боярин воспитатель царя алексея михайловича
Дела боярина Морозова
Михаил Федорович Романов
Морозов не чурался дворцовых интриг, и притом настолько умело лавировал между «партиями», что сделался наставником и незаменимым слугой Алексея Михайловича. А когда над наследником престола сгустились тучи в связи со сватовством датского «королевича Вольдемара» к дочери Михаила Федоровича царевне Ирине, Борис Иванович предпринял все меры к тому, чтобы расстроить брак.
По преданию, финал настолько потряс Михаила Федоровича, что тот слег и больше не поднялся. 13 июля 1645 года первого Романова не стало. Хлопоты с воцарением Алексея Михайловича потребовали мер решительных и быстрых. Пришлось даже менять первоначальный текст присяги, где имя вдовой царицы, Евдокии Стрешневой, стояло перед именем сына.
Усилиями Морозова все препятствия были устранены. Воспитанник боярина взошёл на трон как законный и богоданный правитель, а такое на забывается. Боярин сумел женить царственного воспитанника на дочери своего выдвиженца Ильи Милославского Марии, сам же взял в жены ее сестру Анну. Отныне Морозов выстроил прочнейший «бастион» от нападок недругов – родство с царем. Он первенствовал в Думе, под его управлением оказались главные приказы, в остальных сидели его люди.
К.Е. Маковский. Боярский свадебный пир
Противники в лице двоюродного дяди царя, боярина Никиты Ивановича Романова и князя Якова Куденетовича Черкасского оказались оттеснены от власти. Молодой государь, не обременявший себя делами, охотно взвалил на своего «дядьку» тяготы управления царством. И тот сумел принять их. Первым делом, следовало позаботиться об ускоренном строительстве рубежей обороны, дабы развязать руки для преодоления следов Смуты и возобновления борьбы за «киевское наследие» с главным соперником – Речью Посполитой. Нужно было успеть и за «военной революцией», происшедшей на Западе, умножить полки «иноземного строя». Для всего этого требовались средства, но казна была пуста.
Здесь и дала о себе знать хозяйственная жилка и настрой Морозова и его помощников. Дворцовым, служилым и приказным людям урезали жалованье, а то и вовсе официально предписали «кормиться от дел». Вымогательства и злоупотребления «проклятого приказного семени» достигли невероятных размеров.
Сергей Кириллов. Царь Алексей Михайлович на соколиной охоте. Фрагмент.
Э. Лисснер. Соляной бунт в Москве
Морозов приказал стрельцам разогнать восставших. Однако те неожиданно ответили отказом. На позднейшем языке подобное именуется «переходом армии на сторону восставшего народа». Решение стрельцов коренным образом изменило ситуацию. Власть в одночасье оказалась бессильной, и последствия не заставили себя ждать. В Москве начались погромы дворов и расправы над сторонниками Морозова. Больше грабили, что-то кидали в огонь под крики «То наша кровь!». В разных уголках столицы заполыхали дворы. Тут же покатились слухи, что поджоги устраивают холопы Морозова, чтобы отвлечь москвичей от бунта. Это лишь прибавило ожесточения.
Восставшие потребовали выдачи и наказания «государевых изменников», к каким причислили Морозова и его сторонников. Уговоры не помогли. Пришлось выдать одного из самых ненавистных – Плещеева. Того не довели даже до плахи – растерзали, едва он ступил на Пожар – Красную площадь.
Пролитая кровь не насытила, а лишь раздразнила народ. Пришлось пожертвовать окольничим Петром Траханиотовым, суровым и честным администратором, проводившим в правительстве Морозова «посадское строение».
Оставался сам Морозов – главный виновник всех невзгод. В глазах народа его прегрешения были достойны плахи. Воспрянули духом и старые соперники боярина. Прятавшийся в царском дворце Морозов попытался тайно ускользнуть из столицы, но был узнан ямщиками и едва сумел вернуться назад. Заполонившая на следующий день Кремль толпа потребовала выдачи «изменника». Царь отправил бояр уговаривать народ. Вернулись они сильно помятые и перепуганные. Духовенство во главе с патриархом Иосифом тоже не стали слушать.
