бойня номер пять или крестовый поход детей колыбель для кошки
Курт Воннегут: Бойня номер пять, или Крестовый поход детей
Здесь есть возможность читать онлайн «Курт Воннегут: Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Ставрополь, год выпуска: 1989, категория: Современная проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:
Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:
Бойня номер пять, или Крестовый поход детей: краткое содержание, описание и аннотация
Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.
Курт Воннегут: другие книги автора
Кто написал Бойня номер пять, или Крестовый поход детей? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.
Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.
В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.
Бойня номер пять, или Крестовый поход детей — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком
Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.
Бойня номер пять, или Крестовый поход детей
(Пляска со смертью по долгу службы)
Автор Курт Воннегут,
американец немецкого происхождения (четвертое поколение), который сейчас живет в прекрасных условиях на мысе Код (и слишком много курит), очень давно он был американским пехотинцем (нестроевой службы) и, попав в плен, стал свидетелем бомбардировки немецкого города Дрездена («Флоренции на Эльбе») и может об этом рассказать, потому что выжил. Этот роман отчасти написан в слегка телеграфически-шизофреническом стиле, как пишут на планете Тральфамадор, откуда появляются летающие блюдца. Мир.
Посвящается Мэри О’Хэйр и Герхарду Мюллеру
Ревут быки.
Теленок мычит.
Разбудили Христа-младенца,
Но он молчит.
Почти все это произошло на самом деле. Во всяком случае, про войну тут почти все правда. Одного моего знакомого и в самом деле расстреляли в Дрездене за то, что он взял чужой чайник. Другой знакомый и в самом деле грозился, что перебьет всех своих личных врагов после войны при помощи наемных убийц. И так далее. Имена я все изменил.
Я действительно ездил в Дрезден на Гуггенхеймовскую стипендию (благослови их Бог) в 1967 году Город очень напоминал Дайтон, в штате Огайо, только больше площадей и скверов, чем в Дантоне. Наверно, там, в земле, тонны искрошенных в труху человеческих костей.
Ездил я туда со старым однополчанином, Бернардом В. О’Хэйром, и мы подружились с таксистом, который возил нас на бойню номер пять, куда нас, военнопленных, запирали на ночь. Звали таксиста Герхард Мюллер. Он нам рассказал, что побывал в плену у американцев. Мы его спросили, как живется при коммунистах, и он сказал, что сначала было плохо, потому что всем приходилось страшно много работать и не хватало ни еды, ни одежды, ни жилья. А теперь стало много лучше. У него уютная квартирка, дочь учится, получает отличное образование. Мать его сгорела во время бомбежки Дрездена. Такие дела.
Он послал О’Хэйру открытку к рождеству, и в ней было написано так – «Желаю Вам и Вашей семье, а также Вашему другу веселого Рождества и счастливого Нового года и надеюсь, что мы снова встретимся в мирном и свободном мире, в моем такси, если захочет случай».
Мне очень нравится фраза «если захочет случай».
Ужасно неохота рассказывать вам, чего мне стоила эта треклятая книжонка – сколько денег, времени, волнений. Когда я вернулся домой после второй мировой войны, двадцать три года назад, я думал, что мне будет очень легко написать о разрушении Дрездена, потому что надо было только рассказывать все, что я видел. И еще я думал, что выйдет высокохудожественное произведение или, во всяком случае, оно даст мне много денег, потому что тема такая важная.
Но я никак не мог придумать нужные слова про Дрезден, во всяком случае, на целую книжку их не хватало. Да слова не приходят и теперь, когда я стал старым пердуном, с привычными воспоминаниями, с привычными сигаретами и взрослыми сыновьями.
И я думаю: до чего бесполезны все мои воспоминания о Дрездене и все же до чего соблазнительно было писать о Дрездене. И у меня в голове вертится старая озорная песенка:
Какой-то ученый доцент
Сердился на свой инструмент:
«Мне здоровье сорвал,
Капитал промотал,
А работать не хочешь, нахал!»
