бродский биография стихи лучшее
Иосиф Александрович Бродский
Фото Все
Видео Все
Иосиф Бродский. «ЖЗЛ» (ток-шоу).
Иосиф Бродский «Идеальный мир. Он не существует. Интересней жить в реальности, как таковой» фильм
Иосиф Бродский — биография
Иосиф Бродский стал самым молодым литератором, получившим Нобелевскую премию. У его творчества множество поклонников, причем не только на родине, но и далеко за ее пределами. Бродский не только выдающийся русский поэт, но и очень значимая фигура в мировой поэзии. Его произведения переводились и издавались на всех основных языках. Он прожил трудную жизнь с преследованием, непониманием, ссылкой, эмиграцией. Однако это не сломило поэта, он сумел выстоять и стать по-настоящему знаменитым.
Иосифа Бродского знают как русского и американского поэта, драматурга, эссеиста, переводчика. В 1987 году стал лауреатом Нобелевской премии по литературе.
Детство и юность
Родился Иосиф Бродский 24 мая 1940 года в Ленинграде, в еврейской семье. Отца звали Александр Бродский, он прошел всю войну в качестве военного фотокорреспондента. С войны пришел в 1948-м и трудился в фотолаборатории Военно-Морского музея. Демобилизовался в 1950-м, после так называемой чистки евреев в рядах Советской армии. Устроился фотографом, а потом и журналистом в одну из ленинградских газет.
Иосиф Бродский в детстве
Мама Мария Вольперт по профессии бухгалтер. Тетя Иосифа по материнской линии – Дора Вольперт, служила актрисой в БДТ и в Театре им.Комиссаржевской.
Детские годы Иосифа пришлись на войну, блокаду, послевоенную нищету и безотцовщину. После зимы 1942 года, проведенной в блокадном Ленинграде, мама забрала сына и эвакуировалась в Череповец.
Вернулись они в 1944-м, и спустя три года мальчик пошел в школу. За семь лет, что он там проучился, он успел сменить четыре школы, и ни в одной из них не задерживался надолго. После седьмого класса подавал документы в морское училище, но его не приняли.
В 1955-м, когда ему было всего 15, парень бросил школу. Он как раз перешел в восьмой класс, но учиться не стал, ушел на завод «Арсенал», где поступил в ученики к фрезеровщику.
Такое решение он принял частично из-за проблем в школе, но в основном им двигало желание помочь своей семье материально. У него появилось желание выучиться на проводника, но эта затея провалилась. Потом одаренный юноша увлекся медициной, даже начал работать в морге, но быстро перегорел. Потом в его трудовой биографии была работа истопника в котельной и матроса на маяке.
Иосиф Бродский в юности
Профессии менялись, а вот пристрастия Бродского оставались прежними. Он любил читать и читал запоем все, что попадалось. Очень любил стихи и трактаты по философии. Он всерьез занялся изучением иностранных языков, даже подбивал друзей на то, чтобы угнать какой-нибудь самолет и сбежать из СССР. Но это были только мечты, которые так и остались нереализованными.
Литература
В интервью Иосиф всегда говорил, что свои первые стихи он написал в восемнадцать лет. Но дотошные журналисты докопались до истины, и нашли несколько его творений, написанных за пару лет до совершеннолетия. Его перу принадлежат поэмы «Памятник Пушкину», «Рождественский романс», «От окраины к центру». Он очень любил Мандельштама, Цветаеву, Пастернака и Ахматову, их произведения сильно сказались на стиле самого Бродского.
Иосиф Бродский с Анной Ахматовой
С Анной Ахматовой судьба свела Бродского в 1961-м. Известная поэтесса считала молодого литератора очень талантливым, пророчила ему большой успех и старалась всячески его поддержать. Иосиф не просто любил творчество Ахматовой, он восторгался ею как человеком.
Первый стих Бродского, который пришелся не по душе властям страны Советов назывался «Пилигримы» и вышел в 1958-м. Вслед за этим появился еще один – «Одиночество». В нем раздумья поэта о том, что происходит в его жизни и как дальше жить, когда двери печатных изданий закрываются у тебя перед носом.
Стих Иосифа Бродского «Пилигримы»
В феврале 1960-го Бродского пригласили на ленинградский «Турнир поэтов». Он прочел со сцены стихотворение «Еврейское кладбище», которое стало причиной грандиозного скандала среди литературоведов и общественности. В 1963-м газета «Вечерний Ленинград» напечатала статью, в которой Бродского винили в паразитическом образе жизни. Там же цитировалась и его поэма «Шествие», а также приводились отрывки еще из нескольких произведений. Статья была написана так, будто Бродский питает любовь к чужбине, при этом поливая грязью собственную страну. После этого начались конкретные гонения поэта, причем со всех инстанций.