Тогда с иконой в руках к толпе вышел сам Алексей Михайлович. Его появление поразило москвичей. Таким царя они еще не видели. Со слезами на глазах он уговаривал толпу оставить в живых воспитателя и родственника, клятвенно обещая отстранить его навсегда от власти и удалить из Москвы. Так, по словам очевидцев, царь у народа «вымолил» жизнь боярина!
Однако Морозов был не из тех, кто легко сдается. Получив передышку, он попытался перетянуть стрельцов на свою сторону. От имени патриарха и царицы для них устраивали обильные угощения, подговаривая подать челобитную о возвращении Морозова. Подкуп, однако, не прошел. Большая часть стрельцов пригрозила «разбить головы» тем, кто приложит руку к челобитью.
Сергей Иванов. Смотр служилых людей.
Морозов, тем временем, оставался в Москве и, более того, появился в Боярской думе. В ответ его противники устроили демарш. Никита Романов, сказавшись больным, вовсе перестал ездить в думу. Князь Черкасский забросил дела в приказе, отправляя просителей к Морозову – он, мол, все решает. Демонстрация сработала: царь слова не держит, ненавистный правитель сидит как сидел…
Теперь в борьбу включилась верхушка московского посада и провинциальные служилые люди. Настроенные против Морозова, они все же опасались открытого бунта. 10 июня появилась так называемая Большая московская челобитная служилых и посадских людей – выразительный документ, опровергающий расхожее мнение об аполитичности и покорности сословий. Вовсе нет! Земские «миры» и дворянские «служилые города» пришли к «единачеству», перед которым не могли устоять ни Морозов, ни даже царь. Челобитная недвусмысленно намекала, что неисполнение царем своего обещания наказать «изменников» грозит новым бунтом пострашнее прежнего. Одновременно авторы челобитной требовали созыва Земского собора и создания нового Уложения для торжества справедливости.
В Кремле умели читать между строк. Два дня спустя Морозов поспешно покидает Москву. Его сопровождают придворные, стрельцы и провинциальные дворяне – наподобие то ли стражи, то ли почетного конвоя.
Временщик пал. Его противники праздновали победу. Их торжество, однако, омрачалось тем, что прежние позиции сохранил боярин Илья Милославский, приходившийся тестем одновременно и царю, и Морозову. Да и официальный статус Бориса Ивановича был вполне почетен – паломник, отправившийся на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь. Сохранились письма царя к игумену, в которых он грозил самыми страшными карами, если со знатным богомольцем в обители случится какое «дурно»: но «естли убережете ево, так … я вас пожалую так, чево от зачяла света такой милости не видели».
С отъездом Морозова закипела подготовка нового законодательного свода при участии разом повзрослевшего царя. К концу лета – началу осени прошли выборы на Земский собор, которому предстояло принять новый кодекс законов. За всеми этими заботами Алексея Михайловича не оставляла мысль вернуть своего воспитателя. Было очевидно, что служилые и посадские люди не станут противиться его намерению, если их требования будут учтены в Уложении.
Пар был выпущен, а раскол в рядах противников боярина позволил царю сделать первые шаги к его возвращению. Морозов потихоньку перебрался поближе к столице. И даже тайно встретился с царем, который отправился для этого в Троице-Сергиеву лавру. Боярин Никита Романов попытался сорвать встречу изветом о «неистовых речах» Морозова против царя, но так неумело, что авантюра провалилась.
Законный повод вернуть Морозова в Москву представился с рождением наследника в царской семье. Появление Бориса Ивановича во время крестильного застолья побудило Якова Черкасского в знак протеста покинуть царский дворец. Его пытались возвратить, но он отказался, нанеся тем самым урон государевой чести. Опала, наложенная на князя, означала, что старо-романовская «партия» безнадежно проиграла борьбу.