И вспоминаю я еще одну песенку:
Зовусь я Ион Йонсен,
Мой дом – штат Висконсин,
В лесу я работают тут.
Кого ни встречаю;
Я всем отвечаю,
Кто спросит:
«А как вас зовут?»
Зовусь я Ион Йонсен,
Мой дом – штат Висконсин…
И так далее, до бесконечности.
Все эти годы знакомые меня часто спрашивали, над чем я работаю, и я обычно отвечал, что главная моя работа – книга о Дрездене.
Так я ответил и Гаррисону Старру, кинорежиссеру, а он поднял брови и спросил:
– Да, – сказал я, – похоже на то.
– А знаете, что я говорю людям, когда слышу, что они пишут антивоенные книжки?
– Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар?
– Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку?
Конечно, он хотел сказать, что воины всегда будут и что остановить их так же легко, как остановить ледники. Я тоже так думаю.
И если бы войны даже не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть.
Когда я был помоложе и работал над своей пресловутой дрезденской книгой, я запросил старого своего однополчанина Бернарда В. О’Хэйра, можно ли мне приехать к нему. Он был окружным прокурором в Пенсильвании. Я был писателем на мысе Код. На войне мы были рядовыми разведчиками в пехоте. Никогда мы не надеялись на хорошие заработки после войны, но оба устроились неплохо.
Электронная книга Бойня номер пять, или Крестовый поход детей | Slaughterhouse-Five, or The Children’s Crusade
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок
Информация о книге
Курт Воннегут – солдат Второй мировой войны. Находясь в плену, работая в Дрездене на одном из заводов, он пережил одну из самых жестоких бомбардировок союзников и, буквально чудом, остался в живых. Эти его собственные переживания и легли в основу романа «Бойня номер пять, или Крестовый поход на детей», ставшей одной из главных антивоенных книг мировой литературы.
Иллюстрации
Видеоанонс
Взято c youtube.com. Пожаловаться, не открывается
Читать онлайн Бойня номер пять, или Крестовый поход детей
1992 год. Деятилетний Габриэль живет в Бурунди. Его отец – французский предприниматель, его мать – беженка из Руанды. Вместе с сестренкой Анной они весело и беззаботно проживают в благполучном эмигрантском районе. Но детство рушиться вместе с маленькой африканской страной, пережившей страшную резню.
«Я писал этот роман, чтобы прокричать о мире, в котором мы существовали, с нашей повседневностью, нашей скукой, с удовольствиями, которые оставались такими до тех пор, пока их не развеяли по ветру, превратив нас в беженцев и мигрантов»
©MrsGonzo для LibreBook
Великолепный первый роман молодого музыканта Гаэля Фая попал в номинации едва ли не всех престижных французских премий, включая финал Гонкуровской, и получил сразу четыре награды, в том числе Гонкуровскую премию лицеистов.
Этот пронзительный и поэтичный роман переведен на 30 языков.
После нескольких лет конспирации и выживания на грани угодить в концлагерь, немецкому журналисту Роберту Россу удается бежать от нацистов, воспользовавшись фальшивыми документами. Перелет в Лиссабон, оттуда в Нью-Йорк и, наконец, в Голливуд, к свободе, к новой жизни прошел удачно, но жизнь в чужом раю не принесла ему счастья.
Да, он живет среди старых друзей, вдалеке от зверств, терзающих Европу; знакомиться с Наташей Петровой, русской моделью, красавицей, готовой подарить Россу все тепло свой души, чтобы растопить его, заледеневшее от пережитых ужасов, сердце. Но, даже когда война подходит к своему закономерному концу, Росс не может найти покоя.
«Колыбель для кошки» – один из самых знаменитых романов Курта Воннегута, принесший ему как писателю мировую славу. Роман повествует о чудовищном изобретении бесноватого доктора Феликса Хониккера – веществе «лед-девять», которое может привести к гибели все человечество. Ответственность ученых за свои изобретения – едва ли не центральная тема в творчестве Курта Воннегута, удостоенного в 1971 году почетной степени магистра антропологии, присужденной ему за этот роман Чикагским университетом.
