History for you кацва

03.09.202203.09.2022 admin 0 Comments

History for you кацва

События

Леонид Кацва. «Русский марксизм: не только большевики»

Образовательный портал «Твоя история» совместно с Ельцин Центром проводят авторский курс открытых уроков по истории России: «Общественная мысль в России XIX века». Курс будет интересен старшеклассникам, учителям, студентам, а так же всем интересующимся историей России.

Леонид Кацва. «Русский либерализм на стыке столетий»

Леонид Кацва. «Русский консерватизм и позднее славянофильство: 70–80-е гг. XIX столетия»

Леонид Кацва. «Народничество: от пропаганды к террору»

Леонид Кацва. «Русский либерализм в эпоху «Великих реформ»»

Леонид Кацва. Возникновение социалистической мысли в России. «Русский социализм»

Леонид Кацва. «Славянофилы и западники: спор, продолжающийся доныне»

Декабристы — первый «опыт революции политической»

Б.Н. Ельцин и Е.Т. Гайдар — становление институтов новой России

Образовательный портал «Твоя история» совместно с Ельцин Центром и Комитетом гражданских инициатив проводят авторский курс открытых уроков по истории России: «Великие реформаторы и реформы России». Курс будет интересен старшеклассникам, учителям, студентам, а так же всем интересующимся историей России.

М.С. Горбачев: от «социализма с человеческим лицом» к крушению СССР

Противоречия НЭПа

С.Ю. Витте и П.А. Столыпин: Великие реформаторы конца XIX — начала ХХ вв.

Александр II Освободитель: Великие реформы 60-70-х гг.

Леонид Кацва «Михаил Сперанский. Упущенный шанс»

Леонид Кацва «Екатерина II — от деспотизма к сословному обществу»

Леонид Кацва «Петр Великий — деспот и реформатор»

Образовательный портал «Твоя история» совместно с Ельцин Центром проводят авторский курс открытых уроков по истории России: «Великие реформаторы и реформы России». Курс будет интересен старшеклассникам, учителям, студентам, а так же всем интересующимся историей России.

Источник

History for you кацва

30 августа 1991 года было объявлено о деполитизации КГБ СССР

Процесс деполитизации КГБ стал результатом августовского путча и его провала. В попытке отстранения Михаила Горбачева от власти участвовали сотрудники спецслужбы, а в состав ГКЧП вошел ее глава Владимир Крючков.

В августе 1991 года из состава КГБ были выведены подразделения правительственной связи, радиоэлектронной разведки и криптографии и объединены в Комитет правительственной связи СССР, который стал подчиняться непосредственно Президенту СССР. В сентябре 1991 года служба охраны КГБ СССР была преобразована в Управление охраны при Аппарате Президента СССР. А 22 октября 1991 года постановлением Государственного Совета СССР № ГС-8 Комитет государственной безопасности СССР был расчленен на три учреждения: Межреспубликанскую службу безопасности (МСБ), Центральную службу разведки СССР (ЦСР) и Комитет по охране государственной границы СССР. Новые союзные органы государственной безопасности были подчинены Президенту СССР.

Реформу проводил последний глава КГБ СССР Вадим Бакатин. В своих мемуарах он обозначил семь принципов, которыми он руководствовался: «1. Дезинтеграция. Раздробление КГБ на ряд самостоятельных ведомств, которые уравновешивали бы друг друга и конкурировали ли бы друг с другом. 2. Децентрализация. Предоставление полной самостоятельности органам безопасности союзных республик СССР при координирующей работе межреспубликанских структур. 3. Соблюдение законности, прав и свобод человека. 4. Деидеологизация. 5. Эффективность. Главное внимание — внешнему криминальному влиянию на внутренние дела, борьба с оргпреступностью, представляющей угрозу безопасности страны. 6. Открытость, насколько возможно. Общество должно понимать и поддерживать цели спецслужб. 7. Ненанесение ущерба безопасности страны».

В то же время Бакатин считал недопустимым полное упразднение КГБ и системы государственной безопасности в целом.

Однако 3 декабря 1991 года Советом Республик Верховного Совета СССР был принят закон «О реорганизации органов государственной безопасности», на основании которого ликвидация КГБ как органа государственного управления была узаконена. При этом республиканские и местные органы безопасности, входившие в систему КГБ СССР, перешли в исключительную юрисдикцию суверенных республик в составе СССР.

На фото: Вадим Бакатин.

29 авг, 2013

29 августа 1991 года президент РСФСР Борис Ельцин, выступая на «Радио России» впервые не исключил того, что ряд советских республик в ближайшее время объявят о своей независимости.

По его словам, «идея Союза себя не исчерпала, но нас не должно пугать объявление рядом республик своей независимости».

Осенью 1991 года стало понятно, что переговоры по новому Союзному договору зашли в тупик, а Михаил Горбачев начал окончательно терять рычаги управления, которые постепенно отходили к Ельцину и главам других союзных республик.

В декабре в Беловежской пущи втайне от Горбачева главы России, Белоруссии и Украины Борис Ельцин, Станислав Шушкевич и Леонид Кравчук подписали так называемые «Беловежские соглашения», которые провозглашали образование Содружества Независимых Государств.

Читайте статью «Августовский путч 1991 года» на портале «Твоя история».

Источник

Леонид Кацва: «Единый учебник истории — это очень вредная вещь»

— Насколько в 2018 году в школах действительно существует потребность в едином учебнике истории?

— Я не чувствую такой необходимости. Более того, мне всегда представлялось, что единый учебник истории — это очень вредная вещь. И вредная не столько идеологически — идеологически он может быть очень разным, — сколько методически. У нас страна большая, дети разные, учителя разные, даже типы школ разные — и представить, что во всех этих школах всех этих очень разных детей можно учить по одному учебнику, мне кажется совершенно невозможным. Во всяком случае, учить ребенка, ориентированного на технические предметы, и ребенка, ориентированного на гуманитарные науки, по одним и тем же учебникам довольно бессмысленно. Небезупречен единый учебник как идея и идеологически, потому что он неизбежно будет очень государственническим.

А кроме того, пока у нас существовал свободный рынок учебников, всегда можно было надеяться, что появится учебник лучше, чем существующий. Сегодня ожидать этого уже не приходится, потому что есть учебники, прошедшие конкурс. Как проводился этот конкурс — это отдельный разговор, но я не очень верю в то, что он был абсолютно свободным, потому что итоги этого конкурса я знал за месяц до его проведения. Таким образом, умирает сама идея писать что-то другое в расчете на издание. Учебники, которые уже изданы, а это три линейки с 6 по 10 классы, очень разные. Есть, на мой взгляд, приемлемые, есть совсем непригодные. Но сама попытка больших государственных людей взять решение вопроса, по какому учебнику учить, на себя, вместо того чтобы передать эту ответственность учителю, мне представляется неприемлемой.

— По математике может быть много разных учебников, потому что дважды два всегда будет четыре и ничего особо не изменится. Но как только мы говорим об истории, сразу возникают варианты. И если много талантливых авторов напишут разные учебники для разных регионов, не получится ли, что, встретившись, люди из Екатеринбурга и Сочи не смогут понять, о чем они говорят — о Великой Октябрьской социалистической революции или об Октябрьском перевороте?

— В том, что вы сказали, смешано несколько проблем. Я плохо разбираюсь в учебниках математики, но тем не менее я помню, какая была драма, когда появился учебник геометрии Погореловой, как сложно было переходить с одного учебника на другой — кстати, значительно сложнее, чем когда бы то ни было при переходе с одного учебника истории на другой. Что касается учебника истории, то никогда не стоял вопрос, чтобы в разных регионах писались разные учебники.

— Тогда по какому принципу они должны быть разными?

— Учебники могут быть разными, прежде всего, по структуре. Разным может быть текст учебника —более эмоциональным, менее эмоциональным, более отстраненным, менее отстраненным. Учебник может быть более или менее подробным, более или менее аналитическим. У меня есть разные классы, в которых я вполне мог бы применить разные учебники.

— Конечно. Потому что, например, с 8 по 11 класс я работаю с математическим, биологическим, физико-химическим и гуманитарным классами. И если первые три параллели могут учиться по учебникам более или менее одного типа, то гуманитариям нужен совсем другой. А бывает так, что я вижу, что математический и физико-химический класс тоже неплохо бы поучить по разным учебникам. Просто потому что по своему потенциалу классы разные.

— То есть вопрос не идеологии, а методики.

— Для меня как учителя — да. Кроме того, региональная проблематика здесь не при чем. Вернее так — есть учебники региональной истории, но в основном они, конечно, связаны не с такими регионами, как условный Екатеринбург, а с такими регионами, как Татарстан и республики Кавказа. И когда возникла идея единого учебника, было много разговоров о том, что вы не представляете, что пишут в учебниках в регионах. Потому что, действительно, в Татарстане учебники очень сильно отличались от федеральных. И на Кавказе, по-видимому, тоже, хотя этим материалом я владею хуже. Но дело в том, что решение этой проблемы посредством уничтожения всех федеральных учебников, которые до этого существовали, и создания историко-культурного стандарта и трех учебников, написанных под него, мне напомнило старый анекдот.

Но дело в том, что как раз в тот год, когда возникла вся эта история с учебниками, по-моему, это был 2013 год, судьба так подыграла, что мне пришлось проанализировать 17 учебников истории России ХХ века, причем только те, которые были написаны уже в XXI-м. Смело могу сказать, что ни один из них не носил антигосударственного характера, ни один из них не допускал никаких сепаратистских высказываний, то есть идеологически они все были достаточно корректными. Тем не менее, они представляли собой чрезвычайно широкую палитру — по объему, по глубине изложения тех или иных проблем, по структуре, по качеству текста и методологического аппарата. Это были очень разные учебники. Среди них были те, по которым я ни в коем случае не стал бы работать со своими школьниками, и те, по которым я вполне мог бы работать. Но уничтожены они были все разом. Потому что было принято решение о написании этих новых линеек. Их в общем три. Но так получилось, что учебников, посвященных ХХ веку и подготовленных в издевательстве «Русское слово», я так и не увидел. Знаю два — «Дрофа» и «Просвещение».

— По какому учебнику преподаете вы?

— Я преподаю по учебнику, который называется «говорящая голова». Этими двумя книгами я не пользуюсь. Оценивать их в таком разговоре я не хочу, но могу сказать, что когда я прорабатывал эти линейки — не по ХХ веку, а по другим периодам, — я обнаружил в учебных текстах совершенно удивительные вещи. Начиная от поместий, появляющихся чуть ли не в начале XIV века, хотя в реальности они появляются в конце XV-го и это хорошо известно историкам, и заканчивая рассуждениями о том, что славяне в Х, что ли, веке осознали себя народом, занимающим свое место среди других народов.

— То есть богоизбранным?

— Нет, не богоизбранным, но просто народом, осознавшим свое место среди других народов. Это очень смешно, потому что в Х веке еще по сути была племенная структура, и только в конце века происходит крещение Руси. О каком народе там можно говорить? Но вот такие тексты пишутся.

— Это ведь даже не идеология, это просто фактологические неточности.

— Фактологические ошибки там тоже встречаются, и для учебной литературы это очень плохо. Но гораздо хуже ложный пафос. Понимаете, фактологическая ошибка, скажем, в дате, в общем не отражается. Ну, нехорошо, ошибся автор учебника в дате. Но бывает. А вот когда одно издательство представляло свои учебники на конкурс, а в них написано, что Аляска была Соединенным Штатам не продана, а сдана в аренду на 99 лет, это, во-первых, действительно фактологическая ошибка, а во-вторых, просто очень опасный текст.

— Дает ложные надежды.

— Да не то что он дает надежды — скорее, порождает ксенофобские настроения. Что вот мы им дали в аренду, пущай они вернут, а они не возвращают, и так далее. Конечно, когда это появляется в учебнике, который прошел федеральную экспертизу — а он все-таки был издан, и там стоял гриф «допущено», — это, конечно, вызывает вопросы. Такого, на мой взгляд, в учебной литературе быть не должно.

— До нашего разговора я, честно говоря, жила в иллюзии, что идеологические перекосы в ту или иную сторону касаются исключительно ХХ века.

— Совсем необязательно. Как ни странно, наиболее безобидный в этом отношении период — это XIXвек. А в истории Древней Руси или в истории XVIвека масса таких проблемных вопросов. И когда при составлении историко-культурного стандарта появилась такая довольно странная вещь, как список сложных вопросов в изучении курса, и этих вопросов оказалось 30, то, по-моему, по истории XIXвека не было ни одного или был один. Почему я говорю, что это странная вещь — потому что, как мне кажется, не сложных вопросов в курсе истории нет. Они все сложные.

— С вашей точки зрения, XIXвек тоже не бесспорный? Там есть свои вопросы?

— Тоже сегодня очень актуально.

— Об этом я и говорю. К сожалению, снова актуальный. Как оценивать? Как преподавать таким образом, чтобы не провоцировать ксенофобские настроения ни по одну, ни по другую строну Кавказского хребта? Я помню учебник, вышедший, правда, довольно давно, в 90-е годы, автор которого, по-видимому, задумал решить эту проблему кардинальным способом. У него просто не было параграфа о Кавказской войне — и все. Понимаете, можно сделать рассказ дистиллированным, изложить ход событий таким образом, чтобы не шло речи ни о каких жестокостях. Но это приведет к противоположному результату, потому что умолчание будет воспринято как замалчивание. Это не одно и то же, но в данном случае это будет именно так.

— А кем воспринято? Ведь мы говорим о школьниках. Они этого не знают, как они могут сказать, что про это замалчивают?

— Понимаете, в чем дело, представьте себе школьника, живущего где-нибудь в Дагестане, или в Адыгее, или в Карачаево-Черкессии, которому дома рассказывают, а в школа не рассказывает. Ну и как он должен будет к этому отнестись?

— А вы представляете себе семью, в которой про Кавказскую войну XIX века все-таки рассказывают?

— Я думаю, что таких семей на Кавказе большинство. Я давно уже не был в тех местах, но когда я бывал там в 80-е годы, это все еще была незаживающая рана. Я очень хорошо помню учебник — он назывался «Рассказы по истории СССР» для 4 класса, — по которому учился я сам и по которому училась вся страна за исключением, вероятно, союзных республик. Первая фраза этого учебника была очень простая: «Наши предки — славяне». Но дело в том, что в Татарстане, в Башкирии и в республиках Северного Кавказа тоже учились по нему, и что-то не припомню, чтобы там говорилось о других предках. Или вот идет разговор о взятии Казани — казалось бы, бог знает, когда это было, XVIвек. Но взгляд из Москвы и взгляд из Казани на эту проблему не может быть одинаковым. Или в федеральном учебнике все должно быть изложено таким образом, чтобы не порождать у авторов региональных учебников желание написать наперекор. То есть должен быть взгляд хотя бы сверху, а не с одной стороны.

— Да, нужно просто постараться. Можно написать о том, какие преимущества от этого получила Россия и почему для России это было необходимо. Но при этом можно указать, с какой жестокостью это было сделать, как героически сопротивлялись казанские татары, а не изображать все это в логике добровольного присоединения.

— У нас вся история объединения Советского Союза описана в логике добровольного присоединения.

— Когда в 1980 году я только вышел на работу, ХХ век изучали два года, и там была милая тема про расширение братской семьи народов СССР. И я помню, как я поехал за опытом к старому учителю, который работал перед мной, потому что мне было 22 года. Я его спросил, как мне быть с этой темой, и вместо ответа получил тяжелый вздох. Но когда речь идет о присоединении Эстонии, Латвии, Литвы — 40-й год, старики живы, и понятно, что это было. Тут ясно, что если ты следуешь советскому учебнику, то ты просто лжешь. А когда речь идет о взятии Казани, не только прапрадеды не живы, но и прапрапрапра-, и казалось бы, это все давно отгорело. Но нет. Это все равно нужно рассказывать в логике той и другой стороны. Понимаете, когда мы говорим о присоединении Грузии, это в общем соответствует действительности. А когда мы говорим о присоединении Азербайджана, которое было осуществлено в результате трех войн, то у минимально вдумчивого ребенка возникает вопрос, а с чего это вдруг мусульманские ханства решили, что им под властью православной России будет лучше, чем под властью мусульманского Ирана? И если мы не хотим выглядеть в глазах детей идиотами, то не надо это скрывать.

— Почему у государства есть настойчивое желание вместо того, чтобы считать историю частью своего будущего развития, вернуться в глубокое прошлое и переписать свою биографию? Как в 90-е у нас неожиданно появлялись разнообразные дворянские семьи, так теперь государство переписывает свою славянскую историю, чтобы преподнести себя более знаменитым, более известным, более старым.

— Тенденция приукрашивать собственную историю свойственна, увы, практически всем государствам. Не только нашему, но и тем, кого мы привыкли называть цивилизованным Западом. Это очень хорошо показано в знаменитой книге Марка Ферро «Как рассказывают историю детям в разных странах мира». Но если говорить о наших реалиях, то дело даже не в удревнении истории, хотя в свое время был написан учебник — сейчас я не помню точно, как он назывался, по-моему, «История России с древнейших времен до Петра I», что-то такого типа. Автора я называть не хочу. Этот учебник вызвал рецензию, которая в свою очередь была названа «Война славян с динозаврами». Динозавры не динозавры, но с Александром Македонским там славяне сражались — а это IVвек до нашей эры, когда ни о каких славянах речи не было. Но удревнение не так страшно, как стремление показать, что в нашей истории всегда все было иначе, чем во всем мире. Как писали славянофилы, ничья история не начинается так: у них — завоевание, а у нас — добровольное призвание. Но Константина Аксакова оправдывает то, что он все-таки был не историком, а человеком, больше склонным к художественному творчеству, а с него в этом отношении взятки гладки. Для профессионалов же это не очень хорошо.

Кроме того, вы спрашиваете — почему государство? Дело в том, что мы живем в стране, где то и дело создаются разные программы патриотического воспитания. Но я не видел ни одной программы патриотического воспитания, которая была бы осмысленна — и не с идеологической точки зрения, нет, а с точки зрения реализуемости. Потому что когда смотришь на все эти программы, всегда начинает казаться, что люди, которые все это писали, прежде всего, чрезвычайно далеки от возрастной психологии и не знают, что если посадить ребенка и сказать ему: «Вася, сейчас я буду тебя воспитывать», то эффект будет в лучшем случае никакой, а гораздо вероятнее — противоположный. И вообще, если кто-то думает, что от введения большего числа уроков истории, от обязательного экзамена по истории, который грозит нам после 2022 года, от того, что в учебниках будет благостное изображение отечественной истории, хоть на тысячную долю процента повысится патриотизм, это иллюзия. Я работаю в школе почти сорок лет и за эти годы нагляделся на детей. Это все говорят и думают люди, которые ни к педагогике, ни к возрастной психологии отношения не имеют. Ни как теоретики, ни как практики.

— С какого возраста, вы считаете, надо преподавать историю и как ее надо начинать преподавать?

— Вы знаете, тут я против того, чтобы изобретать велосипед. Мне кажется, что говорить с детьми 10-летнего возраста об истории уже вполне можно, более того, у детей в этом возрасте возникает соответствующий интерес. Но начинать надо с начала. Когда-то был курс рассказов по истории СССР, который я уже упоминал, но потом он умер вполне естественной смертью, потому что стало понятно, что говорить с детьми об истории нашей страны ХХ века не на уровне «и мы вели вас от победы к победе», а на уровне серьезного анализа невозможно. Уж больно у нас история ХХ века травматична. Поэтому в большинстве школ начинают с начала — с Древнего Востока, Древней Греции.

— Есть большой, длинный и очень симпатичный мультсериал, который называется «Гора самоцветов». И там был царь Петр, там были одни болота, и вот он говорит.

— Нет, этого я не видел. Я с возрастом начальной школы никогда дела не имел.

— Не интересно? Или трудно?

— Нет, дело не в том, что не интересно, дело в том, что это немножко другая профессия. В этом году у меня так сложись обстоятельства, что я работаю в двух параллелях — 6-й и 11-й классы. Уроки, естественно, идут вперемешку. И когда ты приходишь из 6-го класса в 11-й, проблем не возникает. А когда ты приходишь из 11-го класса в 6-й, то периодически прикусываешь язык, потому что возникает искушение начать говорить с детьми языком, который сложен для их восприятия. Я помню анекдотических случай, который произошел, правда, не со мной, а с моим приятелем. Он был старше меня на два или три года, после института распределен в школу и работал в 5-м или 6-м классе, а тут — замена, и его отправляют в 11-й класс.

И он мне рассказывал, как он пришел в 11-й класс и ему вдруг показалось, что он снова в институте. Поэтому когда ребенок возмутился, что его пересаживают с места на место, он с высоты своего огромного роста брякнул. Это, в общем, всего лишь цитата из Ильфа и Петрова, но в школе звучит: «Обратитесь во всемирную лигу сексуальных реформ, там вам помогут». Класс лег, и, как говорится, с этого дня он стал своим. Это, конечно, шутка, но когда ты приходишь в 6-й класс и начинаешь говорить языком, которым ты только что разговаривал со взрослыми 17-летними людьми, иногда бывает странный эффект — понимаешь, что говоришь сам с собой и дети тебя не понимают. Надо сначала мысленно адаптировать, а потом говорить. Так что это немножко другая профессия.

— Но вы себя ощущаете человеком, который рассказывает истории?

— По-разному. Я, к сожалению, наверное, довольно много рассказываю. Но просто рассказывать — занятие бессмысленное.

— Но если вы говорите, что ваш учебник — ваша голова.

— Это в 11-м классе. Там это можно. И то, даже там это нужно, как говорят коллеги, инструментовать. То есть просто читать лекцию — занятие достаточно бесполезное даже в 11-м классе. Лекция должна читаться в постоянном диалоге. И не потому, что 11-й класс отличается от первого курса по своим познавательным возможностям. На самом деле, не отличается. Первый курс — это такие же 18-летние юноши и девушки, но у них другая степень мотивированности. На первом курсе — люди, которые уже выбрали себе эту профессию и пришли к тебе осознанно. А здесь нужно все время держать класс в напряжении какими-то вопросами, постановкой проблемы. Хорошие лекторы и в институте так читают. Но были у нас лекторы, которые вступали на кафедру и просто читали материал, а дальше уж ты, студент, сам решал, отключиться тебе или мобилизовать себя целиком и следить за лектором. Но когда я говорю, что говорю больше, чем, наверное, нужно, я имею в виду, что нужно больше заниматься организацией деятельности детей. Это у меня, к сожалению, никогда не было сильным местом. С другой стороны, наш предмет этим и отличается, скажем, от математики — он не столько обучающий, сколько просветительский. И, конечно, нужно и рассказывать детям, но рассказывать так, чтобы заставлять детей думать.

— Так в этом же и вопрос. Есть две концепции. Первую концепцию я называю аниматорской — учитель отвечает на вопросы. Нет никаких знаний сверх потребности учеников. Вторая концепция — обучающая, когда учитель читает курс.