Однако этот проигрыш не стал торжеством и для Морозова. События 1648 года заставили Алексея Михайловича по-новому взглянуть на свой долг и на свое предназначение. По сути, именно с этих времен термины «царствование Тишайшего» и «правление Тишайшего» становится синонимами. Борис Иванович уже не занимает прежних должностей, довольствуясь положением «большого боярина». И хотя его слово вновь станет весомо, а влияние – огромно, он будет уклоняться от прямого участия в управлении государством.
Алексей Михайлович «Тишайший»
Историки по-разному объясняют это неожиданное смирение.
Одни – уже упомянутым возмужанием царя, который к тому же был связан клятвой отставить боярина от дел. Другие – потрясением, испытанным самим Морозовым. Третьи ссылаются на почтенный возраст и болезни, которые станут донимать Бориса Ивановича на склоне лет.
Так или иначе, он остался в нашей истории фигурой противоречивой. До сих пор спорят, в какой мере он лично причастен к мздоимству. Сходятся, однако, в том, что намеченный им курс был продолжен и в плане военного строительства, и в главном направлении внешней политики. К чести преемников, они сумели осмыслить уроки его правления и стали куда внимательнее относиться к запросам служилого дворянства, торгово-посадского населения, да и московских стрельцов.
Литература:
Жарков В. П. Боярин Борис Иванович Морозов — государственный деятель России XVII века. — М., 2001.
Петрикеев Д. И. Крупное крепостное хозяйство XVII в. По материалам вотчины боярина Б. И. Морозова. — Л., 1967.
Смирнов П. П. Правительство Б. И. Морозова и восстание в Москве 1648 г. — Ташкент, 1929.
Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопографическое исследование. Спб. 2018. Т. 1.
Об авторе:
Игорь Львович Андреев – кандидат исторических наук, заведующий кафедрой, профессор Московского государственного университета МГПУ
Борис Иванович Морозов
Борис Морозов – личность, оставившая яркий след в истории царствования Алексея Михайловича. Роль его неоднозначна: с одной стороны, он был воспитателем и ближайшим советчиком царя, крупным предпринимателем, принесшим немало денег в государственную казну; с другой – он являлся соавтором идеи о введении огромного налога на соль, доведшего обнищавший и изголодавшийся народ до так называемого «Соляного бунта».
При дворе
Взросление Бориса Ивановича Морозова пришлось на начало XVII века. Он родился в 1590 году в знатном семействе (древних род бояр Морозовых был известен задолго до 17 столетия). Бориса «взяли на житье» во дворец к государю Михаилу Федоровичу, которому он был ровесником. Царь доверял боярину, и, чувствуя приближение смертного часа, завещал ему заботиться о сыне Алексее. Борис Иванович отныне неотступно находился при молодом Алексее Михайловиче, опекал его и давал ценные советы по всем вопросам государственного управления. По сути, он стал правой рукой главы государства. Впоследствии женившись на родной сестре супруги Алексея, А.И. Милославской, Морозов становится еще ближе ко двору и царскому семейству.
Борис Иванович занимал важные посты, в частности, был одним из руководителей Приказа Большой казны. Во время военных походов его назначали дворовым воеводой правой руки. Приближенный к царю боярин владел обширными землями и тысячами крепостных крестьян. Согласно документам, составленным в год смерти Морозова, у него в собственности насчитывалось 8 тысяч крестьянских дворов.
Морозов обладал даром предпринимателя. Ему принадлежало самое крупное производство поташа в России. Поташ – углекислый калий, использовавшийся в 17 веке для производства мыла, производства стекла, в ткацком деле. Кроме того, он применялся в процессе изготовления пороха. Это ценное сырье, кем бы оно ни производилось, продавалось государству, и уже через государство шло на экспорт.
