бросить пить истории людей
Капитальные перемены в жизни людей, которые бросили пить алкоголь в любом количестве
Истории четырёх жителей Екатеринбурга, которые в разном возрасте вычеркнули из своей жизни алкоголь, о том, почему они это сделали, как это восприняли окружающие и что изменилось в их жизни после полного отказа от алкоголя.
«Спиртное забирает несколько вещей, которых всегда мало: деньги, энергию, время и здоровье»
Сегодня алкоголь – традиционная составляющая жизни, которая сопровождает и радость, и печаль. Для кого-то обыденными считаются бокал вина за ужином и пара коктейлей в пятницу вечером – кажется, что от небольшого количества спиртного не будет ничего, кроме приятного расслабления. Но в августе 2018 года эксперты ООН пришли к выводу, что даже самые малые порции алкоголя наносят серьезный ущерб здоровью и заметно повышают вероятность преждевременной смерти от болезней сердца, рака и несчастных случаев. В общей сложности, спиртное уносит жизни трех миллионов жителей планеты и 82 тысяч россиян каждый год. В феврале в Минздраве назвали, сколько смертей трудоспособных мужчин связаны с алкоголем – около 70 %.
The Village пообщался с четырьмя жителями Екатеринбурга, которые в разном возрасте вычеркнули из своей жизни алкоголь – о том, почему они это сделали, как их решение восприняли окружающие и что изменилось после.
Дмитрий Колезев
журналист, шеф-редактор, 34 года
НЕ ПЬЕТ 2 ГОДА
Когда я был ребенком, то постоянно видел, как взрослые вокруг выпивали. Наверное, именно тогда алкоголь стал ассоциироваться у меня со взрослой жизнью и «крутостью». Я мечтал, что вырасту и буду с безразличным лицом глотать спиртное, даже не поморщившись. Лет в семь взрослые дали мне попробовать пиво.
Впервые я напился в седьмом классе — вместе с друзьями мы выпили отвратительной паленой водки «Дамский каприз» из ларька. Все блевали. Когда мы стали постарше, то стали пить пиво. После школы мы часто садились выпить в каком-нибудь кафе или дворике — для большинства наших сверстников это было нормой: скорее, странным нам казалось, если человек так не делал. Когда мы пили пиво вместо уроков, то чувствовали, что делаем что-то запретное — тайна объединяла нас еще больше.
В студенческие годы я нередко напивался на тусовках вместе со всеми, но постепенно интерес к спиртному стал пропадать. На время студенчества пришелся пик алкоголя в моей жизни — мы часто тусовались в общежитии, пили пиво на улице или коктейли в барах. Коктейли — это вообще один из самых коварных видов спиртных напитков, в них много сладкой газировки и сиропов, которые заглушают вкус алкоголя. Организм устроен так, что, когда ты пьешь чистый спирт, он говорит тебе: «Чувак, это не для тебя, ты это пить не должен», поэтому когда ты впервые пробуешь алкоголь, тебя тошнит. Но когда алкоголь смешивается с чем-то сладким, вкус спирта маскируется, и организм вовремя на него не реагирует.
Общество не особо порицает человека, который напился, уснул под деревом и не пришел домой — это вызывает лишь добрые усмешки. Человек, который тоже самое сделает под героином, вызовет совершенно другие эмоции — нам это будет казаться человеческой трагедией. Но так ли велика разница?
Два года назад я решил попробовать пожить без алкоголя вообще, но не ставил перед собой никаких обязательств: знал, что если что-то себе запрещать, то это не будет работать. У меня и раньше были моменты, когда я просыпался с похмелья и думал: все, больше никогда не буду пить. Естественно, через какое-то время я снова где-то выпивал, но почти всегда чувствовал по этому поводу внутренний конфликт. В конце концов я для себя понял, что на самом деле мне просто не нравится пить алкоголь и решил прекратить это делать.
Первые полгода после отказа мне приходилась регулярно объяснять людям, почему я не пью. Люди думали, что если они будут лучше меня уговаривать, то я сломаюсь и соглашусь. Но если у тебя правда нет желания пить, то никакие уговоры не помогут. Я много раз попадал в ситуации, где, казалось бы, по всем канонам я не мог не выпить — к примеру, на грузинском застолье. Но я просто отвечал людям, что не пью — и когда люди видят, что ты не кокетничаешь, а говоришь правду, они пожимают плечами и говорят: «Ну, ладно». Даже грузины.
Алкоголь забирает несколько вещей, которых всегда не хватает: деньги, энергию, время и здоровье. После отказа от него я чувствую себя лучше — мне сейчас 34 года, но я чувствую себя лучше, чем в 25, когда выпивал регулярно. Не знаю точно, сколько я стал экономить — возможно, до нескольких десятков тысяч рублей в месяц.
В свое время на меня сильно подействовала книга Аллена Карра «Легкий способ бросить пить». Я прочитал ее еще во время учебы в университете — книга попалась мне в период новогодних тусовок, после одной из которых я заходил в супермаркет за минералкой. Этот небольшой текст изменил мое отношение алкоголю — с тех пор, когда я выпивал, я никогда больше не чувствовал, что делаю что-то правильное. Сформировалось убеждение, что даже небольшое количество алкоголя — это ненормально.
Я осознал, что алкоголь — вещь, во многом навязанная нам обществом, культурой и привычками. В книге развенчивается миф о том, что алкоголь — это нормально. Карр говорит, что, употребляя алкоголь, мы обманываемся. Люди воспринимают алкоголь как нечто обыденное, разрешенное и одобряемое. Большую роль в этом сыграла наша массовая культура: во всех фильмах, книгах и даже в некоторых мультфильмах герои проводят свободное время в барах. Люди привыкли: если грустно — заливаешь горе, если весело — пьешь с друзьями.