Иосиф Бродский читает свои стихи
В начале 1964-го та же газета напечатала письма, якобы присланные в редакцию возмущенными гражданами, которые требовали для Бродского наказания. Через полтора месяца – 13 февраля 1964-го он был арестован и обвинен в тунеядстве. Спустя один день поэт чуть не умер в тюремной камере от сердечного приступа. Состояние поэта в то время нашло отражение в его стихотворениях – «Здравствуй, мое старение», «Что сказать мне о жизни?».
Поэт очень тяжело переживал начавшуюся травлю. К тому же в то время у него произошло крушение личной жизни, от него ушла его любимая женщина – Марина Басманова. В полном отчаянии Иосиф даже хотел покончить жизнь самоубийством, но попытка оказалась неудачной.
В 1970-м он написал стих под названием «Не выходи из комнаты», где показал свои размышления о месте человека в советском обществе.
Преследования и нападки на поэта продолжались до весны 1972-го. Потом ему предложили сделать выбор – или надолго (может навсегда) лечь в психиатрическую клинику, или уехать из страны. До этого у Бродского уже был опыт пребывания в «психушке», и он был твердо уверен, что там намного ужаснее, чем в тюрьме. Иосиф Бродский согласился на эмиграцию. В 1977-м он переехал в Штаты и вскоре стал американским подданным.
Перед тем, как уехать на чужбину, Иосиф пытался достучаться до властей и выпросить разрешение остаться на родине. Он написал письмо тогдашнему Генсеку Брежневу с просьбой оставить его в стране как переводчика. Однако его послание так и осталось без ответа.
Иосиф Бродский в день эмиграции
Бродский был участником Международного поэтического фестиваля в Лондоне. Он был преподавателем истории русской литературы и поэзии в трех американских университетах. Его сразу взяли в Мичиганский, потом в Колумбийский и Нью-Йоркский университеты. Одновременно с этим он продолжал писать. Бродский стал автором эссе, которые выходили на английском языке. Стал переводчиком поэзии Набокова с русского на английский. В 1986-м поэт выпустил сборник стихов под названием «Меньше единицы», а спустя год был удостоен Нобелевской премии в области литературы.
Иосиф Бродский в университете
С 1985 по 1989 годы Иосиф написал стихи «Представление» и «Памяти отца», а также эссе «Полторы комнаты». Эти поэтические строки и проза отразили всю его душевную боль, вызванную запретом приехать на родину, чтобы похоронить родителей.
После начала перестройки отношение к Бродскому в Союзе кардинально изменилось. Во многих газетах и журналах появились его стихи. В 1990-м начали выходить сборники его стихов. Иосифа постоянно приглашали приехать в Россию, но он не спешил отвечать согласием, уж очень не хотелось поэту попасть в объективы журналистов и оказаться в центре внимания. Душевные переживания этого периода нашли отражение в произведениях «Письмо в оазис» и «Итака».
Личная жизнь
Свою первую настоящую любовь поэт встретил в 1962-м. Он без памяти влюбился в художницу Марину Басманову. Потом был длительный период ухаживаний, который перешел в семейную жизнь. В 1968-м они стали родителями сына Андрея, однако это обстоятельство не скрепило семью. Они расстались буквально после рождения ребенка.
Иосиф Бродский и Марина Басманова
В 1990 году в личной жизни Бродского появилась Мария Соцциани, аристократка из Италии. Она была наполовину русской, ее предки по маминой линии когда-то жили в России. Они поженились в том же году, а в 1993-м поэт стал отцом второй раз. В этот раз у него родилась дочь Анна, но как она растет и взрослеет, поэт уже не увидел.
Иосиф Бродский с Марией Соцциани и дочерью Анной
Всем известно пристрастие Бродского к курению. У него было слабое сердце, он четыре раза оказывался на операционном столе, но от курения так и не смог отказаться. Доктора настаивали на том, чтобы он бросил курить, но он все время отшучивался, говорил, что жизнь прекрасна потому, что не дает никаких гарантий, никому и никогда.
Еще Бродский был страстным любителем кошек. Он восторгался их грациозностью и говорил, что они просто не умеют некрасиво двигаться. Есть многочисленные фотографии, где поэт позирует с очередной Муркой на руках.
