броневицкий поющие гитары биография
Евгений Броневицкий: «Мы старались угодить девочкам, а сегодня они уже бабушки»
«Поющие гитары» — один из самых заслуженных и уважаемых отечественных ВИА. Без малого полвека назад, в октябре 1966-го, коллектив дал свой первый официальный концерт. Собеседник «Культуры» — человек, стоявший у истоков ансамбля, вокалист и бас-гитарист Евгений Броневицкий.
культура: «Поющие гитары» принято считать первым вокально-инструментальным ансамблем Советского Союза. Что принципиально нового ваш коллектив сообщил публике в середине 60-х?
Броневицкий: Приоткрою небольшой секрет. До нас был молдавский ансамбль «Норок». Но, конечно, по популярности, количеству хитов, уровню нагрузки нас не сравнить. Так что в определенном смысле мы действительно первопроходцы: «Песняры», «Веселые ребята», «Самоцветы» появились уже позже. Новизна заключалась в том, что на смену серьезным поэтам, исполняющим свои песни под собственный аккомпанемент, пришли мальчики с гитарами, которые еще и подтанцовывали.
В составах ВИА были люди с разным уровнем подготовки: как профессиональные музыканты, так и любители. Другое дело, что со временем «дилетанты» многому обучались и в конечном итоге могли дать фору иным «образованным» исполнителям. Но главное отличие вокально-инструментальных ансамблей от других коллективов заключалось в том, что во главе ВИА стоял человек, «хорошо владеющий музыкой».
культура: Каким образом участники будущих ВИА находили друг друга? Вас отбирали селекционным методом, по чьей-то указке сверху, или подобные коллективы создавались на дружеской основе?
Броневицкий: За всех не скажу, но в основе «Поющих гитар» стояла дружба. Основатели коллектива — я, Лева Вильдавский, Анатолий Васильев — знали друг друга с юных лет: у нас были и общие музыкальные интересы, и сугубо человеческие точки соприкосновения. Вместе слушали радио, впитывали, хотели создать нечто подобное.
культура: Подобное чему? Западным группам, чью музыку черпали с «Радио Люксембург» и случайно попадавшихся пластинок?
Броневицкий: Именно. Однажды в СССР приехал итальянский ансамбль, участники которого пели не бельканто (а именно так мы тогда воспринимали итальянское вокальное искусство), а обычными голосами. На Западе уже вовсю шумели The Beatles и другие группы. Их свободная манера исполнения нас очаровала настолько, что мы захотели, в меру своих знаний и способностей, это повторить.
Отсюда в нашем репертуаре столько кавер-версий: будь то «Толстый Карлсон», «Трудно было человеку. », «Был один парень», «Синяя песня» и другие. В то время иностранщину петь запрещалось — преследовалось, вплоть до увольнения с работы. Но мы пошли на хитрость: начали исполнять их на русском. В итоге на нас стали смотреть сквозь пальцы: мол, конечно, нельзя, но раз по-русски, то пусть поют. Словом, эти кавер-версии, или, как сейчас говорят, ремейки, появились не от хорошей жизни — просто хотелось несколько разнообразить нашу сцену. К тому же все, что не разрешается, кажется особенно сладким. А сегодня эти вещи настолько прижились, что воспринимаются как композиции отечественного производства. Тем не менее основу репертуара «Поющих гитар» всегда составляли песни российских авторов. Вспомните хотя бы «Сумерки» или «Нет тебя прекрасней».
культура: Пик популярности вокально-инструментальных ансамблей пришелся на 70-е — первую половину 80-х годов. А дальше все постепенно стало сходить на нет. Почему так случилось?
Броневицкий: После перестройки произошла, так сказать, либерализация искусства. В особенности музыкального. Легализовался рок, повылазили бесконечные «Ласковые маи», «Миражи», «Комбинации». На их фоне ВИА стали выглядеть отжившим, чуть ли не отмершим явлением. Но длилось это недолго. Ведь понятия «ретро» никто никогда не отменял. И уже в начале 90-х ностальгия по 50–70-м привела к тому, что некогда знаменитые и, казалось, навсегда забытые ВИА (кстати, уникальное в истории мировой популярной музыки явление, характерное только для нашей страны) обрели новый виток популярности и востребованности. А знаете, почему? Потому что это была чистая музыка — пусть излишне оптимистичная, а порой и вовсе наивная. Но, по крайней мере, она не была загажена наркотиками, сомнительной сексуальной свободой и дурацкой псевдо-философией, которой «славится» нынешняя западная поп-культура.
культура: Что же мешает легендарному движению ВИА вновь заявить о себе во всеуслышание?
Броневицкий: Опять-таки, о других судить не берусь, но мы работаем по сей день, и весьма успешно.
культура: И что собой представляют «Поющие гитары» сегодня? Есть ли новые композиции?
