брат царя дмитрия ивановича
Тайна гибели царевича Дмитрия
После гибели царевича Дмитрия в 1591 году и в непосредственной связи с его именем на Россию обрушились неисчислимые беды, а само событие обросло огромным количеством версий, легенд и слухов. Сначала выделим безусловные факты.
После воцарения в 1584 году Федора Ивановича, сына Ивана Грозного, младший брат нового царя Димитрий без объяснения причин был сослан в свой удел город Углич вместе с матерью, царицей Марией Нагой, отцом ее и другими родственниками.
У царя Федора не было детей, и угличский младенец мог стать реальным претендентом на престол в случае смерти царя и помешать Борису Годунову осуществить мечту о «высшей власти».
Внезапно начался приступ болезни царевича. Буйный припадок навел ужас на его нянек. Ребенка бросило на землю и «било его долго», а женщины суетились около него, боясь подступиться. Когда кормилица Тучкова подняла ребенка с земли, было поздно. Рана в горло погубила царевича.
Когда на дворе громко и тревожно закричали, Мария, сбежав со второго этажа дворца и увидев мертвого сына на руках кормилицы, обезумела от горя. Она закричала, что ее сына зарезали, убили, схватила полено и стала колотить по голове Василису Волохову, крича, что зарезал царевича ее сын Осип.
Мария велела бить в набат и собирать народ.
Одновременно три женщины, обязанные оберегать ребенка, громко причитали и кричали, что ребенок в припадке падучей болезни сам «укололся» о ножичек, которым он играл «в тычку» с дружками. Но «укололся» он в то место в горле, где под кожей находятся важные кровеносные сосуды, поражение которых смертельно опасно для жизни.
Соборный пономарь по имени Огурец начал бить в колокол. Это был сигнал к мятежу. Главный дьяк Углича Михаил Битяговский взбежал на колокольню, ломился в звонницу, требуя прекратить бить в набат, но звонарь «ся запер и в колокольню его не пустил».
Площадь заполнила толпа возбужденных людей. Явившись на княжеский двор в кремле, дьяк Михаил Битяговский сначала по привычке прикрикнул было на толпу, но получив яростный отпор, сменял тон и призвал утихомириться. Это вывело из себя царицу Марию Нагую и ее братьев, особенно Михаила, который к тому же был «мертв пиян». Царица указала на Битяговского и его сына и сказала, что они «душегубцы царевича».
Спасаясь, дьяк и его сторонники скрылись в Дьячей избе. Разъяренная толпа выломала двери и забила их насмерть.
Расправившись с Битяговским, толпа кинулась на подворье дьяка, разграбила его, «питье из бочек выпив, и бочки кололи». Жену дьяка, «ободрав, нагу и простоволосу» поволокли с дочерьми на расправу.
Тело Дмитрия положили в гроб и перенесли в соборную церковь Преображения, а к царю послали гонца с вестью об убийстве.
Толпа готовилась завершить кровавый самосуд, но тут в церковь явились архимандрит Феодорит и игумен Савватий. Влиятельные монахи, по их словам, «ухватили» Битяговскую с дочерьми «и отняли их и убити не дали».
А Осип Волохов стоял недалеко от тела Дмитрия, избитый и израненный. Василиса слезно умоляла царицу «дати ей сыск праведный». Но как только монахи ушли, Мария указала на Осипа толпе, сказав: «то деи убоица царевича».
Осипа растерзали, а всего убили в тот день по одним источникам 15, по другим 12 человек. Трупы бросили в ров у крепостной стены.
Через несколько дней из Москвы прибыла следственная комиссия во главе с бояриным Василием Ивановичем Шуйским. Он был очевидным противником Бориса Годунова, и этот факт как бы указывает на объективность формирования комиссии.А вот окольничий Андрей Клешнин, входивший в состав комиссии, дружил с Годуновым, да к тому же был зятем Михаила Нагого. Думный дьяк Елизар Вылузгин, руководивший в Москве Поместным приказом, и его подъячие обеспечивали всю практическую работу следственного «обыска». Входивший в комиссию крутицкий митрополит Гелвасий осуществлял своеобразный церковный «контроль» за ходом следствия.