Бродский оказывал всяческую поддержку Михаилу Барышникову и Роману Каплану в их стремлении открыть ресторан в Нью-Йорке. В итоге с помощью поэта он открылся, и получил название «Русский самовар». Иосиф даже пожертвовал на его открытие часть суммы от почетной премии. Заведение стало настоящей достопримечательностью в «русском» Нью-Йорке.
Смерть
Диагноз стенокардия доктора поставили поэту еще в СССР. В 1978-м он перенес операцию в одной из американских клиник, после чего в Советский Союз было отправлено письмо, в котором содержалась просьба разрешить выезд за границу родителей поэта. Родители тоже не сидели сложа руки. Они двенадцать раз обращались с просьбой о выезде, но получали категорический отказ.
В 1964-1994-м годах Иосиф четыре раза попадал в больницу с инфарктом, однако родителей он так и не увидел. Мамы поэта не стало в 1983-м, спустя год умер и отец. Власти СССР так и не разрешили сыну похоронить родителей. Это обстоятельство очень сказалось на его здоровье.
Могила Иосифа Бродского
Буквально за две недели до смерти, Бродский приобрел место на одном из кладбищ Нью-Йорка и завещал себя там похоронить. Его последняя воля была исполнена.
Через полтора года, в июне 1997-го его перезахоронили в Венеции. Местом вечного приюта русского поэта стало кладбище Сан-Микеле.
Памятник Иосифу Бродскому в Москве
Первый памятник Иосифу Бродскому в России появился в 2005-м, в Санкт-Петербурге.
Книги
Ссылки
Бродский Иосиф Александрович. Биография
Часть первая.
1. Стихи незабываемого Иосифа Бродского!
*Стихи незабываемого Иосифа Бродского!
Одиночество. Иосиф Бродский. 1959 год.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
Над утлой мглой столь кратких поколений,
Пришедших в мир, как посетивших мир,
Нет ничего достойней сожалений,
Чем свет несвоевременных мерил.
По городам, поделенным на жадность,
Он катится, как розовый транзит,
И очень приблизительная жалость
В его глазах намеренно скользит.
Но снежная россия поднимает
Свой утлый дым над крышами имен,
Как будто он еще не понимает,
Но все же вскоре осознает он
Ее полуовальные портреты,
Ее глаза, а также голоса,
К эстетике минувшего столетья
Анапесты мои соотнеся.
В иных домах, над запахами лестниц,
Над честностью,
А также над жульем,
Мы доживем до аналогий лестных,
До сексуальных истин доживем.
В иных домах договорим о славе,
И в жалости потеющую длань,
Как в этих скудных комнатах, оставим
Агностицизма северную дань.
. прости, о, господи, мою витиеватость,
Неведенье всеобщей правоты
Среди кругов, овалами чреватых,
И столь рациональной простоты.
Стихи под эпиграфом
«то, что дозволено юпитеру,
не дозволено быку»
Каждый пред богом
наг.
Жалок,
наг
и убог.
В каждой музыке
бах,
В каждом из нас
бог.
Ибо вечность-
богам.
Бренность-
удел быков.
Богово станет нам
Сумерками богов.
И надо небом рискнуть,
И, может быть,
невпопад.
Еще не раз нас
распнут
И скажут потом:
распад.
И мы
завоем
от ран
Потом
взалкаем даров.
У каждого свой
храм.
И каждому свой
гроб.
Юродствуй,
воруй,
молись!
Будь одинок,
как перст.
. словно быкам-
хлыст,
Вечен богам
крест.
Рыбы зимой живут.
Рыбы жуют кислород.
Рыбы зимой плывут,
Задевая глазами лед.
Туда.
где глубже.
Где море.
Рыбы.
рыбы.
рыбы.
Рыбы плывут зимою.
Рыбы хотят выплыть.
Рыбы плывут без света.
Под солнцем
зимним и зыбким.
Рыбы плывут от смерти
Вечным путем
рыбьим.
Рыбы не льют слезы;
Упираясь головой
в глыбы,
В холодной воде
Мерзнут
Холодные глаза
Рыбы.
Рыбы
всегда молчаливы,
Ибо они-
безмолвны.
Стихи о рыбах,
как рыбы,
Встают поперек
Горла.
«. с маленькой смертью встреча»
(гарсиа лорка)
Нормальные размеры
Человеческой смерти.
Звезды еще не гасли.
Звезды были на месте,
Когда они просыпались
В курятнике
На насесте
И орали гортанно.
. тишина умирала,
Как безмолвие храма
С первым звуком хорала.
Тишина умирала.
Оратаи вставали
И скотину в орала
Запрягали, зевая
Недовольно и сонно.
Это было начало.
Приближение солнца
Это все означало,
И оно поднималось
Над полями,
Над горами.