Броневицкий: Нормальный ансамбль, все как положено: гитары, клавишные, ударные. Репетируем, играем, ездим, выступаем. Кстати, от коллег по цеху выгодно отличаемся живым звуком — под «фанеру» не работаем. Что касается новых песен, они, конечно, есть, но вы же понимаете: народ всегда требует старенького. Какую бы гениальную вещь ты ни написал, люди реагируют жиденькими хлопками. Зато старую добрую проверенную тему встретят громкими аплодисментами. Вот и приходится потакать зрителю. Ведь его реакция — главная оценка работы любого артиста.
культура: А каков он — нынешний среднестатистический посетитель концертов «Поющих гитар»?
Броневицкий: Разумеется, прежде всего это люди в возрасте — лет 50–60. Но они часто приводят с собой детей, внуков. Ребятишки порой реагируют куда более восторженно и искренне, чем их родители и даже дедушки и бабушки. Само собой, приходит и молодежь, которая понимает наше творчество, растворяется в песнях до конца.
культура: Была ли у вас во время пика популярности вокально-инструментальных ансамблей своя тусовка — как впоследствии у рокеров, а сегодня у попсовиков? Или каждый коллектив жил своей обособленной жизнью?
Броневицкий: Общались, приятельствовали, порой выпивали после концертов, когда пересекались гастрольные маршруты. Но о совместных проектах речь никогда не шла. Да и временем не шибко располагали — ведь у большинства коллективов была колоссальная нагрузка. Мы, например, порой давали по три концерта в день, а туры по стране занимали полтора-два месяца. То было славное время: «Поющие гитары» объездили весь Советский Союз, неоднократно выступали за рубежом.
Кстати, никакой конкуренции, борьбы за выживание среди ВИА не наблюдалось. Каждый ансамбль занимал свою нишу, у всех была своя аудитория. Так что необходимости воевать за зрителя не возникало.
культура: Первый распад группы датируется 1975 годом. Потом были реюнионы, а сегодня коллектив благополучно существует. Но что произошло сорок лет назад?
Броневицкий: На нашей интеллектуальной собственности, поте и крови возник проект, который с головой погрузился в постановку рок-оперы «Орфей и Эвридика». Первые полгода я и некоторые мои коллеги принимали в ней участие, но вскоре стало скучно. Почувствовали: это не совсем наше амплуа. Каждый день приходить, переодеваться, гримироваться — все это было весьма утомительно. В общем, так мы тогда и разбежались по своим щелям и углам. А на волне ретро-любви, в 90-х собрались вновь, подпитались свежей творческой «кровью», взяв более молодых музыкантов, — и с тех пор не расстаемся.
культура: Современную музыку слушаете? И как относитесь к новомодным проектам, вроде шоу «Голос» и «Один в один»?
Броневицкий: Очень люблю джаз, от него никогда не устаю — страсть к этому направлению у меня с детства. Что касается упомянутых вами телепроектов — они симпатичные, нравятся публике. Но проблема в том, что участники этих шоу, порой действительно талантливые люди, являются «одноразовыми» артистами. Сольный концерт в двух отделениях им не потянуть. Востребованность таких исполнителей ограничивается одной-двумя песнями в рамках корпоратива. Как самостоятельные творческие единицы, имеющие художественное значение, эти музыканты несостоятельны.
культура: Остались ли у Вас нереализованные творческие амбиции?
Броневицкий: Амбиция всегда одна — хочется, чтобы люди, приходящие на наши концерты, оставались довольны, покидали зал в приподнятом настроении. Чтобы устраивали овации, брали автографы и лезли целоваться. Раньше мы старались угодить девочкам, а сегодня многие из них уже бабушки. Но сути дела это не меняет: артист, повторюсь, всегда работает для зрителя.
Группа «Поющие гитары»
Биография
Меломаны Советского Союза прекрасно помнят, что одним из первых коллективов, положивших начало плеяде популярных позднее вокально-инструментальных ансамблей, была группа “Поющие гитары”. Молодые музыканты, вдохновленные опытом западных коллег, распевали со сцены веющие свежестью и духом манящей свободы “Синий иней” и “Песенку велосипедистов”.
История создания и состав
Можно сказать, что начало ВИА положено задолго до даты официального образования в 1966 году. В начале 50-х приятели, любители музыки, организовали маленький оркестр. В состав доморощенной группы входил Анатолий Васильев, играющий на саксофоне. Коллектив давал мини-концерты в институтах, зарабатывая прибавку к стипендии.
Гитарист и вокалист Анатолий Васильев
К слову сказать, музыканты добились широкой известности и признания в узких кругах студенческой публики. Уже тогда молодые люди ночами слушали пластинки зарубежных певцов, а с утра перепевали репертуар на университетских площадках. Слушателей собиралось так много, что порой сами музыканты не могли пробраться к сцене.