Послушайте – когда-то, две жены тому назад, двести пятьдесят тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад… Тогда, когда все были молоды… Послушайте – мир вращался, богатые изнывали от глупости и скуки, бедным оставалось одно – быть свободными и умными. Правда была неправдоподобнее всякого вымысла. Женщины были злы и красивы, а мужчины – несчастны и полны глупых надежд. И крутилась, крутилась жизнь, запутывалась все сильнее – как дикая, странная игра по имени «Колыбель для кошки»…
В романе «Дай вам Бог здоровья, мистер Розуотер» пьяница-миллионер доказывает, что единственная реально осуществимая утопия – это понимать несчастных, несведущих и безнадежно одиноких и помогать им.
Роман под названием Да благословит Вас Бог, мистер Розуотер, или Бисер перед свиньями (роман, перевод И. Разумовской, С. Самостреловой, иллюстрации Сола Стейнберга), печатался в журнале «Аврора» «№№3-5 за 1979 год
Информация предоставлена — milgunv
Список книг
Написать рецензию
Написать обзор
Добавить цитату
Добавить похожее
«Фантастика» Колыбель для кошки. Бойня номер пять, или Крестовый поход детей
Скачать книгу
О книге «»Фантастика» Колыбель для кошки. Бойня номер пять, или Крестовый поход детей»
Отзывы читателей
Подборки книг
Порадовать себя вкусненьким
Работать не в офисе
Увлекательное чтение для подростков
Похожие книги
Дубровный Анатолий Викторович
Дубровный Анатолий Викторович
Сахаров Василий Иванович
Сахаров Василий Иванович
Сильверберг Роберт, Вилсон Фрэнсис Пол, Лейбер Фриц Ройтер, Уильямсон Джек, Рид Роберт, Стивен Бакстер, Рейнольдс Аластер и др.
Сильверберг Роберт, Вилсон Фрэнсис Пол, Лейбер Фриц Ройтер, Уильямсон Джек, Рид Роберт, Стивен Бакстер, Рейнольдс Аластер и др.
Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роджер Желязны, Иван Тургенев, Роберт Говард, Пол Андерсон, Гаррисон Гарри и др.
Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роджер Желязны, Иван Тургенев, Роберт Говард, Пол Андерсон, Гаррисон Гарри и др.
Бойня номер пять
Бойня номер пять, или Крестовый поход детей
| Бойня номер пять, или Крестовый поход детей | |
|---|---|
| Slaughterhouse-Five, or The Children’s Crusade | |
 | |
| Автор: | Курт Воннегут |
| Жанр: | научная фантастика, антиутопия |
| Язык оригинала: | английский |
| Переводчик: | Рита Райт-Ковалева |
| Серия: | Зарубежная проза XX века |
| ISBN: | ISBN 5-352-00372-8 |
| Электронная версия | |
«Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» (англ. Slaughterhouse-Five, or The Children’s Crusade ) (1969) — автобиографический роман Курта Воннегута о бомбардировке Дрездена во время Второй мировой войны.
Содержание
Название и предыстория
После бомбардировок порта Пёрл-Харбор Курт Воннегут добровольно вступил в ряды вооружённых сил США и участвовал во Второй мировой войне.
В 1944 году он попал в плен во время Арденнской контрнаступательной операции немецких войск и был направлен в Дрезден, где вместе с другими военнопленными работал на заводе, производящем солодовый сироп с витаминами для беременных женщин. И именно в Дрездене Воннегуту было суждено приобрести свой самый страшный военный опыт.
Воннегут был освобождён войсками Красной армии в мае 1945 года.