. петухи отправлялись
За жемчужными зернами.
Им не нравилось просо.
Им хотелось получше.
Петухи зарывались
В навозные кучи.
Но зерно находили.
Но зерно извлекали
И об этом с насеста
На рассвете кричали:
-мы нашли его сами.
И очистили сами.
Об удаяе сообщаем
Собственными гопосами.
.
В этом сиплом хрипении
За годами,
За вкамия гж материю врзмзми,
Пткрятую петухами.
стихи об испанце мигуэле сервете,
еретике, сожженном кальвинистами.
Истинные случаи иногда становятся притчами.
Ты счел бы все это, вероятно, лишним.
Вероятно, сейчас
Ты испытываешь безразличие.
«. и пушкин падает в голубоватый колючий снег. «
. и тишина.
И более ни слова.
И эхо.
Да еще усталость.
. свои стихи
Доканчивая кровью,
Они на землю
Глухо опускались.
Потом глядели медленно
И нежно.
Им было дико, холодно
И странно.
Над ними наклонялись безнадежно
Седые доктора и секунданты.
Над ними звезды, вздрагивая,
Пели.
Над ними останавливались
Ветры.
. пустой бульвар.
И пение метели.
Пустой бульвар
И памятник поэту.
Пустой бульвар.
И пение метели.
И голова
Опущена устало.
. в такую ночь
Ворочаться в постели
Приятней,
чем стоять
На пьедесталах.
Когда теряет равновесие
Твое сознание усталое,
Когда ступени этой лестницы
Уходят из-под ног,
Как палуба,
Когда плюет на человечество
Твое ночное одиночество,-
Но лучше поклоняться данности
С ее глубокими могилами,
Которые потом,
За давностью,
Покажутся такими милыми.
Да. лучше поклоняться данности
С короткими ее дорогами,
Которые потом
До странности
Покажутся тебе
Широкими,
Покажутся большими,
Пыльными,
Усеянными компромиссами,
Покажутся большими крыльями,
Покажутся большими птицами.
Да. лучше поклоняться данности
С убогими ее мерилами,
Которые потом,
По крайности,
Послужат для тебя перилами,
(хотя и не особо чистыми ),
Удерживающими в равновесии
Твои хромающие истины
На этой выщербленной лестнице.
Прощай.
Позабудь
И не обессудь.
А письма сожги.
Как мост.
Да будет мужественен
Твой путь,
Да будет он прям
И прост.
Да будет во мгле
Для тебя гореть
Звездная мишура,
Да будет надежда
Ладони греть
У твоего костра.
Да будут метели,
Снега, дожди
И бешеный рев огня,
Да будет удач у тебя впереди
Больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
Бой,
Гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
Которым с тобой,
Может быть,
По пути.
Песенка о Феде Добровольском
Желтый ветер манчжурский,
Говорящий высоко
О евреях и русских,
Закопанных в сопку.
Только минимум света.
Только утлые птицы,
Словно облачко смерти
Над землей экспедиций.
И глядит на восток,
Закрываясь от ветра,
Черно-белый цветок
Двадцатого века.
Памяти Феди Добровольского
Мы продолжаем жить.
Переживи стих.
Переживи всех.
к глебу горбовскому
Мы не пьяны. мы, кажется, трезвы.
И вероятно, вправду мы поэты,
Когда, кропая странные сонеты,
Мы говорим со временем на «вы».
Смакуй их своевременную славу!
Зачем и правда все-таки неправда,
Зачем она испытывает нас.
И низкий гений твой переломает ноги,
Чтоб осознать в шестидесятый раз
Итоги странствований, странные итоги.
Зачем опять меняемся местами,
Зачем опять, все менее нужна,
Плывет ко мне московскими мостами
Посольских переулков тишина.
И сызнова полет автомобильный
В нови к полупустым особнякам,
Как сызмала, о город нелюбимый,
К изогнутым и каменным цветам.
И веточки невидимо трясутся,
Да кружится неведома печаль:
Унылое и легкое распутство,
Отчужденности слабая печать.
Затем. затем торопишься пожить.
Затем, что это юмор неуместный,
Затем, что наши головы кружит
Двадцатый век, безумное спортсменство.
Но, переменным воздухом дыша,
Бесславной маяты не превышая,
Служи свое, опальная душа,
Короткие дела не совершая.
Теперь все чаще чувствую усталость,
Все реже говорю о ней теперь.
О, промыслов души моей кустарность,
Веселая и теплая артель.
Каких ты птиц себе изобретаешь,
Кому их даришь или продаешь
И в современных гнездах обитаешь,
И современным голосом поешь!