В середине 50-х музыкальный талант Васильева замечен руководителем коллектива “Дружба” Александром Броневицким. Ансамбль состоял из сборной «солянки» творческих личностей зарубежных стран, а блистала на сцене вокалистка Эдита Пьеха.
Басист и вокалист Евгений Броневицкий
В интервью Васильев рассказывал, что изначально приглашал исполнителем солиста “Дружбы” Анатолия Королева. Вокалист изначально дал согласие, музыканты придумали и подготовили программу, а главный певец неожиданно отказался, сославшись на боязнь провала.
Вокалистка Галина Баранова в составе группы «Поющие гитары»
Тогда по рекомендации знакомых руководитель “Гитар” пригласил Галину Баранову, кстати сказать, едва ли не единственную с профессиональным консерваторским образованием среди музыкантов группы. Так “Поющие гитары” обрела женский голос. Практически сразу на ансамбль обрушилась известность. Обласканные вниманием и любовью слушателей, “Гитары” давали по 3-4 концерта в день на площадках и сценах клубов родного Ленинграда.
В составе коллектива начинали ставшие позже живыми легендами советской, а затем и российской эстрады певцы и певицы, к примеру, Юрий Антонов, Александр Розенбаум и Ирина Понаровская.
Юрий Антонов и Ирина Понаровская
К сожалению, в быстро живущем мире музыки ничего не бывает вечным, и с середины 70-х в моду вошли рок-коллективы, получившие свободу самовыражения и выступлений. В 1975 году большинство участников группы “Поющие гитары” увлеклось постановкой рок-оперы “Орфей и Эвридика”. Поскольку наименование жанра с упоминанием термина “рок” по-прежнему оставалось нежелательным для Ленсовета, произведение названо “зонг-оперой”.
Успех созданного формата носил характер разорвавшейся бомбы. А вот для группы “Поющие гитары” эта «бомба» положила конец существованию вплоть до 1997 года.
Гитарист и вокалист Александр Федоров
В середине 90-х меломанов настигла страсть к ретро-музыке и ностальгии. Тогда воссоединенный коллектив, в котором оказались Александр Федоров, Евгений Броневицкий, Григорий Клеймиц, дал несколько сольных концертов. Выступление принято публикой на бис, а ансамбль вернулся на сцену, освежив состав несколькими молодыми музыкантами.
Музыка
ВИА получил известность на волне пика популярности “Битлз”. По воспоминаниям участников коллектива, им пришлось пойти на хитрость, чтобы выйти на сцену с композициями иностранных исполнителей. Музыканты просто перепели тексты на русском языке. Критики прекрасно понимали суть происходящего, но смотрели сквозь пальцы на некую вольность пользующегося грандиозным успехом ансамбля.
Песня «Сумерки» группы «Поющие гитары»Первая грампластинка записана на студии “Мелодия”, и альбом мгновенно раскуплен поклонниками ансамбля в 1968 году. Песни “Синяя птица”, “Сюрприз”, “Тореро”, “Цыганочка”, по сути, являются аранжировками инструментальных композиций группы The Shadow.
Новаторство исполнения заключалось в том, что впервые музыканты объединили инструменталистов и вокалистов в одном. Если ранее в группах четко выделялся солист, который пел на первом плане, а аккомпанирующие музыканты располагались рядком позади фронтмена, то “Поющие гитары” нарушили четкий функционал. Название группы в данном случае говорит само за себя.
Вокалистка Ольга Левицкая
Команда признается, что изначально участники первого «золотого состава» не могли похвастаться музыкальным образованием, Васильев с улыбкой замечал, что и пела основная масса неважно. Все это затмевали репертуар с отголосками иностранных песен и оригинальное исполнение.
Песня «До тебя два шага» группы «Поющие гитары»Репертуар исполнялся музыкантами вживую, работать под фонограмму участники “Поющих гитар” себе не позволяли, несмотря на невероятную загруженность. Выступление представляло собой театрализованный, захватывающий внимание концерт. Страсть к игре на сцене во время пения нашла отражение в рок-операх, появившихся на закате коллектива 70-х.
Барабанщик Юрий Соколов (Помидор)
Сохранилось мало записей концертов группы, которые можно назвать начальными шагами на пути создания клипов. Бессменный руководитель “Гитар” Васильев недолюбливал качество съемок, поэтому редко позволял вести их.
Кстати говоря, двойной труд музыкантов оказался оценен по достоинству руководством музыкальной жизни Союза. Если участники коллективов до ВИА получали зарплату по тарифу 5 руб. за концерт, то “Поющим гитарам” платили за выступление уже 7.50 руб. вне зависимости от заполненности зала. Впрочем, гастроли ансамбля проходили при полных аншлагах.
“Поющие гитары” сейчас
Оставшиеся в коллективе музыканты между тем продолжают работать и выступать в 2018 году, невзирая на возраст. Фото с концертов и записи выступлений поражают неуемной энергетикой и навевают ностальгию по давно минувшим временам.
