слу­же­нию. Строго кон­тро­ли­ро­ва­лось даже содер­жа­ние про­по­ве­дей. Талант­ли­вых про­по­вед­ни­ков уда­ляли из цен­траль­ных храмов, отправ­ляли на слу­же­ние в глухие деревни. По сути, про­во­ди­лась «селек­ци­он­ная работа» по отно­ше­нию к духо­вен­ству. Свя­щен­ник должен был быть мол­ча­лив, необ­ра­зо­ван, посто­янно спе­шить домой, а еще лучше, если бы он выпи­вал и совер­шенно не инте­ре­со­вался пас­тыр­ской дея­тель­но­стью, не говоря уже о каких-то ини­ци­а­ти­вах при­хо­жан. Как раз в те годы воз­никли такие дикие и непри­ем­ле­мые для Церкви прак­тики, как, напри­мер, общая испо­ведь, когда свя­щен­ник с амвона про­из­но­сит назва­ния грехов, а при­хо­жане авто­ма­ти­че­ски «каются»: «Да, грешны в этом». Воз­никла гру­бость по отно­ше­нию к людям, кото­рые только-только вошли в храм. Отдель­ные пас­тыри реально зани­ма­лись людьми, но таких были еди­ницы.

Когда сего­дня неко­то­рые люди утвер­ждают, что «место попов в храме» – это напо­ми­нает ту же боль­ше­вист­скую логику. Таким людям можно напом­нить слова люби­мого ими ате­и­ста Воль­тера: «Я не согла­сен с вашими мыс­лями, но я готов уме­реть за ваше право их испо­ве­до­вать».

Чело­век сего­дня, слава Богу, может при­дер­жи­ваться какого угодно мнения, Россия за это долго боро­лась. Все, что делает хри­сти­а­нин, есте­ствен­ным обра­зом явля­ется про­дол­же­нием его веры. Напри­мер, суще­ствует пра­во­слав­ный сайт. Он никому ничего не навя­зы­вает. Но если чело­веку необ­хо­димо, он может туда зайти и задать инте­ре­су­ю­щий его вопрос, уви­деть цер­ков­ный взгляд на жизнь, полу­чить нужную инфор­ма­цию. Тем более Кон­сти­ту­ция России раз­ре­шает любому объ­еди­не­нию людей изла­гать свои взгляды, если они не про­ти­во­ре­чат закону.

Испо­ве­до­вать свою веру – значит рас­ска­зы­вать о ней, про­слав­лять Бога в самом себе, своими делами. Прежде всего это дела­ется, конечно, на бого­слу­же­нии. Но про­слав­лять Бога можно молча, без всяких гром­ких слов, уха­жи­вая за оди­но­кими ста­ри­ками или детьми-сиро­тами.

— Мы в редак­ции нередко полу­чаем письма, где люди рас­ска­зы­вают, как они, их род­ствен­ники или друзья – уходят из Пра­во­слав­ной Церкви в разные секты и про­те­стант­ские общины, потому что не нахо­дят себе места в Церкви. Пра­во­слав­ные при­ходы не могут удо­вле­тво­рить их жажду актив­но­сти, сводя всю хри­сти­ан­скую жизнь только к бого­слу­же­нию. Как Вы дума­ете, суще­ствует ли реально такая про­блема?

— Без­условно, такая про­блема есть. Это тоже – насле­дие совет­ских времен, когда любая актив­ность веру­ю­щих вне храма была запре­щена. Поэтому, к сожа­ле­нию, основ­ная часть пра­во­слав­ного духо­вен­ства, вырос­шая при боль­ше­вист­ской власти, непри­вычна к такой дея­тель­но­сти. Слу­же­ние многих свя­щен­ни­ков направ­лено только на реа­ли­за­цию бого­слу­жеб­ной дея­тель­но­сти. Литур­гия, Евха­ри­стия – это дей­стви­тельно сердце жизни при­хода. Понятно, что сердце – самый глав­ный орган, без него жить нельзя. Но ведь орга­низм не сво­дится только к сер­деч­ной дея­тель­но­сти, нужны и другие органы.

Но и Цер­ковь – это живой орга­низм, тело Хри­стово. У него, помимо сердца, должны суще­ство­вать и голова, и печень, и руки, и ноги… Если свя­щен­ник не про­по­ве­дует – значит, у общины нет языка, если не помо­гает ближ­ним – значит, у нее нет рук, если нет обу­че­ния осно­вам веры – значит, отсут­ствует голова. Цер­ков­ный приход, община – это пол­нота. Если там чего-то нет, это инва­лид – «чело­век с огра­ни­чен­ными воз­мож­но­стями». В два­дца­тые годы про­шлого века все при­ходы пре­вра­ти­лись в таких инва­ли­дов. Пят­на­дцать лет назад при­шлось начи­нать прак­ти­че­ски с нуля, вос­ста­нав­ли­вая, «при­ши­вая» отруб­лен­ные органы.

— Есть ли раз­ница между доре­во­лю­ци­он­ными и совре­мен­ными при­хо­дами, кроме той, что тогда храмы стро­или, а сейчас вос­ста­нав­ли­вают?