Вернись, душа, и перышко мне вынь,
Пускай о славе радио споет нам.
Скажи, душа, как выглядела жизнь,
Как выглядела с птичьего полета?
Покуда снег, как из небытия,
Кружит по незатейливым карнизам,
Рисуй о смерти, улица моя,
А ты, о птица, вскрикивай о жизни.
Вот я иду, а где-то ты летишь,
Уже не слыша сетований наших.
Вот я живу, а где-то ты кричишь
И крыльями взволнованными машешь.
Пресловутая иголка в не менее достославном стоге,
В городском полумраке, полусвете,
В городском гаме, плеске и стоне
Тоненькая песенка смерти.
Верхний свет улиц, верхний свет улиц
Все рисует нам этот город и эту воду,
И короткий свист у фасадов узких,
Вылетающий вверх, вылетающий на свободу.
Громадный дождь, дождь широких улиц льется
над мартом,
Как в те дни возвращенья, о которых мы не позабыли.
Теперь ты идешь один, идешь один по асфальту,
И навстречу тебе летят блестящие автомобили.
Вот и жизнь проходит, свет над заливом меркнет,
Шелестя платьем, тарахтя каблуками, многоименна,
И ты остаешься с этим народом, с этим городом
и с этим веком,
да, один на один, как ты ни есть ребенок.
Теперь я уезжаю из москвы.
Ну, бог с тобой, нескромное мученье.
Так вот они как выглядят, увы,
Любимые столетия мишени.
Ну что ж, стреляй по перемене мест,
И салютуй реальностям небурным,
Хотя бы это просто переезд
От сумрака москвы до петербурга.
Теперь я уезжаю из москвы,
С пустым кафе расплачиваюсь щедро.
Так вот оно, подумаете вы,
Бесславие в одежде разобщенья.
А впрочем, не подумаете, нет.
Зачем кружил вам облик мой случайный?
Но одиноких странствований свет
Тем легче, чем их логика печальней.
Живи, живи, и делайся другим,
И, слабые дома сооружая,
Живи, по временам переезжая,
И скупо дорожи недорогим.
.
Часть вторая
2. Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Детство
Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 г. в Ленинграде в еврейской семье. Отец Александр Иванович Бродский (1903—1984) был фоторепортёром, мать Мария Моисеевна Вольперт (1905—1983) — бухгалтером. Раннее детство Иосифа приходится на годы войны, блокады, послевоенной бедности и тесноты, и прошло без отца, который служил в армиии с 1941 по 1948 год. Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде сороковых и пятидесятых. Неоклассическая архитектура, сильно пострадавшая во время бомбёжек, бесконечные перспективы петербургских окраин, вода, множественность отражений, — мотивы, связанные с этими детскими и юношескими впечатлениями, неизменно присутствуют в его творчестве. В неполные шестнадцать лет, закончив семь классов и начав восьмой, Бродский бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод. Это решение было связано как с проблемами в школе (в первую очередь с антисемитизмом одного из учителей), так и с желанием Бродского финансово поддержать семью. Безуспешно пытался поступить в школу подводников. В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице, анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры. Кроме того в течение пяти лет после ухода из школы Бродский работал истопником в котельной, матросом на маяке, рабочим в пяти геологических экспедициях. В то же время он очень много и хаотично читал — в первую очередь поэзию и философски-религиозную литературу, начал изучать английский и польский языки.
Ранние стихи, влияния
По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет, однако существует несколько стихотворений, датированных 1956—1957 годами. Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого. «Пилигримы», «Памятник Пушкину», «Рождественский романс» — наиболее известные из ранних стихов Бродского. Для многих из них характерна ярко выраженная музыкальность, так, в стихотворениях «От окраины к центру» и «Я — сын предместья, сын предместья, сын предместья…» можно увидеть ритмические элементы джазовых импровизаций. Цветаева и Баратынский, а несколькими годами позже — Мандельштам, стали по словам самого Бродского определяющими влияниями. Из современников — Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Станислав Красовицкий. Позднее Бродский называл величайшими поэтами Одена и Цветаеву, за ними следовали Кавафис и Фрост, замыкали личный канон поэта Рильке, Пастернак, Мандельштам и Ахматова. С последней в 1961 году Рейн познакомил Бродского лично. Иосиф становится одним из «ахматовских сирот».
В 1962 году Бродский встретил молодую художницу Марину (Марианну) Басманову. Первые стихи с посвящением «М. Б.» — «Я обнял эти плечи и взглянул…», «Ни тоски, ни любви, ни печали…», «Загадка ангелу» датируются тем же годом. Они окончательно расстались в 1968 году после рождения общего сына Андрея Басманова.