ВИА «Поющие гитары» в 2018 году
Евгений Броневицкий, по-прежнему гастролирующий с коллективом, рассказывает, что группа записывает новые песни, но слушатели и зрители в зале предпочитают подпевать старым композициям, надежно занявшим место в сердце.
К сожалению, время жестоко и забирает талантливых людей, оставляя в памяти поклонников созданные творческие сокровищницы. В 2003 году уходит из жизни вокалистка Ольга Левицкая, в 2014-м скончался после онкологического заболевания Юрий Соколов. В 2017-м умер руководитель и основатель ансамбля Анатолий Васильев.
ПОЮЩИЕ ГИТАРЫ – ПЕРВЫЙ СОВЕТСКИЙ ВИА. ЧАСТЬ 1: «НЕМЕЦКИЙ ПАРОЛЬ ДЛЯ ПУТИНА»
Евгений Броневицкий
— Евгений Александрович, как протекает жизнь «Поющих гитар» сегодня? — Сегодня мы работаем и даем концерты, корпоративные и частные вечеринки, презентации. В планах у нас, как и у всех артистов, обновлять программу, не терять форму, голос, трудовые навыки. Все очень просто. Работа, слава богу, есть, и планы на будущее тоже есть. По песенке в месяц добавляем, что-то появляется новенькое, иногда возвращаемся к старому, так как новое — хорошо забытое старое. После того, как мы возродились, уже прошло десять лет.
— Два дня назад вы давали два концерта. Что это были за выступления? — Это были концерты в поддержку политической партии. Это была акция, где вместе с нами участвовали и другие группы.
Википедия
Евгений Александрович Броневицкий «Дружба», «Магистр», «Форвард», «Поющие гитары» Эстрадный певец, музыкант Ленинград, Санкт-Петербург / СССР/Россия Дата рождения: 30 июня 1945
— Евгений Александрович, что за эти десять лет, после возрождения коллектива, было интересного? — Лично я оказался в своих пенатах. Исполняю музыку, которую исполнял в молодости, немножко в измененном варианте. Десять лет работы… Мужик бы должен перекреститься и сказать: «Слава богу, что есть работа». А когда есть работа, есть все. Все эти годы были наполнены работой. Наполненной хорошей работой без интриг, подстав, лжи, измены, предательства. И вот за это тоже спасибо. А так работа кипит — это наш лозунг. Творческих особых находок не отмечаю. Мы просто немножко изменили свое звучание, хоровые расположения, за отсутствием Саши Федорова, немножко поменяли нюансы, но это заметно только нам. Публика особо не замечает. Чисто технологические изменения. Но курс тот же самый- на хорошую песню с хорошей мелодией, без излишнего философствования. Псевдофилософствования, как я называю.
Без поучений людей, как надо жить. Мы не позволяем учить людей с трибуны. На наших концертах люди как отдыхали, так и отдыхают и, надеюсь, будут отдыхать. Это главное. Жизнь — штука не очень легкая, и иногда надо уметь и отдыхать.
— В истории «Поющих гитар» был период обращения к большим формам. И потом было вновь возвращение к песням… — Возвращение к эстрадной песне. Это слово не зазорное — эстрадная песня. Чисто жанра такого нет. Нет вообще классификации чистого жанра. Это не романс, не рок, не поп-музыка в чистом виде. Это эклектическая смесь, винегрет, собранный отовсюду по нитке. Получается, что мы оформляем песни. Естественно, необходимо идти в ногу со временем. Мы не ретрограды и не остаемся на каком-то прежнем уровне, отдавая предпочтение одному жанру. Есть такие люди, которые из-за этого сами себя губят.
— Как отразился переход к крупным формам на коллективе «Поющих гитар»? — Наш костяк не готов был к этому. Мы больше музыканты и где-то немножко певцы. А вот артисты оперные — извините. Мы к этому были не готовы. Мы готовились с большим трудом. Были, конечно, натасканы, как собаки, на это, но это очень скучно: каждый день по три концерта одно и то же, одно и то же. Это конвейер. И кроме того, по профессиональным своим возможностям наш коллектив не был готов к роли оперных, драматических артистов. Там нужна была и мимика, и необходимо было танцевать, успевать петь в хоре и переодеваться. Для кого-то это радость со слезами на глазах, а для меня и для других моих коллег это была рутина.
А так опера хорошая. Мы ее любили. Просто работать с ней — безумие. Театр есть театр. Там дисциплина, каждый шаг отмерян.
— Евгений Александрович, насколько необходим профессионализм для исполнения эстрадной песни? — Профессионализм и хороший вкус — родные сестры и братья. Мне кажется, профессионализм — это в узком смысле знать ноты, точно интонировать, уметь пользоваться тембрами. А в широком смысле — набор качеств, которые дают возможность человеку быть востребованным, дают возможность публике не забывать этого артиста. Это профессионал в широком смысле этого слова. По-моему, вкус необходим во всем. В звуке, в одежде, звукоизвлечении, манере поведения дома и на работе — все это входит в один комплекс.