— Я рассуждаю, конечно, в рамках обучающей концепции. Но она тоже предполагает два, а может, даже гораздо больше вариантов построения уроков. Это может быть так называемый перевернутый урок, когда дети сначала получают познавательное задание и ищут ответы, а на уроке происходит обсуждение. Это может быть обсуждение прочитанного учебного текста. Это может быть рассказ преимущественно учительский, но обязательно требующий размышления, решения каких-то проблемных ситуаций. Концепция перевернутого урока, когда дети должны все отыскать сами, а потом на уроке это обсуждается, — идея вообще очень красивая. Но только она игнорирует одну простую вещь: помимо твоего предмета, у детей есть еще Nпредметов, и часто эти предметы более трудоемкие, чем твой. Если мы берем 5-6-й классы, то это пара иностранных языков, русский язык, математика. А в сутках у всех 24 часа. И в некоторых случаях это приводит к тому, что, как вы говорите, возникает такая аниматорская ситуация, когда что у тебя спросили, на то ты и ответил или, что в учебнике нашли, того и достаточно. В других ситуациях это ведет просто к дикой перегрузке детей.

— У нас, как известно, все разбираются в политике, футболе, медицине, истории.

— И в педагогике, разумеется. Какие самые вредные и неправильные, с точки зрения обучения, советы слышат родители, и с чем вам приходится в итоге иметь дело?

Меня, например, пугает ситуация, при которой, если выйти на улицу и задать ста людям стандартный вопрос «Назовите трех русских монархов», в 90-95 процентах случаев назовут Ивана Грозного, Петра Великого и Николая II. Допустим, Николай IIбудет упомянут просто потому, что он последний император, но двое других — это два самых страшных в истории досоветской России тирана. А, скажем, Александр II, которому Россия обязана свободой миллионов от рабства, будет называться по сравнению с этими двумя исчезающе редко. Такие исследования проводились, но я и без исследований в этом уверен. То же самое касается Екатерины Великой, и если о ней будут говорить, то существует глубоко неверное предположение, что она названа Великой благодаря своим завоеваниям. На самом деле, это не так. Вот такой державный — и даже не державный, а державнический — перекос в сознании, конечно, обиден.

— И последний вопрос. Я не могу его не задать вам как историку. Он, конечно, такой немного детский и наивный, тем не менее. В споре о спиралевидном развитии истории и колее, на которую если уж попали, то не выберешься, на какой вы стороне? Вы за спираль или за колею?

Я думаю, что нет в истории ни спирали, ни колеи. Что из колеи можно выйти, но только для этого всем образом и властью должны быть приложены очень значительные усилия. Дело в том, что спираль и колея — это, как ни странно, очень похожие друг на друга идеи. Мне кажется, что история — это дорога с односторонним движением, но только эта дорога все время ветвящаяся. То есть мы все время делаем выбор. Мы — общество. Единственное, что надо иметь в виду: возвращения к развилке, которую ты уже прошел, не бывает. Дальше будут новые и новые развилки, но к прежней развилке уже вернуться нельзя. В обратную сторону этот эскалатор не идет.

Источник

История Отечества, Справочник, Кацва Л.А., 2012

История Отечества, Справочник, Кацва Л.А., 2012.

Пособие предназначено для самостоятельного изучения истории России и подготовки к выпускным и вступительным экзаменам. В книге содержится необходимый для экзамена любого уровня объем информации, варианты формулировок экзаменационных вопросов и рекомендации по построению ответов. Для старшеклассников, абитуриентов и всех интересующихся отечественной историей.

Занятия древних славян.
Главным занятием славян было земледелие, но не пашенное, а подсечно-огневое и переложное.
Подсечно-огневое земледелие распространилось в лесной полосе. Деревья подрубались, засыхали на корню и сжигались. После этого пни выкорчевывались; земля удобрялась золой, рыхлилась (без пахоты) и использовалась до истощения. На такой участок земледельцы возвращались нескоро — через 25— 30 лет.

Переложное земледелие практиковалось в лесостепной полосе. Трава выжигалась, полученной золой удобрялась земля, рыхлилась и использовалась до истощения.
Поскольку сжигание травяного покрова давало меньше золы, нежели сжигание леса, участки приходилось менять чаще — через 6-8 лет.

Животноводство для славян имело подсобное значение. Скотоводами они не были, т. е. не кочевали за стадами и не перегоняли их с пастбища на пастбище. Важную роль в хозяйстве славян играла охота на пушных зверей — белку, куницу, соболя. Занимались бортничеством (от слова «борть» — лесной улей) — собиранием меда диких пчел. Торговали мехами, медом, воском, обменивая их на ткани и драгоценности, главным образом в Византии.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1. ВОСТОЧНЫЕ СЛАВЯНЕ в ДРЕВНОСТИ.
Глава 2. КИЕВСКАЯ РУСЬ в x-xi вв 9
Глава 3. РАЗДРОБЛЕННОСТЬ НА РУСИ (XI-XIII вв.) 21
Глава 4. КУЛЬТУРА ДОМОНГОЛЬСКОЙ РУСИ 35
Глава 5. БОРЬБА С ИНОЗЕМНЫМИ НАШЕСТВИЯМИ В XIII в. 45
Глава 6. ВОЗВЫШЕНИЕ МОСКВЫ. ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ 54
Глава 7. СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОГО ЕДИНОГО ГОСУДАРСТВА 66
Глава 8. КУЛЬТУРА московской РУСИ XIV-XV ВВ 74
Глава 9. ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ России В СЕРЕДИНЕ XVI в 83
Глава 10. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА России ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI в 90

Глава 11. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI В 95
Глава 12. КУЛЬТУРА РУСИ XVI В 102
Глава 13. Россия в КОНЦЕ xvi-НАЧАЛЕ XVII В. СМУТНОЕ ВРЕМЯ 109
Глава 14. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В XVII в 121
Глава 15. НАРОДНЫЕ ВОССТАНИЯ В РОССИИ В XVII В 131
Глава 16. ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВЬ В XVII в. ЦЕРКОВНЫЙ РАСКОЛ 138
Глава 17. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ В XVII В. ОСВОЕНИЕ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА 144
Глава 18. РУССКАЯ КУЛЬТУРА В XVII В 152
Глава 19. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ В КОНЦЕ XVII-ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в 159
Глава 20. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ПЕТРА ВЕЛИКОГО 169

Глава 31. КУЛЬТУРА России в ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. 306
Глава 32. ПАДЕНИЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА 313
Глава 33. РЕФОРМЫ 60-70-х гг. И КОНТРРЕФОРМЫ 80-х гг. XIX в 323
Глава 34. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ (60-80-е гг. XIX в.) 336
Глава 35. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА России во ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в 346
Глава 36. ОБЩЕСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ В РОССИИ В 60-70-х гг. XIX в 358
Глава 37. КУЛЬТУРА России ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В 373
Глава 38. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В КОНЦЕ XIX-НАЧАЛЕ XX в 382
Глава 39. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ В РОССИИ В КОНЦЕ XIХ- НАЧАЛЕ XX в 392
Глава 40. РЕВОЛЮЦИЯ 1905-1907 гг. В РОССИИ 406

Глава 51. НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА 522
Глава 52. ОБРАЗОВАНИЕ СССР 531
Глава 53. ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКАЯ жизнь СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА В 1920-х гг. 538
Глава 54. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР В 1920-х гг. 546
Глава 55. ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ СССР 553
Глава 56. КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА СССР 561
Глава 57. ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКАЯ жизнь СССР В 1920-1930-х гг 570
Глава 58. КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В 1920-1930-х гг. 580
Глава 59. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР В 1930-х гг. 594
Глава 60. СССР НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 610

Глава 61. НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 616
Глава 62. КОРЕННОЙ ПЕРЕЛОМ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 627
Глава 63. ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЭТАП ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 635
Глава 64. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ АНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ 643
Глава 65. СОВЕТСКИЙ тыл в годы ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ. ПАРТИЗАНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
Глава 66. ПОСЛЕВОЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СССР В 1940-НАЧАЛЕ 1950-х гг. 661
Глава 67. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ жизнь И ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА В СССР В 1940- НАЧАЛЕ 1950-х гг 667
Глава 68. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР В 1940- НАЧАЛЕ 1950-х гг. 676
Глава 69. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1950-ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1960-х гг. 683
Глава 70. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1950-ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1960-х гг. 698

Глава 71. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1950-ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1960 гг. 708
Глава 72. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1960-НАЧАЛЕ 1980-х гг 718
Глава 73. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1960-НАЧАЛЕ 1980-х гг 729
Глава 74. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР во ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1960-НАЧАЛЕ 1980-х гг 740
Глава 75. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СССР В 1983-1991 гг 750
Глава 76. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СССР В 1983-1991 гг. 760
Глава 77. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР В 1983-1991 гг. 776
Глава 78. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ 784
Глава 79. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В 1992-2000 гг. ФОРМИРОВАНИЕ НОВОЙ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ 796
Глава 80. СОВРЕМЕННАЯ Россия НА МЕЖДУНАРОДНОЙ АРЕНЕ 818.

Источник

«Когда всё это изучать?». Педагог Леонид Кацва — об отказе от «европоцентризма» в школьном курсе истории

Особенность новой концепции преподавания школьного курса всеобщей истории — отказ от «европоцентризма». О Европе теперь будут рассказывать меньше, о странах Африки, Азии и Латинской Америки — больше. Учитель истории московской школы № 1543 Леонид Кацва уверен: политической подоплеки в этом нет. Но что тогда происходит? Педагог объясняет это в своем посте — публикуем его полностью.

Последняя новость с нашего школьного «поля» показалась ошеломляющей: вот-вот появится новая концепция исторического образования в средней школе, в которой основное внимание будет перенесено с Европы на Азию, Латинскую Америку и даже Африку. О чем и заявил сопредседатель РИО академик А. О. Чубарьян. На фоне бесконечной антизападной истерики в Думе и по ТВ эту новость трудно было воспринять иначе как в политическом смысле: ну его, клятый Запад, будем теперь изучать историю дружественных Китая, Индии, Кубы, Венесуэлы и Конго с Эфиопией и Анголой.

Соответствующие комментарии и полились потоком.

Хотелось бы, однако, успокоиться и посмотреть на ситуацию по возможности с профессиональной точки зрения. Во-первых, изучение истории в отечественной школе традиционно россиецентрично. Между тем Чубарьян говорил только о концепции преподавания параллельного курса всеобщей истории.

Во-вторых, разговоры о необходимости преодоления европоцентризма идут не первый десяток лет. Надо признать, они имеют под собой некоторые основания. Бесспорно, нехорошо, что в российской школе практически не изучается история ведущих современных стран Азии. При изучении Древнего мира Китаю и Индии отводится по 2 часа, в течение которых никакого представления об этих цивилизациях дать невозможно, а в курсе истории Средневековья они и вовсе отсутствуют.

Об арабских странах речь заходит лишь в связи с возникновением ислама и арабскими завоеваниями Средневековья, Турция же и вовсе появляется на страницах учебников лишь как завоеватель Византии, а позднее — как противник России в Русско-турецких войнах. Япония всплывает в курсе в связи с революцией Мэйдзи, Индия и Китай — как объекты колониальной или полуколониальной экспансии. Про изучение этих стран в ХХ веке умолчим: там и на Европу времени не остается, впереди ЕГЭ…

Так что мотивы благородны и понятны. Но возникает другое препятствие: когда все это изучать?

Да и не только это: еще ведь и Африка, и Латинская Америка! И что собираются сокращать в курсе истории Европы, и так уже ужатом до предела? В беседе с учителем Петром Мазаевым в передаче канала «Москва 24» А. О. Чубарьян заверил, что никто не собирается сокращать материал по истории Европы, речь идет о расширении сведений о других регионах. На изумленную реплику «Но так это же не впишется в имеющиеся часы!» академик ответил, что, конечно, не впишется, поэтому он уже написал письмо министру с просьбой увеличить количество часов по истории. Далее возникла беседа о том, что нужно отойти от заучивания фактов и перейти к изучению «больших концепций». Какие именно большие концепции имелись в виду, мне выяснить у Петра не удалось.

К сожалению, вопрос далеко не так прост. Академик Чубарьян, далекий от школы, может не понимать, что существуют предельно допустимые нагрузки, что взять дополнительные часы на историю можно лишь за счет сокращения часов по другим предметам (каким?). Но самое главное не в этом. Теоретически часы можно и увеличить. А кто будет увеличивать ресурсы восприятия и усвоения в головах детей?

Несколько лет назад мне случайно удалось познакомиться с первым вариантом историко-культурного стандарта по всеобщей истории. То есть с проектом программы. Программы, а не учебника. Так там одной африканистики было больше десятка страниц. Представляете, во что это должно было вылиться в учебниках?

Почему так вышло? Потому что стандарт готовили историки-специалисты без методистов, без учителей, без психологов. Каждый впихнул туда то, чем занимается всю жизнь. Там были названия давно исчезнувших африканских государств, которых нет даже в вузовском учебнике истории Востока. Наверное, позже это все подсократили. Но так делать нельзя, это непрофессионально.

Составляя программы, надо помнить: ребенок один, предметов у него много, а в сутках 24 часа и ни часом больше

Иначе говоря, когда учителя говорят «Нельзя впихнуть невпихуемое», они ведут речь не о часах, а о познавательных возможностях, в том числе возрастных.

А что касается вечной мантры «Надо перейти от заучивания фактов и дат к размышлениям», так давно уже вменяемые учителя перешли. Вот насчет «больших концепций» я сомневаюсь: во-первых, концепция — понятие историографическое, а историографию не случайно изучают даже не на младших, а на старших курсах истфаков, а во-вторых, концепции должны все же строиться на некоем объеме фактического материала.

Так что, мне кажется, изучение Востока и Африки все равно будет играть в школе второстепенную роль. Россия — страна европейская, влияние на нее Англии, Франции, Германии, Италии, даже Испании всегда было несравнимо с влиянием Китая, не говоря о Конго и Зимбабве.

А если с этим не считаться, то ситуация не улучшится, а ухудшится. Как иронически сказал один коллега, раньше дети ни черта не знали об истории Европы, теперь они будут ни черта не знать еще и об истории Африки и Китая.

Что до политики, то, мне кажется, здесь она примешалась случайно. Просто высказана идея, и без того плохо продуманная, была в самый неподходящий момент, когда обстановка и без того предельно нервозная. Извините, ежели разочаровал ожидавших политических обвинений.

Источник

history4you.ru

Оптимизируйте сайт и получите больше трафика

Попробуйте полную версию Анализа сайта: найдите ошибки на главной и внутренних страницах и исправьте их с помощью советов сервиса. Ежедневный аудит и проверка позиций помогут оценить результаты.

Бесплатная версия:

Анализ только главной страницы

10 проверок в инструментах в день

Ограниченная частота проверки

Платная:

Анализ всех страниц сайта

Сравнение с конкурентами

Проверка позиций по запросам

Автоматический анализ сайта

Еженедельные отчёты на почту

Важные события

Чек-лист

Параметры домена

Описание

Индекс качества сайта — это показатель того, насколько полезен ваш сайт для пользователей с точки зрения Яндекса.

При расчете индекса качества учитываются размер аудитории сайта, поведенческие факторы и данные сервисов Яндекса. Значение индекса регулярно обновляется.

Если у сайта есть зеркало, то показатель неглавного зеркала сайта будет равен показателю главного.

Показатель ИКС поддомена сайта, как правило, равен показателю основного домена.

Дополнительная информация

Статьи по теме

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Выбор пользователей 2 из 5

Популярный сайт 2 из 5

Описание

Рядом с адресом сайта в результатах поиска Яндекса могут появляться знаки, основанные на данных о поведении пользователей. Такие знаки могут свидетельствовать об удовлетворенности пользователей и их доверии к сайту.

Популярный сайт — сайт получает этот знак, если имеет высокую посещаемость и постоянную аудиторию.

Выбор пользователей — знак получают сайты с высокой степенью вовлеченности и лояльности пользователей по данным Яндекса.

Статьи по теме

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Описание

Примерное количество проиндексированных страниц в выдаче Яндекса можно посмотреть через оператор site:, что мы и делаем. Он покажет результат поиска по URL сайта, но точную цифру страниц в индексе выдавать не обязан.

Точные данные Яндекс отображает в Яндекс.Вебмастере. График изменений количества находится в разделе «Индексирование сайта» — «Страницы в поиске».

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Описание

Сколько страниц сайта Google точно проиндексировал, узнать невозможно. Поисковик не ведет базу данных по URL-адресам.

Примерное количество страниц в выдаче покажет оператор site:, на который мы ориентируемся. Число может быть искажено страницами, которые запрещены к индексу в robots.txt, но попали в выдачу из-за внешних ссылок на них.

Чуть более точное количество покажет раздел «Статус индексирования» в Google Search Console, но и эти данные могут быть искажены из-за применения фильтров.

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Описание

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Описание

Google сканирует сайты, чтобы находить зараженные ресурсы, фишинговые страницы и другие проблемы, которые ухудшают качество выдачи и пользовательский опыт. Благодаря этой информации поисковая система предупреждает пользователей о небезопасных сайтах. В случае, если сайт будет признан опасным, Google может понизить его в выдаче или удалить.

Дополнительная информация

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Описание

Обычно заражение происходит из-за уязвимости, которая позволяет хакерам получить контроль над сайтом. Он может изменять содержание сайта или создавать новые страницы, обычно для фишинга. Хакеры могут внедрять вредоносный код, например скрипты или фреймы, которые извлекают содержимое с другого сайта для атаки компьютеров, на которых пользователи просматривают зараженный сайт.

Дополнительная информация

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

IP адрес содержится в реестре.

Домен не найден в реестре.

С 2009 года Роскомнадзор контролирует распространение информации в интернете. Для этого ведомство в 2012 году создало реестр запрещенных сайтов, который пополняется ежедневно. Первыми под блокировку попадают сайты с запрещенным контентом. Также Роскомнадзор может заблокировать сайт за ФЗ 152 «О персональных данных».

Чтобы снять блокировку, нужно убрать материалы на сайте, из-за которых вы получили блокировку. После этого написать письмо на адрес zapret-info@rsoc.ru.

Дополнительная информация

Статьи по теме

Данные теста были получены 23.09.2021 10:28

Рейтинг домена — 37 / 100

Разместите кнопку с PR-CY Rank на сайт. Кнопка показывает уровень доверия и качество площадки.

Описание

Данные теста были получены 23.09.2021 10:29

Источник

Леонид Кацва: «Без знания истории всегда рискуешь стать жертвой манипуляции»

Почему современные дети совершенно не знают историю – ни российскую, ни мировую? Что является причиной – перегруженность фактами в учебниках, плохое изложение материала или просто у подростков другие приоритеты? Миф или правда, что выпускники советской школы знали историю лучше? Об этом «Профилю» рассказал учитель истории из московской гимназии №1543 Леонид Кацва.

«Необязательно знать, в каком веке жил Петр Первый»

– Есть такая телеведущая и блогер, Настя Ивлеева. У нее 19 миллионов подписчиков в Instagram, и она четвертая в рейтинге влияния на молодежь. С ней побеседовала на своем YouTube-канале Ксения Собчак, задав и несколько простых вопросов из школьной программы. Например, в каком веке правил Петр Первый. Блогерша начала попытку с ХVI века. Увидев изумление на лице интервьюера, предположила: ХVII? Так она добралась до ХVIII-го. Вопрос, кто написал роман «Отцы и дети», вызвал ответный вопрос: Толстой? Ну и для финального аккорда ее спросили, кто носил фамилию Джугашвили? И Ивлеева честно ответила: не знаю. В конце опроса возмутилась: зачем ей все это знать, она и без того неплохо живет. Что вы на это скажете? Ведь она – образец для подражания почти у двадцати миллионов подростков и вообще милая и неглупая девушка.

– То, что в молодежной тусовке лидерами оказываются ребята типа Дани Милохина или Насти Ивлеевой, совсем неудивительно. Потому что они отбирают себе кумиров не по академической образованности, а по каким-то другим принципам. Тот же Моргенштерн или Милохин, возможно, неглупые люди. Они привлекают еще и тем, что зарабатывают каким-то, неведомым мне, образом огромные деньги.

– И это становится образцом для подражания молодых.

– Когда мы говорим, что у нее 19 миллионов подписчиков, надо понимать, что это, скорее всего, не молодежь вообще. Это подростки. Таким примером увлекаются те, кто ищет себе оправдание, что образование не нужно. Убедить подростка, что история или литература требуются ему в общекультурных целях (чтобы в беседе не ударить в грязь лицом), малореально. В среде их друзей, не занятых интеллектуальным трудом, разговоры ведутся другие. Я о том, что знания, которые мы с вами считаем обязательными (что Петр Первый правил в ХVIII веке), для значительной части публики – ненужные. И это не мешает им жить. Многие дети рассуждают так: да пропади они пропадом – они же давно умерли!

– А чем такое пренебрежение знаниями грозит обществу глобально?

– Незнание того, когда жил Петр Первый, ничем не грозит. Важнее, чтобы они ориентировались в более близкой истории. И дело не в том, что Сталин получил настоящую власть в 1930 году, а не в 1925-м и не в 1935-м. Дело в непонимании глобальных вещей. Когда мне начинают рассказывать, что репрессий не было или что репрессии были, но они были нужны (кругом были заговоры), – вот это печально.

Другой пример тотального незнания истории. Две девочки сообщили в какой-то телевикторине, что холокост – это клей для обоев (они никогда не слышали этого слова). Тогда люди, проводившие опрос, поступили очень правильно. Они организовали им поездку в Аушвиц. И оттуда девочки вернулись другими, страшно пристыженными. У них в свое время образовалась такая дырка в образовании.

Или Крестовые походы. Если человек не помнит, что Первый крестовый поход начался в 1096 году, большой беды не будет. Но если не понимает, что они начались по определенным причинам и значение имеют определенное, это нехорошо. Не в хронологии же дело! Дело в том, что та же Ивлеева не только не понимает, в каком веке жил Петр Первый, она бы не ответила и на вопрос, в чем смысл реформ Петра. И это значительно хуже.

«Я против отмены ЕГЭ, хотя всегда его не любил»

– А как вы относитесь к ЕГЭ по истории? Не он ли всему виной?

– Я всегда очень не любил ЕГЭ, но сейчас уже против его отмены. Страшат новые перетряски: что-то уже устоялось и пусть будет. Дело в том, что в ЕГЭ нет вопросов, когда тебе надо вспомнить какую-то дату. Там есть вопросы на соотнесение даты и события.

Или дата отмены крепостного права. Существует известная шутка, по-моему, Ключевского, о том, что после Манифеста о вольности дворянства ровно на следующий день должен был бы последовать Манифест о вольности крестьянства. И он последовал на следующий день, только через 99 лет! Соответственно, если вы помните эту шутку, то легко вычислите дату манифеста «О вольности дворянства» и будете знать, что он был издан 18 февраля 1762 года.