Содержание
В начале романа описывается замысел книги о бомбардировке Дрездена. Автор жалуется, что никак не может придумать нужные слова для этой книги, которую считал своей главной работой. Чтобы составить план будущей книги, он встретился со своим однополчанином Бернардом О’Хэйром. Жена О’Хэйра Мэри очень рассердилась, узнав о замысле книги про войну, потому что во всех таких книгах есть элемент героизации войны — циничная ложь, поддерживающая новые войны. Разговор Воннегута с Мэри — ключевой эпизод в начале романа, он объясняет, почему книга о Дрездене получилась такой странной, короткой, путаной, что не мешает ей быть антивоенной. Также из этого диалога понятно, откуда взялось второе название романа.
— Что? — переспросил я.
— Вы были на войне просто детьми, как наши ребята наверху.
Я кивнул головой — её правда. Мы были на войне девами неразумными, едва расставшимися с детством.
— Но вы же так не напишете, верно? — сказала она. Это был не вопрос — это было обвинение.
— Я… я сам не знаю, — сказал я.
— Зато я знаю — сказала она. — Вы притворитесь, что вы были вовсе не детьми, а настоящими мужчинами, и вас в кино будут играть всякие Фрэнки Синатры и Джоны Уэйны или ещё какие-нибудь знаменитости, скверные старики, которые обожают войну. И война будет показана красиво, и пойдут войны одна за другой. А драться будут дети, вон как те наши дети наверху.
И тут я все понял. Вот отчего она так рассердилась. Она не хотела, чтобы на войне убивали её детей, чьих угодно детей. И она думала, что книжки и кино тоже подстрекают к войнам.
И тут я поднял правую руку и дал ей торжественное обещание.
— Мэри, — сказал я, — боюсь, что эту свою книгу я никогда не кончу. Я уже написал тысяч пять страниц и все выбросил. Но если я когда-нибудь эту книгу кончу, то даю вам честное слово, что никакой роли ни для Фрэнка Синатры, ни для Джона Уэйна в ней не будет. И знаете что, — добавил я, — я назову книгу «Крестовый поход детей».
После этого она стала моим другом.
В итоге роман был посвящён Мэри О’Хэйр (и дрезденскому таксисту Герхарду Мюллеру) и написан в «телеграфически-шизофреническом стиле», как выражается сам Воннегут. В книге тесно переплетаются реализм, гротеск, фантастика, элементы безумия, жестокая сатира и горькая ирония.
Главный герой — американский солдат Билли Пилигрим, нелепый, робкий, апатичный человек. В книге описываются его похождения на войне и бомбардировка Дрездена, которая наложила несмываемый отпечаток на психическое состояние Пилигрима, с детства не очень устойчивое. Воннегут ввёл в повесть фантастический момент, который из комичного наивного «рассказа про инопланетян» вырастает в некоторую стройную философскую систему.
Пришельцы с планеты Тральфамадор забирают Билли Пилигрима на свою планету и рассказывают ему, что время на самом деле не «течёт», не происходит постепенный каузальный переход от одного события к другому — мир и время раз и навсегда даны, известно всё, что произошло и произойдет. О чьей-либо смерти трафальмадорцы просто говорят: «Такие дела». Нельзя сказать, почему или зачем произошло что-либо — такова была «структура момента».
Таким художественным образом объясняется и композиция романа — это не рассказ о последовательно сменяющих друг друга событиях, а идущие без всякого порядка эпизоды жизни Пилигрима. Он научился у инопланетян путешествовать во времени, и каждый эпизод является таким путешествием.
Вот некоторые из моментов, в которые заносит Пилигрима поток времени:
Анализ
В романе ярко выражены антимилитаристские краски, показано бессилие человека перед бесконечным и бездушным миром зла и насилия, страданий и бессмысленных жертв (представление об отсутствии какой-либо свободы воли перед лицом раз и навсегда данной истории).
Стереотипы «настоящих мужчин», «крутых парней», «героев», обычно встречающиеся в книгах про войну, у Воннегута извращены до нелепости и представлены жёсткой пародией в образах пленных англичан и Роланда Вири, вызывающих кривую усмешку. Нет деления на «наших» и «врагов» — немцы показаны такими же обыкновенными замученными людьми, невероятно уставшими от войны, как и американцы.