— Можно ли, по-вашему, выработать вкус? — Вкус не вырабатывается. Это не физкультура. Это воспитание с детства, круг твоего общения. И нам тоже иногда изменяет вкус. Это дело очень тонкое. Нельзя сказать, что мы обладаем исключительным вкусом. Да, мы тоже иногда, бывает, занимаемся безвкусицей. Всякое бывает. Очень трудно держаться на таком уровне, чтобы не нарушать какие-то правила. Ерунда. Все очень расплывчато. Сегодня нарушение вкуса, пошлость, завтра — востребовано и не пошло. Время диктует свои поправки. Очень трудно дать совет, как не потерять чувство вкуса. Это то же самое, как остаться здоровым: не курить, не пить — глупость, правда. Как питаться? Одному хорошо соленое, а другому — сладкое. Нет ответа, как воспитать вкус. Мышцы можно накачать в процессе физкультуры, а вкус — или он есть, или его нет. Как и талант. На вкус и цвет товарищей нет.
Далекое начало
Ленинград в советские времена называли культурной столицей страны. Это после распада Советского Союза город трудовой славы превратился в бандитский Петербург. Евгений Броневицкий появился на свет 30 июня 1945 года в элитной семье. Родители проживали в городе на Неве. Отец, военный моряк, капитан дальнего плавания. Мать, певица, выступала в Ленинградской капелле. У мальчика был старший брат, который известен как первый муж популярной певицы Эдиты Пьехи.
Следуя семейным традициям, Евгений, окончив школу, решил получить военное образование и поступил в знаменитый Военно-механический институт. Однако дисциплины, которые приходилось осваивать в процессе обучения, давались студенту с большим трудом. Еще в школе будущий гитарист недолюбливал точные науки. Утонченная натура не принимала теоремы, формулы и прочие математические категории. После недолгих колебаний он прервал обучение и «вышел на свободу».
«Поющие гитары» — Возрождение
Анатолий Васильев
— Евгений Александрович, с чем было связано то, что Анатолий Васильев на вашем выступлении сидел за режиссерским пультом? — Поначалу он с нами участвовал. Но наш концерт шел с участием чуть ли не 12–15 человек. Это все, кто в «Поющих гитарах» состоял. Огромный коллектив. Со временем это все устаканивается, и получилось 8 человек. Как шар: не убавить, не прибавить.
— Вашей музыкальной профессии вы обязаны брату Александру? — Я вырос под роялем. У меня раскладушка находилась под ним. Это на мне и сказалось. Потом был дирижерский институт, дирхор — Крупа, как у нас говорят: институт культуры им. Крупской. Брат таскал меня по всем концертам, он учился в консерватории, сочинял музыку, и я слышал, как это все происходит, ощущал на себе творческие муки. Я ездил с ним на гастроли, привык к сцене и с музыкантами подружился. Все волосок к волоску строится. Естественно, я полюбил и сцену и музыку. А вообще не хотел быть музыкантом. Хотел иметь профессию стабильную, как многие делают, а уж музыка, думал, будет хобби. А потом получилось все наоборот, что музыка стала моей профессией, а подводное плавание — хобби.
— Ваш папа был военнослужащим. А мама? — Наша мама была певицей.
— Евгений Александрович, когда вы впервые встретились с Анатолием Васильевым? — Он работал у брата в ансамбле. А брат меня таскал по гастролям, концертам, где мы и познакомились. Я ему приносил пластинки, записи новые, журналы. Держал его в курсе того, что сам знал. Мы обменивались информацией. И музыкой, сплетнями, слухами. Так мы и подружились. И когда у него созрела мысль о своем ансамбле, он пригласил меня как единомышленника. Он взял не очень подготовленных, в профессиональном смысле слова, людей, но единомышленников.
Пока мы репетировали, было много названий. И «Белые ночи», «Аврора», «Летний сад», «Рассвет» — чего только не было! А почему нас так называли? Мы сами не выдумывали. Нас так просто назвал народ. И это называние «Поющие гитары» к нам приклеилось как кличка. Так она и осталась.
— Трудно было на первых порах? — Тогда была очень сильная, суровая цензура. А мы хотели новый жанр создать. Естественно, он был ориентирован на Запад. Поэтому нам очень сильно ставили палки в колеса, вплоть до того, что хотели разогнать. Деньги с нас снимали, чтобы мы гроши вообще получали. Мы победили только потому, что нас любила публика. Если есть любовь народа — это все. Любую цензуру, при любом строе, если народ любит — ты не пропадешь, если выйдешь на сцену. А если нет взаимной связи между залом и тобой — тогда можно думать о чем-то другом, другой профессии. Нас спасло то, что у нас всегда были полные залы. Нас запрещали, а народ к нам ходил, тянулся. Да и материальную прибыль государству мы большую приносили. Ничего сами при этом не получая.