Борис Морозов с братом поставляли 56% всего поташа в России. До 40 тысяч крепостных трудилось на их заводах. Одним из крупнейших имений Морозова была вотчина Пустошь, купленная им у царя. Туда он переселил крестьян из подмосковных имений, и все они работали на производствах по изготовлению поташа.
Соляной бунт
В 1648 году в биографии боярина Морозова произошел крутой перелом. На русских землях начались народные волнения, причиной которых послужили непомерные налоги. В Москве к царю явилась целая толпа народа, требовавшая снизить налоги и выдать на расправу зачинщиков этих преобразований, в числе которых значился и Борис Морозов. Боярин попытался было урезонить народ, но, испуганный перспективой расправы, спрятался в покоях царского дворца. Разгневанная толпа ворвалась в дом боярина, разгромила все, избила слуг, но жену Морозова не тронула, уважая в ней сестру царицы. Ненависть простого люда к высокопоставленному сановнику Борису Ивановичу объяснялась еще и личными особенностями царского «дядьки»: говорили, что он не чуждается поборов и взяток, «нечист» на руку.
Алексею Михайловичу пришлось спасать любимца. Выйдя к народу, он пообещал облегчить налоговое время, сместить неугодных чиновников, а Морозова попросил не трогать, предложив навсегда отправить его в ссылку. Ласковое обращение государя вызвало успокоение людей, те согласились оставить царского ближнего в живых.
Практически сразу Морозова в спешном порядке выслали в Кирилло-Белозерский монастырь, но с царским тайным наказом к духовному начальству оберегать его «от всякого дурна».
Свое обещание народу Алексей Михайлович не сдержал: уже в 1648 году вернул любимца в Москву, и тот пировал на крестинах царевича. Правда, больше никаких должностей боярин не занимал, оставаясь просто одним из друзей царя. Сохранились сведения, что он даже заслужил народное уважение, заступаясь перед главой государства за несправедливо обиженных.
Судьба Бориса Морозова очень показательна: вот так в 17 столетии можно было взлететь на небывалую высоту, а потом лишиться могущества. Борису Ивановичу еще повезло: он не только сохранил жизнь, но и по-прежнему остался в царских любимцах. Алексей Иванович не забыл своего «дядьку».
Боярин воспитатель царя алексея михайловича
Морозов Борис Иванович (1590—1661), боярин и дядька царя Алексея Михайловича, ставший его другом, фактически руководителем русского правительства в сер. XVII в.
Царь отправил его для безопасности в Кирилло-Белозерский монастырь. Через 2 месяца Морозов вернулся в Москву и заседал в приказах: Стрелецком, Иноземном и Большой казны, где сосредоточивались дела по откупам и податям. Он старался всякими средствами расположить к себе народ, но мало преуспел в этом. Морозов был одним из первых поклонников Запада и иноземных обычаев, покровителем киевских ученых, что вызывало неудовольствие многих.
Ф. М. Ртищев (1626-1673). Почти все время царствования Алексея Михайловича неотлучно находился при нем, служа по дворцовому ведомству, его ближний постельничий, а потом дворецкий и воспитатель (дядька) старшего царевича Алексея Федор Михайлович Ртищев.
Фёдор Ртищев. Кадр из фильма цикла «Тесные Врата» Алексия Уминского
Сын боярина и воеводы из старинного княжеского рода, восходившего к великому князю Михаилу Всеволодовичу Черниговскому (XIII в.), Н.И. Одоевский принадлежал к числу перворазрядных фамилий России, всегда занимал видное и почетное положение и был всю жизнь при дворе, исполняя всевозможные должности. Он участвовал в военных походах, дипломатических миссиях, различных придворных церемониях. Был воеводой в Казани, управлял приказами Сибирским, Земским, Рейтарским, Аптекарским, московским Судным и другими.
