бориславский фарфоровый завод история
Малые фарфоровые производства дореволюцонной Украины
Украинские традиции изготовления фарфора зародились на Волыни в конце XVIII в. К середине следующего столетия, наряду с крупными предприятиями в Корце, Барановке и Городнице, здесь появились малые фарфоровые производства, сведения о которых, как правило, крайне скудны. На рубеже XIX–ХХ вв. о таких заводах упоминалось лишь в историко-краеведческих, географических и статистико-экономических изданиях.
Маслёнка. Олевск, 1910-12 гг. Частная коллекция, Польша
В XVIII в. многие польские магнаты имели владения на волынской земле, входившей тогда в состав Речи Посполитой и лишь по разделу 1793 г. перешедшей в административное подчинение российской короны. Впрочем, и в XIX в. поляки оставались основными заказчиками местных фарфоровых и фаянсовых заводов, продукция которых хранилась на складах в Варшаве и других городах и продавались там в магазинах. Этим объясняется наличие большого количества изделий волынских предприятий в польских музейных и частных собраниях, появление подобных предметов на аукционах, а также включение сведений о некоторых производствах (Бараши, Белотин, Городница, Каменный Брод) в исследования, посвящённые польскому фарфору.
Несмотря на то, что в книге Петряковой фигурируют заводы, изделия которых оставались тогда неизвестными, нельзя не отметить, что по сравнению с трудом Долинского её монография стала шагом вперёд в изучении истории малых фарфоро-фаянсовых производств.
В данной статье мы опишем изделия и марки тех предприятий, чья продукция редко встречается в музейных и частных коллекциях, а потому практически не исследована. Публикация введёт эти предметы в научный обиход, расширит наши представления об ассортименте и техническом уровне заводов, восполнит пробелы в их истории. Во многом это стало возможным благодаря развитию отечественного антикварного рынка, всплеску интереса к истории и культуре Украины и, конечно, усилиям коллекционеров, которым принадлежит ведущая роль в поиске и приобретении редких предметов, в частности соотносимых с деятельностью тех или иных малых предприятий. Сравнение вновь обретённых произведений с уже известными, а также сопоставление некоторых фактов позволяет сделать выводы, корректирующие бытовавшее в искусствоведении мнение о том, что небольшие заводы, существовавшие в рамках магнатских имений, отставали в техническом и художественном отношениях от крупных производств и действовали, главным образом, для удовлетворения потребностей местного населения. Между тем, владельцами этих весьма успешных предприятий были люди, знающие толк не только в коммерции, но и в секретах технологий масс, красок, обжига. Такие предприниматели, как Зуссманы, М. Шапиро, У. Сигал, привлекали к работе на своих заводах опытных технологов, модельщиков, живописцев, которые, наряду с приглашёнными с лучших европейских мануфактур мастерами, обучали местный персонал. На малых предприятиях активно перенимался зарубежный опыт как в эстетическом, так и в технологическом плане.
Чашка с портретом девочки. Олевск, 1910-12 гг. Коллекция Г. Браиловского
Тарелка десертная. Белотин. 1870–1880-е гг. Коллекция Г. Браиловского
Тарелка с натюрмортом. Белотин. 1870-80-е гг. Коллекция Г. Браиловского
Шкатулка. Каменный Брод. 1880-е гг. Коллекция Г. Браиловского
С приходом в Городницу семьи Зуссманов дела наладились и на этом старейшем предприятии. Завод арендовался Ф. Зуссманом с 1882 по 1917 г. (кроме 1898–1900 гг., когда он находился в субаренде у Н. П. Грипари 16 ). При Зуссмане качество фарфора улучшилось, возросло количество рабочих, а годовой оборот по данным 1913 г. составил 180 000 руб. 17 Были приглашены иностранные мастера, выпуск продукции увеличен, введены декалькомания и печать. По сведениям А. В. Селиванова, в начале ХХ в. на заводе выпускались чайные, столовые и кофейные сервизы, образцы которых практически не известны исследователям. Представление об их характере в какой-то мере даёт чайник, украшенный заключёнными в овальные резервы альпийскими видами с характерной церковной и замковой архитектурой. Роспись исполнена в широкой «акварельной» манере. Хотя она и лишена изысканности, тем не менее чрезвычайно интересна как редкий образец пейзажной живописи городницкой мануфактуры XIX — начала ХХ в. Кроме того, данный экземпляр опровергает существовавшее доныне мнение о том, что Зуссман, подобно Кузнецову, перевёл производство на механизированный способ обработки, сосредоточившись исключительно на выпуске дешёвых тиражных вещей. Вероятно, и тот и другой производили всё-таки вещи разного уровня. Чайник фактом своего существования убеждает, что на заводе Зуссмана создавались и сложные вещи из качественного фарфора, что здесь, как и на многих ведущих предприятиях, работали высокооплачиваемые живописцы и позолотчики.
Тарелка глубокая. Каменный Брод. 1880-е г. Коллекция Г. Браиловского
Основание табачницы в виде головы собаки. Каменный Брод. 1880-е г. Коллекция Г. Браиловского
Перемещения Зуссманов и М. Шапиро с завода на завод свидетельствуют о неуклонном расширении украинской фарфоро-фаянсовой отрасли в последней четверти XIX в. Предприниматели не только стремились обосноваться в новых, богатых залежами глины районах и сделать ассортимент выпускаемых товаров разнообразным, но и закрепить свой успех на рынке. Такой стратегический подход к ведению дел позволил противостоять экспансии фарфоро-фаянсовой империи Кузнецовых. В результате каждое новое малое производство росло и крепло в техническом отношении, закладывая основу своего будущего процветания.