Собственно бомбардировка Дрездена в романе так и не показана, хотя автор и говорит, что вся книга о ней. Даже последствия бомбардировки описаны очень смазанно. Создаётся впечатление, что Воннегут оттягивает разговор об этом, тонет в предисловиях, эпизодах. На самом деле ему просто нечего сказать. Войны вообще и бомбардировка Дрездена в частности видятся автором как чудовищная бессмыслица, которую невозможно даже адекватно описать. Воннегут не в состоянии осмыслить болезнь человечества, приводящую к войнам, и его книга застывает в стадии замысла. [3]
Бомбардировка Дрездена остается в романе именно тем, чем она и является — чёрной дырой, пустотой. Облачённая в слово, пустота утратила бы свой статус. [3]
Экранизации
В 1972 году американский режиссёр Джордж Рой Хилл снял фильм «Бойня номер пять» — точную экранизацию одноименного романа. В интервью журналу Film Comment в 1985 году Курт Воннегут сказал: «Я весьма признателен Джоджу Рою Хиллу и компании Universal Pictures, которые создали безукоризненную экранизацию моего романа „Бойня номер пять“. Каждый раз, когда я смотрю этот фильм я пускаю слюни и радостно хихикаю, потому что он необычайно гармонирует с теми чувствами, которые я испытывал, когда писал этот роман». По большей части, сценарий Стивена Геллера почти полностью соответствует источнику, и в тематическом плане экранизация близка к совершенству, несмотря на некоторые пропуски и расхождения с книгой.
Роман К.Воннегута «Бойня номер пять или Крестовый поход детей»
«Прежде человечество было занято войнами, заполняя все свое существование походами, набегами, победами, теперь же все это отжило, оставив после себя громадное пустое место, которое пока нечем заполнить; человечество страстно ищет и, конечно же, найдет. Ах, только бы поскорее!»
«Я часто говорю, что художник должен видеть свою задачу в том, чтобы научить людей хоть немного ценить собственную жизнь».
Прежде чем переходить к попытке анализа социальных и философских материй, необходимо заметить, что само отношение к войне (в частности, ко Второй мировой) неоднократно менялось. Если в американской военной прозе 1940-х гг. (Норман Мейлер «Нагие и мертвые» (1948), Джеймс Джонс «Отныне и вовек» (1951) –война – это экзистенциальная ситуация, изображаемая на традиционном историческом полотне с четким видением причин, следствий и возможных перспектив, то в 1960-е гг. оценка оказывается намного более сложной и неоднозначной — основными составляющими нового отношения к войне становятся ощущение нереальности и абсурдности происходящего, разрыва привычных связей.
Долг солдата, патриотизм, героизм оказываются всего лишь опасными заблуждениями. Воюющий человек – прежде всего тело, подвергаемое насилию, вовлеченный в абсурдную реальность войны, он деромантизирован и лишен героического ореола.
Некие устойчивые (или казавшиеся таковыми) логико-идеологические и моральные сцепления, гарантирующие когда-то незыблемость миропорядка, оказываются подорваны, – и в тексте Курта Воннегута это наиболее ощутимо.
В одном из многочисленных интервью писатель сказал: «Я, вероятно, был обязан написать о Дрездене, о бомбардировке Дрездена, ибо эта бомбежка была самым массовым в истории Европы действом, а я, писатель и европеец по происхождению, — ее живой свидетель. Я не мог не рассказать о ней», «…именно потому, что я искренне верил в технический прогресс, я ужаснулся, наблюдая за применением этого прогресса для уничтожения города и убийства 135 тысяч человек». И он рассказал обо всем – правда, в весьма своеобразной форме.