Карр подробно расписывает, как алкоголь действует на психику человека и подавляет ее, как вызывает привыкание. Когда вы пьете, алкоголь вызывает жажду — вам хочется еще больше пива или вина. В какой-то момент вы можете полностью потерять над собой контроль.
Общество не особо порицает человека, который напился, уснул под деревом и не пришел домой — это вызывает лишь добрые усмешки. Он — веселый алкоголик. Человек, который тоже самое сделает под героином, вызовет совершенно другие эмоции — нам это будет казаться человеческой трагедией. Но так ли велика разница?
Есть разные теории о том, почему алкоголь стал столь важной частью жизни человечества. Скорее всего, так просто сложилось исторически — государства получали большие доходы от алкоголя и были заинтересованы в его распространении. Что касается самих людей — вероятно, им просто нужны какие-либо способы саморазрушения, высвобождения энергии и выброса агрессии. Часть людей для этого пьет.
Я не думаю, что общество в целом способно полностью отказаться от легких способов разрушать внутренние барьеры: несколько раз в год людям нужен праздник оргиастического содержания, где они могут не чувствовать себя скованными правилами, сломать барьеры, снять привычные маски. Люди нуждаются в ритуалах, которые помогут почувствовать себя более отдохнувшим и на время освободиться от психологической нагрузки. Проблема в том, что для большинства алкоголь из праздничного явления превратился в рутину.
Василий Семенов
преподаватель, 38 лет
НЕ ПЬЕТ 21 ГОД
Впервые я попробовал алкоголь, еще будучи ребенком — мне было лет восемь. Тогда я нашел дома спирт, набрал его в рот и стал булькать. Ощущения почему-то оказались приятными: во рту было тепло и немного жгло. Сейчас это кажется удивительным — практически любой взрослый, ощутив во рту «букет» чистого спирта, почти наверняка скажет, что это гадость.
В 14 лет мы с друзьями поехали поехали на скальные выходы возле станции «Перегон» отмечать день рождения одного из нас. Купили в вокзальном киоске портвейн и дешевый травяной винный напиток — выпили не меньше, чем по 0,7 литров на человека. Я тогда не сильно напился, но мой друг детства даже не мог стоять на ногах — нам пришлось тащить его на себе. Позже мне как самому ответственному в компании влетело от его мамы за то, что тот пришел домой с руками, больше похожими на лапы замороженной курицы. Он учился в музыкальной школе и на месяц утратил способность играть на фортепиано.
Когда мы пили с друзьями, было весело — мы делали это, чтобы поржать. На школьных дискотеках без водки делать было нечего. Алкоголь воздействуют на процессы возбуждения и торможения — люди раскрепощаются, становятся смелее в выражениях. У нас, подростков, он был способом социализации — выпившими взаимодействовать с людьми было проще.
Сейчас я вижу, как друзья получают удовольствие от хороших вин, и думаю, что я что-то упускаю в этой жизни — Омар Хайям тоже был не дурак
Сначала мы выпивали не часто, обычно по праздникам. Иногда после школы пили пиво. В свой шестнадцатый день рождения я перед школой закупился водкой в ларьке на пересечении улиц Куйбышева и Восточной — пришел на урок с булькающим и позвякивающим рюкзаком. Готовиться к светлому будущему мы начали еще на переменах, в туалете третьего этажа. Ребята сидели с красными лицами и улыбались, а я весь урок истории не мог свести глаза в одну точку, поэтому один глаз приходилось зажмуривать или закрывать рукой. Учительница наверняка это заметила, но отношения с ней у меня были хорошие, поэтому та не стала акцентировать на этом внимание.
Когда мне исполнилось 17, я решил отказаться от алкоголя. Помню даже точную дату, когда я пил в последний раз — 30 сентября 1997 года я был в гостях у моего друга, где мы выпили по стаканчику Johnnie Walker Black Label. К тому времени мы с другим моим товарищем стали пить действительно много — в летнее время могли купить ящик «Бархатного» пива и не спеша распить его вдвоем в дендрарии. Я начал осознавать, что я веселый человек и без алкоголя — меня и так штырит. Спиртное же меня наоборот затормаживало. Помню это ощущение: ты поднимаешь руку, а она выполняет команду с запаздыванием, и ты отчетливо видишь, как твое тело тормозит.
Первое время моя друзья тяжело воспринимали мой отказ от алкоголя — культура была такой, что в праздники пили все. Меня даже пытались связывать, заливать спиртное прямо в рот. Все вокруг были против меня и делали ставки, сколько я продержусь. Мне предлагали много денег или, к примеру, купить лучший армянский коньяк, только чтобы я его выпил. Зато мое решение мое порадовало маму — у отца и деда были проблемы с алкоголем.
Бывает, мне снятся кошмары — во снах я умираю от жажды, но рядом со мной есть только пиво. Иногда я его выпиваю и долго страдаю. Безалкогольное пиво я пробовал, но смысла в нем не вижу — к тому же, спирт в нем все равно содержится, только в ничтожно малом количестве. Первое время пил квас, но теперь стараюсь и его избегать, потому потом чувствую в нем прям алкоголь. Спиртосодержащие лекарства тоже не использую. Отсутствие алкоголя в своей жизни я компенсирую вкусной едой и спортзалом.