Угроза и развод
Подобные сцены начинались всякий раз, когда Броневицкому приходила в голову мысль о том, что жена ему изменяет. Нередко доходило и до драк: хрупкая с виду вокалистка давала мужу достойный отпор. Однажды случайный прохожий помог Пьехе донести сумку до входа в гостиницу. В номере Александр Александрович набросился на Эдиту Станиславовну и принялся ее душить. Все обошлось, но Пьеха уверенно заявила супругу о том, что если нечто подобное повторится снова, то она попросту убьет его.
Впрочем, до кровопролития дело не дошло. Как пишет Петр Горячев в своей книге «Обманутые надежды», в 1976 году Броневицкий и Пьеха развелись. Певица ушла из ансамбля «Дружба», собрала свой собственный коллектив и вышла замуж за полковника КГБ Геннадия Шестакова. Броневицкий, который, к слову, постоянно изменял Пьехе, тоже женился. Избранницей композитора оказалась артистка Ирина Романовская. Ей же предстояло стать и его вдовой.
Александр Федоров
— Расскажите о вашем дуэте с Александром Федоровым. Как он образовался? — Когда я был молодым, то ходил по разным кафешкам с девушками. Выпивал портвейн. В одной из кафешек работала группа в стиле андеграунд — «Лесные братья». Мне понравилось, как они звучат, как они исполняли различные английские хиты тех времен. Там я с ним и познакомился. У него был такой голос, который я любил, манера попсово-английская. А когда мы создали «Поющие гитары», я ему несколько раз предлагал прийти к нам. Он отказывался, не нарушая высокие принципы подвижничества. Согласился тогда, когда съездил с нами на гастроли в Москву, получил гонорар, выпил хорошего, дорогого коньяка, пожил в шикарной гостинице. «Мне нравится. Пожалуй, я буду с вами работать».
Он любил «Битлз» (The Beatles), я любил их. И у нас вместе получалось, как у Леннона с Маккартни, что-то похожее. Это было желание петь «Битлз». Он ушел из своей конторы, а со мной у него получилось. Мы с ним в «Поющих гитарах» исполняли 7 или 8 песен. А тогда это было жутко модно. Нельзя было, а мы пели.
Ревность как болезнь
А тем временем брак Эдиты Пьехи и Александра Броневицкого превращался в кошмар. Как признавалась сама певица в своей автобиографической книге «От чистого сердца», виной всему стала патологическая ревность, которой страдал Броневицкий. Для того, чтобы представить, как вел себя композитор во время очередного «приступа», достаточно привести в пример историю с Муслимом Магомаевым.
В 1970 году Пьеха отправилась вместе с Магомаевым на гастроли во Францию. Броневицкий тоже хотел поехать, но возникли какие-то трудности с визой. Через несколько дней он появился среди ночи в номере одной из парижских гостиниц, где остановилась Эдита Станиславовна. Александр Александрович обшарил всю комнату в поисках Магомаева, с которым, как думал Броневицкий, у Пьехи была интимная связь.
Юрий Антонов
— Можно сказать, что с песен «Поющих гитар» начался Юрий Антонов? — Для него это был трамплин, очень мощный стимул, толчок работать дальше. До этого особой нужды в нем не чувствовалось. А после песни «Нет тебя прекрасней» ему стало легче. Ушел он от нас по особым обстоятельствам. Когда он уходил, то оставил клочок нотной бумаги, на которой была эта песня. Он сказал: «Женя, мне кажется, эта песня в твоем исполнении прозвучит». Я ее замариновал на полгода, забыл о ней, потом наткнулся и буквально за одну ночь расписал, кому что играть. Так она и получилась.
— В песне «Нет тебя прекрасней» вами был пропущен один куплет. С чем это было связано? — Нам показалось, что она была длинная колбаса. И мы обошлись тремя куплетами и вставили гитарное соло. Тогда это было очень модно. С тех пор как она была создана, так и осталась.
— Вы познакомились с Юрием Антоновым на гастролях в Киеве? — В Минске. Он был на концерте и сказал, что ему нравится и он хотел бы с нами работать. «Никаких проблем, — говорим, — давай!»
— Евгений Александрович, есть ли песни, которые вам нравится исполнять? И есть ли что-то определяющее успех песни? — Песни все любимые. Нужна, наверное, какая-то запоминающаяся мелодия. Естественно, хороший текст, там должна быть какая-то изюминка. Личность исполнителя тоже немаловажна. Все вместе играет роль. Не по отдельности, а когда все собрано воедино, симпатично. Вот тогда и получается успех.
СЕМЕЙНЫЕ УЗЫ
— У «Поющих гитар» были неприятности с советской властью?