…тысячи военнопленных, бесчисленное количество убитых; концлагеря; «мыло и свечи из жира убитых евреев»; ужасные условия проживания человеческих существ в плену; жуткие тела (к примеру, описание русского солдата: «куль лохмотьев с круглым плоским лицом»; поляк, которого повесили на футбольном поле «за связь с немецкой женщиной»; лунная поверхность разрушенного города; “шахты по добыче трупов”, где “вонь походила на запах роз и горчичного газа”, от которой выворачивало кишки; то, как после бомбежки «везде валялось что-то, похожее на короткие бревна. Это были люди, попавшие в огненный ураган. Такие дела». «А где-то была весна».
Мир слишком сложен, чтобы можно было “изменить настоящее и утвердить для людей счастливое будущее». Ответа на то, в каком почвенном слое залегают корни зла, какие общественные или культурные факторы его порождают, — нет. «Зло словно беспричинно, всеобще, оно разлито равномерно в пространстве бытия, как эфир. Похоже, оно заложено в самой первооснове человеческой природы», — это слова М.Амусина.
«…войны всегда будут и…остановить их так же нелегко, как остановить ледники. И если бы даже войны не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть», — слова Воннегута.
Однако Воннегут наглядно показывает, что война – это неизбежный и важный продукт разума. Разум ставит человека над миром, заставляя личность считать себя высшей целью эволюции. Это обеспечивает правом власти над миром, правом перестраивать его в соответствии с собственными целями. При этом действительность подвергается насилию.
«Тело мира не может уместиться в прокрустово ложе человеческих идей и концепций, поэтому подвергается пытке, насильственному расчленению», и тот, кто начинает войну, всегда ставит своей целью набросить на мир схему, выявив главное для себя и уничтожив все лишнее, что не вписывается в проект.
Война как осуществленный проект разума демонстрирует абсурдность реальности, несвязность ее компонентов. Замысел войны, претендующей на то, чтобы вернуть в действительность порядок, смысл, истину, приводят к обратному: на поверхность вырывается хаос, обнаруживается изначальная чуждость.
Автор «Бойни» предлагает возможные варианты идеологического обоснования необходимости военных операций — попытки представить дрезденскую бойню как событие, вернувшее миру смысл. Но перед нами лишь попытки восстановить утраченную власть над миром. Чувство жизни отрицает всякую иерархию, признавая равноценность каждого явления.
Мы подходим к интереснейшему вопросу о восприятии мира писателем, хотя уловить словами все то, что было ощущаемо нами при прочтении его текстов, представляет собой большую сложность.
Мир – совсем не такой, каким кажется. Он абсурден и непознаваем, не солиден и не устойчив. Мир не поддается оформлению и концептуализации. Случайность опрокидывает все расчеты и правила людей – «Мне очень нравится фраза «если захочет случай».
А мне очень нравится параллель, проводимая одним литературоведом: «Его сюжетные ходы, композиционные построения-ловушки и словесное хулиганство, его парадоксальные ракурсы и перспективы, представляющие привычную действительность ненадежной, шаткой, зависшей над пропастью, — сродни (пусть по духу, а не буквально) буддистской философии и практике, освобождающей от пиетета перед плотной, субстанциональной реальностью».
На самом деле – разве парадоксы и противоречия воннегутовских текстов не напоминают коэны-загадки, хлопки в ладоши гуру или удары бамбуковой палкой по голове ученика, помогающее последнему осознать иллюзорность образов и представлений, являющихся естественной средой их обитания? Догмам, стереотипам, всяким авторитетным моральным и ценностным суждениям Воннегут противопоставляет не более глубокие или более авторитетные истины, а убежденность во всеобщей невменяемости, иллюзорности существования, которое и не стоит пытаться «схватить» правилами и схемами.
«Пусть другие вносят порядок в хаос. А я вместо этого внесу хаос в порядок… И если так поступят все писатели, то, может быть, граждане, не занимающиеся литературным трудом, поймут, что никакого порядка в окружающем нас мире нет и что мы главным образом должны приспосабливаться к окружающему нас хаосу». («Завтрак для чемпионов»).
Нужно принимать мир таким, какой он есть, с абсурдом, изъянами, неразрешимыми противоречиями – и не делать из этого трагедию.