Комиссией были опрошены очевидцы, а также участники самосуда, всего было опрошено примерно 140 человек, в том числе все члены семьи Нагих, кроме царицы Марии, которую никто не имел права опрашивать, но которая присутствовала на допросах и могла бы вмешаться в ход следствия, если бы захотела. Но царица лишь попросила митрополита Гелвасия заступиться перед царем за «бедных червей», за Михаила Нагого с братьями.
Избитая до полусмерти Василиса Волохова заявила комиссии, что она видела, как царица указала на Битяговского с сыном и молвила миру: «то-де душегубцы царевича».
2 июня в московском Кремле собрались высшие иерархи православной церкви и дьяк Щелкалов прочитал перед ними полный текст угличского следственного дела. Патриарх Иов от имени церкви полностью согласился с выводами комиссии Василия Шуйского о нечаянной смерти царевича.
Одновременно патриарх заявил об «измене» Нагих, которые побили «напрасно» государевых людей. На основании церковного приговора Нагие были репрессированы, посажены в тюрьму или сосланы в отдаленные края. Мать Дмитрия насильно постригли в иночество под именем Марфы и поместили в Выксинскую пустынь за Белоозеро. Некоторых угличан казнили, многим отрезали языки, а многих сослали в Сибирь, в городок Пелым. Наказали даже колокол, позвавший набатным звоном к мятежу. Ему отрезали язык (как человеку), и сослали в Сибирь. Вернули опальный колокол в Углич лишь в конце XIX века. Теперь он висит в церкви царевича Дмитрия «На крови», построенной на месте его гибели.
Обеспокоенный Борис Годунов повелел тайно доставить в Москву мать Дмитрия Марию Нагую (в монашестве Марфа), которую спросили, жив ее сын или мертв. И черница Марфа неожиданно заявила: «Не знаю». Не исключено, что она так хотела отомстить Годунову за гибель сына, за свои унижения, за насильственный постриг. А иначе придется признать, ято Марфа действительно надеялась, что сын ее жив. По свидетельству очевидцев жена Бориса Годунова Мария, дочь Малюты Скуратова в ярости от этих слов схватила горящую свечу и хотела выжечь глаза чернице Марфе, вопя : «Ах ты, б. Как смеешь говорить, что не знаешь, когда тебе-то доподлинно известно?!» Борис едва успел отнять свечу, а Марфа твердила, что, мол, говорил ей кто-то, что ее сына живым увезли из страны, а говорили те, кто уже умерли (см. А. Бушков. Тайны Смутного времени. М., 2009, стр.31).
Заняв Москву и царский трон, Лжедмитрий добился того, что Марфа публично признала его своим сыном, но как только авантюриста 17 (27) мая 1606 года убили, отказалась от него и заявила, что её сын несомненно погиб в Угличе.
Тогда же, в 1606 году, в начале правления Василия Шуйского царевич Дмитрий был причислен к лику святых, как «невинно убиенный», а прах его перенесли в Московский Кремль, в Архангельский собор, в фамильную великокняжескую и царскую усыпальницу, где он покоится «в приделе Иоанна Предтечи, идеже отец и братья его».
И вот уже более четырех веков россиянам сообщается в церквах в день благоверного царевича Димитрия Угличского и Московского (в день его убиения) о событии именно в таком изложении. В православном календаре за 2019 год читаем, что «в «Иконописном Подлиннике» под 15 мая сказано: «Подобием млад отрок; в венце царском и багрянице, руки молебныя; убиен бысть на Угличе повелением Бориса Годунова».
Так церковь, как могущественная идеологическая организация тех времен отказалась от первоначальной версии гибели царевича Димитрия в результате несчастного случая, закрепленной решением церковного собора от 2 июня 1591 года. Теперь 15 мая считался днем убиения благоверного царевича Димитрия, Угличского и Московского, «повелением Бориса Годунова».
Неудивительно, что мнение, освященное авторитетом церкви, оказывало и оказывает влияние и на историков. Большинство их приняло официальную точку зрения. В их числе Н. Карамзин, С. Соловьев, Н. Костомаров, В. Ключевский, все они доказывали виновность Бориса Годунова. Противоположную точку зрения отстаивали немногие. Например, крупнейший историк Смутного времени С. Платонов, считал все обвинения против Годунова голословными и заявлял о необходимости «моральной реставрации» облика Бориса Годунова, как о «прямом долге исторической науки».