Преследования и ссылка
В 1963 году в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Лернером, Медведевым и Иониным. В статье Бродский клеймился за «паразитический образ жизни». Из трёх стихотворных цитат, приписываемых авторами Бродскому, две взяты из стихов Бобышева, а третья, из поэмы Бродского «Шествие», представляла собой окончания шести строк, от которых отрезаны первые половинки.
Было очевидно, что статья является сигналом к преследованиям и, возможно, аресту Бродского. Тем не менее, по словам Бродского, больше чем клевета, последующий арест, суд, приговор, его мысли занимал в то время разрыв с Мариной Басмановой. На этот период приходится попытка самоубийства.
13 февраля 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него случился в камере первый сердечный приступ. С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардией, которая всегда напоминала ему о смертности (не мешая вместе с тем оставаться заядлым курильщиком). Во многом отсюда «Здравствуй, мое старение!» в 33 года и «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной» в 40: это не поза; со своим диагнозом поэт действительно не был уверен, что доживёт до этого дня рождения.
Два заседания суда над Бродским были законспектированы Фридой Вигдоровой и составили содержание распространявшейся в самиздате «Белой книги».
Судья: Ваш трудовой стаж? Бродский: Примерно… Судья: Нас не интересует «примерно»! Бродский: Пять лет. Судья: Где вы работали? Бродский: На заводе. В геологических партиях… Судья: Сколько вы работали на заводе? Бродский: Год. Судья: Кем? Бродский: Фрезеровщиком. Судья: А вообще какая ваша специальность? Бродский: Поэт, поэт-переводчик. Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому? Судья: А вы учились этому? Бродский: Чему? Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат… Бродский: Я не думал… я не думал, что это дается образованием. Судья: А чем же? Бродский: Я думаю, это… (растерянно)… от Бога… Судья: У вас есть ходатайства к суду? Бродский: Я хотел бы знать: за что меня арестовали? Судья: Это вопрос, а не ходатайство. Бродский: Тогда у меня нет ходатайства.
Все свидетели обвинения начинали свои показания со слов: «Я с Бродским лично не знаком…», перекликаясь с образцовой формулировкой травли Пастернака: «Я роман Пастернака не читал, но осуждаю. ». Бродский был приговорён к максимально возможному по указу о «тунеядстве» наказанию — пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. Он был сослан в Коношский район Архангельской области и поселился в деревне Норенская. В интервью Волкову Бродский назвал это время самым счастливым в своей жизни. Именно в ссылке Бродский познакомился с английской поэзией, в том числе с Уистеном Оденом:
Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл… Я просто отказывался верить, что еще в 1939 году английский поэт сказал: «Время… боготворит язык», а мир остался прежним.
Суд над поэтом поднял правозащитное движение в СССР и за рубежом. По прошествии полутора лет наказание было отменено под давлением мировой общественности (в частности, после обращения к советскому правительству Жана Поля Сартра и ряда других зарубежных писателей).
Мемориальная таблица на доме по улице Лейиклос в Вильнюсе, в котором в 1966—1971 годах останавливался поэтВ своих интервью Бродский противился навязываемому ему — особенно американской интеллигенцией — образу борца с Советской властью. Он делал утверждения вроде: «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «…я-то считаю, что я вообще все это заслужил».[1] В «Диалогах с Иосифом Бродским» Соломона Волкова, Бродский заявлял по поводу записи суда Фридой Вигдоровой: «Не так уж это все и интересно, Соломон. Поверьте мне»[2], на что Волков выражает свое возмущение:
СВ: Вы оцениваете это так спокойно сейчас, задним числом! И, простите меня, этим тривиализируете значительное и драматичное событие. Зачем?
ИБ: Нет, я не придумываю! Я говорю об этом так, как на самом деле думаю! И тогда я думал так же. Я отказываюсь все это драматизировать!
Эмиграция
12 мая 1972 года Бродского вызвали в ОВИР ленинградской милиции и поставили перед выбором: эмиграция или «горячие денёчки», то есть тюрьмы и психбольницы[3]. К тому времени Бродскому уже дважды приходилось проводить по несколько недель в психиатрических больницах, что было для него намного страшнее тюрьмы и ссылки. Выбрав эмиграцию, поэт пытался максимально оттянуть день отъезда, но, возможно, в связи с визитом в СССР Никсона, власти хотели спровадить его как можно быстрее. 4 июня Бродский вылетел из Ленинграда в Вену. Там, в Австрии, он был представлен У. Одену, по приглашению которого впервые участвовал в Международном фестивале поэзии (Poetry International) в Лондоне в июле 1972 г. Впоследствии Бродский жалел, что недостаточно хорошо владел английским, так что его вклад в беседу с Оденом сводился к однотипным вопросам. В тот же приезд поэт знакомится и с Исайей Берлиным.