Проведем легкую параллель с буддийским учением, ни в коем случае не претендующую на истинность:
«Будда указывает, что нужно строить представление о жизни в целом, то есть видеть жизнь во всей ее полноте и сложности – так, как человек проживает ее, а не выхватывать из жизненного опыта одни только плюсы или минусы. Не в наших силах изменить мир вокруг и тем самым добиться самоосуществления. Мир – известное нам по опыту царство сансары, как называют его буддисты, — отличает непостоянство. Все непостоянно, следовательно, подвержено постоянным изменениям.
Ничто не остается неизменным – ни время, ни чувства, ни мысли, ни люди. Изменения – неизбежное и необходимое условие нашей жизни, они и ведут к непостоянству, а непостоянство, в свою очередь, делает невозможным обретение чего-либо прочного в этом мире. Такая картина не несет в себе ни счастья, ни несчастья, ни оптимизма, ни пессимизма. С точки зрения буддистов, это просто правдивое отображение мира, данное тому, кто видит ясно».
Хотя еще раз повторим – не все так просто, и Воннегут невероятно парадоксален и сложен. С одной стороны, в его книгах можно найти нечто, похожее на сочувствие и понимание обреченности человека мощным внеличным стихиям, природным или социальным. А с другой – его известные высказывания, полные жестокого и отстраненного спокойствия:
«Вторая мировая война – вторая неудачная попытка западной цивилизации покончить с собой».
«Мне кажется, что самые высокоразвитые создания на Земле находят жизнь обременительной, если не хуже».
«Жизнь – сущий кошмар, если послушать слова Иисуса из Нагорной проповеди. Вот они: «блаженны нищие духом», «блаженны плачущие», «блаженны алчущие и жаждущие правды». Генри Дэвид Торо сказал еще лучше: «Для большинства людей слова «жизнь» и «отчаяние» значат одно и то же, только они об этом никому не рассказывают». Так что загадка «Почему мы отравляем воду, воздух и почву, почему создаем все более изощренные и адские машины (что для мира, что для войны)?» не стоит выеденного яйца. Давайте, для разнообразия, будем на этот раз абсолютно искренни. На самом деле все мы ждем не дождемся конца света.
Это цитаты из его последнего романа «Времетрясение».
Мы все сущностно одинаковы. Мы все боимся старения, болезней, одиночества и безумия, не любим боли, голода и холода. Мы все жаждем счастья (или покоя). Мы все сталкиваемся с абсурдностью и непознаваемостью мира, в котором живем и принимаем его таким, какой он есть – или нет.
Удивительно то, что невменяемость и иллюзорность существования обрисовывается не только на смысловом пространстве произведения, но и на текстовом: здесь нет центра и периферии, нет главного и второстепенного. Многие критики отмечают характерные черты стиля Воннегута: фрагментарность, прерывистость, видимый алогизм фабулы, отсутствие подготовленных и отшлифованных финалов-развязок – и главный принцип его писательской стратегии – отказ от привилегированной позиции, точки зрения, с которой изображаются – и судится, оценивается – действительность, изображаемая и реальная. Эпизоды, образы персонажей, сюжетные сцепления возникают в совершенно произвольном порядке.
Мир абсурден, и восприятие реальности, охваченной войной, есть переживание абсурдного мира. Единого чувства нет — лишь комплекс эмоций (не случайно Воннегуту и его другу не удается восстановить в памяти целостную картину произошедшего).
Отсутствие у художника целостного восприятия мира предполагает неспособность создать произведение, так как любое произведение есть органичное целое.
Роман поставлен под вопрос уже на стадии замысла: говорить о войне оказывается невозможным. Опыт восприятия абсурда всегда будет уклоняться от облачения в форму. Форма, подобно войне, является проектом разума-власти. Произведение создается волей всезнающего автора.
Законы романной формы, которыми, безусловно, Воннегут владеет, подразумевают определенную логику, схему «завязка – кульминация — развязка» – предполагается неравноправие событий, признание одного из них главным, других – второстепенными.