— Мы пытались подражать английским группам, хотели быть ближе к рок-н-роллу. Были претензии к нашему внешнему виду, и стригли нас, и причесывали. Заставляли. Иначе можно было лишиться работы.
Приходилось соблюдать жесткие нормы, установленные идеологами. Бывало, и песни нам некоторые запрещали, и английский язык не дозволялся, поэтому мы пели английские песни на русском языке. Они уже стали нашими, родными, и «Толстый Карлсон», и «Синий иней» — мы их сделали своими, и никто к нам претензий не имел.
— Эдита Пьеха старше вас и тоже еще выступает!
С Эдитой Станиславовной мы родня практически, она для меня как сестра и много мне хорошего сделала.
— Не завидовали старшему брату, что он себе такую красотку отхватил?
— Она мне очень нравилась! Я еще мальчиком был, когда брат женился, думал: какая красивая, мне бы такую же. Ноги прямые, узкая талия, высокая, бедра, грудь, лицо — все прекрасно. У меня сформировался такой идеальный образ, и с тех пор мне нравятся крупные женщины. Произвела впечатление! (смеется). Но потом они, к сожалению, расстались. Это было как кинжал под сердце.
— И «Дружба» из-за этого развалилась.
— Коллектив шикарный был, вот такого уже не будет никогда. Эти красавцы-мужчины, этот оркестр… И выходила Эдита — красивая, со вкусом одетая, песни чудесные. Бриллиант в оправе. Это было нечто. Думал, что «Дружба» продлится долго. Я поработал один год с ними, а потом Эдита ушла, я остался с братом. Хотя она меня звала с собой, но брата не мог бросить. Эдита даже не двух, а трехжильная!
Песня «Сумерки»
— Как появилась в вашем репертуаре песня «Сумерки»? — Ее написал Толя Васильев, предложил мне ее спеть. Мы ее отрепетировали. Публика ее тепло приняла. Именно поэтому она и стала нашим хитом. Бывает, что песня, которая рождается, к себе располагает. А бывает красивая, шикарная песня, а не становится хитом, не становится долгожителем. А причина — все просто. И по музыке и по словам. Какие-то они незамысловатые. Все гениальное просто, но не все простое гениально. — Еще одна визитная карточка группы — песня-реквием «Саласпилс». Как долго шла работа над ней? — Мы пытались сделать сдвиги к более серьезной музыке. Робкие попытки. Получилась она такая. Ее предложил Эдуард Кузинер, наш клавишник, композитор. Он у нас тогда работал. И вот в тот период, когда он был с нами, он ее и написал. Мы исполняли ее в его присутствии. У нас была задача петь и гражданские песни. Мы заменили панегирики партии и правительству, любовь к Родине, которую заставляют любить, на наш шаг противоположный, тоже гражданский шедевр.
И дети в песне на войне гибли. Все это трогало публику, да и нам было приятно эту вещь исполнять. Она была решена тоже в английском стиле, припев там очень похож, свежо звучала на сцене. Никто такие аранжировки не делал тогда. А репетировали над ней долго. Очень скрупулезная работа шла над ней.
Ирина Понаровская
— У вас всегда присутствовал женский вокал. Много лет вы пели с Ириной Понаровской. — У нас просто такой формат: мужики и должна быть одна женщина. Правильно это или нет — но так сложилось «испокон веков». А Ирина Понаровская пришла к нам «зелененькой» девочкой. А потом из нее что-то вышло… Ничего особенно в этом нет. Так хотел наш руководитель. Сейчас много ансамблей чисто мужские коллективы. А раньше практически все ВИА были с девушками. За редкими исключениями: «Ариэль», «Орэра». Это был как бы штамп, клише.
— Как проходил подбор материала для исполнения? И как появились в вашем репертуаре русские народные песни? — Сейчас у нас их нет. Раньше были две песни: «Степь да степь кругом» и «Тонкая рябина». Сейчас мы не исполняем их, потому что у нас большей частью работа в клубах. Ресторанно-танцевальная музыка. Мы их восстановим, когда у нас будет больше концертов, в театральной атмосфере. С залом, занавесом, рампой. А пока мы их забыли, и необходимо их будет восстанавливать. А насчет материала принципа подбора никакого не было. Нравится песня — пытались ее делать, не нравится — отходили в сторону. Брали то, что нам импонировало. И рассчитывали, что это понравится нашей публике. Не было никаких ни математических, ни философских законов. Воплощали в жизнь то, что хотелось.
— Евгений Александрович, чем отличалась ваша музыка в период становления «Поющих гитар»? — У нас был свой звук, свой внешний вид. Имидж, как сейчас говорят. Было свое лицо. Все получалось как-то само собой. Какой есть, такой есть. И чем более естественен, тем лучше для сцены. Когда нет искусственных посягательств на свою внешность, вкусы, моральные устои. Естественно — всегда гармонично.