Одно из самых важных и замечательных его дел – председательство в комиссии по подготовке и составлению Уложения. Одоевский очень удачно справился со своей задачей. В 1649 г. Уложение вышло из печати. Это был первый печатный свод законов в России.
Н.И. Одоевский принимал также участие в деле патриарха Никона, с которым у него были довольно натянутые отношения. Одоевский являлся его обвинителем на соборе 1666 г. и требовал его низложения. Он, единственный из светских лиц, присутствовал при церемонии лишения сана Никона.
Н.И. Одоевский прожил долгую жизнь. Его биограф К.А. Губастов писал о нем:
«… Пережив почти всех своих детей и внуков, он не только имел счастье заседать в Боярской Думе со своим сыном князем Яковом и внуком князем Юрием Михайловичем – боярами, как и он сам, но видел также службу, и уже в стольниках, всех своих правнуков».
Он знал, что его единственная опора – царь, не любивший надменности, и, стараясь обеспечить себе эту опору, Нащокин прикрывался перед царем от своих недругов видом загнанного скромника, смирением до самоуничижения…
Благодаря поддержке царя Ордин-Нащокин получил возможность не только обнаружить свои административные и дипломатические таланты, но и выработать, даже частью осуществить, свои политические планы…
Первая идея, на которой упорно стоит Нащокин, заключалась в том, чтобы во всем брать образец с Запада, все делать «с примеру сторонних чужих земель».
. Это был один из немногих западников, подумавших о том, что можно и чего не нужно заимствовать, искавших соглашения общеевропейской культуры с национальной самобытностью…
Художник Шварц Вячеслав Григорьевич. Иностранные посланники в Посольском приказе.
Главным его поприщем была дипломатия, и это был дипломат первой величины, по признанию современников, даже иностранцев; по крайней мере, он едва ли не первый из русских государственных людей заставил иностранцев уважать себя. Англичанин Коллинс, врач царя Алексея, прямо называет Нащокина великим политиком, который не уступит ни одному из европейских министров.
Хитрово Богдан Матвеевич (1615, с. Григоровское, Калужская обл. – 27.03.1680, г. Москва) – боярин, оружейничий, дворецкий, основатель Карсуна и Симбирска. Xитрово с середины 60 –гг. 17 века стал самым приближенным царедворцем царя Алексея Михайловича:
во время приема послов всегда занимал первое место по левую сторону царя; сопровождая его на богомолье, ехал в одной с ним колымаге, лично докладывал царю и присутствовал в царской думе.
Несмотря на высокое положение, которое Хитрово занимал в российском государстве (возглавляя Большой Дворец, он заведовал всеми приходами и расходами царского двора, всеми дворцовыми волостями, удельными крестьянами), он выгодно отличается от других царских вельмож своим милосердием.
Так, в одной из иностранных рукописей того времени (опубликована в Северном Архиве 1820, № 25) дается сравнительная характеристика «знатных людей в царствование Алексея Михайловича»:
В подтверждение данной характеристики можно привести еще один факт, удивительный для своего времени.
Перед смертью Хитрово завещал отпустить на волю своих кабальных людей.
Дела боярина Морозова
Михаил Федорович Романов
Морозов не чурался дворцовых интриг, и притом настолько умело лавировал между «партиями», что сделался наставником и незаменимым слугой Алексея Михайловича.
К.Е. Маковский. Боярский свадебный пир
Противники в лице двоюродного дяди царя, боярина Никиты Ивановича Романова и князя Якова Куденетовича Черкасского оказались оттеснены от власти. Молодой государь, не обременявший себя делами, охотно взвалил на своего «дядьку» тяготы управления царством. И тот сумел принять их. Первым делом, следовало позаботиться об ускоренном строительстве рубежей обороны, дабы развязать руки для преодоления следов Смуты и возобновления борьбы за «киевское наследие» с главным соперником – Речью Посполитой. Нужно было успеть и за «военной революцией», происшедшей на Западе, умножить полки «иноземного строя». Для всего этого требовались средства, но казна была пуста.