Казалось, что гибель восьмилетнего мальчика не может таить загадок, ведь трагедия произошла в полдень, в ясную погоду на глазах трех женщин, которые должны были следить за ребенком. Дмитрий играл с четырьмя известными ему сверстниками, правда, один был постарше.Тем не менее, Н.М. Карамзин излагает совершенно иную картину убийства Дмитрия посланцами Годунова, считая эту версию правдивой. Указывает на то, что дьяк Михаил Битяговский был прислан в Углич незадолго до гибели царевича. Сообщает, что царица Мария, заметив враждебность Битяговского и его товарищей, стала беречь сына, никуда из хором не выпускала. Но 15 мая она почему-то осталась в хоромах, а мамка Волохова, бывшая в заговоре, повела ребенка погулять. За ними пошла и кормилица, уговаривавшая Волохову оставить ребенка дома.
Поверив летописному рассказу, Карамзин напрочь отверг угличское сыскное дело, посчитав, что «взяли и переписали грамоты Углицкие: Сказали в них, что царевич в судорожном припадке заколол себя ножем, от небрежения Нагих, которые, закрывая вину свою, бесстыдно оклеветали Дьяка Битяговского и ближних его в убиении Димитрия, взволновали народ, злодейски истерзали невинных».
По мнению Карамзина, Борис Годунов пытался сначала оклеветать юного наследника престола, распустив через своих приверженцев лживые слухи о мнимой незаконнорожденности царевича, ссылаясь на то, что православная церковь считает законными только три последовательных брака, а он родился от шестого брака, и даже запретил поминать его имя во время богослужений.
С.М. Соловьев не только поддерживает обвинения против Бориса Годунова, но и пытается опровергнуть противоположные взгляды на гибель царевича Дмитрия, которые высказали М.П. Погодин и К.С. Аксаков. Они считали, что в угличском деле немало свидетельств в пользу несчастного случая.
Н.И. Костомаров в работе «О следственном деле по поводу убиения царевича Димитрия» утверждал, что «следственное дело. никак не может для историка иметь значения достоверного источника». Он ссылался при этом на то, что проводивший следствие Василий Шуйский два раза отрекался от выводов своего же следствия.
Историки советского периода в угличском деле заняли иную позицию. В их трудах, если можно так сказать, был реабилитирован Борис Годунов. В СССР опасались даже в исторических деятелей направлять критические стрелы. Все помнили, как пострадал за недооценку роли Ивана Грозного кинорежиссер Эйзенштейн за свой фильм об этом деятеле.
Но не это главное. Историки советского и постсоветского периодов подвергли научному критическому анализу как летописные версии гибели Дмитрия, так и угличское следственное дело. В их трудах приводятся убедительные доводы о реальности показаний, отраженных в угличском деле, но и не умалчиваются слабые места.
Угличским следствием проверялась только одна версия события, о случайном самоубийстве царевича. А другая версия, что «царевича зарезали Осип Волохов, да Микита Качалов, да Данило Битяговской», о чем заявил на допросе Михаил Федорович Нагой, брат царицы, практически не проверялась.
Кстати, и кормилица Тучкова. откровенно признавала себя виновницей гибели царевича, говорила, что «она того не уберегла, как пришла на царевича болезнь черная. и он ножом покололся».
Четырем мальчикам, игравшим с царевичем в ножички, следователи дважды задавали один и тот же вопрос. Первый вопрос был «Хто в те поры за царевичем были?» Ребята ответили, что «были за царевичем в те поры только они четыре человеки да кормилица да постельница». Волохову они не назвали.
Нельзя исключать, что ребята сговорились или их подучили, как говорить, но показания взрослых свидетелей подтверждают показания ребят.
Василий Иванович Шуйский несомненно учитывал, что если расследовать версию убийства, то это будет направлено напрямую против Годунова, который к тому времени успел запятнать свое имя и ссылками, и казнями. Было ясно, что если трагедия будет квалифицирована, как «убийство», то преступление народная молва непременно отнесет на счет Бориса Годунова. А идти против всесильного любимца царя Федора Ивановича, жена которого Ирина была родной сестрой Бориса, он едва ли бы осмелился.