— Много ли времени уходило на подготовку песни? — Когда нот не знали — долго. Потом, когда подучились с годами, то пошло побыстрее. Процесс запоминания, оттачивания. Получаешь как бы общую картинку. Следом идет разговор о нюансах: где тише, где громче, что выбросить, а что добавить. Были переделки на лету. А в процессе обкатки, проката дорабатывается, совершенствуется. Васильев, наш руководитель, осуществлял аранжировки песен. Он начинал нас учить полуграмотных. Когда мы научились, то я начал писать, Юра Антонов писал, он у нас начинал, Гриша Клеймиц, после воссоединения, был у нас художественным руководителем. Сейчас у нас гитарист пишет и я.
— Есть ли перед вами цели сегодня и трудности, которые необходимо преодолеть? — Трудности такие, что рынок переполнен музыкальной информацией. На любой вкус, в любом исполнении. Исполнять чужое нет смысла. Все к нам приезжают. Изобретать свой велосипед — тоже другая крайность. Трудность — найти песню, которая нам подходит. Как говорил Маяковский, надо перелопатить тонны словесной руды, чтобы найти одну сточку. Так и нам приходится. Нам предлагают, предлагают. Мы что-то ищем… Трудно найти именно свою песню. Не нами написанную, а свою. Чтобы она соответствовала нашей энергетике. Чтобы была в унисон с нашими сердцами, душами — что-то такое. Твоя песня — которая удается настолько, что проникает в душу публике, зрительному залу, песня, которую можем донести. А такие песни рождаются не очень часто. А в планах работать, работать и работать. Коли востребованы, работать больше и лучше. Иначе мы сгинем и умрем с голоду. Такая у нас магистральная линия.
Личная жизнь
— Евгений Александрович, несколько слов о вашем брате… — С ним было все ярко — и плохо, и хорошо. По-всякому. Как и бывает в жизни. Не бывает что-то одно. Он был веселый, талантливый человек. Человек эпохи возрождения, который умел и рисовать, и плавать, шутить и роли играть… С ним было очень интересно. Но были моменты, когда с ним было и тяжело. Так жизнь устроена. Нет такого, что хотелось оставить, а остальное — вычеркнуть.
— А в вашей жизни было плавание, спорт? — Я занимался подводным плаванием. Все детство проездил на велосипеде, занимался легкой атлетикой в спортивной школе года четыре. Профессионалом не стал, а просто люблю спорт. В теннис настольный играл — очень мне нравился. Как ни странно, не люблю футбол. Какой-то свой мирок.
— Подводное плавание и определило ваш первоначальный выбор института? — Да. Я учился на факультете океанологии. Я его бросил и пожалел. Не смог совместить «Поющие гитары» и океанологию. Должен был бросить «Поющие гитары» и стать океанологом или наоборот… Что я и сделал.
— Ваши пожелания всем любителям русской песни и хорошей музыки? — Мне очень трудно говорить о русской песне, потому что я не специалист. Что пожелать любителям русской песни? Это целый океан, ниша, целое направление, которое родилось не сегодня и, наверное, не умрет никогда. Дело в том, что и там есть образцы хорошей и недостойной продукции, как и в любом виде человеческой деятельности. Хотел бы, чтобы достойных образцов было больше — и все. Есть вещи, которые меня трогают, а есть вещи, которые мне противно слушать. Желаю, чтобы это искусство никогда не хирело. Чтобы оно подпитывалась молодыми талантами. Потому что жить на одной Зыкиной невозможно. Необходимо, чтобы русская песня развивалась, прогрессировала в исполнительском смысле, сопрягалась с другими видами искусства. Мое пожелание — естественное стремление к хорошему. Хотя оно бесконечно и недостижимо.
Завидный жених и законный муж
Композитор и хоровой дирижер Александр Броневицкий организовал свой знаменитый ансамбль «Дружба» в 1955 году. В качестве солистки он пригласил в коллектив молодую и еще никому неизвестную Эдиту Пьеху. Профессиональные отношения быстро переросли в романтические. Причем Пьехе так льстило внимание маститого музыканта, что ей даже пришлось, как выражалась сама вокалиста, «подвинуть» другую исполнительницу, которая тоже приглянулась Броневицкому. Эти слова Эдиты Станиславовны приведены в том числе и в книге Федора Раззакова «Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. 1934—1961 годы».
Вскоре Эдита Пьеха и Александр Броневицкий стали законными супругами. Они прожили вместе 5 лет, прежде чем решились на рождение ребенка. Правда, дочь Пьехи и Броневицкого, Илону, все равно воспитывала бабушка: у родителей попросту не хватало времени на ребенка. Впрочем, как утверждала сама Илона Броневицкая, она была не в обиде на отца и мать. Она считала, что они оба ее любят, впрочем, как и друг друга. Вот только большая часть совместной жизни Эдиты Станиславовны и Александра Александровича прошла вовсе не на глазах у их дочери.