Через месяц после этого начал работать в должности приглашенного профессора на кафедре славистики Мичиганского университета в г. Анн-Арбор: преподавал историю русской литературы, русской поэзии XX века, теорию стиха. В 1981 переехал в Нью-Йорк. Не окончивший даже школы Бродский работал в общей сложности в шести американских и британских университетах, в том числе в Колумбийском и в NYU. Продолжая писать на английском языке, «чтобы быть ближе (…) к Одену», получил широкое признание в научных и литературных кругах США и Великобритании, удостоен Ордена Почетного легиона во Франции. Занимался литературными переводaми (в частности, перевёл на русский язык пьесу Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы») и на английский — русские стихи коллеги по эмиграции, Набокова.
В 1986 г. написанный по-английски сборник эссе Бродского «Less than one» («Меньше единицы») был признан лучшей литературно-критической книгой года в США. В 1987 Бродский стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему за «всеобъемлющее творчество, насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии». В Стокгольме, на вопрос интервьюера, считает он себя русским или американцем, Бродский ответил: «Я еврей, русский поэт и английский эссеист». Бродский являлся также лауреатом стипендии Макартура, Национальной книжной премии и был избран Библиотекой Конгресса поэтом-лауреатом США.
Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына (вместе или по отдельности), но даже после того, как Бродский перенёс операцию на открытом сердце в 1978 году и официального письма из клиники с просьбой позволить родителям приехать в США для ухода за больным сыном, им было отказано. Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец. Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны. В 1986 году написано «Представление». Родителям посвящены «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» (1985), «Памяти отца: Астралия» (1989), эссе «Полторы комнаты» (1985).
С началом перестройки в СССР стали публиковаться стихи Бродского, литературоведческие и журналистские статьи о поэте. В 1990-х годах начали выходить книги. В 1995 при мэре Собчаке Бродскому было присвоено звание Почётного гражданина Санкт-Петербурга. Последовали приглашения на родину. Бродский откладывал приезд: его смущала публичность такого события, чествования, внимание прессы, которыми бы сопровождался его визит[4]. Одним из последних аргументов было: «Лучшая часть меня уже там — мои стихи» (цитата может быть неточной). Мотив возвращения и невозвращения присутствует в его стихах 1990-х годов, в частности, в стихотворениях «Письмо в оазис» (1991), «Итака» (1993), «Мы жили в городе цвета окаменевшей водки…» (1994), причем в последних двух — так, как будто возвращение действительно случилось.
В 1990 году Бродский женился на русско-итальянской переводчице Марии Содзани. С их общей дочерью он говорил по-английски.
Памятник И. А. Бродскому в Санкт-Петербурге
Общий вид могилы в Венеции, остров Сан-Микеле, 2004. Люди оставляют камешки, письма, стихи, карандаши, фотографииБродский умер от инфарктa 28 января 1996 г. в Нью-Йорке. Похоронен в одном из любимейших городов — Венеции — на кладбище острова Сан-Микеле[5].
В 2004 году близкий друг Бродского, лауреат Нобелевской премии поэт Дерек Уолкотт написал поэму «The Prodigal», в которой многократно упоминается Бродский. В ноябре 2005 г. во дворе филологического факультета Санкт-Петербургского университета по проекту К. Симуна установлен первый в России памятник И. А. Бродскому.
Важнейшими темами в творчестве Бродского были речь (поэзия) и время: «Просодия — это изменение структуры времени внутри языка»[6].
Сочинения
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ в 7 тт. 1994-1998.
«Стихотворения и поэмы», Washington, N.Y., 1965. [2]
«Остановка в пустыне», N.Y.: Изд-во им. Чехова, 1970. Предисловие А. Наймана. [3]
«Конец прекрасной эпохи: Стихотворения 1964—1971.», Ann Arbor: Ardis, 1977; 1989 (СПб.: Пушкинский фонд, 2000).
«Часть речи», Ann Arbor: Ardis, 1977. (СПб.: Пушкинский фонд, 2000).
«В Англии», 1977.
«Римские элегии», 1982.
«Новые стансы к Августе», 1982: Стихи к М. Б. 1962—1982. — Ann Arbor: Ardis, 1983; 1988. (СПб.: Пушкинский фонд, 2000).