Если все было именно так, как заявила следственная комиссия, то зачем надо было Михаилу Нагих, дяде несчастного Дмитрия, прятать или уничтожать этот самый ножичек? Кроме того, сомнительно, чтобы ребенок при падении случайно упал как раз опасным местом на ножичек, который тоже случайно должен был воткнуться в землю черенком, а острием вверх. А если мальчик поранил себя после падения, катаясь в конвульсиях, то случайное ранение в смертельную точку на горле тоже вызывает сомнение.
Комиссия не заметила, что основные свидетели разошлись в показаниях, когда именно мальчик «укололся» ножичком в горло — в момент падения на землю или после падения, в то время, когда он бился в конвульсиях на земле.
И, наконец, дядя царевича Михаил Нагой от начала и до конца следствия упрямо твердил, что царевича зарезали и не изменил свои показания. Однако, он не был свидетелем и появился на месте события после гибели царевича.
Как видим, на любой довод «за», имеется довод «против».
Доктор исторических наук В.М. Корецкий сравнивает летописные сказания об угличской трагедии и угличское следственное дело. Он сторонник осторожного отношения к правдивости ведения следствия, ссылается на то, что «уже С.М. Соловьев обратил внимание на недобросовестность ведения следствия, специальный подбор спрашиваемых и т.п.»
В недавнем телевизионном сериале «Борис Годунов» дается понять, что Борис Годунов виновен в организации убийства царевича Дмитрия, но сделал он это, якобы, по наущению своей жены Марии, дочери Малюты Скуратова.
Понятно, что со смертью Дмитрия, а затем его брата, царя Федора Ивановича в 1598 году пресекалась царская династия Рюриковичей, и была неизбежна беспощадная борьба за власть, потому что никто из окружения царя не мог претендовать на московский трон. И поэтому подозрения по поводу Бориса Годунова вполне оправданы. Борис Годунов с юных лет, подростком оказался при царском дворе, был опричником и, более того, зятем главаря опричников Малюты Скуратова и не нуждался в подсказке, как убирать соперников в борьбе за власть, как производить «перебор людишек». Но и здесь мы обязаны сказать, что это только подозрения, которые не доказаны.
Используется в литературе и старинная версия о подмене царевича Дмитрия. Опираясь на «косвенные доказательства» и «логические построения», современные литераторы охотно сочиняют все новые и новые волнующие подробности гибели царевича.
Научный диспут о причинах смерти царевича Дмитрия продолжается и конца его не видно. Но при всем уважении к науке, невольно склоняешься к трактовке угличского события и трагедии Бориса Годунова, представленной в произведении великого Пушкина.
Душа сгорит, нальется сердце ядом,
Как молотком стучит в ушах упрек,
И всe тошнит, и голова кружится,
И мальчики кровавые в глазах.
5.04.19
Царевич Дмитрий Угличский
Дмитрий Иванович родился 19 (29) октября 1582 года в Москве.
Брак его родителей не был благословлен церковью, он мог считаться незаконнорожденным и исключаться из числа претендентов на престол.
Путешественник Джильс Флетчер описывал Дмитрия так: «Младший брат царя, дитя лет шести или семи (как сказано было прежде), содержится в отдаленном месте от Москвы, под надзором матери и родственников из дома Нагих, но (как слышно) жизнь его находится в опасности от покушений тех, которые простирают свои виды на обладание престолом в случае бездетной смерти царя. Кормилица, отведавшая прежде него какого-то кушанья (как я слышал), умерла скоропостижно. Русские подтверждают, что он точно сын царя Ивана Васильевича, тем, что в молодых летах в нем начинают обнаруживаться все качества отца. Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течет из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут».
Смерть Дмитрия Угличского
Дмитрий умер 15 (25 по новому стилю) мая 1591 года в Угличе. Обстоятельства смерти царевича до сих пор остаются спорными и не до конца выясненными.
Вполне возможно, что из-за опасения, как бы царевич не поранился лежащей под ним на земле «сваей», ее попытались вытащить из-под царевича и случайно при этом его смертельно ранили в шею или, возможно, из-за этой неловкой попытки царевич, в тот момент «бьющийся в судорогах», сам натолкнулся на «сваю».