Чайник. Городница, период Ф.Зусмана, 1880-е – 1917. Коллекция Г. Браиловского
Тарелка из киевского собрания является характерным для украинско-польского фаянса 1880–1910-х гг. образцом столовой посуды. Подобные предметы производились в Барашах, Влоцлавске, Коло, Каменном Броде и обычно декорировались как печатным под трафарет растительным орнаментом, так и исполненной в мазковой технике трёхцветной росписью. Подглазурная марка представляет собой орла, сидящего на увитом лентой глобусе, на ленте плохо читаемая надпись: «… / Manufakture /…», под изображением — «Trade Mark / U. Sigal Slawuta». Марка воспроизводится в отечественной литературе впервые.
Тарелка, посвященная 400-летию открытия Южной Америки. Полонное, период Шапиро, 1889-1897. Коллекция Г. Браиловского
В 1854 г. основано ещё одно малое производство в имении помещицы Анелы Рациборской в Барашах. Вначале оно производило фаянс, а с 1870 г. — недорогой столовый фарфор. В 1878 г. фабрику приобрёл Северин Шильке и сразу отдал её в аренду купцу А. Л. Гершфельду. В 1894 г. фабрику купила Р. З. Максимович, руководившая производством вплоть до 1900 г., после чего сдала её предпринимателям А. Каранту и М. Кушнирскому. В 1911 г. управляющим уже числился Симонович. Точная дата закрытия фабрики не известна. Самые поздние сведения о ней относятся к 1913 г. 29
Тарелка. Славута, 1910-е гг. Коллекция Г. Браиловского
Уникальным примером продукции завода является фарфоровая чашка с портретным изображением девочки. Чашка с толстыми стенками, украшенная привлекательной деколью — образец повседневной посуды второго десятилетия ХХ в. — безусловно, обладает исторической ценностью как одно из немногих сохранившихся изделий завода Каранта и Кушнирского. Его марка с орлом над горизонтальной надписью «Kuschnirsky» и ниже расположенной полукругом надписью «Olewsk» воспроизводится в отечественной литературе впервые.
Флакон. Бараши, период А.Гершфельда. 1878-1894. Коллекция Г. Браиловского
Сопоставление истории вышеупомянутых заводов даёт нам весьма стройную картину состояния фарфоро-фаянсовой отрасли на территории Украины во второй половине XIX — начале ХХ в. Её развитие определялось большим количеством одновременно функционировавших мелких заводов, организованных по принципу капиталистического производства и достигших весьма высокого технологического уровня. Управление предприятиями осуществлялось крупными промышленниками, подключавшими к работе членов своих семей: Зуссман управлял заводами вместе с сыном, сын его соратника Литинского продолжил семейное дело в Полонном, а затем вместе с отцом в Славуте. Как мы убедились, эти люди были ключевыми фигурами в истории украинской фарфоро-фаянсовой промышленности 1860–1910-х гг. Во многом благодаря их усилиям и стараниям их коллег — владельцев других заводов стал возможен начавшийся с середины 1880-х гг. подъём фарфоро-фаянсового производства на Волыни. Многие аспекты их деятельности, равно как и биографические сведения, ещё предстоит уточнить, чтобы лучше понять логику происходивших в отрасли процессов. Важно отметить, что прогрессивное развитие фарфоро-фаянсовой промышленности на Украине в последней четверти XIX — начале ХХ в. связано прежде всего с хорошо подготовленными местными кадрами, внедрением передовых технологий и модернизацией оборудования.
Мощная база позволила волынским предприятиям полностью контролировать рынок всего Юго-Западного региона Российской империи, на котором монополисту фарфоровой промышленности М. С. Кузнецову не нашлось места. Если в остальных регионах он сконцентрировал до 70% производства, то на территории нынешней Украины единственными заводами, которые ему удалось приобрести, стали заводы в Будах и Славянске, не сыгравшие, как вскоре выяснилось, ведущей роли на малороссийских землях. А потому очередные попытки Кузнецова закрепиться в этом регионе (как это было прежде с притязаниями на освободившиеся после закрытия Киево-Межигорской и Волокитинской мануфактур рынки сбыта) потерпели неудачу. Впрочем, это уже тема для другой статьи.
Авторы благодарят за помощь сотрудницу Национального музея украинского народного декоративного искусства Татьяну Сергеевну Нечипоренко.
Сколько на самом деле стоит советская утварь из бабушкиного серванта
При оценке винтажных вещей не всегда работает правило «чем старше — тем дороже», чаще всего цена будет зависеть от состояния предмета, его редкости и спроса.
Дореволюционный подсвечник может оказаться дешевле столового набора времен СССР, поэтому, чтобы не ошибиться с оценкой всего этого старого добра, нужно знать, по каким признакам коллекционеры отличают настоящую редкость от ширпотреба.
Мы не оцениваем старинные иконы, серебряные чайники работы Адольфа Шпера и не рекомендуем продавать бабушкин сервиз. В статье только примеры домашней утвари, которую вы, возможно, не цените, а зря. С сахарницей из детства легко расстаться, да только потом найти такую же будет сложно.
Столовые приборы
Полный комплект, которым ни разу не пользовались, стоит дороже. Если утеряны несколько чайных ложек или слезла эмаль с ножей, у покупателя будет повод сбить цену минимум на 50%.
Наборы из нержавейки стоят в среднем полторы-две тысячи. Можно продать дороже, если найдется покупатель, которому нужен именно такой рисунок, как на вашем наборе. Например, мне для полной коллекции не хватало ножей с белыми цветочками на зеленой эмали, и если бы владелец запросил больше 150 Р за штуку, мне пришлось бы согласиться: у других продавцов ножей с таким рисунком найти не удалось.
Понять, насколько изделие старинное, можно по клейму: до конца 19 века клеймо было выпуклым, а потом его стали углублять в металл.
Сахарницы
Советская эпоха помнит три вида сахарниц: фарфоровые, стеклянные и сахарницы из металлов — мельхиора, алюминия и серебра.
Фарфор. Если советская фарфоровая сахарница без сколов и трещин, не восстановлена, не бита и не крашена, ее можно продать рублей за пятьсот. Даже сахарница из Чехословакии — страны, которой больше нет, — будет стоить те же деньги. Дело в том, что таких сахарниц сохранилось много, дефицита в них не наблюдается, художественной ценности они не представляют, поэтому и цены невысокие.