Здесь и дала о себе знать хозяйственная жилка и настрой Морозова и его помощников. Дворцовым, служилым и приказным людям урезали жалованье, а то и вовсе официально предписали «кормиться от дел». Вымогательства и злоупотребления «проклятого приказного семени» достигли невероятных размеров.
Сергей Кириллов. Царь Алексей Михайлович на соколиной охоте. Фрагмент.
Э. Лисснер. Соляной бунт в Москве
Морозов приказал стрельцам разогнать восставших. Однако те неожиданно ответили отказом. На позднейшем языке подобное именуется «переходом армии на сторону восставшего народа». Решение стрельцов коренным образом изменило ситуацию. Власть в одночасье оказалась бессильной, и последствия не заставили себя ждать. В Москве начались погромы дворов и расправы над сторонниками Морозова. Больше грабили, что-то кидали в огонь под крики «То наша кровь!». В разных уголках столицы заполыхали дворы. Тут же покатились слухи, что поджоги устраивают холопы Морозова, чтобы отвлечь москвичей от бунта. Это лишь прибавило ожесточения.
Восставшие потребовали выдачи и наказания «государевых изменников», к каким причислили Морозова и его сторонников. Уговоры не помогли. Пришлось выдать одного из самых ненавистных – Плещеева. Того не довели даже до плахи – растерзали, едва он ступил на Пожар – Красную площадь.
Пролитая кровь не насытила, а лишь раздразнила народ. Пришлось пожертвовать окольничим Петром Траханиотовым, суровым и честным администратором, проводившим в правительстве Морозова «посадское строение».
Оставался сам Морозов – главный виновник всех невзгод. В глазах народа его прегрешения были достойны плахи. Воспрянули духом и старые соперники боярина. Прятавшийся в царском дворце Морозов попытался тайно ускользнуть из столицы, но был узнан ямщиками и едва сумел вернуться назад. Заполонившая на следующий день Кремль толпа потребовала выдачи «изменника». Царь отправил бояр уговаривать народ. Вернулись они сильно помятые и перепуганные. Духовенство во главе с патриархом Иосифом тоже не стали слушать.
Тогда с иконой в руках к толпе вышел сам Алексей Михайлович. Его появление поразило москвичей. Таким царя они еще не видели. Со слезами на глазах он уговаривал толпу оставить в живых воспитателя и родственника, клятвенно обещая отстранить его навсегда от власти и удалить из Москвы. Так, по словам очевидцев, царь у народа «вымолил» жизнь боярина!
Однако Морозов был не из тех, кто легко сдается. Получив передышку, он попытался перетянуть стрельцов на свою сторону. От имени патриарха и царицы для них устраивали обильные угощения, подговаривая подать челобитную о возвращении Морозова. Подкуп, однако, не прошел. Большая часть стрельцов пригрозила «разбить головы» тем, кто приложит руку к челобитью.
Сергей Иванов. Смотр служилых людей.
Морозов, тем временем, оставался в Москве и, более того, появился в Боярской думе. В ответ его противники устроили демарш. Никита Романов, сказавшись больным, вовсе перестал ездить в думу. Князь Черкасский забросил дела в приказе, отправляя просителей к Морозову – он, мол, все решает. Демонстрация сработала: царь слова не держит, ненавистный правитель сидит как сидел…
Теперь в борьбу включилась верхушка московского посада и провинциальные служилые люди. Настроенные против Морозова, они все же опасались открытого бунта. 10 июня появилась так называемая Большая московская челобитная служилых и посадских людей – выразительный документ, опровергающий расхожее мнение об аполитичности и покорности сословий. Вовсе нет! Земские «миры» и дворянские «служилые города» пришли к «единачеству», перед которым не могли устоять ни Морозов, ни даже царь. Челобитная недвусмысленно намекала, что неисполнение царем своего обещания наказать «изменников» грозит новым бунтом пострашнее прежнего. Одновременно авторы челобитной требовали созыва Земского собора и создания нового Уложения для торжества справедливости.