«К Урании», 1988.
«Примечания папоротника», 1990.
«Пейзаж с наводнением», 1996.
Литература о творчестве Бродского
Крепс М. О поэзии Иосифа Бродского. — Ann Arbor: Ardis, 1984 (2-е изд. — СПб.: Звезда, 2007)
Баткин Л. Тридцать третья буква: Заметки читателя на полях стихов Иосифа Бродского. — М.: РГГУ, 1997.
Иосиф Бродский: труды и дни / Редакторы-составители П. Вайль и Л. Лосев. — М.: Издательство Независимая Газета, 1998. — 272 с. — ISBN 5-86712-040-6
Гордин Я. Перекличка во мраке: Иосиф Бродский и его собеседники. — СПб.: Звезда, 2000.
Ранчин А. М. «На пиру Мнемозины…»: Интертексты Бродского. — М.: НЛО, 2001.
Сергеева-Клятис А. Ю., Лекманов О. А. «Рождественские стихи» Иосифа Бродского. — Тверь: ТГУ, 2002.
Как работает стихотворение Бродского: Из исследований славистов на Западе. — М.: НЛО, 2002.
Поэтика Иосифа Бродского: Сб. науч. тр. — Тверь: Твер. гос. ун-т, 2003.
Мир Иосифа Бродского: Путеводитель: — Сб.: статей. СПб., 2003.
Петрушанская Е. Музыкальный мир Иосифа Бродского. — СПб.: Звезда, 2004 (2-е изд. — СПб.: Звезда, 2007)
Лосев Л.В. Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии. Серия ЖЗЛ. — М.: Мол. гвардия, 2006. — 480 стр. — ISBN 5-235-02951-8
Polukhina V. Joseph Brodsky: A Poet for Our Time. — Cambridge: 1989.
Brodsky’s Poetics and Aesthetics / Ed. by L. Loseff and V. Polukhina. — NY: 1990
Rigsbee D. Styles of Ruin: Joseph Brodsky and the Postmodernist Elegy. — Westport; London: Greenwood Press, 1999.
K;n;nen M. «Four Ways Of Writing The City»: St.-Petersburg-Leningrad As A Metaphor In The Poetry Of Joseph Brodsky. — Helsinki: 2003.
См. также
Горбунов и Горчаков
Двадцать сонетов к Марии Стюарт
Ссылки
В Викицитатнике есть страница по теме
Иосиф Александрович Бродский Л. Лосев Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии. М.: Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2006 ISBN 5-235-02951-8
Иосиф Бродский: биография, фотографии, произведения, статьи
Л. Баткин Вещь и пустота. Заметки читателя на полях стихов Бродского
Ю. М. Лотман, М. Ю. Лотман Между вещью и пустотой (Из наблюдений над поэтикой сборника Иосифа Бродского «Урания»)
Бродский, Иосиф Александрович в библиотеке Максима Мошкова
Иосиф Бродский в Антологии русской поэзии
Бродский на Стихии
Бродский И.А. Сборник стихотворений на stroki.net
Иосиф Бродский. Собрание стихотворений в чтении автора. Документальное кино. Электронные издания.. Библиотека ImWerden.
Иосиф Бродский, «Большая элегия Джону Донну»
Фрида Вигдорова. «Судилище» — записки с судебного процесса над Бродским
Музей Иосифа Бродского в Интернете с коллекцией фотографий
Статья «Бродский. Одна биография с двумя вариациями».
Александр Белый «Плохая физика» Иосифа Бродского. Журнал «Нева», №5, 2007
Лауреаты Нобелевской премии по литературе в 1976—2000 годах[скрыть]
Сол Беллоу (1976) • Висенте Алейксандре (1977) • Исаак Башевис Зингер (1978) • Одисеас Элитис (1979) • Чеслав Милош (1980) • Элиас Канетти (1981) • Габриэль Гарсиа Маркес (1982) • Уильям Голдинг (1983) • Ярослав Сейферт (1984) • Клод Симон (1985) • Воле Шойинка (1986) • Иосиф Бродский (1987) • Нагиб Махфуз (1988) • Камило Хосе Села (1989) • Октавио Пас (1990) • Надин Гордимер (1991) • Дерек Уолкотт (1992) • Тони Моррисон (1993) • Кэндзабуро Оэ (1994) • Шеймас Хини (1995) • Вислава Шимборска (1996) • Дарио Фо (1997) • Жозе Сарамаго (1998) • Гюнтер Грасс (1999) • Гао Синцянь (2000)
Это незавершённая статья о писателе.
Вы можете помочь проекту, исправив и дополнив её.