Однако есть рисунки, которые поднимают стоимость, — агитационные. Это серп и молот, лозунги и изображения рабочих. «Агитки» — раннесоветская, довоенная тема. Такие вещи делали в двадцатые годы прошлого века.
Другое дело, если стекло — богемское, да еще и конца 19 века. Сахарницы того времени были украшены золотом и драгоценными камнями. Цены на подобные вещи начинаются от 50 000 Р и уходят в бесконечность. Если вы обнаружили в серванте что-то подобное, не выставляйте на «Авито», а сразу несите оценщику.
Столовый сервиз
Чтобы оценить сервиз, нужно посмотреть на клеймо и монограмму — они помогут понять, какая фабрика изготовила блюдца и чашечки, и узнать имя художника, что их расписывал. Некоторые клейма встречаются редко — именно от этого и будет зависеть цена всего сервиза.
Дулево. Дулевский фарфоровый завод получил такое название после национализации в 1917 году, до этого он именовался фабрикой Кузнецова. Посуда кузнецовского периода украшала императорские столы, но сейчас полные сервизы с клеймами «ЗК » или «Фабрики Кузнецова» в продаже найти сложно, их сохранилось не так много.
Сервиз «Мадонна». Легендарный сервиз из ГДР, о котором мечтали многие советские граждане, сейчас может стоить и пару тысяч, и несколько средних зарплат. Цена зависит от производителя, возраста и сохранности: чем сервиз старше, тем дороже можно продать.
Узнать возраст поможет клеймо «Кахла»: в 40—50-е годы оно выглядело как герб с надписью KAHLA по диагонали, в левом верхнем углу была изображена елочка, а в нижнем правом углу — шестиконечная звезда. Позже клеймо стало напоминать корону в круге, а слово «Кахла» писали строго горизонтально. Сервизов с «елочкой» практически не осталось. Если у вас именно такой, не спешите продавать его за пару тысяч.
Чайная пара Вербилки 60-е годы 20-го века продана за 1000руб нп Авито
нет, но хочеться продать
наша посуда почему то мало ценится
Татьяна, ну так качество и разнообразие сори. пару примеров:
2. Качество изделий и особенно черепка начинает резко падать после 60 какогото там года и потом второе катастрофическое падение после 80-го (на самом деле после карибского кризиса и боинга с афганом). это и звук и форма в том числе толщина и белизна. то серый черепок то незвучит. ну и разнообразие деколей и пигментов.. Санкции
3 отдельная пЭстня это партия и ее диктат. пару примеров:
— киевский завод так и держали с малыми партиями в статусе эксперементального. хотя именно он спас петрикивский роспыс от забвения и разрабатывал наиболее оригинальные рисунки и формы.
Опять же коростень разработал внутриглазурное золочение. Это нынешняя гордость не кого нибудь а мейсена. Да похуже мейсена но всё же устойчивое золочение это неимоверное достижение! И.
И использовали эту технологию не на дорогих сервизах способных принести славу производству а на ординарных тарелках для ежедневного использования.
picclick com /Antiques/Decorative-Arts/Ceramics-Porcelain/Figurines/
picclick com /Antique-Bisque-Porcelain-Art-Nouveau-Style-Woman-in-203186813569.html#&gid=1&pid=1
picclick com /LARGE-Antique-Austrian-Deco-Goldscheider-Josef-Lorenzl-Ceramic-184542428725.html
Дружковский историко-художественный музей: история города
Сохраним историю Дружковки вместе!
КОВАЛЬЧУК Василий Ефремович
Василий Ефремович Ковальчук художник по фарфору. Работал на ведущих предприятиях Украины по выпуску фарфора: семь лет — на Барановском и столько же — на Бориславском; на Дружковском фарфоровом заводе он трудился на должности главного художника без малого почти двадцать лет (1971-1990 гг.). Василий Ефремович стоял у истоков создания Дружковского фарфорового завода, был свидетелем его процветания и активно участвовал в этом процессе. В.Е.Ковальчук – участник многих республиканских выставок, а также международных экспозиций в Париже и Дамаске. В 1971 году был награжден Дипломом третьей степени за участие в конкурсе фарфора «Лучшая чайная пара года, который проходил в Москве и был организован журналом «Декоративное искусство СССР». В 1989 году отмечен Дипломом второй степени Выставки достижений народного хозяйства Украины (г. Киев); а также медалью «За трудовую доблесть» (1981); Знаком «Победитель социалистического соревнования» (1973).
Семья
Василий Ефремович Ковальчук родился 28 апреля 1930 года в селе Караяшнике Старобельского района Луганской области. Его родители – простые люди. Его отец, Ефрем Ильич, столярничал, в свободное от работы время мастерил игрушки для детей, В 1937 году его неожиданно арестовали, посадили, затем — выслали. Было ему тогда 27 лет. Односельчане шептались: «политический», а родственники никак не могли понять: как это могло случиться – ведь Ефрем Ильич был почти неграмотный, каждое слово читал по буквам. Но в селе его знали, как человека «неробкого десятка» и принципиального. Соседи рассказывали, что однажды он хотел добиться справедливости: пытался выяснить, как начисляются трудодни… Вот и выяснил — домой вернулся только в 1949 году.
За это время ему пришлось потрудиться на крупных стройках страны. Сначала на строительстве Беломоро-Балтийского канала. Война застала Ефрема Ильича на Онежском озере. Репрессированных на фронт не брали, его перевели в Воркуту, позже он оказался на Печоре, работал в леспромхозе. После войны его освободили, но без права выезда… Все эти годы его родственники ничего не знали о его судьбе – думали погиб.