Такую же версию с некоторыми вариациями повторяли и другие очевидцы событий, а также один из братьев царицы Григорий Федорович Нагой.
Возбужденная толпа, поднявшаяся по набату, растерзала предполагаемых убийц. Впоследствии колоколу, послужившему набатом, по распоряжению Василия Шуйского был отрезан язык (как человеку), и он вместе с угличанами-мятежниками стал первым ссыльным в только что основанный Пелымский острог. Только в конце XIX века опальный колокол был возвращен в Углич. В настоящее время он висит в церкви царевича Димитрия «На крови».
Тело царевича было отнесено для отпевания в церковь, рядом с ним «безотступно» находился Андрей Александрович Нагой.
Царевич Дмитрий был погребен в Угличе, в дворцовом храме в честь Преображения Господня. Вокруг могилы царевича и поставленной над ней часовней возникло детское кладбище.
Позже, 3 (13) июля 1606 года, «святые мощи страстотерпца царевича Димитрия были обретены нетленными». После канонизации его останки были перенесены в Архангельский собор московского Кремля и стали почитаться как реликвия. В 1812 году, после захвата Москвы французскими войсками и их союзниками, рака Дмитрия была вновь вскрыта, а мощи из нее выброшены. После изгнания захватчиков мощи были вновь найдены и установлены на прежнем месте. Серебряная рака середины XVII столетия не сохранилась, крышка от раки находится в музее Оружейная палата.
Царевич Дмитрий Угличский
«Угличское дело»
Следственное дело сохранилось почти полностью, утрачено лишь несколько начальных листов. Рукопись, как показало исследование, представляет собой в основной части беловую копию материалов следствия, представленную на рассмотрение совместного заседания Боярской думы и Освященного Собора 2 (12) июня 1591 года. Дело докладывалось Геласием на заседании Освященного собора, по решению которого было передано на усмотрение царя.
Данная следственная комиссия была составлена по поручению самого Бориса Годунова, которого и обвиняли в убийстве царевича. Обычно считается, что существование царевича как претендента на престол было невыгодно правителю государства Борису Годунову, завладевшему абсолютной властью в 1587 году, однако некоторые историки утверждают, что Борис считал царевича по указанной выше причине незаконнорожденным и не рассматривал как серьезную угрозу.
С прекращением Смутного времени правительство Михаила Федоровича вернулось к официальной версии правительства Василия Шуйского: Дмитрий погиб в 1591 году от руки наемников Годунова. Она же была признана как официальная и церковью. Эта версия была описана в «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина.
В 1829 году историк М. П. Погодин выступил в защиту невиновности Бориса. Обнаруженный в архивах подлинник уголовного дела комиссии Шуйского стал решающим аргументом в споре. Он убедил многих историков и биографов Бориса (С. Ф. Платонова, Р. Г. Скрынникова) в том, что причиной гибели сына Ивана Грозного был несчастный случай.
Некоторые криминалисты утверждают, что показания, записанные комиссией Шуйского, производят впечатление составленных под диктовку, а ребенок-эпилептик не может во время припадка поранить себя ножом, потому что в это время ладони широко раскрыты.
Влияние смерти Дмитрия Угличского на историю России
Со смертью Дмитрия московская линия династии Рюриковичей была обречена на вымирание. Хотя у царя Федора Иоанновича впоследствии родилась дочь, она умерла во младенчестве, а сыновей у него не было.
7 (17) января 1598 год со смертью Федора династия пресеклась, и его преемником стал Борис. С этой даты обычно отсчитывается Смутное время, в котором имя царевича Дмитрия стало лозунгом самых разных партий, символом «правого», «законного» царя. Это имя приняли несколько самозванцев, один из которых царствовал в Москве.
В 1603 году в Польше явился Лжедмитрий I, выдававший себя за чудесно спасшегося Дмитрия. Правительство Бориса, до этого замалчивавшее сам факт того, что царевич Дмитрий жил на свете, и поминавшее его как «князя», вынуждено было в пропагандистских целях служить ему заупокойные службы, поминая его царевичем. В июне 1605 года Лжедмитрий вступил на престол и на протяжении года официально царствовал как «царь Дмитрий Иванович». Вдовствующая царица Мария Нагая признала его своим сыном. Данные о ее отказе от сына разнятся и неоднозначны.