Сейчас я вижу, как друзья получают удовольствие от хороших вин, и думаю, что я что-то упускаю в этой жизни — Омар Хайям тоже был не дурак. Друзья, с которыми я езжу отдыхать, большие любители вина и планомерно образовываются в этом направлении. Моя жена не против спиртного, но в последнее время тоже подумывает бросить. Правда, дома у нас винный шкаф на сорок бутылок хорошего вина. Возможно, в какой-то момент я тоже начну свое образование в этом направлении, но пока без алкоголя мне проще.
Чтобы разрешить себе пить, мне нужно иметь в жизни больше стабильности и уверенности. Для многих алкоголь — это способ бегства от реальности. Кто-то смотрит сериальчики, кто-то покупает пивко. Мне кажется, очень большая часть населения нашей страны использует пивко для того, чтобы заглушить безысходность своего существования. Если ты вкалываешь, у тебя тяжелый начальник, мизерная зарплата, такое бегство от реальности оказывается одним из самых простых выходов.
Алексей Пономарчук
НЕ ПЬЕТ 14 ЛЕТ
В 17 лет ко мне пришло осознание, что пора завязывать с курением. Курить я начал еще в десять лет. Сигареты мне не нравились — скорее, это была дань дворовой тусовке. Чтобы отказаться от курения, мне нужно было покончить и с алкоголем — спиртное и сигареты для меня были неразрывно связаны. К моему удивлению, процесс произошел быстро и безболезненно, и с тех пор алкоголь не присутствует в моем организме вообще.
Поначалу у окружающих не умещалось в голове, что веселье возможно без каких-либо веществ. Для меня же их удивление непонятно: мне было нормально
В 18 лет в мою жизнь ворвались тусовки и ночные клубы, но на них мне было максимально комфортно без алкоголя и других стимуляторов. Я даже не догадывался, что танцующие вокруг меня люди были обжабаны до потери пульса. В то время в клубах царила иная атмосфера — новые знакомства, музыка и места вдохновляли меня куда больше, чем пьяный угар клубных ящеров. Хотя, возможно, это во мне говорит ностальгия. Денег на такси не было, мне приходилось тусоваться до самого утра и ехать домой на первом трамвае, что заставляло тусующихся сомневаться в трезвости моего ума.
Поначалу у окружающих не умещалось в голове, что веселье возможно без каких-либо веществ. Для меня же их удивление непонятно: мне было нормально. С появлением в моей жизни «Тесноты» тусовки стали еще более осмысленными. Позже пребывание в клубах стало напрямую связано с моей профессиональной деятельностью, для которой мне нужно было находиться в трезвом уме.
Мне очень нравится состояние трезвости — полного контроля над своим телом и сознанием. Сейчас алкоголь кажется мне чем-то искусственным и инородным для человеческого тела и довольно бессмысленным как для ума, так и для души.
Анна Кирьянова
создатель бренда одежды, 29 лет
НЕ ПЬЕТ 2 ГОДА
Если честно, я не помню тот самый первый глоток, но случилось это задолго до «можно по закону». Я помню два достаточно стандартных эпизода. Первый — джин за гаражами, банка на троих или на четверых. Вкуса не помню — наверняка он был жуткий, зато помню голову льва на жестяной банке.
Второй эпизод — праздничный. Родители, друзья, дети, квартира. Родители ушли на перекур, а дети утолили любопытство каплями со дна бокалов. Пить было весело и забавно. Алкоголь находился под запретом и от этого становился еще интереснее. Казалось, вот он — взрослый мир во всей красе, ведь все взрослые так делают.
В период с 18 лет до 21 года я училась в университете, и алкоголя в моей жизни стало больше. Я выпивала что-то минимум один-два раза в неделю. Это был пик вечеринок и тусовок, где рука без бокала абсолютно не вписывалась в окружение. В клубах становилось неловко и пусто, в компаниях — одиноко.
После моего отказа от алкоголя изменился формат общения с людьми. Мне стало решительно скучно встречаться с неблизкими мне по духу и малоинтересными личностями
Не могу сказать, что потом в моей жизни было много бокалов, если не брать университетский период. В октябре 2016 года я узнала, что стану мамой — мне нужно было кормить ребенка, поэтому я отказалась от алкоголя совсем. Позднее пришла болезнь, лечение которой было несовместимо со спиртным. Алкоголь был мне противопоказан, но дело было не только в этом — пить мне больше не хотелось.
На момент отказа от спиртного мое решение было логичным для окружающих, но позже начались вопросы. «Ты ведь уже не кормишь, почему не пьешь? Болеешь что ли?». Такие выводы казались мне неприятными — я поняла, что большинство людей не готовы воспринимать безалкогольное существование как норму здоровой жизни. Мне было лень объяснять им, почему мне хорошо в неискаженной реальности.
После моего отказа от алкоголя изменился формат общения с людьми. Мне стало решительно скучно встречаться с неблизкими мне по духу и малоинтересными личностями. Раньше все неровности восприятия мог сгладить бокал, сейчас время стало мне дороже. Есть и еще один забавный факт: когда я нахожусь в приятной мне компании в тех обстоятельствах, которые предполагают спиртное, мозг как будто бы сам немного затуманивается. Создается ощущение текучести времени, которое при этом быстро проходит.
Для меня отказ от спиртного — это естественное событие в жизни. Я не ломала себя через колено, не привязывала к батарее, не клеила пластыри. Желание выпить иногда возникает, но, как показала практика, три глотка безалкогольного пива снимают его моментально. Это история, скорее, про вкусовые ощущения.