Систематизируя абсурдный мир, искусство становится аналогом войны.
Поэтому перед нами своего рода мозаика, создающая впечатление отдельных завершенных текстов. Эпизоды, взятые в своей отдельной единичности, выхваченные без каких бы то ни было связей. Фрагменту действительности возвращается изначальная свобода, равноправие по отношению к другому фрагменту и независимость от человека.
Семантический центр постоянно смещается, что делает мир Воннегута многополюсным. Воннегут фиксирует реальность, но не делает попыток ее интерпретировать – поэтому возникает ощущение того, что пространство его текста не имеет глубины. Предметы, явления, персонажи чередуются на фоне пустоты, вызывая ощущение неприсутствия.
Категория пустоты (несомненно, наполненная философским содержанием), находит свое воплощение и в описании войны – точнее, в ее не-описании.
Говорить о смерти (т.е. пустоте) прямо невозможно, поскольку, когда нечто облачается в слово – оно сразу концептуализируется, утрачивая свой статус и значение (выражение, которое повторяется в романе, после рассказа о чье-либо смерти «So it goes» «Такие дела» указывает на эту тщетность всякой попытки передать идею смерти).
Войне соответствует пробел. Воннегут так и не показывает дрезденскую бомбардировку – только события до нее и то, что происходило после. Но сам эпизод бомбардировки отсутствует.
«Книга такая короткая, такая путаная, Сэм, потому что ничего вразумительного про бойню написать нельзя. Всем положено умереть, навеки замолчать, и уже никогда ничего не хотеть. После бойни должна наступить полнейшая пустота, да и вправду все затихает, кроме птиц. А что скажут птицы? Одно они только и могут сказать о бойне: «Пьюти-фьют?»
На самом деле, философское содержание романа неисчерпаемо – и к сожалению, о многом мы написать пока не смогли – «о летающих блюдцах, о незначительности смерти и об истинной природе времени” (к примеру, о концепции «бытия и времени», которую Воннегут приписал тральфамадарцам: о нераздельном и вечном сосуществовании прошлого и будущего, соединенных прозрачной перемычкой настоящего).
Но мы не можем не сказать несколько слов о самом Воннегуте.
По мнению одного из критиков, чьи рассуждения были нами не без интереса прочитаны, он по-своему очень «русский» писатель. Аргументация такова: он всегда озабочен глобальными проблемами – и без колебаний пускается исправлять составленные другими карты звездного неба. Как говорится в «Колыбели для кошки», «где только возможно, он становился на космическую точку зрения».
На наш взгляд, Воннегут не вписывается в какие-либо рамки, хотя, несомненно, желание критика поставить его в один ряд с русскими писателями, «глобальными проблемами озабоченными» («Что делать?» и пр.) – лишнее подтверждение его гениальности.
Ни один из современных американских писателей не вызывал и не вызывает столько разноречивых оценок и суждений, сколько К.Воннегут. По мнению некоторых критиков «все его книги, как представляется, написаны исключительно для юношества. Воннегут – популярный писатель, его стиль легок и понятен, его темы совсем не сложны, так что любая его книга может стать приятным чтением перед сном». (M.Malone, A Planetary Patriot. – “”Nation”, 1981, March 21, p.347)
К счастью, большинство литературоведов склонны считать, что Воннегут заслуживает самого серьезного внимания. Велико число американских критиков, которые склонны рассматривать его как социального сатирика. А М.Дикстайн в статье «Черный юмор и история: ранние шестидесятые» (M. Dickstein, Gates of Eden. American Culture of the Sixties, N.Y., 1977) называет писателя «прежде всего комиком, причем комиком апокалипсического склада», выразителем «духа 60-х» — чувства «бессилия человека перед фатальностью истории».
К. Мэйо считает Воннегута «космическим шутом» и говорит о его «космической иронии».
Возможно, в чем-то они правы, ибо только «космический шут» смог бы передать всю непередаваемую сложность этого мира, в котором «смех – это кратковременное средство против экзистенциальной боли».