За это время семье Ефрема Ильича пришлось тяжело. Его жена, Анастасия Павловна, в двадцать семь лет, имея на руках семилетнего сына Васю и ожидая рождения второго ребенка, на долгие годы осталась одна, без поддержки мужа. Вскоре на свет появилась Александра. Чтобы прокормить семью, Васина мать выполняла любую крестьянскую работу: трудилась на свиноферме, в коровнике, на поле… Вставала в четыре часа утра, возвращалась домой в одиннадцать вечера. За детьми присматривала бабушка, Прасковья Михайловна – мать Васиного отца. Она обрабатывала огород, с которого жила вся семья. Когда Вася немного подрос и мог выполнять что-то по хозяйству, его учили, как это надо делать. Он с детства копал землю, сажал, полол, убирал огород – как мог помогал семье. Неграмотная бабушка — не могла ни читать, ни писать, только деньги умела считать — стала для Васи главным учителем по жизни. Прасковья Михайловна была человеком верующей, молилась Богу, но никогда не заставляла внука делать это. И эта простая женщина сформировали в душе мальчика главные жизненные принципы: не обмани, не укради, живи честно — которыми Вася будет руководствоваться всю свою жизнь..
Только в сорок восьмом году Ефрем Ильич прислал весточку о себе. В том же году его сын поехал к нему на Печору. На следующем году Ефрем Ильич сам вернулся домой – сын Вася был уже студентом-второкурсником — забрал семью, переехал из села в соседний совхоз. Работал на пилораме. Нигде не учившийся, он не уступал в мастерстве любому краснодеревщику. В 1967 году его реабилитировали. Нашли даже свидетеля, который давал показания по делу Е.И.Ковальчука. Судья, занимавшийся пересмотром дела, сказал этому свидетелю: «Как Вам не стыдно, по вашей вине невинный человек столько лет был оторван от семьи, дома». В 1971 году, когда его сын переехал жить в Дружковку и звал отца к себе, — тот отказался, правда, потом жалел. Прожил Ефрем Ильич 80 лет и умер в 1990 году. Его жена Анастасия Павловна прожила
Взаимоотношения в семье повлияли на становление характера художника, формирование его мировоззрения, понимание им истинной сути и ценности человеческой жизни: оптимистическое восприятие мира; любовь к родной земле, близким, окружающей природе; внимание к миру простых человеческих чувств и эмоций; интерес к творческому началу своего народа, уважение к труду. Это стало основой его характера и творчества.
Путь в искусство. Учеба.
Тяга к художественному творчеству передалась Васе по наследству, в том числе и от отца, но он не оказал влияние на развитие и становление его таланта – не было его в тот момент рядом с сыном. Но у Васи был двоюродный брат, старше его и В.Е.Ковальчуку нравилось наблюдать за тем, как он копирует рисунки из книг Пушкина и Некрасова. С первого класса он и сам начал художничать, а с четвертого класса – принимал активное участие в подготовке школы к праздникам, выполнял оформительские работы, писал лозунги, делал стенгазеты. В школе все считали его художником. Учителя говорили, что у него талант и ему надо учиться и желание такое у мальчика было: хотелось стать великим Репиным – других художников он тогда не знал. Соседская девочка Александра, узнав, что Вася собирается художником, что была в Ворошиловограде и знает, где находится художественное училище. Она пообещала будущему художнику поехать с ним в областной город и показать училище. И Вася начал готовиться. На обложке журнала «Крокодил» за 1945 год, нашел подходящий сюжет – Васнецовских «Трех богатырей», — одетых в форму солдат Советской Армии. Работа называлась «Победители». По всем правилам художественного творчества, на тот момент ему известных, он аккуратно по клеточкам скопировал её, а затем раскрасил её акварелью. Получилось, по его мнению, убедительно — он был доволен. И они поехали. В Луганске, в кабинете директора училища, Вася развернул свой картину. Директор посмотрел на его «шедевр» и ничего не сказал по его поводу, но долго расспрашивал паренька о его жизни, семье. Вася настолько стеснялся, что в ответ не мог выдавить из себя ни одного слова. В заключение директор сказал, что Васе стоит попытать счастье, ему пришлют вызов на экзамен, но для того, чтобы экзамены по специальности сдать успешно, дома необходимо подготовиться. Надо рисовать разные предметы: кружку, сапог, книгу – но только с натуры. Тогда Вася впервые услыхал слово «натура».
Корда экзамены были позади, Васе сказали, что он зачислен на отделение керамики, которое недавно открылось – их набор был вторым. «Что такое керамика я даже не имел представление до того времени, — говорит В.Е.Ковальчук. — Нам объяснили, что у студентов этого отделения более широкие возможности, чем у живописцев. Мы будем заниматься не только живописью и графикой, но ещё и скульптурой. Я был согласен на все лишь бы учиться рисовать». Так он стал студентом скульптурно-керамического отделения Ворошиловоградского художественного училища, где учился с 1946 по 1951 год.
В училище студенты керамического отделения работали с майоликой и каменной массой, но понятия не имели о технологии изготовления фарфора. «Мы не знали, что форму надо точить, – вспоминает Василий Ефремович. — У нас в училище и станка такого, гипсо-модельного, для этих целей не имелось. А среди наших преподавателей не было специалиста в этой области. На третьем курсе у нас было задание по композиции – фарфоровое изделие. А если было такое задание в учебной программе, значит, надо было его выполнять. Мы усердно работали над эскизами. Комиссия их утвердила, директор заверил печатью. Чтобы наши замыслы воплотились в материале, студентов направили на практику на Городецкий фарфоровый завод. Добирались долго. Ехали через Харьков, Киев. Был 1948 год. Крещатик был полностью разрушен, кругом валялись одни кирпичи. На Городецком заводе мы показали наши эскизы старейшему мастеру производства, художнику-скульптору Ефиму Семеновичу Гаврилюку. Он был там как главный художник. Под руководством Е.С.Гарилюка мы откорректировали наши замыслы, привели их в соответствие с технологическими требованиями по изготовлению фарфора. Времени было мало. Изменения вносились прямо при вытачивании формы на станке, но мы все равно не уложились. Практика закончилась. Произведение осталось в «белье» — расписать не успели. Свои работы мы привезли все в училище. Нам поставили зачет. На этом наше знакомство с изготовлением произведений из фарфора закончилось. Я не слыхал, чтобы в дальнейшем кто-нибудь из студентов нашего училища – ни до нас, ни после – ездил на практику по фарфору». В 1952 году В.Е.Ковальчук приехал домой на каникулы из Риги, где продолжал учебу; зашел в областной музей в Луганске и увидел в экспозиции, в отделе керамики, свою первую фарфоровую вазу и был растроган – уже тогда он знал, что именно этим видом искусства он будет заниматься всю свою жизнь.