— Без­условно. Во-первых, каждый свя­щен­ник до рево­лю­ции был госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком. С одной сто­роны, госу­дар­ство защи­щало Цер­ковь – напри­мер, от свя­то­тат­ства. За кражу иконы давали гораздо больше лет каторги, чем за укра­ден­ный сак­вояж. Сего­дня этого нет. Госу­дар­ство не отли­чает про­стое воров­ство от свя­то­тат­ства – ограб­ле­ние храма. Если сего­дня укра­дут из храма икону, то первым делом мили­ция спро­сит, сколько стоит икона.

Но с другой сто­роны, до 1917 года госу­дар­ство посто­янно вме­ши­ва­лось в цер­ков­ную жизнь, регла­мен­ти­ро­вало ее. Сейчас Цер­ковь и ее при­ходы имеют реаль­ную сво­боду. Это небы­ва­лое в исто­рии России явле­ние. Пол­нота жизни Церкви зави­сит исклю­чи­тельно от нашей ини­ци­а­тивы. А она, к сожа­ле­нию, еще недо­ста­точно раз­вита. Свя­тей­ший Пат­ри­арх посто­янно при­зы­вает при­ходы про­яв­лять актив­ность. И сам он, несмотря на воз­раст, необы­чайно акти­вен. В Пра­во­слав­ной Церкви столь актив­ных людей, к сожа­ле­нию, раз, два и обчелся. Пат­ри­арх реально явля­ется лиде­ром воз­рож­де­ния вне­бо­го­слу­жеб­ной жизни при­хо­дов.

— Суще­ствуют ли какие-то обя­зан­но­сти при­хода по отно­ше­нию к своим при­хо­жа­нам, и наобо­рот, обя­зан­но­сти при­хо­жан по отно­ше­нию к при­ходу?

— Конечно, все это про­пи­сано в уставе при­хода. Насто­я­тель вместе с груп­пой людей из две­на­дцати чело­век – при­ход­ским сове­том должен орга­ни­зо­вать жизнь при­хода – бого­слу­жеб­ную, мис­си­о­нер­скую и бла­го­тво­ри­тель­ную. Что же каса­ется обя­зан­но­стей при­хо­жан, они носят исклю­чи­тельно нефор­маль­ный харак­тер – будь то сбор средств на содер­жа­ние храма или мис­си­о­нер­ская и бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность.

— Можно ли ска­зать, что участ­ву­ю­щий в жизни при­хода чело­век явля­ется насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном?

— Чтобы быть хри­сти­а­ни­ном, нужно испол­нять еван­гель­ские запо­веди. Ведь соци­аль­ную дея­тель­ность может вести кто угодно. Когда я был в Аме­рике, то наблю­дал такую форму соци­аль­ного слу­же­ния. Многие като­ли­че­ские и про­те­стант­ские храмы после бого­слу­же­ния пре­вра­щают храмы в сто­ло­вые, соби­рают без­дом­ных и бес­платно их кормят. В этом слу­же­нии могут при­ни­мать уча­стие кто угодно: иудеи, мусуль­мане, буд­ди­сты, ате­и­сты… То есть просто добрые люди, кото­рые хотят себя реа­ли­зо­вать, но никак не отно­ся­щи­еся к хри­сти­ан­ству. Это заме­ча­тельно. Но хри­сти­а­ни­ном может назы­ваться только чело­век, кото­рый испол­няет еван­гель­ские запо­веди, регу­лярно участ­вует в Евха­ри­стии и ста­ра­ется жить так, как жил Хри­стос. Хри­сти­а­нин должен зани­маться мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­стью. При этом не обя­за­тельно выхо­дить на улицы с пла­ка­тами. Просто там, где ты живешь, живи не так, как все: не пей, не зани­майся раз­вра­том, не ругайся с людьми…

— Общины – актив­ные люди есть и в при сина­го­гах, и при мече­тях. Можно ли назвать эти общины при­хо­дами, храмы – церк­вами, а насто­я­те­лей – свя­щен­ни­ками?

— И у мусуль­ман, и у иудеев есть люди, кото­рые оста­вили мир­скую жизнь и зани­ма­ются исклю­чи­тельно делами общины. Условно можно назвать эти общины цер­ко­вью в пер­во­на­чаль­ном зна­че­нии этого слова, ведь гре­че­ское eclessia (собра­ние) озна­чает именно какое-то сооб­ще­ство людей. Но хри­сти­ан­ство назы­вает Цер­ко­вью собра­ние людей, кото­рые объ­еди­нены любо­вью ко Христу, Таин­ствами, верой, что Хри­стос – это Мессия, Спа­си­тель. С услов­но­стью можно назвать глав и сина­гог, и мече­тей свя­щен­ни­ками. Но хри­сти­ан­ский свя­щен­ник отли­ча­ется от них тем, что не он при­но­сит жертву Богу, а Бог при­но­сит жертву за людей – при­но­сит на Кресте. На Литур­гии мы только при­об­ща­емся этой Жертве.

Источник