В Кремле умели читать между строк. Два дня спустя Морозов поспешно покидает Москву. Его сопровождают придворные, стрельцы и провинциальные дворяне – наподобие то ли стражи, то ли почетного конвоя.
Временщик пал. Его противники праздновали победу. Их торжество, однако, омрачалось тем, что прежние позиции сохранил боярин Илья Милославский, приходившийся тестем одновременно и царю, и Морозову. Да и официальный статус Бориса Ивановича был вполне почетен – паломник, отправившийся на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь. Сохранились письма царя к игумену, в которых он грозил самыми страшными карами, если со знатным богомольцем в обители случится какое «дурно»: но «естли убережете ево, так … я вас пожалую так, чево от зачяла света такой милости не видели».
С отъездом Морозова закипела подготовка нового законодательного свода при участии разом повзрослевшего царя. К концу лета – началу осени прошли выборы на Земский собор, которому предстояло принять новый кодекс законов. За всеми этими заботами Алексея Михайловича не оставляла мысль вернуть своего воспитателя. Было очевидно, что служилые и посадские люди не станут противиться его намерению, если их требования будут учтены в Уложении.
Пар был выпущен, а раскол в рядах противников боярина позволил царю сделать первые шаги к его возвращению. Морозов потихоньку перебрался поближе к столице. И даже тайно встретился с царем, который отправился для этого в Троице-Сергиеву лавру. Боярин Никита Романов попытался сорвать встречу изветом о «неистовых речах» Морозова против царя, но так неумело, что авантюра провалилась.
Законный повод вернуть Морозова в Москву представился с рождением наследника в царской семье. Появление Бориса Ивановича во время крестильного застолья побудило Якова Черкасского в знак протеста покинуть царский дворец. Его пытались возвратить, но он отказался, нанеся тем самым урон государевой чести. Опала, наложенная на князя, означала, что старо-романовская «партия» безнадежно проиграла борьбу.
Однако этот проигрыш не стал торжеством и для Морозова. События 1648 года заставили Алексея Михайловича по-новому взглянуть на свой долг и на свое предназначение. По сути, именно с этих времен термины «царствование Тишайшего» и «правление Тишайшего» становится синонимами. Борис Иванович уже не занимает прежних должностей, довольствуясь положением «большого боярина». И хотя его слово вновь станет весомо, а влияние – огромно, он будет уклоняться от прямого участия в управлении государством.
Алексей Михайлович «Тишайший»
Историки по-разному объясняют это неожиданное смирение.
Одни – уже упомянутым возмужанием царя, который к тому же был связан клятвой отставить боярина от дел. Другие – потрясением, испытанным самим Морозовым. Третьи ссылаются на почтенный возраст и болезни, которые станут донимать Бориса Ивановича на склоне лет.
Так или иначе, он остался в нашей истории фигурой противоречивой. До сих пор спорят, в какой мере он лично причастен к мздоимству. Сходятся, однако, в том, что намеченный им курс был продолжен и в плане военного строительства, и в главном направлении внешней политики. К чести преемников, они сумели осмыслить уроки его правления и стали куда внимательнее относиться к запросам служилого дворянства, торгово-посадского населения, да и московских стрельцов.
Литература:
Жарков В. П. Боярин Борис Иванович Морозов — государственный деятель России XVII века. — М., 2001.
Петрикеев Д. И. Крупное крепостное хозяйство XVII в. По материалам вотчины боярина Б. И. Морозова. — Л., 1967.
Смирнов П. П. Правительство Б. И. Морозова и восстание в Москве 1648 г. — Ташкент, 1929.
Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопографическое исследование. Спб. 2018. Т. 1.
Об авторе:
Игорь Львович Андреев – кандидат исторических наук, заведующий кафедрой, профессор Московского государственного университета МГПУ