Еще будучи студентом Ворошиловоградского училища, Василий был убежден, что будет учиться дальше. «Я знал, что после войны во Львове открылся институт декоративно-прикладного искусства, где имелся факультет керамики — как раз по моему профилю. Во время практики на Городецком фарфоровом заводе я встретился со студентом Львовского художественного училища, который поведал мне, что в интересующем меня учебном заведении еще нет хорошей базы, поэтому обучение там нельзя считать полноценным, а я хотел не «корочку» (т.е. – диплом), а знания. А всегда хотел получить хорошее качественное образование, поэтому стал искать другие варианты». Когда Василий учился на пятом курсе, в их училище появился новый преподаватель, выпускник Рижской Академии художеств. Он так мало преподавал на курсе, где учился В.Е.Ковальчук, что сегодня Василий Ефремович не может вспомнить его имени, зато Василий хорошо запомнил его отзывы о Риге, об академии, о её красивом здании, специально построенном для этих целей еще в дореволюционное время. Свою «альма матер» молодой преподаватель называл не иначе, как «храм искусств». От него Василий Ефремович узнал, что в этом вузе есть факультет скульптуры, а при нем – отделение керамики, которым руководит известный художник–керамист Г.Г.Кругликов. Есть в институте и специальные печи для обжига майолики. А в Риге – два фарфоровых завода, где студенты академии проходят практику, а ведущие заводские специалисты читают им профильные предметы в вузе. Это его подкупило. Так он оказался в Риге — стал студентом отделения керамики на факультете скульптуры Академии художеств латвийской ССР (1951-1957 гг.). Уже тогда на просмотрах курсовых проектов рижские искусствоведы отмечали стилистические особенности работ Василия Ефремовича, которые позволяли говорить, что их выполнил украинец. После окончания учебы В.Е.Ковальчук вернулся на Украину.
Творческая биография художника
Барановский фарфоровый завод (1957-1964 гг.)
Вначале В.Е.Ковальчука работал на Барановском фарфоровом заводе (1957-1964 гг.). Начало творческого пути художника совпало с серьезными изменениями в советском обществе и в искусстве. Конец 50-х — начало 60 годов вошли в историю как «хрущевская оттепель». С 1955 года правительство провозглашает новые ориентиры: необходимо в кратчайшие сроки удовлетворить самые насущные потребности населения, начиная с жилья и заканчивая отдельными предметами быта. Эффективно решить эту задачу в ближайшие годы можно было только путем перевода предприятий на индустриальную основу и при использовании современной техники. Эти тенденции касались и фарфорового производства.
В связи с этим начали внедрять новые техники и технологии. Отдавали предпочтение серийным изделиям. Новые методы производства вошли в противоречие со стилевым характером искусства послевоенного десятилетия: торжественного, репрезентативного, исполненного пафосом победы. Теперь же серийные изделия требовали и иного декора – лаконичного, стилизованного, выразительного. В связи с этим было необходимо преодолеть «украшательский метод» и традиционный подход. Это означало отказаться от всякого рода излишеств конструктивных и декоративно-художественных, которые усложняли промышленную технологию; найти пути решения задачи, направленной на создание функционально и конструктивно целесообразных и в то же время эстетических фарфоровых изделий.
В известной степени эта проблема была созвучна поискам в области создания массовой продукции 20-х – начала 30-х годов. Во время «хрущевской оттепели» реабилитируется авангард, который долгое время в Стране Советов находился в подполье. Художники вновь открыли для себя экспрессионизм, абстракционизм, супрематизм…- модернистскими течениями, ставшими к этому моменту «классикой»; и только что появившимися на западе направлениями нового авангарда. Например, минималь-арт или минимальное искусство, приемы которого пришлись как нельзя кстати. На волне официальной политики «хрущевской оттепели» в жизнь советского общества вошли новые ценностные ориентиры: простота, скромность, минимализм средств выражения. Изделия из фарфора должны были соответствовать скромному характеру среды обитания простого советского человека.
Проблема формообразования стала в творчестве мастеров-фарфористов основополагающей. Изделия массового потребления приобретают простейшие геометрические очертания — приближаются к форме цилиндра, шара, конуса. В образно выразительной структуре произведения основное значение приобретают пропорции — форма туловища фарфоровых предметов становится либо более вытянутой, либо, наоборот, низкой, приземистой — и функционально необходимые элементы – ручки, носики, крышки, держатели и т.п. Их линии выглядят напряженными и угловатыми, а силуэты изделий в целом – острее и динамичнее. Они освобождаются от нефункционального декора – лепка, завитушки, ступенчатость формы… В новых работах хорошо выражалась тектоника, особенность их конструктивной системы.
С конвеера постепенно снимались литые формы – вместо них в производство внедряли высокопроизводительные формовочные образцы. Литые формы более красивые, сложные, разнообразные, предполагали использование большого процента ручного труда, когда только своим «шестым чувством» мастера-литейщики могли определить количество заливаемой массы, толщину стенок изделия…да мало ли что еще должен знать, уметь, чувствовать специалист этой области. Но тогда это стало непозволительной роскошью. При формовке изготовление изделия идет почти автоматически – работает станок.