«Ставкой командовал… Брежнев Третий»

– Мне кажется, что знание истории у выпускников советской школы было куда лучше, чем, например, у современных 30-летних. Так ли это?

– Нет! Подавляющее число людей из прошлых поколений про историю не знало ничего. Даже если брать 60-летних, будет ровно то же самое. Из школы люди выходили, запомнив нечто очень приблизительное. Понимаете, если бы в массе люди историю знали, то не было бы моды ни на автора «Новой хронологии» Анатолия Фоменко, ни на Льва Гумилева, ни на всю эту folk-history. С одной стороны, сегодня есть люди, которые вообще историей не интересуются, а с другой – те, которых страшно увлекает folk-history. Представление о том, что школьные знания такие уж прочные, к сожалению, идеализация.

Я учился в интеллигентной английской спецшколе. Был 1975 год, 30-летие Победы. Учитель спрашивает: кто командовал Ставкой во время войны? Моя одноклассница, милая девочка, ставшая потом хорошим врачом, молчит. Не знает. Мой одноклассник-тихоня подсказывает: Брежнев. Девочка повторяет: Брежнев. Наш Петр Петрович теряет дар речи и изумленно спрашивает: какой Брежнев? И мой тихий одноклассник победно выдает: Третий!

– Может! А ведь в это время из каждого утюга мы слушали про 30-летие Победы. Показывали хронику, когда главнокомандующий Сталин выходил во всей красе. А что уж творилось в школах на заводских окраинах… Просто тогда людей на улицах, как сейчас, не останавливали и дурацких вопросов на знание истории не задавали.

– Что изменилось в преподавании истории по сравнению с советским временем?

– Во-первых, история в советское время было очень алгоритмична. Потому что она была антинаучна. Везде была классовая борьба, и всё устремлялось к победе мирового пролетариата. С другой стороны, в какой-то момент воцарилась безумная концентрическая система, когда к 9-му классу все надо было закончить, а в старших классах начать все сначала. В итоге развивалась страшная гонка, не по возрасту. Это второе. Третье состоит в том, что в советское время если дети что-то и знали по истории, то не из школы. Было колоссальное сопровождение в виде исторических романов и фильмов. Кинематограф играл даже большую роль, чем книги.

Можно ли разгрузить учебники истории

– А вы не считаете, что плохое знание истории связано еще и со страшной перегруженностью учебников? Может, стоит их сократить, чтобы хоть что-то в голове осталось?

– До сих пор нет четкой идеи того, что преподавать, а что – нет. Это при том, что и учебники есть (правда, теперь их всего четыре), и есть единый историко-культурный стандарт по российской истории. Когда я заглянул в этот стандарт (в 2014 году меня просили его отрецензировать), понял, что он страшно перегружен. А если взять имена, то это катастрофа. Ведь каждый автор учебника все имена, которые есть в стандарте, обязан использовать. Когда я последний раз был на совещании в Минобре, решил схулиганить и спросил: а почему Лидия Скобликова тут есть, а Василия Алексеева нет? А ежели кто-то тяжелой атлетикой увлекается? А почему пионеры-герои Марат Казей и Валя Котик есть (они снова появились), а Зины Портновой нет? Мне за нее обидно…

А если серьезно, то очевидно, что в стандарте нужно было бы сокращать вопросы, связанные с различными революциями. Возьмем ХIХ век. В советское время по Французской революции 1848-го было два урока, по немецкой – один, по австрийской вместе с Венгрией – кажется, один, по итальянской – один. Пять уроков. Сейчас этот материал укладывается в урок! Подробно мы эти факты не разбираем, говорим, что такие революции были, что причины были такие-то и привели они в разных странах к тому-то.

– Вроде бы это неплохо: уменьшается количество фактов.

– Ну, как вам сказать. Сюжетов, которые можно безболезненно изъять, не так много. В российской истории я сейчас прохожу Петровскую эпоху. Понятно, что материал о восстании Булавина я прошу прочесть дома, сравнить c восстанием Разина, и мы посвятим этому на уроке 10 минут. Тратить на это 45 минут я не буду.

– Существует ли какой-то базовый уровень знаний по вашему предмету?

– Тут есть два подхода. Один – давать мизер. Тот, который запоминается. Другой подход – от Николая Ивановича Павленко, автора серии книг о Петре Великом. Он у нас преподавал и говорил: если написан в учебнике абзац, то школьник запомнит в лучшем случае строчку. А если написана страница, он запомнит абзац. Сведений должно быть существенно больше, чем, во-первых, усваивается, а во-вторых, спрашивается. А запоминать нужно основное – выводы. Остальное – цифры, примеры – требуется для того, чтобы вывод был обоснованным, а не голословным. Чтобы ребенок видел: ему объясняют, почему это так.

Прут находится в Грузии?

– В своей гимназии вы работаете и в гуманитарных классах, и в общеобразовательных, куда попадают те, кого не взяли в профильные. В чем разница?

– «Общеобразовательные» не знают ничего. Потому что они ничего не учат ни по одному предмету. С месяц тому назад я имел неосторожность спросить их, как сейчас называют Царицын. И получил ответ – от Элисты до Минеральных Вод. В другой раз рискнул их спросить про Прутский поход Петра Первого, поинтересовавшись, где находится Прут. И получил ответ: в Грузии. После этого у нас «случился» Гангутский бой, и я спрашиваю: а полуостров Гангут в какой стране? И получаю ответ: в Турции. Коллеги говорят, что с математикой примерно то же самое.

– Может быть, мы преувеличиваем, ужасаясь незнанию истории современными людьми?

– Слабое владение историей в обществе всегда связано с неприятностями. Например, с тоской по сильной руке, потому что все те, кто мечтает о ней, говорят: «Сталина на вас нет». Почему-то они твердо уверены, что, вернись то время, репрессии не прокатятся по ним. Точно так же как сегодня множество людей ностальгируют по дореволюционной России. Но при этом они не понимают, что их пра-пра-прадеды чаще всего были крепостными. Потому что большинство потомков дворян, во-первых, ассимилировалось в огромной крестьянской массе, а во-вторых, они либо эмигрировали, либо погибли, не родив детей. В итоге сегодня дворян крайне мало. А рассуждают многие так, не поинтересовавшись историей своей семьи.

Когда я говорю школьникам, что нет более бесполезного предмета, чем история, я говорю это для затравки. А потом продолжаю: я не научу вас разговаривать на иностранном языке, делать расчеты, синтезировать какие-то вещества, но я, если будет серьезное отношение к делу, научу вас ориентироваться в окружающем обществе и по возможности не поддаваться манипуляциям.

Есть очень старая фраза: культура – это то, что остается, когда все забывается. Выпускник хорошей школы должен оставаться с культурой в этом смысле. Тогда, среди прочего, он не будет думать, что Петр Первый царствовал в ХVI веке. Хотя само по себе это не главное.

Источник

История России. Л.Кацва

Latest Version

App APKs

История России. Л.Кацва App

Apps · Hot

InstaPro Atnfas Hoak · Social

YouTube Vanced Team Vanced · Video Players & Editors

MT Manager Lin Jin Bin · Tools

LMC8.4 Hasli · Photography

Shopee Philippines Shopee · Shopping

Интервью

25.03.2020
Редактировать статью

Автор учебников по истории России Леонид Кацва рассказал Jewish.ru, почему не даёт уроки онлайн сидящим на карантине школьникам, а также что думает о поправках в Конституцию и современных детях.

Вы преподаете историю в школе. В связи со всеобщим карантином перешли уже на онлайн-уроки?
– Уроков онлайн я не даю, ограничиваюсь тем, что рассылаю детям материалы, даю задания, проверяю их. Давать уроки онлайн 35 семиклассникам я не готов: не понимаю, как удерживать их внимание через дисплей. Преподавание ведь происходит большей частью в диалоге, глаза в глаза. Работая в классе, я мгновенно вижу, когда ребенок отвлекся и задумался о постороннем. Я про себя называю это «глаза пленкой подернулись». На экране этого не видно. Я много раз пытался использовать на уроках образовательные диски, в которых вроде бы и иллюстративный материал есть, и лекция читается поставленным голосом. Бесполезно! Для передачи знаний требуется человек, который работает специально для этого класса, видит, что дети усвоили, что надо повторить, где надо остановиться, дать им передохнуть, где надо пошутить. Я в образование через экран верю с трудом. Может быть, когда-нибудь это изменится. Но уже после меня.

Недавно вы встречались в эфире «Эха Москвы» с депутатом Евгением Бунимовичем – он предлагал включить в российскую Конституцию обязательное 11-летнее образование. Почему вы с ним не согласны?
– Он предлагал сделать его еще бесплатным и доступным, тут я с ним полностью согласен. Не согласен лишь с тем, что оно должно быть обязательным. Есть дети, готовые в науках ограничиться девятью классами, а дальше работать руками. Чем плохо? Рынок труда не требует, чтобы водитель автомобиля, токарь или продавщица имели полное среднее образование. Это избыточно. Должна быть система школ – либо экстерных, либо вечерних, куда человек может прийти, если ему в старшем возрасте уже пришла мысль дальше поучиться. Это должно быть бесплатно и общедоступно. А так обязательность 11-летнего образования грозит тем, что дети, которые учиться не хотят или не могут, будут вынуждены торчать в классе и мешать учебному процессу остальных. Обязанность учиться быстро превратится в обязанность выдать аттестат, и это опасно: человек на выходе получит не знания, а практику имитации процесса. Школы в большинстве своем превратятся в места передержки великовозрастных балбесов. Но дело в том, что это личное предложение Бунимовича так и останется лишь разговором. Он принадлежит к партии «Яблоко» – это не та сила, которая высказывает задуманное к реализации.

Что вы вообще думаете обо всей этой эпопее с переписыванием Конституции РФ?
– По-моему, это откровенное безобразие, мягко говоря.

Ваш отец тоже был историком – что он думал об этой науке в СССР?
– К исторической науке в СССР он относился, как и все, остро критически. Но приходилось мириться с тем, что было вокруг. Вырваться из этого в советское время было невозможно. Более-менее свободно он почувствовал себя только в 90-е. Занялся изучением забастовочной активности, в последние годы преподавал в РГГУ. Когда я поступал в пединститут на исторический в 1975 году, родители меня очень отговаривали. А я ни в какой другой профессии себя не видел. Мама моя очень переживала, что мне всю жизнь придётся говорить не то, что думаю. В действительности пришлось это делать всего года три. Нет, не лгать, а скорее, прикусывать язык по очень многим темам. Была, например, тема «Расширение прав семьи народов СССР» – о присоединении Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Молдавии. За все 1980-е годы я ни разу не преподавал её в классе. Говорил: «Это прочитаете позже». Потом наступил 1985 год, стало попроще, началась Перестройка.

Вы ведь уже не первый год читаете открытые лекции в Ельцин Центре в Екатеринбурге?
– Уже четвёртый год. Сначала я читал политическую историю советского периода. Потом мы решили начать прямо вот с Древней Руси. Я прочитал два курса по Древней Руси и России XVII–XVIII веков. В этом году у меня курс называется «История российских реформ», это XVIII век. Вообще, мы начинали это как лекции для подростков, но вскоре на них ходила в основном взрослая аудитория, бывают люди существенно старше меня. Они – не историки-профессионалы, но копают глубоко. Когда на одной из лекций по церкви XV–XVI веков я вдруг обнаружил представителей екатеринбургской епархии, мне даже, честно говоря, стало не по себе.

Включили после этого самоцензуру?
– Признаюсь сразу, несколько формулировок смягчил. Понимаете, сидит перед тобой человек с очевидно другой позицией. Не то что он там какой-то плохой, или агрессивный, или враждебно настроенный, но у него другой подход. Оскорбить его не хочется. Бывает, впрочем, и наоборот: приходит человек и задает вопросы в такой форме, что отвечаешь более жестко и наступательно. Всё и всегда зависит от поведения обеих сторон.

Вы, кстати, на восклицание «Разве мы так себя в детстве вели?!» всегда отвечаете: «Вели, иногда даже хуже». Какой самый ужасный проступок в ученические годы совершили?
– Я был ребенком тихим, разве что воровал вместе со своими сверстниками перфокарты из собранной макулатуры. Но, понимаете, и школа у меня была достаточно интеллигентная, драки случались довольно редко. Однако кнопки учителям подкладывали, с уроков сбегали, и пиджак школьный мне одноклассник серной кислотой прожег. За полгода до окончания школы новый покупать – сами понимаете! И мне классный руководитель разрешил ходить в вельветовой куртке. Несказанное счастье было, раньше всех избавился от ненавистной школьной формы! А вот папа мой учился в послевоенные годы, когда много безотцовщины было. Он пошел в первый класс в 1941 году, закончил в 1951-м. Это была школа возле метро «Павелецкая» – сегодня респектабельный центр города, а тогда промзона. Школа была мужской, мальчики и девочки учились раздельно. Так вот они там и матерные слова на доске писали, и учительский стул из окна выбрасывали, и дрались без конца. Дети есть дети. Единственно, чего не делали, по понятным причинам, так это не снимали учителей на телефоны и не выкладывали это в интернет.

Чем ещё отличаются современные дети?
– Они гораздо свободнее. Не развязные, а отвязные. Понимаете, нам сидеть на полу в голову не приходило. Почему? Потому что были одни форменные штаны, а стирать нашим матерям приходилось руками. А они возвращаются домой, снимают эти штаны, бросают их в стиральную машину и надевают следующие. Еще дети гораздо меньше читают. Но самое главное то, что они читают другую литературу. Мы, в общем, читали почти то же, что читали наши родители, а они – совсем другое. И происходит очень большая нестыковка поколений. Еще дети гораздо более ориентированы на иностранные языки. Они их лучше изучают, активней. Я учился в английской спецшколе, язык выучил так себе – между тройкой и четверкой, в вузе мне этого хватило для пятерки, после чего я его начисто забыл. Сегодня же относятся к языку как к инструменту, многие изучают два или даже три языка. Они понимают, что им это понадобится – у нас такого понимания не было.

Источник

Образ истории: запрос власти и интересы общества

23 июля в 19:00 состоится публичная дискуссия «Полит.ру» и Комитета гражданских инициатив, продолжающая обсуждение актуальных проблем трансляции исторического знания в современной России: запросам власти, интересам общества и стандартам профессионального сообщества. Первый разговор в этом цикле был посвящен принципам преподавания (см. документ по его итогам). Второй нацелен на анализ реализации принципов. Мы публикуем стенограмму и видеозапись первой беседы.

Эта группа начинала свою деятельность с того, что сочинила письмо против единого учебника истории для Комитета гражданских инициатив, которое многие тогда поддержали. Теперь ровно эта же группа старых товарищей предлагает вашему вниманию наметки положительной программы. Итак, что же может служить основанием единства для преподавания истории? Действительно, такое единство может быть достигнуто, причем это единство может быть достигнуто с целью выработки человека более адекватного для современного открытого общества, где каждый живет, руководствуясь некоторыми правилами. Я буду называть эти принципы в произвольном порядке, потому что нумерация не отражает их важность, они важны все, и именно в совокупности создают некое общее поле, которое нельзя обойти современному человеку, если он хочет создать современный образ истории в головах своих соотечественников.

Первый принцип – правомерность. Это непротиворечивость праву, понимаемому не как писаный закон, а как система регуляторов в обществе. Единственное, в чем граждане нашей страны должны быть едины, и единственная непротиворечивость исторического курса должна наблюдаться в отношении Конституции Российской Федерации, и прежде всего, второй ее статьи: «Человек, его права и свободы, являются высшей ценностью, признание прав человека и гражданина – обязанность государства». Этот принцип никогда не ложился в основу исторического повествования в школах. А это необходимо делать в первую очередь.

Второй чрезвычайно важный принцип – это гуманитарность преподавания. Имеется в виду следующее: как избавиться от соблазна закономерной и целеустремленной истории, как от этого соблазна избавилась в последние полстолетия историческая наука? Школьное преподавание и отечественное образование должно расстаться с иллюзией, что история – это целеустремленный и тотально осмысленный процесс, направляемый силами, неподвластными человеку. Ничего, кроме человека, в истории нет. Все остальное является фикциями для осмысления этого процесса. Никакая цивилизация, никакая формация не является материально существующей вещью. Никакие исторические деятели, кроме человека, нам неизвестны, это должно быть ясно школьнику. Пренебрежение этими данными науки опасно. Если школьникам будут рассказывать, что история – это непрерывная лестница восхождения человека по лестнице формаций, возникает иллюзия неподвластности исторического процесса человеку и соблазн уйти от активной гражданской деятельности, что мы и наблюдаем с вами в последнее время в нашем отечестве. Мы условно называем этот принцип гуманитарностью, поскольку принцип должен бороться с попытками сделать историю самостоятельной субстанцией, отдельной от человека, отдельной от субъекта, которая человеку не подвластна.

Третий важнейший принцип – моральность. История свершилась, и в ней есть разные страницы. Предки наши совершали, помимо героических деяний, поступки, которыми гордиться затруднительно. Умолчание подобных страниц нравственно вредно и не может быть искуплено никакими сиюминутными целями, поскольку оно ведет к тяжелому нравственному повреждению гражданина и порче социума. Это не может быть ничем компенсировано и восстановлено. Более того, темные страницы истории, когда предкам нашим случалось не просто увлекаться и в заблуждении производить ошибочные действия, но и прямо действовать противозаконно, такие страницы не только не должны изгоняться из школьного курса, но должны служить именно уроком и материалом для приобретения духовной силы, духовного фундамента, духовной опоры для действий в будущем.

Четвертый принцип – научность. Здесь имеется в виду то, что когда мы обучаем в школе будущего члена общества математике или языку, мы не заставляем его выучить текст или все формулы – мы обучаем его азам науки и умению пользоваться ее методами. И только для истории считается достаточным выучить образцовые героические тексты о героическом прошлом нашего отечества. Это глубоко неверно. В преподавание истории должны быть включены элементы, которые давали бы представление о методах получения исторического знания, о том, что такое исторический источник, о навыках исторической критики. Без этого современный человек не может адекватно действовать в том море информации, в котором мы с вами оказываемся. Это чрезвычайно полезное искусство, и чрезвычайно полезное двояким образом: и в смысле знания о прошлом, и в смысле ориентирования в современном мире и приобретении полезных навыков для чтения газетных текстов.

И, наконец, последний принцип, который мы называем объективность. Поскольку в обществе существуют самые разные виды на будущее, самые разные силы в связи с этим обнаруживают для себя пригожие образцы прошлого, образцы поведения, образцы мысли. Поэтому в этом смысле не может быть никакого однообразия объективности. Объективный взгляд на прошлое – это чрезвычайно сложная картина, которая возникает в голове у слушателя, который услышал разные мнения. Поэтому мы настаиваем, говоря об объективности, на том, чтобы события и факты, толкование и значение которых спорны, должны в учебном курсе получить исчерпывающее освещение со всех противоборствующих точек зрения, научных и политических. Вот и все, что я хотел бы сказать в начале нашего разговора.

Реплика из зала: Это шесть принципов для истории России. Почему это не применимо к другим странам?

Александр Каменский: Добрый вечер! Коллеги, когда Борис Долгин позвонил мне и пригласил на сегодняшнее мероприятие, я, как нынче все мы делаем, спросил, а кто еще будет сидеть за этим столом, имея в виду, что если здесь будет сидеть, условно, Аркадий Мамонтов, то я не приду. Борис назвал людей, которые здесь сегодня находятся, и я пришел, потому что за этим столом сидят люди мне знакомые, приятные. Но потом, уже согласившись, я подумал: вот мы соберемся, люди приятные и хорошо знакомые, и знающие, что мы об этом думаем. И что мы нового друг другу скажем? Мы, в общем-то, все знаем, что мы можем сказать. Поэтому я, с вашего позволения, попробую немножко взбудоражить этот сюжет. Я хочу сказать, что у меня, так же, как и всех, когда впервые идея единого учебника, и всего, что с этим связано, была озвучена, первая реакция была абсолютно идентична реакции большинства коллег: у меня брали интервью, и я говорил все те же самые слова. Потом я стал думать вот о чем: президент сказал, что надо создать единый учебник. У нас с вами по Конституции президент – гарант прав всех россиян. Давайте отвлечемся немножко от имени-фамилии-отчества нашего президента, представьте себе, что у нас абстрактный президент. Мы все живем в расколотом обществе, и в принципе власть обязана пытаться этот раскол преодолеть. Я думаю, что если бы любой из нас с вами находился на месте президента, он бы прекрасно понимал, что преодолеть этот идеологический, ценностный раскол, применительно к поколению, к которому я принадлежу, или даже следующему за мной поколению, и поколению еще более пожилых людей, невозможно. Значит, надо попытаться сделать это применительно к подрастающему поколению. Как это сделать? В том числе, через преподавание истории. Дальше возникает вопрос, возможно ли это. И если возможно, то как? Может быть, все-таки нам имеет смысл подумать о том, чтобы попытаться это сделать?

Теперь дальше. Я в принципе согласен со всем, что говорил Никита Павлович, за исключением каких-то маленьких деталей. Я бы не стал утверждать, что в науке уже утвердилась точка зрения относительно отсутствия закономерности. Я-то полностью с вами солидарен, но мне вспоминается, как несколько лет назад я школьным учителям читал лекцию на курсах повышения квалификации, говорил, что нет этих самых, я так осторожненько говорил, мне кажется, нет этих закономерностей. Закончил читать, на трибуну поднялась моя коллега, доктор исторических наук, которая организовывала курсы. Она сказала, времени нет, надо решить организационные вопросы… но вообще-то я бы сейчас могла за 5 минут доказать, что закономерности в истории есть. Понимаете? Так что нет этого единства, к сожалению, и это такое благое пожелание. Я бы сказал, меня смущает слово «ошибки». Оно присутствует в вашем тексте, оно присутствует в тексте Петрова. Если мы говорим, «вот, ошибся». Мы знаем, как надо было сделать, а он ошибся, Сталин взял и расстрелял сколько-то там. В их тексте это так выглядит. Надо говорить о достижениях и об их ошибках. Индустриализация – это достижение, а репрессии – это ошибки. Это уже было; в резолюции ХХ-го съезда партии так и написано об ошибках. Но это мелочи. Мне очень нравится идея относительно взгляда на трагические страницы истории, как урока, как нравственного урока. Такой подход мне кажется чрезвычайно перспективным, но в целом мне кажется, что мы не с того конца все время начинаем.

Борис Долгин: Спасибо большое, Александр Борисович. Снова несколько ремарок. Одна заключается в том, что здесь присутствуют и школьные учителя, которые каждый день сталкиваются с сегодняшними школьниками.