После свержения Лжедмитрия I царем стал Василий Шуйский, тот самый, который пятнадцать лет назад расследовал гибель Дмитрия, а затем признавал Лжедмитрия I истинным сыном Ивана Грозного. Теперь он утверждал третью версию: царевич погиб, но не из-за несчастного случая, а был убит по приказу Бориса Годунова. Царевич стал святым.
Канонизация Дмитрия Угличского
В 1606 году царем Василием Шуйским в знак подтверждения гибели царевича в Углич была направлена специальная комиссия под руководством митрополита Филарета (Романова). Побуждением к этому было желание, по выражению царя, «уста лжущия заградить и очи неверующия ослепить глаголющим, яко живый избеже (царевич) от убийственных дланей», ввиду появления самозванца, объявлявшего себя истинным царевичем.
Таким образом, с XVII века он становится одним из самых почитаемых русских святых. Поклонение его образу символизировало непрерывность московской державной политики. К тому же, в чреватое религиозным расколом время, отмеченное активными поисками истины и добра, «неповинное убиение» св. благоверного князя обретало смысл жертвоприношения за незыблемость духовных традиций: «прославляет убо Бог своих угодников, преподобных и богоносных отец наших и мучеников, и дает им противу трудов их и мучения мздовоздаяние и дар исцеления».
Несколько позже было создано Житие Дмитрия Ивановича в составе Четьих-Миней Иоанна Милютина. Его главными источниками явились 1-е Житие Дмитрия Ивановича и «Новый летописец». Текст этого Жития получил широкое распространение в древнерусской письменности.
Иконография святого была особенно распространена в строгановских вотчинах на Урале. Наиболее ранней в уральской группе произведений считается пелена из Сольвычегодского историко-художественного музея, датируемая 1651-1654 гг. Это подписная и датированная пелена с упоминанием имени Дмитрия Андреевича Строганова.
В ранних иконах с житием из житийных сцен присутствует только сцена «неповинного убиения». В дальнейшем складывается полная житийная иконография святого благоверного царевича Димитрия.
Царевич Дмитрий Угличский
Царевич почитается как попечитель страждущих детей: сирот, инвалидов и беспризорников.
На месте его убиения в 1630 году была построена деревянная Церковь Димитрия на крови, а в 1692 году воздвигнута каменная.
В 1997 году Русской православной церковью совместно с Российским детским фондом по инициативе председателя фонда писателя Альберта Лиханова учрежден Орден святого благоверного царевича Димитрия. Согласно статуту ордена, им награждаются лица, внесшие значительный вклад в дело попечения и защиты страждущих детей: инвалидов, сирот и беспризорников. Орден представляет собой крест с лучами из чистого серебра с позолотой, посреди которого в медальоне находится образ царевича Димитрия с надписью «За дела милосердия».
Ежегодно в Угличе 28 мая (дата для XX-XXI веков) проводится православный праздник День Царевича Димитрия.
20 мая 2015 года в Угличе установили памятник царевичу, который открыли 28 мая 2015 года.
последнее обновление информации: 18.11.2020
Миф об убийстве царевича Дмитрия Углицкого
Пролог великой Смуты
Царевич Дмитрий Иванович (Димитрий Иоаннович) родился в октябре 1582 года от шестой жены государя Ивана Васильевича Марии Нагой. В то время церковь считала законными только первые три брака, поэтому Дмитрий мог считаться незаконнорожденным и исключался из претендентов на престол.
Однако царь Фёдор Иванович был слаб умом и здоровьем, находился под опекой Боярской думы, а затем своего шурина Бориса Годунова. Если бы у него не осталось наследника мужского пола, то Дмитрий мог стать новым царем. Поэтому в Москве настороженно наблюдали за Дмитрием и его роднёй. После смерти Ивана Грозного в 1584 году и восшествия на престол Фёдора Ивановича, мальчик с матерью регентским советом был удалён в Углич, получив его в удел. Дмитрий считался правящим князем, у него был свой двор. Однако реальная власть находилась в руках присланных из Москвы «служилых людей» под руководством дьяка Михаила Битяговского, который следил за Угличским двором.