Вслед за формой решалась и проблема декора. В это время художники вновь открыли для себя естественные качества фарфора, в том числе значимость чистоты и белизны его черепка, которые до этого часа закрывались обильной росписью и позолотой. Роспись становится менее обильной, из неё почти исчезает многоплановые, сложные изображения, воссоздающие реальную действительность. Акцент теперь делается на цветовом пятне, полосе, линии, подчеркивающем конструкцию формы и белизну материала, и в тоже время несущих особую смысловую нагрузку. Искусство в это время становится откровенно знаковым, ассоциативным, участвует в процессе мифотворчества новой эры.
Типичным примером фарфора этого времени может служить кофейный сервиз «Май» (автор — В.Е.Ковальчук). Здесь использованы контрасты преобладающей белой поверхности и относительно небольших красных пятен: носики, ручки, крышки. Активное взаимодействие с окружающей средой этих ярких, концентрированных, лаконичных пятен, звучность которых подчеркнута приглушенным мерцанием тонкой золотой отводки, сродни впечатлению, производимому лозунгами и флагами советских праздников. Именно цвет призван был выражать то приподнятое настроение, которое было присуще, по официальной версии, советскому человеку и ассациировалось с революционными преобразованиями, с обновленным мировоззрением, с новым стилем жизни, с праздниками и радостями нового общества. В этом произведении Василия Ефремовича присутствуют все признаки «нового искусства».
На заводе в Барановке над изготовлением новых произведений трудился большой коллектив – тридцать художников, из них человек восемь специализировались в разработке новых форм. При такой ситуации только немногие из создаваемых ими образцов запускались в производство. Это не устраивало В. Е.Ковальчука: ему хотелось, чтобы его работы «приносили радость и пользу людям, хотелось, чтобы выполненные им образцы изделий были востребованными. В 1964 году в Бориславле открывался новый фарфоровый завод, нужен был главный художник – Василий Ефремович поехал туда.
Бориславский фарфоровый завод (1964-1971 гг.)
Борислав расположен в предгорье Карпат. В. Е.Ковальчук много путешествует. Он изъездил почти все Прикарпатье и Закарпатье. Был во многих музеях региона, но особенно часто Василий Ефремович посещал Львовский этнографический – в нем, по его мнению, собран богатейший материал по прикладному искусству Украины. Интерес и любовь к народному творчеству Василий Ефремович сохранил на всю жизнь, и это нашло отражение в его произведениях.
В это время он создал сервизы: чайные – «Карпаты» и «Галычанка»; кофейные – «Маричка», «Прикарпатский», «Эдельвейс» и «Тисса». А также несколько вариантов подарочного набора «Куманец». Названия этих произведений свидетельствуют о внимании художника к украинской тематике. Форма указывает на народную керамику как на один из источников вдохновения художника.
В этот период Василий Ефремович много работает над созданием не только новых форм, но и росписей для них. Доминирующие геометрические и сильно стилизованные растительные орнаменты его изделий – непрямое отражение реальной жизни. «Я не люблю бездумно копировать», — говорит мастер. Его узоры созвучны рисункам, вышитым на украинских рушниках и сорочках, они сродни народным песням. В них сфокусировалось эмоциональное состояние души художника, навеянное его пребыванием в Западной Украине. Живые пульсирующие линии узоров, с оплывами и подтеками краски, передают очертания форм реального мира, его состояние и движение очень естественно.
Достичь такого результата было возможно лишь благодаря использованию солей – подглазурных красителей, которые выдерживают высокую температуру обжига, во время этого процесса «алхимии» глазурь – стекловидное покрытие фарфора — начинает как бы подтаивать, размягчаться; и краски росписи начинают «сплавляется» с глазурью. При этом краски ведут себя порой непредсказуемо, они то стекают вниз, то собираются в подтеки, сгустки, то наоборот растекаясь, смягчают контуры рисунка…, а так же образуют растяжки цвета от самых светлых до глубоких тонов. Но высокую температуру обжига выдерживают не все краски, а лишь зеленые, синие, коричневые цвета, Отсюда колористическая палитра произведений очень ограничена, но зато при умелом использовании солей в росписи можно достичь красивых эффектов.
В Бориславе Василий Ефремович работал солями много. Часто соединял соли с кобальтом и золотом. Но ему были больше по душе изделия, декорированные только солями, в кажущейся простоте которых есть какая-то удивительная гармония, естественность и убедительная выразительность. Необыкновенная духовная чистота, присущая произведения народной украинской культуре, привнесенная в утонченные произведения профессионального искусства, каким является фарфор, и рождает ту алхимию своеобразия и неповторимости. Именно в таком демократичном ключе сделаны мастером многие изделия бориславского периода его творчества. «Может быть, потому, — говорит сам художник, — что у меня душа крестьянина».
Но соли трудоемки в работе – много не сделаешь. В.Е.Ковальчуку пришлось проявить настойчивость, чтобы реализовать свою мечту: внедрить в производство ручную роспись фарфоровых изделий солями. Это удалось ему сделать в Бориславе.
Дружковский фарфоровый завод (1971-1990 гг.)
В конце 60-х годов на республиканском художественно-техническом совете при Министерстве легкой промышленности Украины начальник объединения «Укрфарфор» объявил, что в Дружковке строится фарфоровый завод, который должен стать крупнейшим на Украине. Тогда же В.Е.Ковальчук сообщил ему, что это, можно сказать его родина – Донбасс, и он готов туда поехать. В то время Василик Ефремович почти ничего не знал об этом городе, кроме того, что это маленькая железнодорожная станция, которую ему приходилось проезжать по пути к родным в Старобельск. Когда в Дружковке заканчивали строить фарфоровый завод, начальник объединения дал распоряжение директору Бориславского завода направить В.Е.Ковальчука в дружковку для оказания помощи. Дирекция не хотела меня отпускать. И Василий Ефремович уехал в творческую командировку в Тбилиси. На обратном пути он зашел в управление их объединения. Там ему дали приказ о том, что он направляется на Дружковский фарфоровый завод в качестве главного художника. С предыдущего места работы рассчитывался с большим трудом. С новыми надеждами и планами он приехал в 1971 году Донбасс.