Александр Каменский: Борис, я прошу прощения. Маленькая реплика, которую хотел сказать. Вопрос, который был задан Никитой Павловичем, – это вопрос соотношения курса русской истории и всеобщей истории. Этот вопрос тоже нужно решать. Мне на днях позвонили из какого-то средства массовой информации, и стали спрашивать про 31 спорную проблему. И спрашивают, как вы думаете, вот они обозначили, что проблема, как до школьников донести, что в России было иное развитие, что-то такое. Я на это ответил: «Не нужно пытаться это объяснять. Если русская история будет изучаться в контексте всемирной, то этот материал будет сам давать эту картину школьникам, и они это будут понимать, это не нужно специально растолковывать и разжевывать». Это важная проблема.

Уже из концовки Александра Борисовича я бы передал слово кому-то из присутствующих здесь школьных учителей. Леонид Кацва, школьный учитель, соавтор замечательной линейки учебников, по поводу которой я могу только сожалеть, что с нее снят гриф, потому что замечательная линейка.

Я должен сказать, что в составе этой рабочей группы, которая сегодня работает над концепцией, а, видимо, затем будет работать над учебниками, есть очень приличные люди, люди, которые являются сегодня авторами действующих учебников, и учебников очень приличных. Это, прежде всего, Игорь Николаевич Данилевский, в соавторстве, учебник по истории Древней Руси и до конца XVIII века, это Левандовский, автор учебника по истории России XIX века, и, наконец, это Виктория Ивановна Уколова, автор учебника по Древнему миру. По-моему, там больше нет в составе группы авторов сегодня действующих учебников.

Александр Каменский: Я прошу прощения, на самом деле, это не единая группа, это фикция. Их несколько, этих групп. А некоторые из тех фамилий, о которых вы говорите, они входят одновременно в разные группы. Это абсолютно не рабочий орган.

В той программе, которая опубликована сейчас, этого нет, это было лет 5 назад. Я прочитал замечательную программу патриотического воспитания, там было много умных слов, все я не запомнил, но одно запомнил на всю жизнь. Там была отпущена энная сумма со многими нулями на издание дисков с записями маршей и патриотических песен. Если деньги все украли, то эффект, с точки зрения воспитания, ровно такой же, как если бы все эти диски издали в реальности, Потому что к воспитанию это не имеет никакого отношения. Ничего так не воспитывается, кроме отвращения. Современный школьник очень не любит, когда его воспитывают.

Борис Долгин: Спасибо большое, Леонид Александрович, я позволю себе опять сделать два коротких замечания. Первое – это то, что все-таки элементы попыток воспитания – это не специфика начала XXI века, и даже не специфика XX века. Мы помним самые разные поучительные истории. Избавиться от попытки преподать урок в более или менее аккуратной форме, я боюсь, человечеству не удастся никогда. Это первое.

Леонид Кацва: Весь вопрос в форме.

Вторая тема – как преподавать историю. Абсолютно согласен с тем, что историю преподает учитель. Честно говоря, я не совсем понимаю. Наша задача, исторического сообщества, сделать все, чтобы учебник был такой, чтобы не было стыдно перед самими собой, перед детьми. Это задача, скорее, моральная. Но вот реально я не вполне представляю: какой бы учебник ни был написан, какую он сыграет роль? Будет учебник один, будет другой, да какая разница? Дети все равно будут слушать учителя, если он сильный учитель. И не будут слушать никого, если он будет слабый, – они тогда будут черпать информацию из интернета. Желательно, чтобы учебник был интересный, чтобы он мог заинтересовать детей предметом! На мой взгляд, подход, в котором те проблемы, которые поставил Александр Борисович, много или мало говорится про Киевскую Русь, мне кажется, что это подход вузовского преподавателя. Мне кажется, это подход человека, который воспитывает профессиональных историков. Мне кажется, что детям все равно, много или мало там про Киевскую Русь: они забудут про нее, они ее в гробу видали. Их важно заинтересовать тем фактом, что жизнь на планете Земля началась не с их рождения, не с того момента, когда они понюхали цветок или поцеловали девочку, а несколько раньше, что были цветы, были девочки до их рождения, что это все было очень интересно, что интересно было их родителям, что интересно было жить на свете их дедам и бабушкам, и гораздо еще раньше. Вот это важно! Одна из задач, на мой взгляд, преподавания истории в школе – это заинтересовать детей самим предметом История.

Что делать с депортацией чеченского народа? Неизвестно, ошибка. Недавно я посмотрел замечательный фильм, который рекомендую всем. Называется фильм «Хайтарма», национальные тайны крымских татар, крымские кинематографисты сделали фильм о депортации крымских татар. Фильм Уайтовского уровня. Такие же фильмы могут быть сделаны и представителями других народов. Как это соединить с государственническим подходом? Никак. На мой взгляд, ценностный фактор очень важен. Человек важнее государства, гражданин важнее державы, государство не имеет права жертвовать людьми во имя собственного возвышения. На мой взгляд, эти вещи достаточно банальные, но банально и в дверь выходить, а, тем не менее, в окно никто не лезет. Этих банальностей никто не отменял. Эти вещи нужно, так или иначе, каким-то образом доводить до детей. Но это все, на самом деле, пустое, то, что я вам говорю, потому что для того, чтобы это доводить, нужен сильный учитель, прежде всего. Не учебник, а учитель, а про учителей все уже говорил Леонид Кацва.

Да, написать, наконец, историю человеческим лицом, а не историю военных побед и территориального роста, историю, без политической ангажированности показывающую то, как жили люди – очень важно. Но как будет работать такой учебник? Начиная с 70х годов прошлого века подобные пособия писались во Франции. Сейчас можно сказать, что они провалились. Те проблемы, которые Французская идентичность переживает сегодня, во многом связаны с кризисом исторического нарратива, начавшегося тогда, сорок лет назад. И когда пришел Саркози и сказал, что французам нужна та история, которой они должны гордиться, интеллектуалы возмутились и даже создали «комитет бдительности» историков, но французским избирателям явно понравилась эта идея. Саркози потерял власть, но популярность его сегодня выше, чем у новоизбранного президента.

Понятие «исторической политики» выработано не российском материале. Центральная и Восточная Европа, Балтия, большинство стран СНГ весьма эффективно используют историию для конструирования новой политической идентичности. Ситуация Украины несколько анектодично, но оттого не менее показательна. В России все пироисходит гораздо медленнее, во всяком случае на федеральном уровне. Власть конечно, чего-то хочет от истории и историков, но сама не очень понимает, чего именно. А задачи «исторической политики» и требования к учебнику гораздо сложнее, чем, например, в братской Латвии. Как написать в учебнике об Иване Грозном, так, чтобы текст моги читать и в Новгороде великом и в Казани, в разоренных им городах? Это сложно, на одном патриотизме выехать не получится.

С Леонидом Кацвой мне хочется согласиться как минимум по двум пунктам. Во-первых, как известно «битву при Садовой выиграл немецкий школьный учитель». Все зависит именно от него. Ну, еще от качества обучения в педагогических Вузах. Увы,наша с Леонидом AlmaMater, находится, мягко говоря, не в лучшем положении, хотя, и в годы нашего обучения нам казалось, что дела идут хуже некуда. Оказалось – есть куда. Во-вторых, могу разделить его сомнения в апокалиптических прогнозах по поводу «единого ученика». Нашим детям по-прежнему свойственно то, что Борис Федорович Поршнев называл конртрсуггестией. Что бы ни провозглашалось аподиктически – эффект будет обратный. Мой друг и коллега Владимир Александрович Ведюшкин – автор многих учебников. С удивлением открыл один из них и обнаружил, что там помещена фотография автора, но не его, а другого моего коллеги и друга – Александра Огановича Чубарьяна( как редактора серии учебников). Спрашиваю: «Володя, а не логичнее было бы поместить на форзаце все же твой портрет?» Он замахал руками: « Я слишком долго работал в школе и знаю, как обычно поступают ученики с портретами в учебниках».

Так что за будущее поколение можно быть спокойными: они сделают и с концепцией, и с учебником то, что нужно сделать. На этом я хочу закончить.

Борис Долгин: Спасибо большое! Владимир Дукельский, представитель, можно сказать, исторического музейного сообщества.

А учебник, что называется, здравствуй, родной хронограф. Царства сменяют царства. В рамках этой концепции не смогли даже рубрицировать историю. Правда, в наших замечательных тезисах не сказано, как писать историю. Я не могу согласиться с Александром Борисовичем насчет Киевской Руси. Меня поразила в концепции учебника еще одна вещь. В прежние времена в музейной экспозиции было положено, чтобы досоветский и советский период были равны по объему. Иногда это приводило к смешным вещам. Вот подвиг Сусанина, и надо было сделать такой же в советский период. И был там раздел «Сусанины наших дней» – повторившие подвиг Сусанина в годы Великой отечественной и гражданской войн. Вот здесь тоже пополам, девять веков и один. Строить историю учатся на 20 веке. Но на 20 веке ее трудно построить: она слишком политизирована, да и многие процессы не закончены. Она на грани истории и современности, поскольку опять же процессы не завершены.

Аудитория: держали, держали!

Борис Долгин: Мы убеждаемся в различии социального опыта.

Владимир Дукельский: Возможно, действительно, разный опыт. Сегодня мы собрались Историческим обществом для оценки, выработки определенной, собственной позиции. Я понимаю, что есть нечто неприятное в слове «стандарты», но на самом деле речь идет не о стандартах. Речь идет о норме. Глубинное наше отличие от того, что у нас называют Западом, состоит в том, что у нас все силы уходят на борьбу за норму. Мы все решаем, насколько миллиметров может гвоздь торчать из стула. Ни насколько он не может торчать. Точно так же мы решаем вопрос, насколько можно врать детям. После того, как решен вопрос, что гвоздь не торчит из стула, можно говорить об эргономике стула, о других его характеристиках, о стандартах. Все-таки сейчас в большей степени стоит вопрос о норме.

Александр Драхлер: Я сначала отнесусь непосредственно к теме сегодняшней встречи. Дело в том, что когда я ехал сюда, думал, а кто может быть заинтересован в правдивом освещении исторических событий? Ехал и думал, что, в общем-то, кроме, увы, не очень большого числа профессиональных историков, пожалуй, никто. Потому что то, что мы называем обществом, состоит из определенных конкретных людей. Каждый человек идентифицирует себя с кем-то еще, и в каком-то историческом прошлом он хотел бы, чтобы те, с кем он себя идентифицирует, были хорошими. Наверное, теоретически, могла бы быть заинтересована в правдивом освещении прошлого власть. Хотя бы для того, чтобы не делать каких-то ошибок. Но для этого власть должна быть взрослая, выросшая из детских штанишек, и понимать, что история и власть должна чему-то научить.

В этом смысле, действительно, проблема учителя истории, о которой здесь уже говорили, представляется очень сложной, потому что каким бы ни был учебник, учить-то все равно учителю. Кстати, я все-таки думаю, что учебников будет много. Хотя бы для того, чтобы каким-то образом развести между собой интересы различных исторических институтов, иначе искать ошибки в этом учебнике будут уже не конкретные люди, а целые исторические институты. То есть, для того, чтобы все было тихо-спокойно каждый должен получить часть этого пирога. И сделано это может быть разными способами. Возвращаюсь к роли учителя. Проблема в том, что, действительно, какая бы ни была концепция написана, учитель будет учить по каким-то только одному ему известным методичкам, каким-то своим лекалам, каким-то своим старым наработкам. И в этом смысле, с каким знанием или «знанием» будет выходить ученик после окончания школы, представить себе сложно, потому что кроме учителя и СМИ, существует масса хороших и разных кинофильмов, мультфильмов, песен… На чем угодно формируется историческое сознание, и самое основное, что здесь, по большому счету, для учителя истории становится важным объяснение той самой кухни историка, о которой здесь уже замечательно говорилось. Что история – это не чья-то хотелка, а наука. Но проблема в том, что эту кухню историка показывать некогда. Для того чтобы говорить о каких-то моральных принципах, есть смысл говорить о том, что каждое событие истории – это моральный выбор обычного человека, неважно во власти он или в оппозиции к власти, об этом тоже говорить некогда.

Борис Долгин: Спасибо большое! Сергей Аркадьевич Иванов, наш замечательный византинист.

Теперь, что касается нарратива. Власть понимает, что нет никакого единомыслия по поводу того, что такое мы, но главное – по поводу того, куда мы идем. Они сами не знают, национального консенсуса по поводу желательного будущего нет. А от этого нет национального консенсуса по поводу того, что было. Хорош или плох Петр Первый – в значительно степени зависит от того, что они строят сейчас. У властей смешная идея, что если сделать единый учебник, то тогда единство наступит в головах. Все ровно наоборот: сначала наступает национальный консенсус по поводу того, что такое мы, а потом уже на основании этого консенсуса пишется учебник, а уже потом осторожно в этот учебник вносят главу о том, что у нас не все так хорошо, как кажется.

Давайте смотреть на то, что мы имеем в реальности. В реальности какой-то учебник, разумеется, будет. Также мы понимаем, что его будут писать люди, более или менее умеющие складывать слова. Якеменко, в какие бы комиссии он ни вошел, не будет этот текст писать. А будут писать наши коллеги разной степени вменяемости. Это члены цеха, и они к этому относятся отчасти как к своей обязанности.

Давайте вспомним недавнюю историю про «Комиссию по борьбе с фальсификациями истории в ущерб интересам России», так она называлась. Профессиональные историки от этого всячески отбояривались. Есть некоторое чувство цехового стыда.Так и с этим учебником: мы не столько можем предложить альтернативную концепцию, которая никуда дальше нашего круга не пойдет, а предложить некоторые практические рекомендации.

Борис Долгин: Спасибо больше, Сергей Аркадьевич. Я бы спросил Павла Юрьевича про его любимую Францию. Дело в том, что схема, о которой говорил Сергей Аркадьевич, когда сначала возникает «мы», а потом пишется история – так ли это однозначно или тут двунаправленный процесс?

Насколько хороши такие курсы – не знаю, насколько они полезны – тоже не знаю, но, тем не менее, они отвечают на определенный социальный запрос. Вспомним «горячее лето 2009 года» во Франции.

Я не думаю, что сначала общество может договориться и решить что-то относительно своей идентичности, а потом примется создавать школьные программы. Власти на интуитивном уровне понимают, что нужно создавать некую основу новых идентичностей, пусть даже методом проб и ошибок. И параллельно на этой основе пытаться организовать диалог. Ошибок, наверное, больше, чем проб. Но в обществе нет такого накала зубоскальства по этому поводу, как у нас. Шутят, конечно, но не очень злобно.

Борис Долгин: Спасибо большое! А самый последний тезис Сергея Аркадьевича мне кажется очень продуктивным в том смысле, что мы даже не пытаемся говорить о создании чего-то альтернативного или не альтернативного, мы пытаемся собрать профессионально-гражданское в формулировании того, как можно было бы посмотреть на эту проблему и предложить этот взгляд всем, кто захочет его слушать, эти люди во власти или не во власти – не принципиально. Опыт показывает, что если текст существует, его будут читать.

Константин Морозов: Я бы только об одной проблеме хотел сказать. С одной стороны, есть проблемы трансляции исторического знания в широкой аудитории. Учебник, конечно, подвергнется нападкам. Если это будет единый учебник, как они хотели первоначально, это будет большим подарком нам, потому что сама концепция единого учебника очень уязвима, его очень удобно будет критиковать. Безо всякого сомнения, по всем 31 спорным моментам появятся комментарии, в том числе, специалистов по узким темам, потому что даже при первом знакомстве с этой концепцией, которая была опубликована в «Ведомостях», разработанная под руководством Петрова, там масса вопросов. Раздел, скажем, о начале XX века политических партий и революции, первая российская революция там представлена правыми: демократические партии обозначены, либеральные партии, но вы не найдете там ни социал-демократов, ни социалистов-революционеров. Там сказана замечательная фраза: «борьба профессиональных революционеров с режимом». Про студенческое движение вы тоже ни одного слова не найдете, то есть уже изначально даже на уровне задач это очень уязвимо, и, конечно, появятся и отдельные статьи, тексты, и альтернативные учебники, причем в доступной форме и преподавателям, и студентам. Судя уже по тому, как даже сейчас за неделю, за полторы недели, как взбудоражены и историки, и люди, которым это близко, совершенно очевидно, что взбудоражены будут и школьные учителя, и студенты. Мимо них это тоже не пройдет, это все им будет доступно, и я так думаю, что начнется стихийная игра в Интернете для школьников в социальных сетях «задай каверзный вопрос учителю». Будет список вопросов: что задать, и что возразить на то, если он зачитает цитату из учебника.

Борис Долгин: Вернулись к вопросу об историческом сообществе.

Борис Долгин: На самом деле, наметилась интересная развилка «чем хуже – тем лучше» или же все-таки доносить до общества некоторую позицию профессионального сообщества/

Леонид Гозман: Я, поскольку был студент очень тщательный, я сдавал очень много по Философскому словарю. Помните, был такой «Философский словарь», где можно было на соответствующей страничке открыть работу Владимира Ильича Ленина… я готовился к этим экзаменам всегда в последнюю ночь, и из них я и выяснил, о чем говорил Владимир Ильич. Мне кажется, когда говорят, что нужен сильный учитель, что сильный учитель перекрывает любой учебник, – это правда. Сильный учитель, да еще и ученик интересующийся, конечно, все будет хорошо, и плевать на единые учебники. Но сильных учителей не так много, учеников тоже. Если введут обязательный экзамен ЕГЭ, то все дети будут сдавать. У меня вопрос к уважаемым специалистам: а не кажется ли вам, что реально эта борьба пойдет за тот условный «Философский словарь», в который ребенок заглянет в ночь перед ЕГЭ, где на 20 страничках текста будет написана вся мировая история, и вот что там будет написано, то и будет правдой, потому что 90% населения будет думать, что это и есть истина. А если так, то может, надо за это и бороться? В этих реалиях…

Реплика из зала: Это будет не истина, а то, по чему можно сдать экзамен.

Реплика из зала: Он будет сдавать экзамен, но не будет в это верить. ЕГЭ, при всей гадости этого экзамена как такового, идеологически бояться не надо: он нейтрален.

Алексей Тавризов: Спасибо. Два момента: я преподаю историю и реже обществознание, предпочитаю по возможности не браться, с 97 года. С 99 года я работаю с абитурой: старшеклассники, школьники чуть помладше. И вот я хочу немножко разрядить градус эмоций вокруг вероятности введения обязательного ЕГЭ по истории. Единомыслие не может быть предписано, и не может оцениваться, но в любом случае, при всей его значимости существуют факторы куда более мощного порядка, которые определяют, кто что получит. Кто получит много баллов, а кто получит не очень много. В этом сезоне у меня были две ученицы, у обеих знания прекрасные. С одной я начал заниматься гораздо позже, чем с другой. У этой одной, с которой начал позже, нрав очень склочный, скандальный, за что я ее уважаю. Любительница тем неоднозначных. Вот ожидал, что будет у нее плохо, а у той будет все хорошо. Получилось ровно наоборот. От той, от которой я ожидал худо, 91 очко, а у той, от которой ожидал такого результата, не дотянула до 60. Личностные качества! Умение в нужный момент сконцентрироваться. Где тут на этом фоне, какое место занимает предписанное единомыслие на фоне обязательного ЕГЭ по истории? Вот такие вот личностные факторы, неотторжимые от каждого, они много значимее. И второй вопрос Николаю Карловичу. Мне бы хотелось знать имена, сборище, на котором вы говорили, на котором вы присутствовали? Нужно знать героев, моих героев.

Николай Сванидзе: Проблем нет, если вы хотите, я назову две фамилии людей, которых я близко к тексту цитировал. Вряд ли вас это сильно удивит. Первый человек – это Карен Шахназаров, а второй человек – это отец Тихон.

Борис Долгин: По поводу «человек важнее, чем государство», речь шла о второй статье Конституции РФ, которая во Франции не обязана действовать.

Борис Жуков: У меня вопрос, видимо, к Павлу Юрьевичу. В вашем выступлении неоднократно прозвучали применительно к учебникам слова «эти учебники не работают», «эти учебники плохо работают», а что это значит? Как мы можем это пощупать?

Игорь Филиппов, МГУ: Я хотел бы привлечь внимание к тому, что российский метод преподавания всеобщей истории достаточно редкий в том смысле, что в большинстве стран вообще нет разделения на историю свою и не свою. В Штатах это разделяется. А в большинстве европейских стран этого нет, и в больших, и в малых: во Франции, в Чехии – преподается история вообще, где своя история является осью. Иногда это более убедительно, иногда это явно за уши притянуто. Кроме того, в очень многих странах, также в европейских, например, в Греции, по сути, почти ничего не говорится о не своей истории. Это просто нужно иметь в виду. Исключение делается, в основном, для истории XX века, две войны. И наш опыт очень старый, так уже было до революции, это деление, и, видимо, нам отсюда не уйти. Но проблемы регулярно возникают очень дурацкие. Наверное, многие вспомнят, что несколько лет был грандиозный скандал по поводу российского учебника истории XX века, где, как выяснилось, был всего лишь один абзац по Сталинградской битве, а о битве при Эль-Аламейнетам 2 страницы. Потом выяснилось, что это учебник по зарубежной истории. Но, с другой стороны, в учебниках по отечественной истории великая битва при Эль-Аламейне, вообще не упоминается. При этом возникает вопрос, каким образом преподавать детям такую важнейшую вещь, как история Второй мировой войны. Взгляд с птичьего полета, как-то иначе… И я подозреваю, когда выйдет этот один учебник или несколько учебников в рамках одной системы ценностей, координат, то вопрос о сочетании отечественной и российской истории, как оценивать российскую историю, главный вопрос, он будет очень острый.

Борис Долгин: А вы бы сами предложили какое решение?

Игорь Филлипов, МГУ: Я уже сказал: мне кажется, что нам не уйти всерьез от разделения на отечественную и зарубежную историю, тем более, что в своих лучших образцах российский опыт всегда претендовал на то, чтобы осветить историю всей планеты. Вузовское образование историков именно так построено у нас, в отличие от подавляющего большинства стран. Но при этом, если мы не можем уйти, в силу традиций или других причин, от этого разделения, все-таки нужно иметь в виду соотнесение отечественной истории, западной истории и мировой. Потому что, например, детям в школах, насколько я знаю, не объясняется, что если в 20-30 годы 18 века царские типографии распространяли таблицы умножения и призывали их освоить, и говорили, как здорово, вы не поверите, насколько легче считать, простите, в эти же самые годы Кеплер рассчитал орбиты планет. И вот такого рода нестыковки постоянно наблюдаются. Есть, конечно, нестыковки и иного рода, кто-то сегодня этот вопрос затронул. У нас же история литературы преподается совершенно асинхронно с историей гражданской.

Николай Свандидзе: До чего все-таки, уважаемые друзья, интеллигенты смешные люди! Вот мы говорим: Кеплер, сочетание курсов, синхронность, асинхронность. Если Государственная дума Российской Федерации в обозримом будущем примет закон, предложенный депутатом Яровой, то все наши проблемы в преподавании Великой отечественной и Второй мировой войны будут решены.

Игорь Филиппов, МГУ: Я просто говорю о том, что если будет этот учебник, их будет минимум два: по отечественной и по всеобщей истории. Или будет 6, или 8, именно четное число. И встанет обязательно этот вопрос о сочетании этих двух курсов. Наверняка будет очень много глупостей, или Россия – родина слонов, или Россия – это вообще черт знает что, или ее не было вовсе. Это объективная проблема.

Борис Долгин: Спасибо. Насколько я помню, речь шла об учебнике Кредера, по-моему, в 2001 году, но вот Леонид Александрович подсказывает, что была еще одна история.

Михаил Соколов: У меня очень короткая реплика. Насколько я понял по поводу ЕГЭ, ситуация такая, что речь идет не столько о введении ЕГЭ по истории, сколько о возвращении обязательности ЕГЭ по основным предметам, что довольно логично с точки зрения людей, которые учились в СССР: мы сдавали все экзамены по основным предметам, а во-вторых, часть учителей, опустившаяся коррупция на школьный уровень, довольно обидно, что русский язык и математика пользуются большим спросом, ну сдать-то их надо…

Реплика из зала: Ситуация в учительском сообществе прямо противоположная. Люди боятся обязательного ЕГЭ, как чумы.

Михаил Шифрин: Никита Павлович, а кто адресат этой бумаги, этой нашей концепции? Кому мы ее? Правительству?

Никита Соколов: Публике.

Михаил Шифрин: Это понятно, у нас есть государство, и есть общество. Я тут слышал, вы говорите, это на руку нам, это нам не на руку, то есть мы себя от государства таким образом отделяем?

Никита Соколов: Государство, которое объявляет «Мемориал» иностранным агентом, отделило себя от общества, у общества другие интересы. И я бы хотел, чтобы мы их артикулировали и внятно объяснили этому обществу, каковы они могут быть в этой сфере.

Михаил Шифрин: Это путь к гражданской войне.

Борис Долгин: Должен сказать, что сложные взаимоотношения между обществом и государством характерны для разных стран в разные периоды, и очень редко это приводило к гражданской войне.

И еще на один момент, я хочу отреагировать. Сергей Аркадьевич правильно говорил о том, что молодежь нынче не воспринимает длинные тексты, она не воспринимает большой нарратив. Это то, о чем и я пытался сказать. Один мой коллега некоторое время назад жаловался: он делает какую-то книжку для тинейджеров, ему в издательстве объясняют: тебе нужно каждую смысловую единицу, законченный фрагмент поместить на один разворот. Потому что дети, если им надо перевернуть страницу, и там продолжение, они этого уже не понимают. Все на одном развороте. В этом смысле, еще одна светлая надежда, что этот учебник, кто бы его ни писал, будет написан этим самым большим нарративом, но эта проблема большого нарратива имеет непосредственное отношение к тому, о чем я говорил в самом начале, что мы хотим получить на выходе. Когда я говорил о том, что, может быть, Киевскую Русь не надо изучать так подробно, я имел в виду именно это: какие цели мы перед собой ставим, чего мы хотим? Мы хотим, чтобы человек знал некую историю с 9 века до сегодняшнего дня? Это самый большой нарратив. Мы считаем, что это и есть знание истории. Или мы хотим, может быть, сделать акцент в этом огромном хронологическом периоде на какие-то моменты истории, которые, с нашей точки зрения, могут быть важны для современного человека, для его ориентации в сегодняшнем дне?

Реплика из зала: Мне кажется, что проблема лежит немножко в другой плоскости. Дело не в противостоянии общества и государства по поводу истории, а дело в противостоянии знания и образа. Поскольку учебник – это знание в чистом виде, но школа перестала быть эксклюзивным поставщиком знаний. Основное – это образ, и, на самом деле, школьники и помнят, в основном, то, что им в образном виде представлено, тем более, визуально, поэтому настолько велико значение этого единого или не единого учебника. Другое дело, что безусловна важность состоявшейся дискуссии, и оказывается, что есть вопросы, которые не решены, и они должны быть решены. Но для школы настолько ли это важно?

Борис Долгин: Вопрос в том, что оно важно не просто для школы, но для общества, а школа – один из важных общественных институтов.

Леонид Кацва: Мы очень много говорим о проблемах, которые возникают с этим единым учебником. Бороться надо, надо писать альтернативные тексты.

Борис Долгин: И не позиционировать их как альтернативные чему-то основному. Нужно просто писать.

Наш разговор был об истории и о ее трансляции в общество, но он был все-таки еще и о том, как важно разным частям профессионального сообщества, понимаемого широко – включая преподавателей, работников архивов, музеев и библиотек, людей, существующих в социальной антропологии или истории культуры, историческом языкознании и археологии – сорганизоваться и пытаться выступать все-таки некоторым согласованным фронтом. Кажется, на пути отчетливого профессионализма при соблюдении определенных ценностных рамок можно добиться многого – и не обязательно в лобовом противостоянии.

И, как я уже говорил, тезисы, которые озвучил Никита Павлович, можно будет обсудить, скорректировать – с тем, чтобы они сыграли роль и в становлении некоторого нашего сообщества, и в решении и локального, но важного вопроса преподавания истории.

Источник

Дорама Его история 4: Рядом с тобой | HIStory4: Close to You | HIStory4: 近距離愛上你

Пользовательские оценки

Общая оценка

Сюжет

Персонажи

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Ожидание ответа от сервера

Смотреть: Серия 20

Информация о дораме

Серий: 20, завершено

Продолжительность серии: 25 мин.

Надежда – это основа для разочарования.

Тэн Мужэнь, слушай меня внимательно. Ты принадлежишь только мне, Сяо Личэну. Ты можешь быть только моим.

Я не верю в любовь и не верю в брак. Но из-за тебя я готов верить во что угодно.

Я тебе не птенец, выпавший из гнезда. Я не влюбился, потому что был от тебя зависим. Ты заслужил моё доверие тяжёлым трудом.

Жить честно и жить счастливо – самое главное.

Я, как и все нормальные люди начала смотреть «history» с конца ахахах. И не пожалела, выбор был сделан идеально.

Затянуло с первых минут, посмотрела буквально за 2 дня. Сейчас сижу и думаю, куда я так спешила..теперь опять надо выбирать, что смотреть. (Не люблю этот процесс)

Контраст создаёт вторая пара, которую я бы назвала токсичной слегка. (Эт чисто мое мнение, не хочу никого обидеть)
Младший сталкер и маньячина, не только действиями, но и лицом. С самого детства он был зациклен на старшем и всячески хотел им завладеть.

«Средние» эмоции у меня вызвала семейка. Понравилась позиция отца, смог принять ориентацию своего сына. (И не только)

Спасибо сценаристам, что не забыли и про нас. Увидела себя в персонаже той девочки, которая любит :бип: так же умиляюсь, когда вижу проявления чувств ахаха.

Осталась довольна. Может в будущем гляну и другие части.

хорошая дорама, не самое лучшее, что я видела, но тут можно и посмеяться(да не то, что посмеяться, тут уржаться в голосину), и погрустить, с зелёным чайком самое то

уже когда досмотрела, то решила посмотреть жанры, которые сюда приписаны, удивилась, увидев эротику ахах, правда, ничего такого не заметила, да, возможно есть, но всё в пределах разумного(если не считать кое чего, что братец учудил, не буду уж спойлерить).

приятного просмотра, если кто то сейчас решил посмотреть :Ф

Задавайте вопросы, обсуждайте героя, конкретные детали

Источник

Леонид Кацва: «Учиться в школе должны те, кто проявляют желание»

На сайте онлайн-издания «Православие и мир» опубликована статья учителя одной из московских школ Леонида Кацвы, в которой он обстоятельно поделился своими впечатлениями и мыслями о состоянии школьного образования в Москве. Принято считать, что его уровень намного превышает средний российский. На самом деле, это не вполне так.

По убеждению автора, в последние годы учителя поставлены в унизительное положение, они жалуются на свою незащищенность перед учениками, которым сегодня позволено делать буквально все: хамить, грубить, нарушать нормы поведения, а учитель должен действовать только уговорами. И очень часто он не способен справиться с откровенным хулиганством: «Более того, когда он орет, то в последние годы он рискует тем, что придет мама, напишет жалобу и этого учителя вышвырнут. Это, наверное, правильно – орать на детей не надо, но ответственность должна быть обоюдной. » Не добавляет оптимизма и то, что теперь школа обязана давать среднее образование всем поголовно, включая тех, кто к этому совсем не стремится. Это произошло в следствие того, что разрушена система профессионально-технического образования, и школьнику, который учиться в школе не хочет или не способен просто некуда больше пойти.

Очень многие учителя, по словам Леонида Кацвы, недовольны слиянием школ, поскольку часто совершенно разнородные коллективы с разнородными принципами сливаются чисто механически. Еще одной причиной для беспокойства автор называет рейтинги: «На самом деле он называется рейтингом вклада в московское образование – мы не говорим, что эта школа лучшая, мы говорим о ее вкладе по результатам ЕГЭ, олимпиад и прочим категориям в московское образование. Но публика воспринимает это как расстановку школ по пьедесталу почета, я же понимаю, что я, работающий с сильными отобранными детьми, конечно, поставлен в заведомо лучшие условия, чем мой коллега той же квалификации, работающий с детьми в школе, где нет отбора, в каком-нибудь не самом интеллигентском районе Москвы. » Недовольны учителя и стандартами обучения, когда считается, что детей не следует нагружать информацией, а учить только компетенциям. Но, резонно замечает автор, «компетенций, как и навыков, и умений – без знаний не бывает, и все это можно формировать только в единстве, а не противопоставлять одно другому. » Впечатление такое, что стандарты составляют одни люди, не имеющие представления о школе, а ответственными за все оказываются учитель. Неприятно поразили автора статьи родители школьников, которые накануне 1 сентября начали делиться в социальных сетях своими воспоминаниями о школе: как их травили учителя, как плохо им было учиться 20 или 30 лет назад. В таком отношении к педагогам Кацва видит свидетельство социального кризиса, охватившего общество. Недаром, в стране ширится мода на домашнее и альтернативные формы образования, в этом автор находит проявление недоверия к традиционной школе. Не в пользу учителей говорит и тот факт, что выборы, а следовательно и фальсификации их результатов проходят именно в школах. И хотя учителя никакого отношения к этим процедурам как правило не имеют, а если кто-то из системы образования и участвует в этом, то только директора школ, все равно этот миф весьма распространен у оппозиции. До такой степени, что школьных учителей называют «главной опорой режима»! Это еще больше снижает престиж профессии. И в первую очередь, у выпускников школ, которые хотели бы сами стать учителями. Выводы, которые делает автор статьи, таковы:

«Чтобы что-то изменилось к лучшему, во-первых, должна перестраиваться школа. Она должна заниматься своим прямым делом – образованием, а не выполнять функции пропагандиста или следственных органов. Во-вторых, школа должна быть освобождена и от функции детской комнаты милиции. Учиться в школе должен тот, кто проявляет желание учиться и ответственность. И если человек активно не желает учиться (речь идет, конечно, о старшей школе), то такому человеку должна быть предоставлена возможность работать и не мешать другим. Кроме того, пока молодой парень или девушка, приходя на работу в школу где-нибудь в малом городе, будут слышать, что зарплата у них будет 8 тысяч, вы можете предлагать любые меры по повышению престижа профессии, но на 8 тысяч жить нельзя. И на 15 тысяч, будем говорить откровенно, нельзя. До тех пор, пока человек будет знать, что, работая секретаршей или продавцом, он будет получать в два раза большую зарплату, мы не сможем поднять престиж профессии. Учитель должен быть освобожден от вороха бумаг, от поминутного надзора. Ответственность учителя за стиль отношений с детьми должна быть очень высока, потому что, конечно, есть люди, которые и хамят, и грубят, и оценками торгуют, но разговор должен идти о деяниях конкретных людей, а не о сваливании всех в одну кучу. А общество должно, как мне представляется, научиться пониманию того, что возложение коллективной ответственности на кого-либо – это всегда дурно. »

Источник

Леонид Кацва: «Надо совершенствовать обучение, а не контроль»

– Как Вы считаете, какими соображениями руководствовалась Ольга Васильева, внося предложение об обязательном ЕГЭ по истории?

– Мотив понятен: мы хотим воспитывать патриотизм, а патриотизм дается знанием истории. Поэтому ради того, чтобы школьники знали историю, мы вводим экзамен. Эта идея ошибочна в обеих частях. Во-первых, патриотизм не воспитывается знанием истории: патриотом можно быть, как совсем не зная историю, так и зная ее хорошо. Точно так же, как не патриотом можно быть, и не зная историю, и зная ее прекрасно. Но гораздо важнее другое: введение экзамена, вопреки надеждам, абсолютно не обеспечит повышения уровня знаний.

– А что нужно для повышения уровня знаний по истории?

– Нужно пересматривать программы, рассуждать о количестве часов, устранять ситуацию, при которой ребенок знает, что больше «тройки» (в пересчете на баллы ЕГЭ) ему не надо, а «три» ему всегда поставят и т.д. Кроме того, ЕГЭ по истории в том виде, в котором он существует сейчас, является не выпускным, а вступительным экзаменом. Он очень сложный, требует владения огромным массивом материала. Известный педагог Владимир Бацын как раз написал статью в «Вестях образования» о том, что экзамен, предназначенный для отбора знатоков, не может быть общеобязательным. Потому что у детей, ориентированных на естественные или точные науки, он ничего кроме ненависти не вызовет. Такой экзамен для них совершенно непосилен. Они должны будут посвятить невероятно много времени на подготовку.

– Может быть, стоит разделить такой ЕГЭ на два уровня – базовый и профильный, как это сделали с математикой?

– Я так не считаю. Хорошо известно, что для того чтобы сдать на «тройку» базовую математику, нужно владеть знаниями в объеме шестого класса. По истории так сделать нельзя, потому что курс идет последовательно – от Древней Руси к современности. И, кстати, Ольга Васильева несколько раз говорила, что не собирается делить экзамен по истории на базовый и профильный.

– Есть версия, почему?

– Я не знаю. Может быть, она считает это неприличным. Но тогда придется снизить проходной балл, необходимый для окончания школы, до уровня каблука. Опустить его ниже плинтуса. Потому что иначе у нас будет до 30 процентов, если не больше, выпускников, не набравших балл отсечения. А значит, люди не получат аттестат. Остается другой вариант: сильно упростить вопросы. И то и другое превращает экзамен в фарс. Сама идея, что для того чтобы добиться знания предмета, нам нужно ввести еще один экзамен, порочная. Надо совершенствовать обучение, а не контроль.

– Насколько дети из массовой школы справляются с нынешней программой по истории?

– Мне сложно сказать. Я знаю, что этот экзамен по выбору является довольно распространенным. Потому что его принимают многие вузы. Он, конечно, очень сильно уступает в популярности ЕГЭ по обществознанию, но все же… Последние несколько лет ФИПИ не публикует сведений о среднем балле ЕГЭ по России по тому или иному предмету. Видимо, скрывают. Но мне известно, что все эти годы средний балл по истории был либо самым низким, либо делил последнее место, кажется, с физикой. История действительно очень сложный предмет по причине своего колоссального объема. Огромное количество фактов, дат, интерпретаций, оценок… Кроме того, в ЕГЭ по этому предмету введены такие сложные задания, как эссе по истории, задания на аргументацию той или иной точки зрения, работа с картами, с иллюстрациями. Это не имеет ничего общего с тем экзаменом, который сдавали в качестве выпускного я или министр просвещения Ольга Васильева (мы примерно одного возраста).

– Ведь тогда это был экзамен только по ХХ веку?

– Конечно! Все начиналось со Второго съезда РСДРП. И там было, если не ошибаюсь, 27 вопросов. Экзамен был абсолютно стандартизированный: все знали, что нужно отвечать. Подробности умный ребенок мог всегда обойти (те, которые он знал плохо). Кроме того, это были те времена, когда дети учились по одной и той же программе, когда не было профильных классов. А теперь они есть. Кроме того, в советские времена экзамен по истории охватывал курс 9–10-х классов. И в 9-м классе было четыре часа истории, а в 10-м – три. А сейчас во всех классах – два часа (в профильных, конечно, больше). Сегодня Древняя Русь по официальной программе изучается в 6-м классе, и, естественно, к 11-му классу ребенок из того, что он изучал по истории России в 6–7-м классе, ни черта не помнит. Имеет какие-то общие воспоминания.

– Или не имеет вовсе…

– Но большинство-то детей хотя бы знает, что сначала был князь Святослав, а уже потом – Александр Сергеевич Пушкин.

– Ну, скорее всего, да.

– Но для профильного курса уровень требований иной. Даже чтобы набрать 32 балла (сегодняшний балл отсечения), нужно показать другие знания. Вузы имеют право принимать тех, кто заработал хотя бы 32 балла. Если человек набрал меньше, никакой вуз, даже с самым низким конкурсом, не имеет права его принять. Напомню, что на аттестат это вообще никак не влияет: это экзамен по выбору. Есть учителя, которые радуются перспективам обязательного ЕГЭ по истории. Думают, что теперь их предмет будут учить. Так вот: не будут! Школьники будут рассуждать по принципу: не сделают же «они» так, чтобы треть страны осталась без аттестатов? Значит, как-то оценят. Сегодня вообще дети очень прагматичные: они дорожат только теми баллами, которые им нужны для поступления в вуз.

– С другой стороны, если введут обязательный ЕГЭ, многие учителя истории обрадуются: они получат возможность подработать репетиторами.

– Есть такие учителя. Но я уже писал об этом в социальной сети: это иллюзорные надежды. Потому что те, кому нужно будет только школу закончить и кто считает, что ему в любом случае что-то поставят (а больше 32 баллов ему не надо), станут заниматься с репетиторами только по тем предметам, которые необходимы для поступления в вуз. Никакая вменяемая семья не пошлет своего ребенка, готовящегося на химфак, заниматься с репетитором еще и по истории, чтобы он закончил школу.

– Они просто разорятся!

– Во-первых, разорятся. А во-вторых, у ребенка все равно 24 часа в сутках!

Источник

Леонид Кацва:
Мы работаем не с огурцами, а с детьми

Леонид Кацва — учитель истории в гимназии 1543, автор школьных учебников, один из самых уважаемых педагогов Москвы. Мы поговорили с ним о том, почему слияние школ — сомнительная идея и в чем опасность исторического беспамятства российских школьников

С Одна из главных тем московской школьной жизни последнего времени — слияние школ. Как вы к этому относитесь?

Глава департамента образования Москвы Исаак Калина как-то сказал, что какие бы огурцы ни были, в бочке с рассолом они становятся одинаково хорошими солеными огурцами. Согласиться с этим трудно: мы работаем не с огурцами, а с детьми, и у нас нет задачи сделать всех детей одинаковыми. Что верно, то верно: в бочке одинаково солеными становятся и свежий огурец, и увядший. Трудные дети теряют часть своих девиантных черт, но что происходит с детьми, которые выше уровня среды? Мне тут ближе другой образ, и если взять бочку с медом и бочку с дегтем, то двух бочек с медом никак не получится. Учителя, которые работают в школе для трудных подростков, не могут работать в школе для продвинутых лицеистов, и наоборот. Люди, которые работают в матклассах ведущих московских матшкол, при появлении в обычном классе общеобразовательной школы растеряются: они не на то заточены. Это разные учительские специальности.

С Они должны быть разными?

По сути, да. Это разные категории детей, социум у нас стратифицирован. Есть семьи, которые нацелены на то, чтобы заниматься образованием своих детей, есть другие семьи. В первом случае нужно способствовать развитию детей, во втором случае школа решает другую задачу: она вытаскивает детей на минимально приемлемый уровень. Я разговаривал на эту тему с Калиной, и он сказал, что никто не возражает против профильных классов, только пусть они существуют в условиях обычной школы. Я думаю, что эта идея не жизнеспособна. Во-первых, если мы пойдем по пути «прикрепления», то дети, которые нуждаются в концентрированной среде, будут размазаны по разным школам тонким слоем, и не они будут эту среду создавать. Тот самый рассол будет создаваться не ими. Во-вторых, представьте себе, что начнется в одной школе, когда в ней будут не параллельные классы — физико-химический, гуманитарный, и так далее — а иерархическая система классов. Дети из классов «Д», от слова «девиантный», будут детей из класса «Б», от слова «ботаны», просто бить. Наконец, слияние чревато проблемами еще одного рода. Человек поступал в одну школу, затем школы слили, и они находятся в двадцати минутах ходу друг от друга, и это не предел. И как таким «образовательным комплексом» управлять? Если все учителя остаются на своих местах, то зачем их сливали? Если учителя должны перемещаться, то как это делать? В общем, с моей точки зрения, идея слияния крайне сомнительна. Она может привести к распаду сложившейся работоспособной системы московских школ.

С Понятно, что ЕГЭ — это формализация экзамена с точки зрения ученика. А с точки зрения учителя? Означает ли наступление эпохи ЕГЭ, что учителя должны подстраиваться и изменяться?

Здесь многое зависит от предмета. Экзамен по истории принципиально отличается от экзамена по математике, и не содержанием, а тем, что его сдает ничтожное меньшинство учеников. Математику и русский сдают все, через какое-то время — так нам говорят — все будут сдавать иностранный язык. История — экзамен по выбору, его сдают меньше половины выпускников даже гуманитарных классов. В обычном классе таких совсем мало.

Учитель, который натаскивает на экзамен — дает бешеное количество тестов, проверяет, исправляет, обречен. Таким образом к ЕГЭ подготовиться нельзя. К сожалению, очень многие учителя этого не понимают. Для того чтобы хорошо сдать ЕГЭ, нужно прежде всего хорошо знать материал.

Другое дело, что ЕГЭ — это негодный способ проверки знания истории. Споры между приверженцами версии 2011, 2012 и 2013 года — порой они ведутся очень ожесточенно — представляются мне дискуссиями о предпочтительности различных сортов тухлятины. Возможно, в тестовой форме можно проверять знания по физике и русскому языку, но она совершенно точно не годится по крайней мере для трех предметов: литературы, истории и обществознания. Здесь нужно понять, как человек размышляет, как он говорит, а если не говорит, то пишет. Тестовые части, части А и B из сегодняшнего экзамена, возможны только как предварительные этапы, которые оцениваются по принципу «зачет-незачет» и дают или не дают возможность сдавать основную часть экзамена — развернутые вопросы и ответы. Есть и еще одна тонкость с этими тестами: раньше, когда человек говорил, что крепостное право отменили в 1905 году, его дальше не слушали — спасибо, всего доброго, приходите через год. Сегодня за такой ответ вы теряете всего один балл из ста. Можно написать, что расцвет просвещенного абсолютизма наступил при царе Алексее Михайловиче, и продолжать экзамен. Так что принимать только на основании тестирования нельзя, а все разговоры о том, что у нас есть часть С, где так называемые «свободные ответы», совершенно несерьезны. Часть С страшно формализована, критерии ответа настолько детальны, что соответствовать им практически невозможно. Свободного потока мысли не получается. А можно ли сделать свободное эссе частью ЕГЭ? Можно, но тогда оно противоречит самой идее ЕГЭ: сложно провести объективную оценку, встает вопрос квалификации экспертов. Чтобы хорошо подготовить к ЕГЭ, нужно все равно давать больше, чем нужно для экзамена как такового, потому что иначе будет скука и серость.

Сейчас в школе вообще происходит очень странная штука. Мои родители, закончившие школу в 1951 году, сдавали каждый год, начиная с четвертого класса, четыре или пять переводных экзаменов. Я сдавал экзамены два раза: в 8-м классе и в 10-м, всего их было восемь. Потом их стало четыре-пять. Средний балл, от которого мы настрадались в свое время, отменен уже очень давно, в 1984 году. Совершенно понятно, что отношение к аттестату в 72-м, когда еще не было среднего балла, и в 85-м, когда его уже не было, существенно различалось. В 72-м еще хоть кто-то обращал внимание на аттестат, в 85-м — никто. Одиннадцатиклассник понимает, что тройку ему поставят всегда, школу он закончит, на его поступление эта оценка никак не повлияет — можно пальцем о палец ударять, с ЕГЭ или без него.

С А зачем нужны старшекласснику все эти предметы, по которым впоследствии он не будет сдавать экзамен? И зачем нужны обязательные ЕГЭ?

Вопросы понятны, прежде всего потому, что я сам их себе задавал в 1974–75 годах. Я гуманитарий и могу быть необъективен, но мне кажется, что экзамен по русскому языку должен быть обязателен для всех, а вот почему будущие филологи должны сдавать экзамен по математике, я действительно не понимаю. С другой стороны, не надо доходить до крайности, до которой дошли недавно при обсуждении учебного плана старшей школы, вариант Кезиной и Кондакова. Прогрессивная российская общественность кричала о том, что останутся ОБЖ, физкультура, Россия в мире и индивидуальный проект, но для такой реакции не было оснований. Это лишь обязательные предметы, но к ним прилагается семь предметов по выбору, просто авторы программы написали «не более семи предметов», а не «не менее семи предметов», испугавшись, что в таком случае все опять наберут по 15 предметов. Другое дело, что там было ограничение по предметным областям: например, если ты выбирал историю и географию, то обществознание ты выбрать уже не мог. Из трех предметов необходимо было пожертвовать хотя бы одним — это касалось и естественно-научного блока, и гуманитарного. Такого чрезмерно жесткого ограничения не должно быть. Но что одинаковые объемы физики и литературы для детей, собирающихся на физфак, противопоказаны — это очевидно, для этого и создавалось профильное обучение. Как ясно, что историю нельзя менять на загадочную «Россию в мире», что нельзя избавляться от литературы — а это едва не произошло. Конечно, математикой должны заниматься все, в той или иной мере. Когда я пришел на истфак, то понял, что уже никогда не осознаю, что такое «коэффициент корреляции», а значит, экономической историей мне заниматься проблематично.

С Сужая круг изучаемых в школе предметов, министерство рискует натолкнуться на распространенное представление о том, что советская, а теперь и российская школа дает «широту кругозора», которую ни в коем случае нельзя потерять.

Беда в том, что мы, может быть, и знаем какие-то вещи шире, чем в Европе или Америке, но мы знаем их очень неглубоко. Наша широта имеет преимущества — мне не близка, например, английская система изучения истории. Сегодня Елизавета Английская, завтра пирамиды, послезавтра — холокост. Больше того, я твердо знаю, что эта система утомила до предела многих английских учителей. Они говорят: да, учим детей анализировать текст и иллюстрацию, но получается, что учим вне контекста, в результате в головах хаос и никакого представления о процессе не складывается.

С В наших школах идут от Тутанхамона до Горбачева лет за шесть — тоже сомнительный подход. Где разумная середина?

С У нас вообще изучается холокост?

У нас есть такое слово в программе, об этом чуть-чуть положено сказать. А там это обязательный курс. Кстати, моя принципиальная позиция состоит в том, что это и правильно: курс истории холокоста в общеобразовательной российской школе не нужен.

С А кто говорит, что нужен?

Ну, я сталкивался с такими предложениями. А не нужно потому, что изучение холокоста в разных странах — это разные модели. В Германии это модель национального покаяния, в Израиле это модель национальной идентификации, в Швеции — это модель покаяния тех, кто стоял в стороне. В России с ее гигантскими потерями, где нельзя найти семьи, чтобы прадедушка не погиб, не был ранен или просто не воевал, у ребенка возникает закономерный вопрос: «А почему о моем прадедушке не надо разговаривать, а о Монином надо?»

С Но если оставить в стороне Мониного прадедушку — может, у немцев пусть останется холокост, а у нас должен быть отдельный курс о репрессиях?

А вот внимание к этой теме крайне необходимо. Я сейчас посмотрел все учебники отечественной истории и должен сказать, что даже учебники 2000-х годов, не говоря уже о более ранних, репрессии отражают. Наверное, недостаточно подробно, а местами и просто бегло, но нигде нет их отрицания. И только в известном одиозном учебнике их пытаются не столько оправдать, сколько объяснить — «почему так было надо». Но пока это исключение. Очень сложно сказать, к чему мы придем. Есть учителя, которые делают из этого центральную часть курса, а есть учителя, которые говорят ученикам, что невиновных не сажали.

С А что делать с тем, что молодые люди сегодня совсем плохо знают историю даже Советского Союза?

В 1996-м дочь моего друга пошла в первый класс, и выяснилось, что в этом первом классе ни один ребенок не знает, кто такой Ленин. Мы с другом порадовались: и хорошо, что в первом классе ребенок не знает, кто такой Ленин. Но когда обнаружилось, что познания об этом персонаже российской истории не сильно растут к десятому классу, становится уже не смешно, а страшно. Потому что, как сказал поэт:

Любую можно кашу моровую

затеять с молодежью горлопанской,

которая Вторую мировую

уже немного путает с Троянской.

Моя близкая подруга вчера подслушала уличную беседу, говорили мальчик и девочка лет четырнадцати. Можно порадоваться, что люди такого возраста вообще беседуют на исторические темы, но содержание разговора поводов для оптимизма не давало. Мальчик девочке что-то такое говорит про Сталина и репрессии, а девочка ему решительным тоном отвечает: «Что ты городишь, ничего этого не было».

С «Я знаю, что этого не было» и «я не знаю, что это было» — разные вещи?

Разные, но от «не знаю» до «знаю, что не было» — один шаг.

С Это наша российская проблема, или общемировая? Пришел интернет, никто нигде ничего не знает, «президент США Дензел Вашингтон руководил высадкой союзников в Новой Зеландии»?

Я за весь мир не ответчик. В России, где выборы, пока они были, могли развернуть страну на 180 градусов, — одна ситуация. В Америке выборы меняют страну градусов на пять-семь, и поэтому исторические познания американских школьников заботят меня меньше. Нынешняя Россия, по-моему, та страна, в которой историческое беспамятство может оказаться просто-напросто опасным для будущего. В Америке это не так.

С Историческое беспамятство — это стихийное бедствие или то, что страна сама с собой делает?

Это и то и другое. Моя коллега и бывшая ученица спрашивает свою дочь, которая окончила школу в 2006-м: «Саша, а почему нынешние старшеклассники читают гораздо меньше, чем вы?» И та, конечно, отвечает, что в их старшей школе не было столько интернета, не было социальных сетей как всеобщего феномена. Нынешние дети сидят в социальных сетях, а не играют в компьютерные игры, десять лет назад дети играли в компьютерные игры, а не читали. А с другой стороны, это никакое не стихийное бедствие, а отсутствие разумной политики на уровне страны. Политика есть, но она приводит меня в ужас — даже не своей целевой установкой, а своей некомпетентностью. Несколько лет назад создавалась программа патриотического воспитания, предстояло потратить энное количество миллионов долларов, и я запомнил одну бюджетную статью: выпуск дисков с записями маршей и патриотических песен. Я не знаю, был ли потрачен хоть один доллар, или все украли, или ничего не выделили. Но если бы все деньги выделили и потратили по назначению, то можно было бы считать, что они все выброшены на ветер. Так ничего не воспитывается. С точки зрения психологии все эти программы написаны двоечниками. Когда тебя начинают воспитывать напрямую — «садись, сейчас мы тебя будем воспитывать», — то эффект выходит отрицательный. Составлять списки книг и вводить в школе кинофакультативы бесполезно, потому что у детей элементарно нет времени, чтобы ходить на факультативы. На этом фоне событием становятся михалковские «Утомленные солнцем», условный Юрий Мухин, условный Фоменко.

С А почему нет других книг, других программ?

Сейчас не время писать учебники по истории двадцать первого века. Учебник должен быть в какой-то степени консенсусным. Руководство издательства «Просвещение» в чем-то право, когда говорит, что государственный учебник по истории не должен раскалывать общество еще сильнее. Я не вижу сегодня по очень многим вопросам консенсуса, который мог бы быть достигнут между, скажем так, Болотной площадью и Поклонной горой.

Если взять десятую часть направляемых на марши и военные песни денег и построить пандусы для инвалидов, для патриотического воспитания, ей-богу, будет полезнее. Патриотическое воспитание бывает там, где люди понимают, что они государству небезразличны. Любовь бывает к маме, к мальчику или девочке — к стране, социуму или народу бывает уважение. Проблема в том, что у нас при громко провозглашаемой патриотической любви нет уважения. На самом деле задача школы — не патриотическое, а гражданское воспитание, в частности, умение критически анализировать слово, устное и письменное, воспитание гражданских скорбей. Истинный патриотизм не действует по принципу «права она или нет, но это моя страна, и я ее поддерживаю». Патриот стремится к тому, чтобы завтра в стране жилось лучше, чем сегодня, причем «лучше» — это в первую очередь не материальные соображения. Лучше — это спокойнее и свободнее. Качество среды не определяется только количеством сортов сыра на прилавке. Другое дело, что сегодня так говорить легко, а в 1981 году в городе Ярославле это было совершенно непонятно. В условном противопоставлении колбасы и свободы большинство нынешних россиян выберут колбасу. Но долго так продолжаться не может: без свободы и устойчивого снабжения колбасой не бывает. С

Источник

Леонид Кацва: «Единый учебник по истории – вредная затея»

Ельцин Центр в Екатеринбурге совместно с образовательным порталом «Твоя история» 20 октября открывают авторский курс открытых уроков по истории России: «Политическая история России в ХХ веке». Автор курса – известный российский историк Леонид Кацва.

Первый урок «Внутренняя политика и общественное движение в России в годы Первой русской революции и в период третьеиюньской монархии» состоится 20 октября 2016 в 16:00.

Леонид Александрович − преподаватель московской гимназии, автор учебников и пособий по истории России. Лауреат премии мэрии Москвы в области образования, победитель конкурса лучших учителей в рамках приоритетного национального проекта «Образование» 2010 года. Всего в курсе девять уроков, тема первого открытого урока – «Внутренняя политика и общественное движение в России в годы Первой русской революции и в период третьеиюньской монархии».

О том, как сегодня преподается история в школе и шире – каково в обществе отношение к историческому знанию вообще, Леонид Кацва рассказал сайту Ельцин Центра.

− Какую аудиторию вы хотели бы видеть на этих лекциях?

− Прежде всего старшеклассников и вообще просто людей, которые интересуются историей предыдущего столетия.

− А учителей, преподавателей?

− Преподавателей вузов − скорей нет, чем да. Школьных учителей – скорее да, чем нет, потому что лекции обращены к их ученикам, и соответственно к ним тоже.

− В чем злободневность, актуальность политической истории России минувшего века?

− Все, что происходит в нашей стране сегодня и происходило в предыдущие годы, как мне кажется, основано на ближайшей предыстории. И посмотреть, каковы были взаимоотношения власти и общества на протяжении того столетия, которое включает в себя и революцию, и длительное существование советского строя и появление постсоветской России, просто очень интересно.

− Разве не все сказано, не все исследовано, прояснено?

− Все никогда не бывает исследовано, все никогда не бывает прояснено, иначе бы наука не развивалась. Я не ставлю перед собой такой глобальной задачи в этих лекциях − исследовать что-то новое. Это попытка дать школьникам более-менее целостный взгляд на эпоху, продемонстрировать внутреннюю логику развития. Мне кажется, что в дополнение к школьному курсу это бывает полезно. Лекции имеют задачу целостного обзора. Будем говорить прямо, к сожалению или к счастью, но специальные монографии читают в основном специалисты.

− Как вы думаете, интерес к отечественной истории сейчас на подъеме? Или иначе оцениваете ситуацию?

− Сложный вопрос. С одной стороны, если посмотреть на интернет, то там большое количество групп, обсуждающих те или иные проблемы истории. Другой вопрос, что подавляющее большинство этих групп носят откровенно дилетантский характер, причем воинствующе дилетантский характер. Очень много того, что историки называют между собой folk history, то бишь страсти к разного рода псевдосенсациям. А реальное представление о том, как развивалась история нашей страны в течение этого столетия, – его не так много. Растет ли сейчас интерес? Мне кажется, он стал снова возрастать. Насколько он квалифицированный – тут мне сказать сложнее.

− Он противоречивый?

− Противоречивый, потому что с одной стороны − это страсть к героическим страницам, с другой – совершенно неожиданная для меня страсть к конструированным сенсациям, которые подрывают все традиционные (справедливые или несправедливые) представления о прошлом. Эта страсть у псевдоисторических групп свидетельствует, что такой интерес довольно поверхностный.

− Как вы оцениваете уровень преподавания отечественной истории в школах и вузах?

− Про вузы ничего сказать не возьмусь, потому что от этой сферы я достаточно далек. Если говорить о школах, то лучше говорить не об уровне преподавания, а об уровне знаний. Уровень знаний очень низкий и вызван целым рядом причин. Это и сокращение объема нагрузки по истории, и тем, что долгие годы в наших школах была так называемая концентрическая система, когда приходилось не только очень торопиться, но и давать детям темы, которые не соответствовали уровню их возрастных познавательных интересов. Это не все причины. В советское время была внутренняя непротиворечивая картина отечественной истории, она была далека от реальности, сугубо схематична, но ее достаточно легко было выучить. Когда господствующая идеология рухнула, и историю стали преподавать не как набор идеологических штампов, а все-таки более или менее основу наук, оказалось, что к этому плохо подготовлены и наши учителя, не готова школа как система. В результате все распалось.

Кроме того, есть еще причина. Она связана не с историей, а с ситуацией в школе вообще, независимо от предмета. Сегодня школьная мотивация к учению невысока, особенно в старших классах, поскольку единственный мотив, который преобладает – сдать экзамен по минимальному набору предметов, необходимых для поступления в вуз, и поступить. На все остальное, что не нужно сдавать в качестве вступительного экзамена, дети не обращают внимания. В свое время с этим пытались бороться путем введения среднего балла аттестата. Та система оказалась еще более вредной. Когда ее в 1984 году отменили, мотивация к политехническому знанию стала снижаться, снижается и сегодня.

Я знаю, сейчас предлагается такое новшество, как федеральные контрольные по всем предметам. Результативность, мне кажется, будет невысока, потому что до тех пор, пока аттестат о среднем образовании будет рассматриваться не как право, которого надо добиться трудом, а как бумажка, которую выдают всем, до тех пор мотивации в школе не будет.

− Нужен ли единый учебник по истории?

− Единый учебник по истории не нужен. Вредная затея. Она, во-первых, вредна потому, что эта попытка внедрить в школу единую идеологию. А единая идеология у нас даже по Конституции запрещена. Кроме того, эта затея вредна потому, что вынуждает в разных школах с разными контингентами детей и разных по своим характерам, методикам и темпераментам учителей работать если по не одной книге, то по сходным книгам. А разным детям, разным школам и разным учителям нужны разные книги.

− Насколько оправдан градус полемики о недопустимости фальсификации истории?

− Фальсификация истории – вещь конечно абсолютно недопустимая. Беда в том, что очень часто у нас фальсификацией историей называют как раз то, что ею не является, а противники фальсификации выступают как фальсификаторы. Такое получается сплошь и рядом, начиная с исследований о Великой Отечественной войне или революции, и даже истории ХV-ХVI веков.

ПРОГРАММА КУРСА

1. Внутренняя политика и общественное движение в России в годы Первой русской революции и в период третьеиюньской монархии

2. Внутриполитическая борьба в ходе революции 1917 года

3. Внутренняя политика Советской России в период Гражданской войны и в 20-е годы

4. СССР в 30-х годах: торжество сталинизма

5. Внутренняя политика второй половины 40-х годов

6. Внутриполитическая жизнь СССР в период оттепели

7. Внутриполитическая жизнь СССР в период застоя. Движение инакомыслия.

8. Перестройка в СССР. Перемены в политической и идеологической жизни страны

9. 90-е − годы становления новой России

Уроки будут проходить один раз в месяц в Ельцин Центра по четвергам. Всем слушателям будут выданы необычные зачетки − альбомы для уникальных наклеек, которые будут раздаваться на каждой лекции. Тот, кто соберет все наклейки, не останется без приятного поощрения.

Источник

Опубликовано Joomag, Inc.

1. На портале History4you.ru вы можете найти аудио- и видео-лекции, статьи, тесты, материалы для подготовки к ЕГ по истории и обществознанию, а также просто множество любопытных фактов из истории России.

Проверить совместимые приложения для ПК или альтернативы

заявка	Скачать	Рейтинг	Разработчик
history4you	Получить приложение или альтернативы	4.59999/5 15 рецензия

Или следуйте инструкциям ниже для использования на ПК

Выберите версию для ПК:

Шаг 1: Загрузите эмулятор Android для ПК и Mac

Шаг 2: установите эмулятор на ПК или Mac

Теперь, когда вы загрузили эмулятор по вашему выбору, перейдите в папку «Загрузка» на вашем компьютере, чтобы найти приложение эмулятора или Bluestacks.
Как только вы его нашли, щелкните его, чтобы установить приложение или exe на компьютер или компьютер Mac.
Теперь нажмите «Далее», чтобы принять лицензионное соглашение.
Чтобы правильно установить приложение, следуйте инструкциям на экране.
Если вы правильно это сделаете, приложение Emulator будет успешно установлено.

Источник

Лучшие книги Л. А. Кацва

В учебнике освещены вопросы истории России с конца XVI до конца XVIII в., предусмотренные федеральным компонентом Государственного образовательного стандарта для основной школы. Авторы раскрывают основные закономерности исторического процесса. Тексты параграфов сопровождаются выдержками из исторических документов и заданиями к ним. К каждому параграфу предложены словарь новых терминов, основных дат и персоналий, вопросы и задания для закрепления изученного материала. Содержание учебника имеет большой воспитательный потенциал. Данный учебник является продолжением учебника Л.А.Кацвы, А.Л.Юрганова «История России с древнейших времен до конца…

Учебник известных авторов дает полноценные знания по истории России с древнейших времен до конца XVI в. Методический аппарат позволяет организовать высокоэффективную работу учащихся на уроке и дома.

Учебник дает полноценные знания по истории России с древнейших времен до конца XVI в. Методический аппарат позволяет организовать высокоэффективную работу учащихся на уроке и дома.

Это издание предназначено для изучения советского периода отечественной истории в старших классах общеобразовательных школ, а также лицеев и гимназий. Отличительной чертой книги является подробное освещение и глубокий анализ важнейших сторон экономической, политической и культурной жизни нашей страны после 1917 г. на основе документов и архивных материалов, ставших доступными для изучения в последнее десятилетие. Книга будет полезна также учителям истории, студентам и всем, интересующимся недавним прошлым Отечества.

Справочник содержит информацию о всех ключевых датах политической, экономической, социальной и военной истории России. Хронологический порядок изложения материала позволяет использовать книгу как средство оперативного поиска информации, для уточнения дат и исторических фактов. Максимальная информативность изложения поможет в сжатые сроки воссоздать ход российской истории, становления государственности, экономического, социально-политического и культурного развития российского общества с VII века до наших дней. Написанный преподавателем Московского государственного университета совместно с автором популярных школьных учебников справочник…

Ежемесячные дайджесты и самое важное из мира книг — в вашей почте

Источник

Кацва, Леонид Александрович

Леонид Александрович Кацва

Учитель истории, автор учебников и пособий

Александр Михайлович Кацва

Нина Азриелевна Уриссон

Лауреат премии мэрии г.Москвы в области образования

Почетный работник народного образования

Леонид Александрович Кацва (род. 26 ноября 1957, Москва) — известный российский историк, автор многочисленных учебников и пособий по истории России. В настоящее время местом его работы является московская гимназия на Юго-Западе № 1543.

Содержание

Биография

В 1975 году закончил спецшколу № 38. Несмотря на попытки родителей отговорить Леонида от этой идеи, он все-таки поступил в педагогический институт на исторический факультет (МПГУ), где его учителем стал Владимир Борисович Кобрин, оказавший большое влияние на его дальнейшую судьбу. Позже, В. Б. Кобрин посвятил своему ученику книгу об Иване Грозном, сделав к ней такую дарственную надпись: «Дорогому Лёне, без которого этой книги не было бы. В.Кобрин. 7.05.1989». Леонид окончил институт в 1981 году. Он не хотел быть учителем истории, он предполагал, что его будущая работа будет связана либо с музеями, либо непосредственно с самой наукой, но не с преподаванием. Но по государственному распределению после окончания института он был направлен в одну из московских школ. Пройдя по окончании института необходимые в то время военные сборы, Леонид возвращается в Москву 27 сентября, но РОНО отказывает ему в получении ранее обещанного места, которое должно было ему достаться в связи с системой распределения. Ему пришлось искать работу в других районов. После некоторого времени, проведенного в поисках подходящей работы, выбор Леонида пал на школу в Юго-Западном районе, которая к тому моменту существовала всего пять лет. Он заменил в ней другого учителя истории — А. М. Бека.

О своем выборе Леонид больше никогда не жалел. Разве что только в 1982 году, он всерьез хотел уйти, но в последующие годы такой вопрос не поднимался. С 1990 годов начинает выпускать собственные учебники и пособия. В написании первого учебника Леониду помогал его учитель — В. Б. Кобрин. В 2002—2003 работал параллельно в двух школах: в московской гимназии № 1543 и в «лицейском» классе другой московской школы.

В настоящий момент продолжает учительскую деятельность. Часто выступает на радиостанции «Эхо Москвы». В 2012 году его урок посетила председатель Совета Федерации Валентина Ивановна Матвиенко. Выступал в программе Тем временем, ведущим которой является Александр Николаевич Архангельский.

В Карелии, 1979 год

Мнение коллег

Виктор Михайлович Виленский, преподаватель географии, завуч гимназии 1543: «С Леонидом Александровичем мы знакомы уже более тридцати лет. Мы пришли работать в гимназию с разницей в один год, я в 1979, а он в 1980 году. Все эти годы мы вместе работаем. Это, конечно, очень незаурядный человек, знающий; прекрасный учитель, знаток своей специальности. Он автор целого ряда учебников, которыми пользуются учащиеся не только в Москве, но и по всей России. Умная светлая голова, и борода уже стала светлая».

Елизавета Сергеевна Богданова, ученица Л. А. Кацва, выпускница истфака МГУ, преподаватель в гимназии 1543: «Леонид Александрович, конечно, абсолютно гениальный преподаватель. Я могу говорить о нём скорее как ученица. Это самая светлая голова из историков, которых я встречала, удивительно последовательный, удивительно четко, ясно мыслящий и очень добрый человек. Эти качества способствуют тому, что то, что он рассказывает, запоминается. Ни разу в жизни — ни когда я училась на истфаке, ни когда занималась наукой — мне не приходилось сталкиваться с тем, чтобы то, что говорил Леонид Александрович, подвергалось сомнению со стороны других историков».

Библиография

На данный момент Леонид Александрович Кацва выпустил свыше десяти различных учебников, рабочих тетрадей и пособий по истории России. Ниже приведены некоторые из его книг.

Источник

Леонид Кацва «Екатерина II — от деспотизма к сословному обществу»

Расскажите друзьям о событии

who_stole_tarts

Рожают якобы для себя, а помогать должны все»: россияне возмутились восьмой беременностью Тепляковой

Да они больные напрочь. И детей таких же плодят. Жаль детей очень

А что касается самого семейства, если мамашка беременна 8-м ребенком, то мне кажется, ей надо серьезно проверить свое психическое здоровье. С папашей и так все ясно

Я готова дать вам денег на перевязку маточных труб или вазэктомию, но нет никакой гарантии, что вы не потратите их на свинину».

Не получают они ни море с фруктами летом, ни кружки и секции, ни банальный детский досуг в течение года, только накачка ненужными знаниями».

Мне очень жаль жену

Такая толпа необразованных и несоциализированных детей.

Дети вырастут моральным инвалидами. Варятся, как помидоры в собственном соку, в этой колонии малолетних

У Натальи была квартира в Москве,работа,свобода.Зачем было себя в этот кошмар вводить?

Источник

Леонид Кацва. «Трагедия опричнины» (видео)

Еще записи по тегу «Леонид Кацва»

Лекция Леонида Кацвы «Эпоха дворцовых переворотов» (видео)

19 декабря 2019 г. Контрреформы или продолжение реформ? Четвертая лекция авторского курса «История российских реформ и контрреформ»…

Леонид Кацва. Петровские реформы в экономике и управлении (видео)

17 октября 2019 г. «Хотя силен уж очень, возможно, был прием, а все ж довольно прочен порядок стал при нем»: петровские реформы в…

Леонид Кацва. ««Начало славных дней Петра». Предпосылки и начало петровских реформ» (видео)

19 сентября 2019 г. «Начало славных дней Петра». Предпосылки и начало петровских реформ. Первая лекция авторского курса «История…

Леонид Кацва. Патриарх Никон и церковный раскол

Леонид Александрович Кацва (род. 1957) — российский историк, автор учебников и пособий по истории России. Учитель истории московской Гимназии…

Лекция историка Леонида Кацвы «Украина и Россия, XVII век» (видео)

Леонид Кацва. «Начало российского абсолютизма» (видео)

Леонид Кацва. Смутное время начала XVII столетия (видео)

Леонид Кацва. Александр Невский: житийный образ и историческая личность

Леонид Кацва. «Россия при Федоре Ивановиче и Борисе Годунове»

Леонид Александрович Кацва — российский историк, автор учебников и пособий по истории России, член Совета Вольного исторического общества.…

Источник

Кацва

История Отечества, Справочник для старшеклассников и поступающих в вузы, Кацва Л.А., 2012

История Отечества, Справочник для старшеклассников и поступающих в вузы, Кацва Л.А., 2012.

История России, XIX век, 8 класс, Учебник для общеобразовательных учреждений, Кацва Л.А., 2012

История России, XIX век, 8 класс, Учебник для общеобразовательных учреждений, Кацва Л.А., 2012.

Данный учебник является продолжением авторской линии учебников по истории России, которая начинается учебниками Л.А. Кацвы и др. «История России с древнейших времён до конца XVI в.», 6 класс, и «История России: конец XVI—XVIII в.», 7 класс. В учебнике освещён весь предусмотренный школьной программой материал по истории России XIX в.

История России, Советский период, 1917-1991, Кацва Л.А., 2003

История России, Советский период, 1917-1991, Кацва Л.А., 2003.

Советский период российской истории — наше совсем недавнее прошлое. Советская власть существовала в России большую часть XX столетия. Современное общество в нашей стране еще очень во многом остается «советским», сохраняя многие прежние традиции, ценности, представления. Сейчас, когда XX век, может быть самый трагический в истории человечества, уходит в историю, наступает время подведения итогов. Знания о прошлом, тем более столь близком, не только интересны сами по себе — они необходимы для того, чтобы разобраться в проблемах дня сегодняшнего и постараться не повторять ошибок предыдущих поколений.
Автор, предназначая пособие для классов с углубленным изучением истории, в первую очередь лицейских и гимназических, видел свою задачу в том, чтобы рассказать о советских годах российской истории по возможности, подробно, помня, в то же время, что «никто не обнимет необъятного». От многих школьных учебников настоящее пособие отличается прежде всего высокой информационной насыщенностью, даже определенной избыточностью содержащихся нем фактических сведений. Думается, что старшеклассник или студент, настроенный заниматься отечественной историей всерьез, должен иметь возможность знакомиться с ее событиями не фрагментарно, а систематически. В общеобразовательных классах пособие может быть использовано для самостоятельной работы наиболее подготовленных учащихся.

История России XVI-XVIII веков, 8 класс, Кацва Л.А., Юрганов А.Л., 1994

История России XVI-XVIII веков, 8 класс, Кацва Л.А., Юрганов А.Л., 1994.

История России VIII XV веков, 7 класс, Кацва Л.А., Юрганов А.Л., 1995

История России VIII—XV веков, 7 класс, Кацва Л.А., Юрганов А.Л., 1995.

История России, 20 век, Курс лекций для старшеклассников, Кацва Л.А., 2013

История русской живописи, Рубеж XIX и XX веков, Том 9, Голицына И., 2007.

Предлагаемый Вашему вниманию курс лекций охватывает отечественную историю с начала XX столетия до распада Советского Союза в 1991 г. Таким образом, он является своего рода введением к основным материалам сайта «Твоя история», посвященным подробному рассмотрению истории 90-х годов XX века. XX век — совсем недавнее прошлое, но, тем не менее, многое, что определяло повседневную жизнь той эпохи, сегодня уже трудно представить, ведь окружающая действительность в последние десятилетия меняется стремительно. Между тем, без понимания того, как жили, о чем думали, к чему стремились и от чего страдали люди XX века, невозможно разобраться в проблемах нынешних дней. Исторический опыт XX века нужен как для того, чтобы постараться не повторять ошибок предыдущих поколений, так и для того, чтобы использовать все ценное, накопленное ими.

История Отечества, Справочник, Кацва Л.А., 2012

История Отечества, Справочник, Кацва Л.А., 2012.

Источник

История России, Советский период, 1917-1991, Кацва Л.А., 2003

История России, Советский период, 1917-1991, Кацва Л.А., 2003.

Окончательное крушение монархии.
Отречение Николая II, вопреки надеждам монархистов, не ослабило волнений. Все шире звучало требование созыва Учредительного собрания. Когда Гучков, вернувшись в Петроград, закончил чтение манифеста об отречении Николая II возгласом «Да здравствует царь Михаил!», он был немедленно арестован рабочими и вызволен лишь с помощью Родзянко.

Михаил не принял престола и в манифесте о своем отречении заявил, что согласится «в том лишь случае воспринять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому и надлежит всенародным голосованием, через представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые законы Государства Российского». Манифест призывал граждан подчиниться Временному правительству, «облеченному всей полнотой власти». Это означало, что впредь до созыва Учредительного собрания в руках правительства сосредоточивается не только исполнительная, но и законодательная власть.

Скачать pdf
Ниже можно купить эту книгу по лучшей цене со скидкой с доставкой по всей России. Купить эту книгу

Источник

Приложения · Hot

InstaPro Atnfas Hoak · Социальные

YouTube Vanced Team Vanced · Видеоплееры и редакторы

Повітряна тривога Ajax Systems Inc · Социальные

OlduBil OlduBil · Финансы

Everything you should know about the USSR

How did it all begin?

Let’s start with the very beginning. How on Earth did the Russian Empire completely disappear and a totally new country be born instead?

Storming Winter Palace in Petrograd, 1917

Probably the first thing you ought to know is why a revolution at all happened in Russia and how it came to be. Read our extensive and compelling article about the reasons behind the Revolution and the timeline of events here. By the way, riots in Russia had already begun in 1905 and Bolshevik Revolution in 1917 was considered the third one!

Lenin addressing crowd In Petrograd, 1919

It’s also interesting to find out how Vladimir Lenin became a leader of the Revolution (spoiler: almost by accident). He then went on to become a demigod for the nation (at least you have this feeling if you look at all those propaganda posters featuring Lenin).

«The great Lenin illuminated our path»

How long did it exist and what territories did it occupy?

The country called the Union of Soviet Socialist Republics (USSR) was established in 1922, when parts of the former Empire became autonomous and joined the Union after the civil war. And it existed until 1991, so almost 70 years.

There were 15 republics (ranked as in the Soviet Constitution of 1977): Russian Soviet Federative Socialist Republic, Ukrainian Soviet Socialist Republic (SSR), Belorussian SSR, Uzbek SSR, Kazakh SSR, Georgian SSR, Azerbaijani SSR, Lithuanian SSR, Moldavian SSR, Latvian SSR, Kirghiz SSR, Tajik SSR, Armenian SSR, Turkmen SSR, Estonian SSR.

All of them are now independent countries and 10 of them are now members of the so-called Commonwealth of Independent States (CIS). By the way, the Russian language is still spoken in most of these countries. While the post-Soviet legacy of these national republics, especially cuisine, is still extremely popular in Russia.

What did the Soviets change in the country?

Well, pretty much everything. There were minuses and pluses in the politics of the Soviets, but the lives of people changed completely.

Blowing up the Cathedral of Christ the Savior in 1931

First of all, the Bolsheviks got rid of Russian Orthodoxy; they confiscated churches and monasteries and used them for their everyday needs: as storages, hospitals, prisons and factories. Interestingly, during World War II, Stalin decided to rehabilitate the Russian Orthodox Church.

Evening school for working people

On a positive note, the Bolsheviks helped eradicate illiteracy in the country. In the Russian Empire, only 20 percent of people could read and write, mostly noblemen, clergy and officers. From 1919, every citizen from the age of 8 was to be educated.

What did World War II mean for the Soviet Union?

The participation of the Soviet Union in World War II (and actually playing a pivotal role in the victory over the Nazis) is still considered one of the most important and traumatic events of the 20th century in Russia (don’t even try to convince a Russian that it was not Russia that won the war!).

That’s how the official estimate of the number of people the USSR lost to WWII changed from 1946 to 2015

The country lost about 26 millions of its citizens (interestingly, the official number has changed throughout the years). And the Soviet Union had a long and difficult recovery after the war.

The Siege of Leningrad, where the city was blocked for 900 days by Nazis, the bloody Battle of Stalingrad, as well as the liberation of Auschwitz are all events ordinary Russians still remember very often, with many filmmakers still making movies about the ‘Great Patriotic War’.

Liberated by the Soviet army, prisoners exit the labor camp Auschwitz-Birkenau, 1945

Meanwhile, Victory Day (May 9) is one of Russia’s main holidays, with huge celebrations being held every year (read here why Russia still has Victory Day parades).

How the Soviet Union sent the first man into space

The Soviets had an obsession with being the first in all industries, maxing out production, mining, construction works, etc. And space exploration was no different. The legendary Soviet engineer Sergei Korolev, who developed the first rocket, was a former Gulag prisoner. In order to keep ahead, authorities picked up all talented scientists from labor camps across the country to create a special construction bureau.

Yuri Gagarin, the first man in space

Valentisna Tereshkova before the rocket launch

Soviet space exploration affected mass culture a lot. As Soviet people were always made to be proud of any and all of the country’s achievements.

How ordinary people lived in the USSR

Russia Beyond can provide you with answers to just about any aspect of Soviet life.

Источник

History for you кацва

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

warhistory’s Journal

Кристиан Шальбург: патриот-предатель
В издательстве «Нестор-История» вышел перевод книги датского историка Миккеля Киркебэка «Шальбург — патриот-предатель». Книга уже пошла в магазины. и обзор на канале «Тактик Медиа» Вячеслава Мосунова и Павла Гаврилова. В конце ролика — промокод для скидки.

Читая «Судьбу разведчика» Карпова
я тут перечитывал «Судьбу разведчика» Карпова.
И у меня идиотский вопрос: а он правда на фронте был?

12 июля – праздник Национальной гвардейской части болгарской армии.
После вступления на престол Александра I Баттенберга возникла необходимость создать новую элитную воинскую часть для обеспечения безопасности первого болгарского князя. Эта честь выпала Первой софийской конной сотне, которая 30 июня (12 июля по старому стилю) 1879 года впервые сопровождала князя во время торжественного шествия по софийским улицам.

Верность до гроба
Возможно, вы слышали болгарское выражение «като Гюро Михайлов на пост» («как Гюро Михайлов на посту»). Для некоторых оно означает бессмысленнее упрямство, а для других поступок рядового третьей роты Первой пешей Пловдивской дружины Гюро Михайлова и сегодня является символом безумной храбрости и беспредельной верности долгу.

Согласно официальным источникам, Гюро Михайлов родился в 1862 году в селе Рахманли (сегодня – Розовец), в предгорьях хребта Средна гора. Полковник Стефан Тошев (позже прославленный генерал) в качестве места рождения Гюро указывал Дермендере, (сегодня –Първенец). Большая часть короткой жизни нашего героя прошла в родном селе – подростком он стал свидетелем Апрельского восстания и Русско-турецкой освободительной войны, а в середине 1880 года отправился в Пловдив на военную службу в Румелийскую милицию.

В то время Пловдив был центром Восточной Румелии и в здании милиции хранились деньги и важные документы. Там же располагался и штаб жандармерии, поэтому здание круглосуточно охранялось караулом из пяти солдат.

В Бъдни вечер (Сочельник) 1880 года на дежурство в здании штаба дружины заступили: Никола Костадинов – начальник караула и разводящий, Гюро Михайлов, Костадин Аргиров, Илия Кръстев и Митю Петков – часовые. http://bratushka.ru/vernost-do-groba/

Битва за Макин, 1943 г

Бугенвильская кампания, 1943-1945 гг. Часть 3

Источник

History for Atheists

New Atheists Getting History Wrong!

Cosmic Skeptic Bungles Galileo

The young sceptic Alex O’Connor of the Cosmic Skeptic video channel has built a substantial audience discussing theological and philosophical questions from an atheistic and rationalist perspective. But when he tries to discuss history, he is on unsure ground and two forays onto the complex subject of the Galileo Affair have seen him present bungled misapprehensions and some outright pseudo historical fantasy to his followers. The content creator Alex O’Connor is a 23 year old recent graduate from Oxford who…

Interview – David Hutchings & James C. Ungureanu on the Conflict Thesis

My guests today are David Hutchings and James C. Ungureanu, co-authors of Of Popes and Unicorns: Science, Christianity and How the Conflict Thesis Fooled the World. David is a physicist, science teacher and writer and James is a historian of science and religion. In this interview we discuss their book and the origin and impact of the Conflict Thesis – the pervasive but erroneous idea that religion and science have always been in conflict down the ages. To buy the book: Of…

Is Easter Pagan?

Every year fundamentalist Christians, New Agers, neo-pagans and many atheists loudly agree that Easter was not originally a Christian feast and was a pagan fertility festival stolen by Christianity. Unfortunately, despite what endless memes and pop history articles claim, this idea is complete nonsense. So is the claim that Easter eggs and the Easter Bunny are also originally pagan. It is rather ironic that a set of false historical claims about the origin of Easter and its customs are propagated…

Jesus Mythicism 8: Jesus, History and Miracles

There is a common line of argument among the more naïve believers in Jesus Mythicism that goes “the stories of Jesus are full of miracles and other non-historical elements. So if any of them are not historical, why not all of them?” This all-or-nothing thinking is based on the idea that if any part of these accounts can be concluded to be not historical, this means the rest of them are as well: “it’s all made up”. But even in…

Interview – Derek Lambert on Jesus Mythicism

My latest guest is Derek Lambert, the presenter of the excellent Mythvision video channel and podcast. Derek has been kind enough to have me on his channel several times over the last two years to discuss atheist bad history in general and Jesus Mythicism in particular. But today we are going to hear from Derek about his very interesting personal journey regarding his thoughts and conclusions about the historical Jesus. As he’ll detail for us, Derek began as a fundamentalist…

The Crappy Golden Orrery Award 2021

To finish 2021, here is my annual year in review survey of History for Atheists. But I also detail the nominees for the Crappy Golden Orrery Award for the most egregious, boneheaded and/or stupid bad history by an atheist for 2021 and announce the winner of this year’s award. Happy New Year to all.

Constantine and the Bible

The historical myths surrounding the emperor Constantine, his conversion to Christianity and the claim he created the Bible at the Council of Nicaea are persistent and continue to be propagated in popular culture, despite being total nonsense. Unfortunately, leading atheists also perpetuate these silly ideas, with everyone from Richard Dawkins to Joe Rogan insisting that Constantine was not really a Christian, that he pretended to convert for political reasons and that it was he who set the canon of the…

Is Halloween Pagan?

The idea that all the traditional holidays and festivals of the year are “pagan” in origin and were simply “stolen by the Church” is one that has permeated popular culture and is repeated without question in newspaper, magazine and online articles. It is perhaps not surprising that harried journalists and underpaid online content writers are uncritical about these claims, but it is more strange that prominent atheists are as well, given they are meant to be sceptics who check their…

Interview: Ted McCormick on Steven Pinker’s Enlightenment

My latest guest on the History for Atheists video channel is Associate Professor Ted McCormick. Ted is a specialist in intellectual history and the history of science at Concordia University in Canada. He examines the intersections between science, technology, economy and empire in the early modern era. Recently, he has taken an interest in how the concept of “the Enlightenment” has been taken up as something of an ideological cause by some popular writers. In particular he has critiqued the…

The Great Myths 13: The Renaissance Myth

Many of my fellow atheists operate with a simplistic children’s picture book view of the past. This is one where the glories of Greece and Rome are destroyed and suppressed by the Medieval Church, but civilisation is saved by the geniuses of the Renaissance, whose revival of ancient thought, critical analysis and radical new thinking establishes most of what we value today. This conception of the Renaissance as a dramatic and revolutionary break with the medieval world is actually Modernity’s…

«Учебников, к которым нет претензий, не осталось вовсе». Что не так с уроками истории

Могу точно сказать, что это был учебник по всеобщей истории. А в этих учебниках теме Сталинградской битвы действительно уделяется не так много внимания. Что совершенно закономерно, потому что параллельно есть учебники по истории России, в которых о ключевых событиях Великой Отечественной войны рассказывается гораздо более подробно. И дублировать их было бы странно.

Российская история и так изучается значительно подробнее всеобщей. Начиная с седьмого класса под нее отводится 70% времени — и зарубежные события проходят довольно поверхностно. Особенно сильно в этом смысле досталось новейшей истории 10–11-х классов. В это время школа уже торопится готовить детей к ЕГЭ, а экзамен на 95% состоит из вопросов об отечественных событиях, там нет всеобщей истории.

Насколько активно в последнее время обновлялся пул учебников истории, с которыми педагоги сейчас могут работать в школе?

До 2014 года, пока существовал свободный рынок учебников, ситуация в школах была гораздо лучше. Да, к учебникам, которые выпускали тогда, можно было предъявить множество претензий, но у учителей была свобода — они могли выбирать материал для формирования программы.

В современных учебниках о многих спорных с точки зрения нынешней государственной политики моментах рассказывают довольно поверхностно, чтобы не ворошить «тяжелые страницы советской истории». Например, тему репрессий. Это, конечно, не советские учебники, в которых о репрессиях совсем не упоминалось, но и сейчас о них пишут как бы вскользь, не вдаваясь в детали.

«Опять многострадальные школьные учебники истории… На этот раз ими занялся лично глава государства: «До сих пор еще, знаете, открываю некоторые учебники школьные и с удивлением смотрю, что там написано. Как будто не про нас. Кто пишет? Кто пропускает такие учебные пособия? Просто удивительно. Все что угодно там написано — и о втором фронте, только про Сталинградскую битву ничего не сказано. Бывает и такое. Просто удивительно», — сказал президент в послании Федеральному собранию.

Хорошо бы кто-нибудь рассказал референтам президента, а заодно и министру просвещения (ведь подготовка соответствующего раздела послания, наверное, не должна была обойтись без подчиненных ему специалистов), что в средней школе используются параллельно учебники истории России и учебники истории ЗАРУБЕЖНЫХ стран. Соответственно, о Сталинградской, Курской и иных битвах советско-германского фронта рассказывают первые, а о втором фронте и прочих операциях союзников — вторые. Учебников истории России ХХ века, в которых не рассказывалось бы о Сталинградской битве, не существует. А учебникам истории зарубежных стран рассказывать о ней не полагается. Похоже, затевается очередной тур кампании «Школе — единый учебник истории!». И как всегда, в основе этой кампании — незнание реальной ситуации, а то и сознательный обман».

Леонид Кацва на своей странице в Facebook

В учебниках, выпущенных после 2014 года, о Великой Отечественной войне рассказано как раз очень подробно. Особенно по сравнению со всем остальным. Поэтому я не совсем понимаю возмущения президента. Проблема в другом: на Великую Отечественную войну в программе отводится всего 4 часа. А на всю историю — 68, включая весь XX век, довоенный период, революцию, Гражданскую войну, межвоенный период и так далее, вплоть до новейшей истории.

Руководитель образовательного фонда «Талант и успех» Елена Шмелёва высказала мнение, что «все существующие учебники должны соответствовать утвержденному президентом Историко-культурному стандарту (ИКС). Других учебников в наших школах просто не может быть». Можете как-то прокомментировать ее слова и рассказать, что такое ИКС?

Я много раз это повторял и еще раз готов повторить, что при том разнообразии школ, которое существует в нашей стране, нам противопоказано учить детей по единому учебнику. Это первое. Второе: если до 2014-го учебники были просто сомнительные, то после принятия ИКС учебников, к которым нет претензий, не осталось вовсе.

Историко-культурный стандарт (ИКС) — документ, созданный под эгидой Российского исторического общества, который определяет содержание школьного предмета «История» и методологические подходы к изучению отдельных этапов истории России. Применяется как к базовому, так и профильному уровню изучения истории.

Историко-культурный стандарт — это большая и сильно перегруженная программа

Но высокие инстанции решили, что все учебники должны соответствовать этому стандарту. Почему они так решили, я не знаю. Никаких противоречий этого стандарта прежним учебникам я не увидел, а я проанализировал почти все, что выходило. Здесь, конечно, имела место и идеологическая составляющая, кому-то показалось, что усиление единомыслия среди учеников — это хорошо.

От ИКС ждали курса по всеобщей истории, но он не так и не был закончен. Я видел его проект, и это был тихий ужас. Его создание поручили не методистам, а ученым и исследователям. Это профессионалы, но они не знают о количестве часов в школьной программе, допустимой нагрузке и других тонкостях. В итоге на одну африканистику там отводилось 20 страниц. Кроме гомерического хохота, это вызвать ничего не могло.

Должен сказать, что я не совсем уверен, что Российское историческое общество, возглавляемое господином Нарышкиным, который вообще не является историком, — это тот эксперт, который должен решать, каким учебникам быть, каким нет.

В своем посте в Facebook вы выразили беспокойство по поводу того, что после высказанных президентом претензий у нас может появиться единый учебник истории. В чем заключается потенциальная опасность его принятия?

Единый учебник по истории, о котором так часто говорят, — это плохой выбор. Такой учебник будет очень официозным и еще более поверхностным. По одному учебнику нельзя учить детей в разных школах с разным контингентом. Я опасаюсь, что после этого начнется очередное переписывание учебников, может, теперь уже по всеобщей истории, с тем чтобы у них было больше Отечественной войны, больше героев фронта, больше героизма и так далее.

В этом году появилась еще одна линейка учебников, под редакцией Владимира Ростиславовича Мединского. Я их не видел и сказать о них ничего не могу. Знаю только, что у этих учебников очень хорошие авторы. Но фамилия Мединского вызывает серьезную настороженность. Некоторое время назад он опубликовал так называемые «Тезисы об истории» в журнале «Дилетант». Эти тезисы были очень идеологическими, то есть стало понятно, что Владимир Ростиславович понимает историю не как науку, а как инструмент пропаганды. Патриотическое воспитание, безусловно, важное дело, но не единственное в курсе истории. У нас много других задач.

Фото на обложке: Shutterstock / UfaBizPhoto

Источник

Леонид Кацва. «Славянофилы и западники: спор, продолжающийся доныне»

Расскажите друзьям о событии

Histomap: Visualizing the 4,000 Year History of Global Power

Imagine creating a timeline of your country’s whole history stretching back to its inception.

It would be no small task, and simply weighing the relative importance of so many great people, technological achievements, and pivotal events would be a tiny miracle in itself.

While that seems like a challenge, imagine going a few steps further. Instead of a timeline for just one country, what about creating a graphical timeline showing the history of the entire world over a 4,000 year time period, all while having no access to computers or the internet?

An All-Encompassing Timeline?

Today’s infographic, created all the way back in 1931 by a man named John B. Sparks, maps the ebb and flow of global power going all the way back to 2,000 B.C. on one coherent timeline.

View a high resolution version of this graphic

Although the distribution of power is not quantitatively defined on the x-axis, it does provide a rare example of looking at historic civilizations in relative terms. While the Roman Empire takes up a lot of real estate during its Golden Age, for example, we still get a decent look at what was happening in other parts of the world during that period.

The visualization is also effective at showing the ascent and decline of various competing states, nations, and empires. Did Sparks see world history as a zero-sum exercise; a collection of nations battling one another for control over scarce territory and resources?

Timeline Caveats

Crowning a world leader at certain points in history is relatively easy, but divvying up influence or power to everyone across 4,000 years requires some creativity, and likely some guesswork, as well. Some would argue that the lack of hard data makes it impossible to draw these types of conclusions (though there have been other more quantitative approaches.)

Another obvious criticism is that the measures of influence are skewed in favor of Western powers. China’s “seam”, for example, is suspiciously thin throughout the length of the timeline. Certainly, the creator’s biases and blind spots become more apparent in the information-abundant 21st century.

Lastly, Histomap refers to various cultural and racial groups using terms that may seem rather dated to today’s viewers.

The Legacy of Histomap

John Spark’s creation is an admirable attempt at making history more approachable and entertaining. Today, we have seemingly limitless access to information, but in the 1930s an all encompassing timeline of history would have been incredibly useful and groundbreaking. Indeed, the map’s publisher characterized the piece as a useful tool for examining the correlation between different empires during points in history.

Critiques aside, work like this paved the way for the production of modern data visualizations and charts that help people better understand the world around them today.

Without a map who would attempt to study geography? –John B. Sparks

This post was first published in 2017. We have since updated it, adding in new content for 2021.

Visualizing the Gravitational Pull of the Planets

Which Country is the Cheapest for Starting a Business?

Demographics

Where Will the World’s Next 1,000 Babies Be Born?

This graphic paints a picture of the world’s population, showing which countries are most likely to welcome the next 1,000 babies.

Where Will the World’s Next 1,000 Babies Be Born?

View a higher resolution version of this map.

Every four minutes, approximately 1,000 babies are born across the globe. But in which countries are these babies the most statistically likely to come from?

Using data from the CIA World Factbook, this graphic by Pratap Vardhan (Stats of India) paints a picture of the world’s demographics, showing which countries are most likely to welcome the next 1,000 babies based on population and birth rates as of 2022 estimates.

The Next 1,000 Babies, By Country

Considering India has a population of nearly 1.4 billion, it’s fairly unsurprising that it ranks first on the list. Of every 1,000 babies born, the South Asian country accounts for roughly 172 of them.

Place	Region	Births Per 1,000 Global Babies
🇮🇳 India	Asia	171.62
🇨🇳 China	Asia	102.84
🇳🇬 Nigeria	Africa	56.50
🇵🇰 Pakistan	Asia	47.23
🇨🇩 Congo, Democratic Republic of the	Africa	31.90
🇮🇩 Indonesia	Asia	31.20
🇺🇸 United States	Americas	30.42
🇪🇹 Ethiopia	Africa	25.44
🇧🇷 Brazil	Americas	22.27
🇧🇩 Bangladesh	Asia	21.52
🇵🇭 Philippines	Asia	18.75
🇪🇬 Egypt	Africa	16.98
🇹🇿 Tanzania	Africa	15.61
🇺🇬 Uganda	Africa	13.89
🇲🇽 Mexico	Americas	12.85
🇻🇳 Vietnam	Asia	11.96
🇸🇩 Sudan	Africa	11.79
🇰🇪 Kenya	Africa	10.82
🇦🇴 Angola	Africa	10.68
🇦🇫 Afghanistan	Asia	9.98
🇷🇺 Russia	Europe	9.85
🇮🇷 Iran	Asia	9.73
🇲🇿 Mozambique	Africa	8.72
🇹🇷 Turkey	Asia	8.71
🇳🇪 Niger	Africa	8.46
🇿🇦 South Africa	Africa	7.84
🇨🇲 Cameroon	Africa	7.65
🇮🇶 Iraq	Asia	7.34
🇬🇭 Ghana	Africa	6.94
🇲🇲 Myanmar	Asia	6.90
🇯🇵 Japan	Asia	6.34
🇲🇱 Mali	Africa	6.25
🇩🇿 Algeria	Africa	6.01
🇨🇮 Cote d’Ivoire	Africa	5.97
🇲🇬 Madagascar	Africa	5.93
🇫🇷 France	Europe	5.85
🇩🇪 Germany	Europe	5.62
🇾🇪 Yemen	Asia	5.61
🇨🇴 Colombia	Americas	5.48
🇧🇫 Burkina Faso	Africa	5.41
🇬🇧 United Kingdom	Europe	5.37
🇹🇩 Chad	Africa	5.34
🇦🇷 Argentina	Americas	5.29
🇹🇭 Thailand	Asia	5.19
🇿🇲 Zambia	Africa	5.03
🇲🇦 Morocco	Africa	4.70
🇲🇼 Malawi	Africa	4.27
🇧🇯 Benin	Africa	4.16
🇸🇳 Senegal	Africa	4.15
🇵🇪 Peru	Americas	4.08
🇳🇵 Nepal	Asia	3.95
🇻🇪 Venezuela	Americas	3.78
🇸🇦 Saudi Arabia	Asia	3.69
🇿🇼 Zimbabwe	Africa	3.67
🇲🇾 Malaysia	Asia	3.62
🇸🇾 Syria	Asia	3.60
🇺🇿 Uzbekistan	Asia	3.55
🇬🇳 Guinea	Africa	3.47
🇸🇴 Somalia	Africa	3.45
🇧🇮 Burundi	Africa	3.28
🇸🇸 South Sudan	Africa	3.19
🇮🇹 Italy	Europe	3.12
🇬🇹 Guatemala	Americas	2.90
🇺🇦 Ukraine	Europe	2.88
🇨🇦 Canada	Americas	2.85
🇰🇵 Korea, North	Asia	2.71
🇰🇷 Korea, South	Asia	2.63
🇷🇼 Rwanda	Africa	2.56
🇪🇸 Spain	Europe	2.47
🇵🇱 Poland	Europe	2.38
🇰🇭 Cambodia	Asia	2.37
🇦🇺 Australia	Oceania	2.36
🇱🇰 Sri Lanka	Asia	2.35
🇰🇿 Kazakhstan	Asia	2.19
🇪🇨 Ecuador	Americas	2.09
🇸🇱 Sierra Leone	Africa	2.06
🇵🇬 Papua New Guinea	Oceania	2.04
🇹🇬 Togo	Africa	1.99
🇯🇴 Jordan	Asia	1.82
🇭🇹 Haiti	Americas	1.76
🇨🇱 Chile	Americas	1.73
🇧🇴 Bolivia	Americas	1.65
🇱🇷 Liberia	Africa	1.44
🇩🇴 Dominican Republic	Americas	1.42
🇳🇱 Netherlands	Europe	1.40
🇹🇯 Tajikistan	Asia	1.39
🇨🇫 Central African Republic	Africa	1.31
🇨🇬 Congo, Republic of the	Africa	1.30
🇹🇼 Taiwan	Asia	1.28
🇹🇳 Tunisia	Africa	1.28
🇭🇳 Honduras	Americas	1.24
🇪🇷 Eritrea	Africa	1.23
🇷🇴 Romania	Europe	1.19
🇱🇦 Laos	Asia	1.19
🇮🇱 Israel	Asia	1.14
🇱🇾 Libya	Africa	1.13
🇦🇿 Azerbaijan	Asia	1.03
🇧🇪 Belgium	Europe	0.95
🇵🇾 Paraguay	Americas	0.88
🇰🇬 Kyrgyzstan	Asia	0.87
🇸🇻 El Salvador	Americas	0.86
🇲🇷 Mauritania	Africa	0.86
🇸🇪 Sweden	Europe	0.83
🇨🇺 Cuba	Americas	0.82
🇦🇪 United Arab Emirates	Asia	0.79
🇳🇮 Nicaragua	Americas	0.76
🇹🇲 Turkmenistan	Asia	0.72
🇨🇿 Czechia	Europe	0.68
🇨🇭 Switzerland	Europe	0.65
🇧🇾 Belarus	Europe	0.63
🇦🇹 Austria	Europe	0.62
🇭🇺 Hungary	Europe	0.62
🇴🇲 Oman	Asia	0.61
🇵🇹 Portugal	Europe	0.60
🇬🇷 Greece	Europe	0.59
🇵🇦 Panama	Americas	0.57
🇨🇷 Costa Rica	Americas	0.55
🇬🇼 Guinea-Bissau	Africa	0.54
🇵🇸 West Bank	Asia	0.54
🇬🇲 Gambia	Africa	0.51
🇱🇧 Lebanon	Asia	0.51
🇳🇦 Namibia	Africa	0.50
🇳🇴 Norway	Europe	0.49
🇩🇰 Denmark	Europe	0.49
🇮🇪 Ireland	Europe	0.48
🇳🇿 New Zealand	Oceania	0.47
🇬🇦 Gabon	Africa	0.45
🇷🇸 Serbia	Europe	0.44
🇭🇰 Hong Kong	Asia	0.43
🇫🇮 Finland	Europe	0.43
🇧🇬 Bulgaria	Europe	0.41
🇵🇸 Gaza Strip	Asia	0.41
🇰🇼 Kuwait	Asia	0.40
🇬🇪 Georgia	Asia	0.40
🇸🇬 Singapore	Asia	0.39
🇲🇳 Mongolia	Asia	0.38
🇱🇸 Lesotho	Africa	0.37
🇬🇶 Equatorial Guinea	Africa	0.37
🇸🇰 Slovakia	Europe	0.36
🇧🇼 Botswana	Africa	0.36
🇯🇲 Jamaica	Americas	0.33
🇹🇱 Timor-Leste	Asia	0.33
🇺🇾 Uruguay	Americas	0.32
🇦🇱 Albania	Europe	0.29
🇭🇷 Croatia	Europe	0.27
🇲🇩 Moldova	Europe	0.25
🇦🇲 Armenia	Asia	0.24
🇧🇦 Bosnia and Herzegovina	Europe	0.24
🇽🇰 Kosovo	Europe	0.21
🇸🇿 Eswatini	Africa	0.19
🇱🇹 Lithuania	Europe	0.18
🇵🇷 Puerto Rico	Americas	0.18
🇶🇦 Qatar	Asia	0.17
🇲🇰 North Macedonia	Europe	0.16
🇩🇯 Djibouti	Africa	0.16
🇰🇲 Comoros	Africa	0.14
🇧🇭 Bahrain	Asia	0.14
🇸🇮 Slovenia	Europe	0.13
🇱🇻 Latvia	Europe	0.12
🇸🇧 Solomon Islands	Oceania	0.12
🇫🇯 Fiji	Oceania	0.11
🇹🇹 Trinidad and Tobago	Americas	0.11
🇧🇹 Bhutan	Asia	0.10
🇨🇾 Cyprus	Asia	0.10
🇬🇾 Guyana	Americas	0.10
🇲🇺 Mauritius	Africa	0.09
🇨🇻 Cabo Verde	Africa	0.08
🇪🇪 Estonia	Europe	0.08
🇸🇷 Suriname	Americas	0.07
🇧🇿 Belize	Americas	0.06
🇧🇳 Brunei	Asia	0.06
🇱🇺 Luxembourg	Europe	0.06
🇲🇪 Montenegro	Europe	0.05
🇻🇺 Vanuatu	Oceania	0.05
🇸🇹 Sao Tome and Principe	Africa	0.04
🇲🇻 Maldives	Asia	0.04
🇲🇴 Macau	Asia	0.04
🇧🇸 Bahamas, The	Americas	0.04
🇮🇸 Iceland	Europe	0.03
🇲🇹 Malta	Europe	0.03
🇳🇨 New Caledonia	Oceania	0.03
🇵🇫 French Polynesia	Oceania	0.03
🇼🇸 Samoa	Oceania	0.03
🇧🇧 Barbados	Americas	0.02
🇬🇺 Guam	Oceania	0.02
🇰🇮 Kiribati	Oceania	0.02
🇹🇴 Tonga	Oceania	0.02
🇨🇼 Curacao	Americas	0.01
🇱🇨 Saint Lucia	Americas	0.01
🇫🇲 Micronesia, Federated States of	Oceania	0.01
🇲🇭 Marshall Islands	Oceania	0.01
🇬🇩 Grenada	Americas	0.01
🇦🇬 Antigua and Barbuda	Americas	0.01
🇦🇼 Aruba	Americas	0.01
🇯🇪 Jersey	Europe	0.01
🇻🇨 Saint Vincent and the Grenadines	Americas	0.01
🇻🇮 Virgin Islands	Americas	0.01
🇸🇨 Seychelles	Africa	0.01
🇩🇲 Dominica	Americas	0.01
🇮🇲 Isle of Man	Europe	0.01
🇧🇲 Bermuda	Americas	0.01
🇲🇵 Northern Mariana Islands	Oceania	0.01
🇬🇱 Greenland	Americas	0.01
🇹🇨 Turks and Caicos Islands	Americas	0.01
🇫🇴 Faroe Islands	Europe	0.01
🇦🇸 American Samoa	Oceania	0.01
🇰🇾 Cayman Islands	Americas	0.01
🇰🇳 Saint Kitts and Nevis	Americas	0.00
🇬🇬 Guernsey	Europe	0.00
🇦🇩 Andorra	Europe	0.00
🇸🇽 Sint Maarten	Americas	0.00
🇲🇫 Saint Martin	Americas	0.00
🇻🇬 British Virgin Islands	Americas	0.00
🇬🇮 Gibraltar	Europe	0.00
🇱🇮 Liechtenstein	Europe	0.00
🇸🇲 San Marino	Europe	0.00
🇹🇻 Tuvalu	Oceania	0.00
🇵🇼 Palau	Oceania	0.00
🇦🇮 Anguilla	Americas	0.00
🇲🇨 Monaco	Europe	0.00
🇳🇷 Nauru	Oceania	0.00
🇼🇫 Wallis and Futuna	Oceania	0.00
🇨🇰 Cook Islands	Oceania	0.00
🇸🇭 Saint Helena, Ascension, and Tristan da Cunha	Africa	0.00
🇧🇱 Saint Barthelemy	Americas	0.00
🇲🇸 Montserrat	Americas	0.00
🇫🇰 Falkland Islands (Islas Malvinas)	Americas	0.00
🇵🇲 Saint Pierre and Miquelon	Americas	0.00

It’s worth noting that, while India ranks number one on the list, the country’s birth rate (which is its total number of births in a year per 1,000 individuals) is actually slightly below the global average, at 16.8 compared to 17.7 respectively.

China, which comes second on the list, is similar to India, with a high population but relatively low birth rate as well. On the other hand, Nigeria, which ranks third on the list, has a birth rate that’s nearly double the global average, at 34.2.

Why is Nigeria’s birth rate so high?

There are various intermingling factors at play, but one key reason is the fact that Nigeria’s economy still is developing, and ranks 131st globally in terms of GDP per capita. Further, access to education for women is still not as widespread as it could be, and research shows that this is strongly correlated with higher birth rates.

The World’s Population Growth Rate is Declining

While there are hundreds of thousands of babies born around the world each day, it’s worth mentioning that the world’s overall population growth rate has actually been declining since the 1960s.

This is happening for a number of reasons, including:

By 2100, global population growth is expected to drop to 0.1%, which means we’ll essentially reach net-zero population growth.

This would increase our global median age even further, which poses a number of economic risks if countries don’t properly prepare for this demographic shift.

Источник

History for you кацва

События

Леонид Кацва. «Русский марксизм: не только большевики»

Леонид Кацва. «Русский либерализм на стыке столетий»

Леонид Кацва. «Русский консерватизм и позднее славянофильство: 70–80-е гг. XIX столетия»

Леонид Кацва. «Народничество: от пропаганды к террору»

Леонид Кацва. «Русский либерализм в эпоху «Великих реформ»»

Леонид Кацва. Возникновение социалистической мысли в России. «Русский социализм»

Леонид Кацва. «Славянофилы и западники: спор, продолжающийся доныне»

Декабристы — первый «опыт революции политической»

Б.Н. Ельцин и Е.Т. Гайдар — становление институтов новой России

М.С. Горбачев: от «социализма с человеческим лицом» к крушению СССР

Противоречия НЭПа

С.Ю. Витте и П.А. Столыпин: Великие реформаторы конца XIX — начала ХХ вв.

Александр II Освободитель: Великие реформы 60-70-х гг.

Леонид Кацва «Михаил Сперанский. Упущенный шанс»

Леонид Кацва «Екатерина II — от деспотизма к сословному обществу»

Леонид Кацва «Петр Великий — деспот и реформатор»

History for you кацва

Войти

30 августа 1991 года было объявлено о деполитизации КГБ СССР

МЕТКИ:

29 авг, 2013

Леонид Кацва: «Единый учебник истории — это очень вредная вещь»

История Отечества, Справочник, Кацва Л.А., 2012

«Когда всё это изучать?». Педагог Леонид Кацва — об отказе от «европоцентризма» в школьном курсе истории

history4you.ru

Оптимизируйте сайт и получите больше трафика

Бесплатная версия:

Платная:

Важные события

Чек-лист

Параметры домена

Леонид Кацва: «Без знания истории всегда рискуешь стать жертвой манипуляции»

«Необязательно знать, в каком веке жил Петр Первый»

«Я против отмены ЕГЭ, хотя всегда его не любил»

«Ставкой командовал… Брежнев Третий»

Можно ли разгрузить учебники истории

Прут находится в Грузии?

История России. Л.Кацва

Latest Version

App APKs

История России. Л.Кацва App

Trending Searches

Apps · Hot

Popular

Интервью

Образ истории: запрос власти и интересы общества

Дорама Его история 4: Рядом с тобой | HIStory4: Close to You | HIStory4: 近距離愛上你

Пользовательские оценки

Общая оценка

Сюжет

Персонажи

Смотреть: Серия 20

Информация о дораме

Леонид Кацва: «Учиться в школе должны те, кто проявляют желание»

Леонид Кацва: «Надо совершенствовать обучение, а не контроль»

Леонид Кацва: Мы работаем не с огурцами, а с детьми

Поделиться:

Леонид Кацва: «Единый учебник по истории – вредная затея»

Шаг 1: Загрузите эмулятор Android для ПК и Mac

Шаг 2: установите эмулятор на ПК или Mac

Лучшие книги Л. А. Кацва

Кацва, Леонид Александрович

Содержание

Биография

Мнение коллег

Библиография

Леонид Кацва «Екатерина II — от деспотизма к сословному обществу»

Рекомендуемые события

who_stole_tarts

Леонид Кацва. «Трагедия опричнины» (видео)

Еще записи по тегу «Леонид Кацва»

Лекция Леонида Кацвы «Эпоха дворцовых переворотов» (видео)

Леонид Кацва. Петровские реформы в экономике и управлении (видео)

Леонид Кацва. ««Начало славных дней Петра». Предпосылки и начало петровских реформ» (видео)

Леонид Кацва. Патриарх Никон и церковный раскол

Лекция историка Леонида Кацвы «Украина и Россия, XVII век» (видео)

Леонид Кацва. «Начало российского абсолютизма» (видео)

Леонид Кацва. Смутное время начала XVII столетия (видео)

Леонид Кацва:
Мы работаем не с огурцами, а с детьми