Обстоятельства смерти царевича Дмитрия Ивановича до сих пор остаются спорными и не до конца выясненными. 15 (25) мая 1591 года бывшая царица Мария Нагая с сыном Дмитрием отстояла обедню в Спасо-Преображенском соборе в кремле Углича. Затем Мария с 8-летним сыном и придворными пошла в каменный дворец. Там царевичу сменили платье, и он пошёл играть во двор кремля. Почти в полдень в кремле ударил набат. Сбежавшиеся горожане увидели бездыханное тело царевича с раной на горле. Мария и её братья Михаил и Григорий натравили толпу на местных чиновников. Они считали, что угличский царевич был зарезан Осипом Волоховым (сыном мамки царевича), Никитой Качаловым и Данилой Битяговским (сыном дьяка Михаила, следившего за царской семьёй). То есть фактически по прямому приказу московского правительства. Начался бунт. Горожане растерзали предполагаемых убийц.
Через четыре дня в Углич прибыла следственная комиссия в составе митрополита Геласия, главы Поместного приказа думного дьяка Елизария Вылузгина, окольничего Андрея Петровича Луп-Клешнина и боярина Василия Шуйского (будущий царь Руси). Комиссия решила, что причина гибели царевича – несчастный случай.
В итоге угличан наказали в соответствии со степенью участия в убийствах. Репрессировали несколько десятков человек: одним отрубили голову, другим языки, 60 семей сослали в Сибирь. «Наказали» и колокол в церкви Спаса, в который бунтовщики ударили в набат. Его публично высекли, отрубили ухо, вырвали язык и сослали в Тобольск, где его записали как «первоссыльного неодушевлённого».
В Тобольске колокол установили в Софийской колокольне. Затем, после пожара, он стоял на земле. По ходатайству угличан в 1892 году колокол вернули в Углич. Братьев Нагих, кроме бунта в Угличе, обвинили в поджогах домов в Москве и разослали по городам. Марию Нагую «за недосмострение за сыном» отправили в Николовыксинскую пустынь (монастырь). Её постригли в монахини под именем Марфы. Позже перевели в Горицкий Воскресенский женский монастырь на реке Шексне.
Собственно, на этом угличскую историю и забыли бы. Тем более что вскоре царица Ирина снова понесла. На этот раз она доносила ребёнка. Однако у царя Фёдора родилась дочь, Федосья. Она часто болела и умерла в январе 1594 года. Династия пресеклась, что стало поводом для слухов.
Угличское дело
Наибольшее внимание к угличскому делу проявилось в первой половине XIX века после выхода в свет «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина и драмы А. С. Пушкина «Борис Годунов». За два с лишним столетия споров историки и публицисты так и не пришли к единому мнению по этому событию. Существует три ведущих версии по угличскому делу.
Следственная комиссия опросила около 150 человек, участников этих событий. Дело было оглашено митрополитом Геласием на Освященном соборе. Вывод – несчастный случай. У царевича началась эпилепсия и во время судорог он убился. По словам кормилицы Арины Тучковой:
Эти слова с некоторыми отличиями повторяли и другие свидетели. Многие профессиональные историки, исследователи этого периода истории России, в частности, С. Ф. Платонов и Р. Г. Скрынников, считали, что следственная комиссия сделала верный вывод.
Вторая версия – Дмитрий остался жив и был скрыт Нагими, чтобы его не убили. В 1605 году Лжедмитрий, провозгласивший себя «чудесно спасшимся» царевичем, захватил московский престол и пересмотрел угличское дело. Мария Нагая признала его своим сыном, другие участники расследования тут же поменяли показания. Воссоединение матери с «сыном» произошло в селе Тайнинском на глазах огромной толпы. «Царь» соскочил с коня и бросился к карете, а Марфа, откинув боковой занавес, приняла его в объятья, причём оба рыдали. Спасение угличского князя объяснили вмешательством некого доктора.
Третья версия – убийство Дмитрия Угличского по приказу Бориса Годунова – была принята уже в правление Василия Шуйского. Новая власть стремилась свалить на род Годуновых все беды Смуты. Новая правящая династия – Романовых, также поддержала эту версию. Она стала официальной. Это поддержала и церковь. Классический сюжет был обрисован в «Истории государства Российского» Карамзина. Затем в «Истории» С. М. Соловьёва. Западников, которые «создали» классическую, прозападную версию истории России. Есть и другие версии. К примеру, возможно, что это было убийство по неосторожности.
Истина где-то рядом
Очевидно, что версия о «чудесном спасении» наиболее маловероятна. В Угличе практически все знали царевича в лицо. Не могли обознаться многочисленные мамки, прочая дворня, мальчики-товарищи, дворяне, представители администрации.
А следственная комиссия из Москвы?
Нагие явно не могли подкупить или как-то убедить следователей из столицы содействовать их обману. Интеллектуальный потолок их «команды» был низким, чтобы затеять такую долгосрочную политическую игру с далеко идущими целями. Понятно, что после убийства подставного ребёнка» последует ссылка или заточение Нагих. Как потом доказать, что царевич истинный? Московское правительство объявит его самозванцем и посадит на кол.
При этом стоит помнить, что Годунов хоть и обладал большой властью в Русском государстве при царе Фёдоре, не был абсолютным правителем. У него были свои сторонники, но большая часть Боярской думы, включая древний род Шуйских, были рады любому поводу, чтобы свалить могущественного временщика. А тут такой скандал! Убийство царевича, в котором замешаны сторонники Годунова. Нагим надо было не убивать возможных исполнителей, а взять живыми для допроса, чтобы выйти на заказчика. Однако Битяковского с товарищами убили, то есть спрятали концы в воду.
Царевич погиб от несчастного случая
Таким образом, наиболее разумная версия – это несчастный случай.
Руководить следствием в Угличе Боярская дума назначила Василия Шуйского. К этому времени с него сняли опалу и он вернулся в Боярскую думу. Василий был самым хитрым и изворотливым из рода Шуйских. Ранее руководил Судным приказом. Очевидно, что он не поддерживал Годунова. Митрополит Крутицкий Геласий также не был прислужником Годунова. Андрей Клешнин имел хорошие отношения с Годуновым, но одновременно был затем Михаила Нагого. Глава Поместного приказа Вылузгин занимал одно из главных мест в тогдашнем «правительстве».
Члены комиссии принадлежали к разным придворным группам, все следили друг за другом, интриговали. Очевидно, что если бы была возможность обвинить Годунова, то Шуйские и прочие бояре использовали бы этот шанс.
Члены комиссии опросили множество людей. Первым делом тщательно осмотрели тела царевича и жертв самосуда. Ни у кого не возникло и тени сомнения, что это Димитрий Иванович, а не подставной мальчик.
Отпевание провёл лично митрополит. Быстро выяснилось, что ножи и палицы на трупах Битяковских с товарищами подкинули по приказу Нагих. Михаил Нагой не хотел сознаваться, но его изобличили. Григорий Нагой сразу признался в подготовке «улик».
Следователи быстро установили имена всех непосредственных свидетелей. Дали показания мамка Волохова, кормилица Арина Тучкова, постельница Колобова и четыре мальчика, которые играли с Дмитрием в ножички. Мальчики точно и хорошо всё описали: во время игры в «тычку» пришла на царевича болезнь и он порезался. Осипа Волохова и Данилы Битяговского в это время на заднем дворе не было (Битяговские в это время обедали у себя дома). Эти показания подтвердила Колобова, мамка Волохова и Тучкова. Кормилица особенно убивалась по царевичу и винила во всём себя.
Затем нашёлся и восьмой свидетель. Ключник Тулубеев сообщил, что ему о смерти царевича рассказал стряпчий Юдин, который стоял в верхних покоях и смотрел в окно, как мальчики играют. Юдин сам видел, как княжич убился. Но знал, что Нагие настаивают на убийстве, поэтому решил уклониться от дачи показаний.
Свидетельские показания были даны ещё до репрессий. Следователи не преследовали свидетелей гибели царевича и бунта.
Церковный собор 2 июня 1591 года единодушно утвердил, что царевич Дмитрий погиб «Божьим судом». А Нагие виновны в организации бунта и гибели невинных людей.