Пришлось начинать все с нуля. Сначала запустили в производство кружку, затем – тарелку.
Кружки, тарелка. 1971 г.
Автор – Ковальчук В.Е. (Форма № 1, рисунок «Тереконы»).
Фарфор, надглазурная роспись, золото.
Коллекция ДИХМ, 1993 г. Акт № 1 от 02.10.1993 г.
КП – 931-932, ДП – 290-291
А там появились и серьезные вещи. Первой значительной работой художника был форма для кофейного сервиза «Донбасс» (1972).
Его главным формообразующим элементом стал цилиндрический объем с воронкообразным завершением, которое организовывало место для полусферической крышки с держателем в виде параболической арки. Такое решение формы сервиза перекликалось с индустриальной тематикой декора сервиза, выполненного в красном цвете и деталями, отделанными золотом (рис.- Н.В.Морозова).
Кофейный сервиз «Донбасс». 1972 г.
Фарфор, надглазурная роспись, золото.
Форма — В.Е.Ковальчук, роспись – Н.В.Морозова
Коллекция ДИХМ.
Чайный сервиз «Уголек». 1986 г.
Автор – Ковальчук В.Е.
Фарфор, рисунок.
Коллекция ДИХМ, 1989 г. Накладная №56 ДФЗ от 10.01.1989 г.
КП – 630 — 631, ДП — 117 – 118.
Коллекция ДИХМ, 1990 г. Накладная ДФЗ №140 от 09.02.1990 г.
КП – 654-662, ДП – 119-127.
Чайный сервиз. 1987 г.
Форма уголек – Ковальчук В.Е., надглазурная роспись, рисунок 1558-87 Завалыпич Ольга,
Фарфор, надглазурная роспись.
Коллекция ДИХМ, 1989 г. Накладная №56 ДФЗ от 10.01.1989 г.
КП – 613 — 617, ДП – 100 — 104
В Дружковке В.Е.Ковальчук продолжал работать солями, но здесь ему так и не удалось запустить их в производство. Главная причина – организация производства: продукция на этом предприятии была рас читана на выпуск изделий массового спроса широким потоком. Соли все таки не для конвеєра. И все же отдельные вещи продолжали появляться. К ним относится кофейный и чайно-кофейный сервиз «Гуцулочка»; чайный сервиз «Кактусы» и декоративная ваза с таким же названием; чайный сервиз «Айдар»; набор чайников «Лужек»; туалетный набор и ваза «Калач»; декоративная ваза «200 лет Дружковке»; декоративный бокал «Киеву 1500 років» и другие.
Чайно-кофейный сервиз. 1987 г.
Автор – Ковальчук В.Е.
Фарфор, подглазурная роспись, золото.
Коллекция ДИХМ 1990 г.
Сервиз кофейный «Гуцулочка»
Автор — Ковальчук В.Е.
Акт №1 от 02.10.93 г.
КП – 982-993, ДП – 341-352
Чайный сервиз «Кактусы». 1982 г.
Автор – Ковальчук В.Е.
Форма «Донецкий», подглазурная роспись.
Коллекция ДИХМ, 1988 г.
КП – 875-884, ДП – 234-243.
Кухоль «Великому октябрю 60 лет». 1977 г.
Автор — Ковальчук В.Е.
Фарфор, подглазурная роспись.
Коллекция ДИХМ, 1993 г. — Акт №1 от 02.10.93 г.
КП – 969-970, ДП – 328-329.
Кухоль «Києву 1500 років». 1981 г.
Автор – Ковальчук В.Е.
Форма № 156-81, рисунок № 159-81.
Коллекция ДИХМ.
КП – 891, ДП – 250.
Вазочка.
Автор – Ковальчук В.Е.
Фарфор, подглазурная роспись, золото.
Коллекция ДИХМ, 1990 г. Накладная ДФЗ №185 от 02.03.1990 г.
КП – 698, ДП – 163
Декоративная ваза «Юбилейная» (Дружківці двісті літ). 1981 г.
Автор – Ковальчук В.Е.
Фарфор, подглазурная роспись.
Коллекция ДИХМ, 1988 г., Поступило от ДФЗ, письмо Укрпром фарфора №9-7\1681 от 4.12.1986 г.
КП – 611, ДП – 99
Чайный сервиз «Айдар».
Автор – Ковальчук В.Е.
Форма «Айдар», рисунок.
Коллекция ДИХМ, 1993 г. Акт № 292-74, № 1 от 02.10.1993 г.
КП – 925-930, ДП – 284-289.
Сервиз «Айдар»- это дань уважения и любви мастера к своей родине. Айдар – это название реки, протекавшей в Старобельске. От старожилов этих мест В.Е.Ковальчук знал: данное название возникло во времена правления императрицы Екатерины ІІ; и она сама, согласно легенде, имела к этому делу самое непосредственное отношение. Проезжая по этим местам, она была зачарована их красотами и, не сдержав нахлынувших чувств, воскликнула: «Ай! Дар!» — что означало «Какой дар!». История о путешествии русской императрицы и её причастности к бытующим и сегодня на Луганщине названиям заинтересовал Василия Ефремовича. Он стал искать литературу по этому вопросу: оказалось, существует и другая, научная версия происхождения названия реки в Старобельске, но художнику больше по душе первый вариант, он соответствует его отношению к этой щедрой благодатной земле.
Главным элементом выразительности изделия стало чередование расположенных горизонтальными рядами широких узорчатых полос цветочно-орнаментального декора, состоящего из отдельных несложных ритмично повторяющихся элементов охристо-кофейного цвета с вкраплением зеленых и кобальтовых деталей и акцентов, выполненных золотом – с паузами белого фона. Созвучность простой формы и пышного декора в контрасте со спокойно-радостным колоритом и создает ощущение гармонии, красоты и умиротворения.