Пять непридуманных историй о людях, которые бросили пить
История первая. «Лет в девятнадцать я начала выпивать…»
Родители мои были порядочные и честные люди. Разговоров о вере никогда не было. Что отец был крещен, я узнала через двадцать пять лет после его смерти. Меня не крестили. Окончила школу. Были беспорядочные связи с мужчинами. До замужества сделала два аборта. Через некоторое время родила дочь. Сразу после ее рождения снова стала делать аборты. С мужем разошлись. Потом снова вышла замуж. До тридцати лет сделала одиннадцать абортов. Прости, Господи, многогрешную рабу Твою Нику и помилуй по Твоему неизреченному милосердию и человеколюбию. В тридцать лет я стала бесплодной. Жизнь со вторым мужем тоже не удалась. Мою дочь растили в основном родители. Я уже давно работала на заводе. Было много случайных и постоянных связей с различными мужчинами.
Лет в девятнадцать я начала выпивать. И так, незаметно для самой себя, я шла к алкоголизму. Компании, подруги, друзья, застолья, рестораны, мужчины… Тут остро встал квартирный вопрос. Я вышла замуж в третий раз из-за жилья. От мужа я быстро отделалась. Жила, тварь, как хотела и с кем хотела. Пила. Меня увольняли за прогулы с одного места, я устраивалась на другое. И всё больше и больше пила.
Дочь подросла, окончила школу, пошла учиться, затем работать. Из-за моего пьянства дома были постоянные скандалы. А я всё пила и пила и незаметно для себя спивалась. Преступала заповеди человеческие и Божии. Могла украсть, богохульствовала, сквернословила. В Бога не верила. Но Господь Вседержитель и Матерь Царица Небесная не отвернулись от меня. У меня родился внук. Через два года после его рождения дочь с внуком приняли Святое Крещение.
Я продолжала жить греховно и стала выпивать еще сильнее. Сплю. А продолжение снов – наяву. Разговариваю со знакомыми, с дочерью, с внуком. Вот они – и нет их, а я их вижу. Но это только начало. Короче, начинается, как считают, «белая горячка». Дочь хотела положить меня в больницу, но не решилась.
В ушах слышались стуки, голоса, смех, разговоры в два-три часа ночи. Встаю, проверяю: ничего нет. Однажды сижу, звоню по телефону и вдруг вижу: сквозь плотно закрытую дверь пролезает черная кошка, заглядывает мне в глаза и исчезает. Я ее больше не вижу. И всё время чувствовала толчки в бока, в спину. Ни сидеть, ни лежать долго я не могла. Мне было очень страшно. Почему-то казалось, что в квартиру забежал котенок. Пытались поймать его с соседкой, а он от нас убегал, и шторы колыхались от его прикосновения. А однажды зимой из дивана вылетел шмель. С дикой злобой прожужжал и опять влетел в диван.
Все думали, что у меня «белая горячка». А когда ночью ходила в магазин за водкой, от меня расходились три тени. Я всё рассказала знакомой. Она мне сказала одно слово «бесы» и посоветовала сходить к «бабке», но я не пошла. Я уже давно не могла нормально спать, и упросила ее остаться ночевать. Мы с ней напились, и она сразу уснула. А со мной начался такой ужас!
Лежу, в голове стуки, крики, смех, и думаю: «Ну всё, конец мне». И вдруг в голове как будто щелкнул «Полароид» и перед глазами фотография моего лица: слюни текут, беззубая, невменяемая. В квартире мы двое: я и спящая соседка. Слышу, как со мной разговаривают какие-то люди, но о чем – даже не могу вспомнить. Они о чем-то просят, но на мои вопросы не отвечают. Мне стало очень страшно. Я вышла на лестничную клетку с бутылкой вина. Меня стали звать домой назад. Я не пошла, а заперла дверь на ключ. Меня продолжали звать. Господи! Помилуй! И вдруг я увидела, как дверная ручка сама собой повернулась на триста шестьдесят градусов и дверь открылась. Не помню, испугалась ли я или нет. Но в три часа ночи зимой я побежала к соседке за святой водой. Она мне дала очень немного. Так я, скверная, окаянная тварь, неверующая, бессознательно искала Божией помощи. Окропила в коридоре этой водичкой и встала на это место. Голоса тут же прекратились.
Мне было очень плохо. Это была не горячка, а мои грехи. По квартире метались тени, слышались смех, голоса. Меня всю толкало. На другой день я собралась и уехала к матери. Но и там я не находила себе места. Однажды утром встаю, а в голове мысль: «В церковь. Надо освятить квартиру». Но пришла я в церковь только дня через три. Что-то меня задерживало, не хотелось.
В церкви я никогда не была и пошла в близлежащий Николо-Кузнецкий храм. Подошла со своей проблемой к женщине за свечным ящиком, она мне сказала, что надо подойти к священнику. Я так и сделала. И всё ему рассказала. Он мне тоже сказал «бесы» и принял всё это как исповедь. Договариваемся об освящении квартиры. Потом он спрашивает меня: «Все ли родные у тебя крещеные». Я отвечаю: «Батюшка, я сама не крещеная». Он мне говорит: «Прими крещение, тогда и разговаривать с тобою будем». В тот день можно было окреститься, но мне стало плохо, и какая-то неведомая сила увела меня из храма.
Крестилась я только спустя два дня. Я ничего не знала, даже не знала, как надо осенять себя крестным знамением. Надели мне на шею крестик, но ко Святому Причастию в этот день не допустили. На следующий день в храм я почему-то не пошла. Мне говорили, что надо соблюдать пост, но я не очень понимала, что это такое. После крещения на моих ногах зажили трофические язвы, которые я безуспешно пыталась лечить около трех лет.
Позже я причастилась. После принятия Святого Крещения Господь даровал мне прощение и спасение. Но я, тварь, ничего не поняла. Не поняла, что нельзя напиваться, как свинья. Под руководством своего духовника начала читать молитвенные правила. Не пила ровно неделю. А потом сорвалась – снова запила. И будучи пьяной, молитв не читала. Не осознавала того, что по Божиему милосердию и человеколюбию получила прощение грехов и исцеление души. Ни разу, даже внутри себя, я не сказала Господу спасибо, каюсь, что всегда была неблагодарной свиньей. Духовник просил меня хотя бы понемногу поститься. Но я ничего не хотела делать неудобного для себя. Духовник всё время звал меня в храм Божий. Но я снова сорвалась и запила, а когда опомнилась, то с большим трудом заставила себя приехать в церковь на исповедь.
Батюшка наложил на меня епитимью: не пить месяц. Ровно столько я и смогла продержаться. А потом всё началось сначала. 25 февраля того года начался Великий пост. Мой духовник снова просил меня бросить пить и хоть немного поститься. Я не понимала или не хотела ничего понимать. Продолжала пить.
И тут начался такой ужас, что страшно вспоминать даже сейчас. Сходила я в храм на вечернюю службу. Пришла домой очень спокойная. Вдруг мне стало как-то нехорошо. Потом еще хуже, появились какие-то видения. Всё время звенело в ушах. Вдруг раздался треск, как будто пытался прорваться телефонный абонент из другого города. Мужской голос сказал мне в ухо: «Будь осторожна». Я в ужасе бросилась к иконам, но не смогла прочитать даже «Отче наш». В голове была пустота.
Потом пошла на кухню. Я уже точно не помню сейчас, в какой последовательности всё это произошло. Была ночь. Великий пост. Вдруг сама по себе распахивается запертая створка окна. На десятый этаж поднимается снизу серый вихрь и в окно зигзагом влетает что-то типа молнии, у двери ванной комнаты она исчезает. У меня зашевелились волосы на голове. Я бросилась в комнату к иконам, упала на колени. В голову не приходила ни одна молитва. Читаю молитвослов и чувствую, что сзади есть кто-то или что-то. Чувствую у себя на шее ледяное дыхание этого «чего-то». Очень хотелось оглянуться. Это необъяснимо. Божия милость безгранична. Господь дал мне силы не оглянуться. Мне было жутко. Вдруг я вся содрогнулась. Было такое впечатление, что из меня что-то вышло. И в тот же миг я почувствовала облегчение, затем силы оставили меня.
От пережитого ужаса я не могла оставаться дома и поехала к дочери. Думала, убегу. Но нет: толчки, видения и ко всему – телефонный звонок. У дочери к телефону я никогда не подходила. А тут бегом побежала. Глухой женский голос назвал мое имя. Я бросила трубку, перекрестилась, помолилась и легла спать. Но уснуть не могу: толчки в спину, как будто кто-то возится внутри дивана или под стулом. С большим трудом задремала. Разбудил меня голос духовного отца, звавший по имени. Вернулась снова домой. Страх не оставлял меня ни на минуту. Даже спиртное не действовало на меня так, как раньше.
От страха я поехала к матери, полагая, что там мне станет легче. Шла первая неделя Великого поста. Господи! Помилуй! У матери два дня не пила. Ей было плохо от моего присутствия. Вечером я решила подмести пол, а отовсюду выкатываются шарики – видения. Я решила немного выпить на ночь для успокоения. И сразу же услышала голоса, веселье, как будто гуляет где-то недалеко шумная компания… Вроде бы ничего этого нет, а я слышу. Вдруг под окном остановилась машина. Из нее выходит компания. Чувствую, что сейчас придут за мной. И точно, в подъезде топот ног, а входная дверь не стукнула. Поднимаются по лестнице и стучат в квартиру. По Божией милости я не подошла к двери. А перед глазами стоит ОН – с рожками, во фраке, в белой рубашке, в окружении девиц.
Упала я перед иконами Спасителя и Матери Царицы Небесной на колени, припала к святыням сердцем и душою и кричу: «Помогите, спасите, не дайте погибнуть».
Мать испугалась, подумала, что у меня началась «белая горячка». А я ей говорю: «Мама, молись Богу за меня. Пришли за мною. Не отдавай им меня». И она молилась вместе со мной, а ведь тогда она была еще не крещеная. Тогда я не знала, что всё это из-за спиртного. На коленях перед иконами я дала обет: не пить и даже не нюхать ни вина, ни водки, ни пива до конца дней моих; поститься как положено. После этого я немного успокоилась и уснула на плече у матери.
Утром поднялась ослабевшая, но обновленная. Потом купила икону Божией Матери «Неупиваемая чаша», перед которой молятся об исцелении от недуга пьянства. Как я могла раньше жить без веры? И еще я знаю – это дано мне свыше – что если я выпью, мне конец. Один или два раза я хотела поднести рюмку ко рту, но не смогла. Мне опять было очень плохо.
И вот Господь послал мне радость. Я молилась о матери и она – почти в 85 лет – приняла Святое Крещение. Я не знаю, сколько времени мне еще отмерено, но до конца дней моих буду раскаиваться и просить прощения у Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы за то, что жила вне Церкви и не по Закону Божиему!
История вторая. Принцип анонимности
Я пил, наверное, всю свою сознательную жизнь. И, оглядываясь назад, пытаюсь понять – почему не пришел в церковь раньше? Почему я пришел к Богу только на закате своей жизни? Может быть, из-за того, что с детства, в закоренелые годы социализма, материализма я воспринимал Бога как нечто наказующее, карающее? Я всегда слышал: «Бог тебя накажет!», «Кара небесная настигнет тебя!» А если приходил в церковь, то для меня это было пыткой. Там – строжайшие запреты и неукоснительные правила во всём. Да, всё здесь величественно, красиво. Но ты (т.е. я) – тварь дрожащая, недостойная, пшёл отсюда…
И вот только на группе анонимных алкоголиков (АА) примерно через год ко мне пришло диаметрально противоположное понимание Бога. Как озарение! Бог – это, в первую очередь, Любовь. Он всепрощающий и всепонимающий Отец. Это озарение, как вспышка, пришло внезапно. И под впечатлением от этого всего я нахожусь до сих пор. Я понял, что никогда в жизни не ощущал настоящей отцовской Любви, которая защитит, спасет, поймет! Я просто не знал, что это такое. Осознав это, я и пришел в первый раз на исповедь в 48 лет. Я пришел к Отцу!
Который любит и поймет! Ему я смог покаяться!
Почему именно АА? В первую очередь, меня, неискушенного, поразила атмосфера неосуждения и понимания! Впервые я очутился в такой атмосфере. В АА категорически нельзя оценивать поведение, слова, личность другого человека. На первых порах сколько раз меня останавливали: «Сергей! Пожалуйста! Говори о себе! Не надо оценивать других людей, общество, политику, государство! Только ты и твои переживания, чувства». Это был крутой поворот в моем сознании. Если ранее в моем питии виноваты были и жена, и теща, и тяжелая жизнь, и чиновники, и Ельцин, то вот это переключение на свой внутренний мир помогло мне увидеть совершенно другие причины моей болезни.
Я сейчас вспоминаю, что я говорил в первые месяцы хождения на группы, и мне становится смешно. Такой тип, полный гордыни, апломба и «крутости», я старался поразить всех своим интеллектом, специально готовился к группам, цитировал классиков. Я старался не делиться своим опытом, впрочем, которого в тот момент еще и не было, а доказать, какой я умный и знающий. И меня никогда и никто не имел права остановить или перебить (это не положено, за исключением случаев, когда в своем выступлении я начинаю оценивать других). Все сидели и молча слушали мой бред, а под конец аплодировали и благодарили за мое «выступление».
Да, сейчас мне смешно. Но когда я вижу новичка на группе и слышу, что он говорит, вижу в нем себя четыре года назад. И какую бы он «пургу» и «чушь» ни нес, я его не остановлю и не перебью – я его выслушаю!
Еще меня поразило полное отсутствие какого-либо диктата в отношении меня. Я волен во всем: ходить или не ходить на группы; свободен выбрать, на какую именно группу сходить; говорить что-либо или молчать; кидать в шляпу «десятку» на чай или нет. Работать или не работать по программе. Удивительно, но в АА нет руководителей или контролеров. Есть ведущий собрания, у которого нет никаких прав, а только обязанности. Есть председатель группы, который обязан обеспечивать организацию деятельности группы. Члены АА не платят ни вступительных, ни членских взносов.
И последнее – самым для меня важным явился, наверное, все-таки великий принцип анонимности. Только благодаря ему я смог раскрыться и открыть себя Богу и могу откровенничать. Я могу быть искренним, и если меня ударят – «Алкаш, пропойца, куда ты со своим рылом!» – этот принцип меня защитит!
Когда пьющий человек отвержен и чувствует себя изгоем и кругом виноватым, то для него единственный путь – закрыться от всех в своем узком внутреннем мирке и заливать свое горе водкой. И не достучаться до него ни проповедями, ни наставлениями. Я уверен, Господь говорит с нами посредством других людей, и как же Он может передать Свою волю и Свои Откровения человеку, который закрыт от всех глухой стеной отрицания и вины.
На группе же АА человек попадает в атмосферу открытости и взаимопонимания. И не сразу, а постепенно алкоголик начинает понимать, что он не одинок в своих бедах. Что люди, которые рядом, испытали или испытывают то же самое, что испытывает он. На примере других и опыте других он начинает понимать, что ЕСТЬ ВЫХОД! Человек раскрывается, и тогда Бог приходит к нему. Это мой личный опыт!
Насчет «умеренных пьяниц» – это еще одна отговорка, еще одна «зацепка» для спивающегося человека. Кто из нас не говорил: «Я не алкоголик, я просто пью, потому что жена ушла (на душе тревожно, люди-сволочи меня не понимают, или просто холодно и пью для согреву), захочу и брошу пить, не буду пить». Я так говорил лет пятнадцать! Кстати, так говорит и самый последний пропойца из канавы. И это, наверное, самое сложное – признать, что я зависим от алкоголя! Что он мной управляет! Что он мой главный враг, который к тому же сильней меня!
Если человеку еще нравится пить и он получает от этого удовольствие, то здесь трудно чем-либо помочь. То есть я не знаю – как! Если же он страдает и у него есть желание бросить пить, то, мне кажется, в этом случае очень много зависит от окружающих, от близких. Мне очень помогло осознание того факта, что алкоголизм – это не порок! Что это болезнь! И отношение со стороны моего окружения ко мне не как к порочному, а как к больному человеку.
Если образно сказать, то я – алкоголик нахожусь в скорлупе своих страхов и обид. Я закрывался от мира и окружающих, чтобы, не дай Бог, кто-либо тронул мое сокровенное и дорогое дерьмо, называемое «личностью» алкоголика. Я начинал деградировать и, естественно, пытался скрыть это от всех. Вот разбить эту скорлупу отчуждения и отрицания можно только любовью, тактом и… твердостью. И самое главное – это молитва за больного, просьба Богу, отчаянная и искренняя.
Мой путь к Богу за эти четыре года был очень сложен. Я испытывал и раздражения, и разочарования, и обиду на Бога. Я три раза срывался. И, оценивая этот промежуток времени, я с удивлением обнаружил, что всё, что со мной происходило в жизни хорошего, происходило не благодаря каким-то моим усилиям, а вопреки им. Настолько сильны были во мне мои своеволие, амбиции и желание управлять своей жизнью. И я вдруг понял, что моей жизнью управляет Он. Что моя жизнь мне не принадлежит. За эти годы со мной происходили некоторые случаи – я их называю «открытия» – которые резко поменяли мои взгляды на жизнь, на себя и на свое место в этом мире. Первое открытие я уже описал в самом верху топика – мое понимание Бога, как любовь.
И второе «открытие». Ранним утром, в 5 часов я был по рабочим делам в центре Москвы, было очень тихо, безлюдно. И я как-то вдруг увидел во всём окружающем меня мире величие, могущество и гармонию – большое чистое небо, деревья, цветы и творения рук человеческих – высокие здания, красивые машины. Я понял, что меня окружает гармоничный, совершенный мир, в котором множество людей со своими ошибками, проблемами, радостями. И перед лицом этого мира для меня вдруг стали очевидны мелочность моих амбиций и желаний, ограниченность восприятия мира. Я вдруг понял — ЧТО Я НЕ ПУП ЗЕМЛИ! И я, наверное, принял, что мое воспитание, мой жизненный опыт, мои жизненные ценности и амбиции – уродливы изначально и усугублены в годы пития.
Я понял, что я не могу общаться с людьми, не умею выражать свои чувства, и – главное – не умею ЛЮБИТЬ. Что мой ум, мой интеллект и мой жизненный опыт чрезвычайно ограничены, а я пытаюсь на них опираться. Я пришел, наверное, к самому главному выводу: я как личность практически полностью разрушен. Да и именно тогда, в тот день, когда я произнес последние слова на группе, пришло громадное облегчение. Я как бы перестал размахивать руками, пытаясь плыть против течения, не умея при этом плавать. Я просто сложил руки и понял, что не тону! Что получил поддержку. И куда принесет меня волна? Наверное, туда, куда мне нужно и где я нужен. А не туда, куда я хочу. Аминь.
Еще чрезвычайно важным шагом в обретении трезвости и нового сознания стала, конечно же, первая в моей жизни исповедь. Я готовился к ней почти всё лето 2004 года. Женщина, которая привела меня в АА и стала моей духовной наставницей, говорила, как мне нужно это делать. Я, конечно, не мог быть с ней откровенным до конца (все-таки женщина!), но на многие мои вопросы она дала мне ответы. И еще в то время моей настольной книгой была маленькая синяя брошюрка митрополита Антония Сурожского «О покаянии». Главный смысл был в том, что исповедь должна быть личным подвигом, и я должен был через стыд, через страх, через боль сделать это.
И в конце августа 2004 года я уехал в глухую подмосковную деревушку, где была церковь (она оказалась церковью староверов), переговорил со священником о времени и на следующее воскресенье приехал уже на исповедь. Когда я исповедовался, с меня сошло, наверное, семь потов. Я помню, что у меня в течение всей исповеди дрожали колени и я очень волновался. Я был готов и сказал всё что мог, через стыд и через страх. Но! В глубине души я все-таки себя оправдывал! Все-таки я себя жалел! До конца испить всей горькой чаши я не смог! И поэтому, наверное, в полной мере не ощутил ту «радость покаяния», о которой писал Антоний.
Еще я помню, как изменилось всё в церкви, когда мы вышли с батюшкой из исповедальной. Там были одни старушки, и они, вероятно, видели, что со мной происходило, и поэтому я вдруг почувствовал с их стороны какое-то расположение, участие. И батюшка как будто продолжал службу именно для меня. Как я благодарен ему! Тогда впервые, наверное, для меня служба прошла как один миг. И я впервые причастился в сознательной жизни с осознанием того, что я чист и имею право сделать это.
Зимой, на Рождество, я предпринял еще одну попытку исповедоваться – уже в Москве, и сознательно соблюдал пост и готовился. Но, когда уже пришел в церковь на праздник, было очень много народу. И исповедь носила массовый и конвейерный характер – я не смог это сделать! А на следующее лето исповедоваться я уехал опять в ту же деревушку. Главная мысль: наверное, с помощью исповеди я смог в какой-то мере снять с себя тяжесть прошлого и стал способен на следующие действенные шаги. Это прошлое давило и давит неосознанным чувством вины и раскаяния, которые как путы под ногами прижимают к земле и гонят в магазин – «заливать нелегкую судьбину».
История третья. «Добровольно сдался медицине»
В первую очередь, человеку необходимо осознать – зачем он живет на этом свете, и как и для чего нужно жить. Тогда пьянство для него станет проблемой, а не удовольствием. Так было со мной. А дальше Господь управит. Смысл жизни, если кратко – «Ищите прежде всего Царствия Небесного…» Если человек не осознаёт, что он пьет лишнего и что это ему мешает и портит жизнь, наверное, никакие способы не помогут. Это образ жизни, жизненные ценности, стремления.
Я ездил по святым местам, ездил в источник в местечке Талиж Давидовой пустыни, что под Чеховым Московской области, добровольно сдался медицине на 45 дней в наркологическую больницу. Это было лет 15 назад. На Крещение…
Положительно содействовал мне в преодолении этой напасти курс видеолекций профессора Жданова «Наркотический и алкогольный террор» и про лечение зрения. Там пропагандируется здоровый образ жизни и всякие способы избавления от пьянства.
Господи, Слава Тебе.
История четвертая. «Лечился и снова падал»
Я бросил пить больше трех лет назад. И за это время я прожил больше, чем за всю остальную жизнь. Такое вот внутреннее ощущение. Прости меня, Господи, если в прелесть впал, если ошибаюсь в чем, поправьте меня. Всего три года с малым я не пью вообще, в смысле не пью спиртного, ни в каком виде. И нет ни отвращения, ни тяги. Это всё превратилось для меня в обычные химические соединения, именно для протирки процессора, скажем, или дезинфекции. И всего лишь. Так просто? Так сложно! Несоизмеримо сложно – до умопомрачения, до слез в подушку и кома в горле от осознания своей немощности. Это когда ты вдруг читаешь про мытаря, стоящего на коленях, бьющего себя в грудь кулаком, и в слезах умоляющего – помилуй мя, Господи.
Спросить меня – почему не пьешь? Боишься? Ведь кодируют, «зашивают», еще как-то там иглоукалывают – вселяют страх. Страх искусственный. Ненастоящий. Значит, не от Бога. Не в том дело, что страх умереть – ненастоящий. А страх в том, что боятся заблудшие не того, что надо бы.
Любой, кого Господь миловал такую страсть и падение познать, всё равно имеет страх Божий. «Закодированные» и «зашитые» если и имеют страх, то страх физический, а это другое. И откуда оно, большинству из нас понятно.
Никогда не зашивался, не кодировался с помощью гипноза или как там еще, потому как, Божьей волею, не действует на меня оно. Либо мне так кажется. Не пробовал напрямую. Я вообще стараюсь относиться к «чудесам» с очень большой осторожностью. Самым большим чудом я считаю результат труда, «по кирпичикам», день за днем, в молитве и с Господом.
Искал дальше правду. Лечился и снова падал, пытался выбраться, и опять срывался. Между срывами – промежутки адовы для себя самого и окружающих, для семьи. Опять ком греховный, пытающийся в лавину сорваться. Как и многие, дошел до предела, за которым – тьма, конец без начала, бесконечность, бесконечность тьмы. Если и не сразу физически – туда, то какую тогда роль играет тут время?
Не буду описывать перипетии жизненные, которые привели меня к Богу. Они у каждого свои, и тем же одинаковы. И путь к Господу у каждого свой. В том-то и живость нашего Православия – в его свободе. Свободе выбора. И нет тут четких рецептов. Скажу лишь, что глубину падения и тьмы (а она, как выясняется, возможна и на земле, и ее полно вокруг нас) осознаёшь в полной мере, побывав там собственной персоной. И потом встает выбор – извечный, выбор по сути Божественный – свет или тьма. Этот дуализм можно продолжать до бесконечности. В миллиардный раз скажем – «свято место пусто не бывает». А если оно вдруг пусто – чем заполнится?
Тому, кто жаждет исцеления, надо понять, ощутить, проникнуться до глубины своего сердца, что третьего не дано – только Он, или нет. Альтернативы нет. Как это ни прискорбно, но очень много людей это понимает слишком поздно, именно дойдя до известной грани.
И вот. В последний раз, когда я шел к тому же врачу (иглоукалывание), от которого уже уходил год до того назад и просил тогда «вернуть назад всё как было», я не просто понял, думал, переживал. Я ощутил такой тихий, почти беспомощный внутренний призыв (не услышал, но ощутил)… Не знаю, как назвать это непередаваемое состояние, внутреннее – о том, что это – в последний раз. Именно в последний, больше «шуточек» и «проб» не будет. На этот раз всё очень серьезно. Назад хода нет.
И потом, уже просидев в прихожей больше часа, буквально перед тем, как я вошел в кабинет, я вдруг вспомнил мытаря, и с душевным смирением и с полным отречением, с тем чувством сказал про себя: «Помилуй мя, Господи! Помоги!»…
И как это ни странно покажется, хотя я и не настаиваю, со стороны может быть виднее, но вышел я оттуда не со страхом умереть или повредиться. Со страхом Божиим, со страхом, что если дам слабину, попущу «темное», то кто же сделает всё то в жизни, что Богом мне уготовано сделать. Кого потом буду винить, как не себя? И сделалось так спокойно, так светло и в то же время сила такая пришла, как не бывало за все 12 лет, что я в грехе этом был.
…С тех пор в жизни моей есть два отрезка. До и после. Без и вместе. Без Него и вместе с Ним. Но не просто так, по велению «чуда», или «волею» (и если волею, то не совсем моей). А с маленьким законом – утреннее и вечернее правило преподобного Серафима, как закон для себя, как наказание и отпущение, заставление себя – что бы ни было, как бы ни хотелось спать, есть, пить и т.д. А позже и остальное пришло, появилась тяга и жажда молитвы, жажда не только веры, но и знания, пусть и малые поначалу. Ибо малое ведет за собой и большое. На этот раз светлое. Но это уже о другом. (Хотя всё равно остается ощущение, что этого так несоизмеримо с нашими земными понятиями мало, и хочется сделать чего-то большего).
Возможно, случай мой проще других. Много проще. Ибо я захотел изменить жизнь и сделать шаг к Нему. Шаг, которого Он так ждал. И нет смысла рассказывать само собой разумеющееся, НАСКОЛЬКО изменилась моя жизнь.
Простите меня, братья и сестры, если длинно вышло и путано. Дай вам Бог смирения и благодати!