Иначе сделан Набор чайников «Лужек». Набор декорирован только солями, без золота. Василий Ефремович в конце своего творческого пути, похоже, вновь вернулся к тому, с чего начинал. В данном варианте мастер оттолкнулся от узоров тканей и платков. Овальные поверхности простых по форме чайников сплошь покрыты изображениями луговых цветов и трав. В искусстве редко встречаются примеры, когда созданные художником произведения безоговорочно нравятся самому автору, — говорит В.Е.Ковальчук. – Набор чайников «Лужок» — это именно тот случай. Это мое самое любимое произведение, правда, сегодня я расписал бы его немного иначе».
Занимая определенное положение на государственном предприятии, приходилось время от времени участвовать в эпохальных тематических выставках к советским юбилеям. В связи с этим в творчестве художника есть произведения, в которых использовалась советская тематика и символика. Это выставочные бокалы «Великому Октябрю — 60 лет» и «40 лет Победе»… декоративные вазы «50 лет пионерской организации» и «100 лет со дня рождения В.И.Ленина» и другие работы.
Ваза «50 лет пионерской организации».
Автор – Ковальчук В.Е.
Коллекция ДИХМ.
КП – 890, ДП- 249
Ваза «День Победы»
Автор – Ковальчук В.Е.
Форма № 1509, рисунок № 1510-84.
Фарфор, подглазурная роспись.
Коллекция ДИХМ.
КП – 885, ДП – 244
В 70-х годах ситуация в фарфоровой промышленности меняется. Чтобы разнообразить форму, сделать её более изысканной и утонченной, вносятся изменения в технологию производства. В связи с этим на предприятия вновь возвращается литье. В это время у В.Е.Ковальчука появляются произведения, единственными средствами выражения которых были материал и форма. Так форма предметов чайного сервиза «Нарцисс» напоминала бутоны распускающихся весенних цветов. Красота удивительно белых поверхностей фарфора подчеркивалась лишь узкой золотой отводкой по резному краю предметов и дорисовкой золотом по контуру изысканно выгнутых ручек и носиков.
Своей белизной дружковский фарфор обязан технологу Зое Матвеевне Алексеенко, которая работала на дружковском предприятии с первого дня его создания и, к сожалению, рано ушедшей из жизни (1991 г.). На основе многих рецептов она создала свой рецепт приготовления фарфоровой массы, самой белой на Украине, по утверждению В.Е.Ковальчука.
В 1977 году «Нарцисс» с успехом экспонировался в Москве на ВДНХ СССР. Постепенно этот чайный сервиз перерастет в чайно-кофейно-столовый гарнитур «Шахтерский свадебный». На долгие годы это изделие станет самым популярным и любимым у покупателей. Со временем художники завода разработают и предложат для этой формы целый ряд орнаментальных разделок, но ни один из вновь появившихся вариантов Нарцисса не смог затмить тот первый сервиз, сверкающий первозданной белизной.
Проблемы, связанные с эпохой перестройки конца 80-х годов, привели к разрушению связей с поставщиками завода, к снижению контроля за технико-технологическими процессами на предприятии. Устранить недостатки пытались разными способами. Один из них – использование цветной массы: розовой, серой, голубой… Незадолго перед пенсией Василий Ефремович создал чайный и кофейный сервизы «Мальва», сделанный из розовой и белой массы. Из розовой массы выполнялись только литые формы. Сделанные при помощи штамповки тарелки оставались белыми – издержки технологии, существующей на предприятии. Но в таком соседстве разноцветных предметов присутствует момент неожиданности. Все поверхности предметов сервиза «Мальва», имеют мелкую гофрировку.
В 1990 году художник вышел на пенсию – лучшие 33 года его насыщенной жизни были отданы работе на фарфоровых заводах Украины. В интервью на вопрос: «Что у Вас на первом месте: творчество или производство? Каким произведениям, выставочным или изделиям массового производства, вы отдаете предпочтение?» Василий Ефремович ответил: «Я всю свою жизнь отдал производству. Я всегда в своем творчестве пытался соединить красоту с возможностями предприятия. Я хотел, чтобы мои изделия шли в производство, поэтому я стремился делать такие образцы, которые любой исполнитель в цехе мог повторить. Несмотря на ограничения, в рамках которых вынужден трудиться художник на производстве, я никогда не разочаровывался в нем. Мне всегда нравился завод, мне всегда хотелось выполнять те задания, которые ставились перед мастерами. Моей главной целью была массовая продукция для людей, но у меня есть и сугубо выставочные произведения. Например, юбилейные и тематические». На вопрос: «Что вдохновляет вас на создание новых произведений?» — отвечает: «Прежде всего окружающий мир, его природа, культурные традиции края». Относительно понятия «творческая индивидуальность мастера» — В.Е.Ковальчук считает: «Как художник, я всегда искал свое лицо, свой почерк. Я придерживаюсь принципа: « Хай буде гірше, але моє!». Это не значит, что я совсем равнодушен к результатам моего творчества, не стремлюсь достичь высот профессионального мастерства. Просто я не хотел быть похожим на кого-то».
В 1990 году, выйдя на пенсию, Василий Ефремович решил вернуться к себе на родину в Старобельск. Там он занимался сельским хозяйством. Знание нелегкого крестьянского труда, приобретенное им в детстве, помогло ему выжить в сложные времена. А дома у Василия Ефремовича стоит начатый сервиз.
В 1990 и 2000 годах в залах Дружковского музея экспонировались персональные выставки В.Е.Ковальчука, приуроченные к его юбилеям. В экспозиции были представлены произведения из коллекции художника и собрания Дружковского музея.
Впервые произведения дружковского фарфора поступили в коллекцию нашего музея в 1988 году, в дальнейшем собрании фарфора Дружковского музея неоднократно пополнялось. Это передачи с предприятия, закупки и дары художников. Значительную часть этой коллекции составляют работы В.Е.Ковальчука.
Произведения, созданные Василием Ефремовичем, экспонируются и хранятся и в фондах Донецьких областных художественного и краеведческого музеях, а также музеях заводов Бориславля, Барановки, Дружковки, Риги (Латвия).
Литература:
Персональные выставки: