биография струйской с портрета рокотова

Фёдор Рокотов. Портреты Струйских

Фёдор Степанович Рокотов (1736?- 1808) – лучший русский портретист 18 века, работавший в стиле «рококо»(рокотовская маска), после своей кончины был забыт на сотню лет.

В 1905 году русский театральный и художественный деятель, популяризатор русского искусства Сергей Павлович Дягилев организовал в Таврическом дворце в Петербурге «Историко-художественную выставку русских портретов» (в пользу вдов и сирот павших в бою воинов). Было представлено более 2-х тысяч картин, созданных на протяжении двухсот лет – с конца XVII по начало XX века. Среди них были картины Фёдора Рокотова, одна из них (для примера) уникальный «Портрет Павла Петровича в детстве».

Выставка имела оглушительный успех, а работы Рокотова вызвали восторженные отзывы критиков и посетителей. Фамилия Рокотова вновь стала знаменитой.

В 1903 году (за два года до выставки) в московский Исторический музей пришла посетительница, некая Сушкова, предложившая купить у нее портреты ее прадедушки и прабабушки, пензенских помещиков Струйских. Фамилия помещиков ничего не говорила экспертам музея, как и фамилия художника Рокотова, и предложение посетительницы не вызвало интереса. Она оставила адрес и ушла. Через два года после выставки Дягилева, когда о Рокотове заговорили, как о чудесном открытии, музейщики вспомнили посетительницу, нашли записку с адресом и поехали к ней домой.

Они и предположить не могли, что увидят два неизвестных шедевра прославленного русского портретиста. При тщательном осмотре обнаружилась надпись на оборотной стороне одного холста: «Привез в Рузаевку в 1772 году. Рокотов».

Художественная экспертиза подтвердила подлинность «руки Рокотова», а графологическая экспертиза подтвердила, что надпись на обороте сделал сам художник. Исторический музей выставил найденные работы Рокотова в своих залах.
В 1925 году портреты были переданы государственной Третьяковской галерее.

Установлено. что на портретах изображены Николай Еремеевич Струйский и его жена Александра Петровна. А Рузаевка – это пензенское поместье Струйского, где молодые поселились после свадьбы в 1772 году.

Сразу же после женитьбы влюбленный Струйский увёз молодую жену в Москву, чтобы заказать Рокотову (с которым они вместе раньше служили и продолжали дружить) портреты их обоих – Струйскому было 23 года, Александре Петровне 17. Художник выполнил заказ, привёз портреты в Разуваевку и собственноручно подписал.

Портреты Николая Еремеевича Струйского и Александры Петровны Струйской, созданные в одно время, в одном месте одним художником изображают совершенно разных людей.

Портрет Струйского не вызывал такого восторга, как портрет его супруги. Князь Иван Михаайлович Долгоруков, русский поэт и драматург, писал, что у Струйского было «худощавое неприятное лицо, исступленно-горячечные глаза на мутном фоне, безвольный рот сумасброда, эгоиста и неврастеника». Рокотов таким его и изобразил.

Современники отзывались о Николае Струйском, как об утончённой натуре: он был известным библиофилом, коллекционировал картины русских художников, увлекался русской литературой, писал воспоминания обо всех известных лицах, что посещали Рузаевку, но главным и любимым его занятием было сочинение собственных стихов, для печатания которых он построил в Рузаевке типографию. Одно из своих творений, оду, Струйский посвятил Екатерине Второй, за что получил с руки императрицы драгоценный перстень.

Стихи Струйского не относились к высокой поэзии, но он очень красиво их печатал и оформлял в своей типографии, так что Екатерина II даже хвалилась этими книжками перед иноземными гостями.

Не смотря на свою «утончённость», Струйский был ярым крепостником и подвергал своих крестьян жестоким экзекуциям, например, читая крестьянам свои стихи, он приходил «в такой восторг и экстаз, что в буквальном смысле до синих пятен щипал своих слушателей».

Из дневника И.М. Долгорукова: «От этого волосы вздымаются! Какой удивительный переход от страсти самой зверской, от хищных таких произволений к самым кротким и любезным трудам, к сочинению стихов, к нежной и вселобзающей литературе… Все это непостижимо!»

Во время Пугачёвского бунта от рук восставших крестьян погибли все родственников Струйского, и он остался единственным представителем рода. Возможно, этим объяснялась его жестокость и ненависть к крепостным. Он считал себя знатоком законов, но распоряжался крестьянами как сам считал нужным – в основном, несправедливо и жестоко.

Не смотря на дружеские отношения и доброжелательное отношение к Струйскому, Рокотов создал малозначительный его портрет, а супруга Струйского, наоборот, произвела на Рокотова сильное впечатление. Он говорил о ней, что она была не только хороша собой и умна, но и «чертовски хитра и вежлива». Видимо, художник предвидел будущее Александры Петровны!

Рокотов изобразил в портрете всё, что он увидел в изящной молодой женщине: гармонию души, богатство духовного мира, очарование юности, трепетную одухотворенность, чувство собственного достоинства и естественную скромность.

Современники, увидев портрет Струйской, «сразу же загорались желанием познакомиться с этой красавицей, насколько живой и привлекательной она выглядела на этом полотне».

Иван Михайлович Долгоруков, лично знакомый с Александрой Петровной, писал о ней: «Мало женщин знаю таких, о коих обязан я […] говорить с таким чувством усердия и признательности, как о ней».

Многие, видевшие портрет Струйской, говорили, что их внимание привлекали нежные и грустные глаза молодой красавицы, эти глаза сами вглядывались в зрителя, словно пытались о чём-то поведать.
Глаза – самый тёмный объект на картине, и от них действительно трудно отвести взгляд.
Из-за этих загадочных глаз современники назвали Струйскую русской Моной Лизой (Джокондой).
Искусствоведы назвали Струйскую самой красивой русской женщиной ХVIII века.

Николай Струйский, узнав о кончине своей горячо любимой императрицы Екатерины Великой, умер в тот же день от сердечного удара перед портретом Екатерины, единственная копия работы Рокотова, выполненная самим Рокотовым (оригинал находится в Зимнем дворце).

Рокотов изобразил императрицу в профиль. Этот портрет так нравился Екатерине, что она велела печатать именно такой свой профиль на российских ассигнациях.

В остальном она была тихой, доброй, спокойной женщиной со следами былой красоты на лице.

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза — как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза — как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают,
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Её прекрасные глаза.
1953.

Источник

Удивительная судьба Александры Струйской

Портрет Н.Е. Струйского. Рокотов Ф.С.

Портрет Александры Струйской.

Рокотов Ф.С.

В 1903 году в московский Императорский исторический музей имени императора Александра III пришла посетительница, которая предложила купить у нее два фамильных портрета, ее прадедушки и прабабушки, помещиков Пензенской губернии Струйских. Фамилия эта ничего не говорила экспертам исторического музея. И предложение дамы не вызвало бы особого интереса, если бы она не добавила, что эти портреты написаны художником Ф.С. Рокотовым. Сотрудники музея мгновенно стали слушать посетительницу совершенно иначе. В то же время, приди она даже двумя годами раньше, эта фамилия не вызвала бы почти шок.

Сам Рокотов, будучи очень скромным человеком, каким и подобает быть православному, практически сделал все, чтобы, как мы сказали бы сейчас, не рекламировать себя и не заботиться о славе земной: он не подписывался под своими великолепными работами, не писал автопортретов, не оставил никаких воспоминаний, не написал и свою автобиографию.

Однако в 1902 году замечательный знаток и пропагандист русского искусства Сергей Павлович Дягилев организовал выставку работ Ф.С. Рокотова. Выставка имела оглушительный успех. Рокотов вновь стал знаменит, его работы вызывали восторженные отзывы критиков и ажиотаж у зрителей.

Сравнивая два созданных Рокотовым портрета Струйских, нельзя не прийти к выводу, что изображены очень разные люди. Красавица Александра Петровна поражает еще и гармонией своей души, видна не только ее доброта, но и сильный характер, серьезность и способность к самопожертвованию и в то же время очень естественная скромность. А эти качества никак не традиционны для светских красавиц XVIII века. Почему она не стремилась к жизни беспечной и легкой, с балами, флиртом и поклонением ей, как богине? Что таится за умным, тронутым печалью, но уверенным взором? Какая ей доступна тайна бытия? За этот ее «неразгаданный» взгляд исследователи и назвали ее русской Джокондой. У итальянки Моны Лизы Леонардо да Винчи запечатлел ее таинственную непонятную полуулыбку. У русской красавицы вся тайна мироздания спрятана в чуть раскосых глазах необыкновенного цвета. Видимо, все же ответ был в том, что она верила в Господа и поэтому знала истину.

Как и ее умерший супруг, Струйская была гостеприимной хозяйкой, у нее даже бывал в гостях А.С. Пушкин.

Источник

Струйская А. П

СТРУЙСКАЯ АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВНА
1754 – 13 марта 1840

Возможно в Москве, на одном из балов, Александра Петровна познакомилась со своим будущим мужем гвардии прапорщиком Преображенского полка, вдовцом, Николаем Еремеевичем Струйским (1749 – 1796). Его первая жена О.С. Балбекова умерла при родах в 1769 г., оставив ему двух девочек двойняшек. Вскоре уходит из жизни, и одна из его дочерей Просковья, а в следующем году вторая – Александра.
Струйский писал о своей первой жене:

Возьми любезный бог назад, что ты мне дал:
Возьми свой пламень ты! Я коим век страдал.
Мученья мне сего, хоть нет и сил снести,
Но счастлив я и тем, что мог его нести!

Александра Петровна поразила Николая Еремеевича своей не только внешней красотой, но и внутренней. Будучи тонкой поэтической натурой, он увидел в ней свою новую музу. Он был богат, и это быстро решило вопрос о его втором браке.
В начале 1772 г. сыграли свадьбу. Сразу же после свадьбы Николай Еремеевич заказал Рокотову, с которым находился в дружеских отношениях, парные портреты молодоженов.
Молодые супруги поселились в Рузаевке, имении, расположенном в 30 верстах от Саранска, которое еще в 1757 году купил отец Николая Еремеевича.

Лишь шибкую черту Бушера он узрел,
К плафону мастерству не тщетно возгорел.
Мне в роде сих трудов оставил он приметы:
В двух комнатах верхи его рукой одеты.
Овальну ль кто зрит иль мой квадратный зал,
Всяк скажет! Зяблов здесь всю пышность показал!

Зяблов руководил и постройкой Троицкой церкви, ограды вокруг дома Струйского, возделкой паркового комплекса, созданием других украшений усадьбы.

Когда б здесь кто очей твоих прелестных стоил,
Давно б внутрь сердца он тебе сей храм построил,
И в жертву б он себя к тебе и сердце б нес.
Достойна ты себя, Сапфира. и небес.
Почтить твои красы, как смертный, я немею,
Теряюсь я в тебе. тобой я пламенею.

Рузаевская усадьба была разрушена после продажи её в 1886 г. за бесценок женскому монастырю в Пайгарме, где некогда в сараях обжигали кирпичи для строительства дома-дворца и переправляли в Рузаевку. Монашки же поступили противоположным образом: они разобрали главное здание для своих монастырских построек и перевезли кирпич обратно. Ими же были уничтожены парк и сад. Землю распахали. По словам старожилов монашки здесь еще долго занимались огородничеством. В начале 1890-х годов через Рузаевку прошла железная дорога Московско-Казанского направления, и она превратилась в крупный железнодорожный узел, с мастерскими, грязью и угольной пылью. Последние следы усадьбы исчезли после Октябрьской революции.

Средь мшистого сего и влажного столь грота
Пожалуй мне скажи — могила это чья?
Поэт тут погребен: по имени — струя.
А по стихам — болото.

Со слов писателя Валентина Пикуля (1928 – 1990) Ключевский охарактеризовал Н.Е. Струйского как «отвратительнейший цвет русско-французской цивилизации».

После похорон мужа Александра Петровна произвела в помещичьей жизни «реформы»: выпустила из жуткой тюрьмы крепостных – забитых, грязных и уже безумных. Правда, семи-восьмилетние девочки, которые работали в ткацкой мастерской, прикованные к станкам, там так и остались.
Муж любил изделия, тканные по-особому, да и Александра Петровна их любила. К тому же мастерские приносили хороший доход. Ну а то, что девочки слепнут и умирают от пыли, так их по деревням много. Прелестная Сашенька давно забыв о романтических юношеских устремлениях не желала терять привычный комфорт и выгоду, распуская крепостных по домам.
Теперь она правила в своих вотчинах крепкой рукой. Приходила на порку «порушенных» девок, которые попадались в любовных шашнях. Надо же поддерживать моральные устои! Ну а то, что «рушили» крестьянских девок ее же собственные взрослеющие сыновья, Струйскую мало заботило. Да хоть в каждом дворе по незаконному внуку или внучке – все хозяйству только на пользу. Хотя беременных девок выдрать, конечно, нужно.
Большого шума наделал дикий случай.
Пьяный сынок Александры Петровны Юрий надругался над малолетней девочкой-крепостной. Ее отец, озверев, отрубил топором хозяину голову, да и положил ее на крыльцо барского дома. В сердцах Александра Петровна приказала четыре дня не давать ни людям, ни животным еды и воды. А на пятый день состоялась жестокая экзекуция виновного.
Случай этот даже попал в газеты, вот только, в чем состояло наказание, не сообщалось – о такой жестокости и написать было невозможно.
Трагично сложилась судьба и другого сына Александры Петровны Леонтия. В 1816 г. он насмерть засек крепостного, за что был осужден и сослан в Сибирь, где умер в 1823 г.

Ей было восемьдесят шесть, когда 13 марта 1840 года она тихо умерла во сне. Её похоронили в фамильном склепе Рузаевки.
В 1920–х годах этот каменный фамильный склеп, где покоился прах Николая Еремеевича, Александры Петровны и их старшей дочери Маргариты был разрушен.

В 1903 году в московский Императорский исторический музей имени императора Александра III пришла последняя наследница рузаевского имущества Е.М. Сушкова которая предложила купить у нее два фамильных портрета, ее прадедушки и прабабушки, помещиков Пензенской губернии Струйских. Фамилия эта ничего не говорила экспертам исторического музея. И предложение дамы не вызвало бы особого интереса, если бы она не добавила, что эти портреты написаны художником Ф.С. Рокотовым (1735 – 1808). Сотрудники музея мгновенно стали слушать посетительницу совершенно иначе. Ведь в 1902 году замечательный знаток и пропагандист русского искусства Сергей Павлович Дягилев (1872 – 1929) организовал выставку работ Ф.С. Рокотова. Выставка имела оглушительный успех. Рокотов вновь стал знаменит, его работы вызывали восторженные отзывы критиков и ажиотаж у зрителей.
Поэтому взволнованные эксперты исторического музея тут же поехали по адресу, оставленному посетительницей. Это были два живописных шедевра, совершенных не только по живописи, но и по какому-то неимоверному проникновению в самую суть души и психологию своих героев. Художнику удалось передать нечто такое, что вызывало жгучий интерес к этим людям. Женский портрет тут же стали называть «русская Джоконда». Портрет был подписан очевидно рукою Струйского: «Портрет А.С. Писан 1772».
Впоследствии, при более тщательном осмотре нашлась надпись на оборотной стороне холста: «Привез в Рузаевку в 1772 году. Рокотов». Графологическая экспертиза подтвердила подлинность «руки» Рокотова и в живописи полотен, и в надписи.
Вероятно, убегая от восставших крестьян, Струйские забрали наиболее ценные полотна с собой, что сохранило для нас портрет Александры Петровны. Вернувшись в Рузаевку в 1775 г. этот портрет в последующем постоянно находился в усадьбе.
Н. А. Тучкова-Огарева (1829 – 1913), посетившая поместье в 1836 году отмечала: «В углублении большой гостиной над диваном висел в позолоченной раме портрет самого Николая Петровича (Еремеевича) в мундире, парике с пудрою и косою(?), с дерзким и вызывающим выражением лица, и рядом, тоже в позолоченной раме, портрет Александры Петровны Струйской, тогда еще молодой и красивой, в белом атласном платье, в фижме(?), с открытой шеею и короткими рукавами».
Ни косы, ни фижмы на портретах Струйских сегодня не видно. Либо Тучкова описывала другие портреты, либо мемуаристку подвела память, так как видела она эти портреты в возрасте семи лет, а воспоминания писала лишь в 1886 г., то есть спустя 50 лет.

Обаяние, которое излучала Александра Петровна, поразило не только Рокотова, которому приписывали безнадёжную любовь к ней, но спустя 180 лет после написания портрета оно поразило известного поэта Николая Заболоцкого (1903 – 1958).
В 1953 году он написал ставшее знаменитым стихотворение «К портрету Струйской». Говорят, что он часто приходил в Третьяковскую галерею, подолгу простаивал возле портрета Александры Петровны, любуясь таинственной красавицей:

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души таинственной приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза, как два обмана-
Полуулыбка, полуплач.
Ее глаза, как два тумана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок-
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают
И начинается гроза,
Со дна души моей мерцают
Ее прекрасные глаза.

Стихотворение написано после 23 лет совместной жизни с женой Е.В. Клыковой, у которой в это время начался роман с В.С. Гроссманом (1905 – 1964). Можно предположить, что это стихотворение обращено к жене, особые воспоминания о которой очевидно были связаны именно с этим полотном.

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Метки

—Рубрики

—Цитатник

—Музыка

—Поиск по дневнику

—Подписка по e-mail

—Друзья

—Постоянные читатели

—Статистика

Что известно об Александре Струйской с портрета Рокотова: муж-графоман, 18 детей и тайна мужчины в треуголке

Александра Петровна Озерова, в замужестве Струйская, вряд ли подозревала, что в будущем, 200 лет спустя, ею будут восхищаться потомки, а ни в чем не повинных и совершенно глухих к искусству школьников станут принуждать писать сочинения о её ускользающей красоте.

Портрет Александры Петровны Струйской. Федор Степанович Рокотов, 1772.

Покрытых мглою неудач.

Когда потёмки наступают

И приближается гроза,

Со дна души моей мерцают

Её прекрасные глаза».

Хороша, правда? Справедливости ради стоит отметить, что россиянке к моменту написания портрета было 17-18 лет. Чем-то похожи с дамой в голубом. Может мода тогдашних лет делает похожими.

Портрет написан в 1772г. Ф. Рокотовым

Если и могла Александра Петровна, подобно многим тщеславным красавицам XVIII века, питать смутные надежды, что образ её увековечит искусство, то, вероятней, связывала их с многословными поэмами собственного мужа, но уж никак не с чересчур «скромным», по понятиям её эпохи, портретом Рокотова.

Стихи Николая Еремеевича Струйского, восторженного и неистового графомана-холерика, не устававшего воспевать супругу и называвшего её «Сапфирой», печатались на дорогой бумаге в специально для этой цели построенной типографии в их поместье Рузаевка, с современнейшим оборудованием и опытными печатниками. Все шедевры полиграфического искусства (по качеству исполнения им действительно в России не было равных) из типографии Струйских тотчас же отсылались императрице Екатерине II, чтобы она могла похвастать ими перед своими просвещёнными иностранными визитёрами.

О модели рокотовского портрета по мемуарам известно не слишком много, но достаточно. Она была приветливой, обходительно и гостеприимной хозяйкой. Милой и спокойной. Гости побаивались странностей Струйского, но теплота и радушие Александры сглаживали их. Родила мужу 18 детей, из них – целых 4 пары близнецов. Некоторые из детей умерли при родах или в младенчестве, но большинство Александра Петровна сумела поднять на ноги и вывести в люди. Она на целых 43 года пережила своего оригинала-мужа, но всю жизнь сохраняла о нём память, оставляя неприкосновенной обстановку в его кабинете. Слухи о романе Струйской и Рокотова, по-видимому, всего лишь плод романтической фантазии зрителей.

Александра Петровна так и не узнала о маленьком секрете Рокотова и Струйского, который они предпочти от неё скрыть. Дело в том, что она не была первой любовью Николая Еремеевича. В ранней юности он уже был женат, а в 20 лет остался вдовцом. В пензенском имении Струйских долго хранился «Портрет неизвестного в треуголке». Благообразный юноша с здоровым румянцем. Красивый рисунок губ. Мягкая улыбка. Прототип – не известен. Когда картина попал в руки исследователей, поначалу решили, что это портрет Алексея Бобринского, незаконного сына Екатерины II и Григория Орлова (когда-то давно Рокотов писал его младенцем). Неясно было только, зачем портрету Бобринского было храниться в семейном собрании Струйского.

На помощь пришли новейшие методы исследования: в рентгеновских лучах стало видно, что мужской камзол и треуголка написаны поверх женского платья, а вот лицо оставлено без изменений. Так родилась версия, что это портрет первой жены Струйского, Олимпиады Сергеевны. При пособничестве Рокотова Николай Еремеевич накануне новой женитьбы позаботился, чтобы у второй Струйской не возникло малейших поводов для расстройства или ревности.

Александра на портрете Рокотова написана естественно и просто. Никаких ужимок и причуд. Никаких сложных укладок и сложносочиненных нарядов. Никакого жеманства. Не понять, о чем она думает. Не ответить даже, какие цвета преобладают в портрете – настолько плавны и тонки переходы оттенков. Всё зыбко и всё загадочно. Это именно «ускользающая красота», мерцающая, пленительная, недоговоренная и в полной мере оценённая лишь в ХХ веке.

Метки: история живопись Федор Степанович Рокотов

Процитировано 4 раз
Понравилось: 17 пользователям

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Цитатник

По брусчатке босиком. По брусчатке босиком на рассвете, только ты, только я – словно дети. Да.

Рамочка «Любовь. » Ваш текст. Ваш текст. Код рамочки без анимации В.

—Метки

—Рубрики

—Приложения

—Ссылки

—Поиск по дневнику

—Подписка по e-mail

—Друзья

—Постоянные читатели

—Сообщества

—Трансляции

—Статистика

Какие тайны скрывает портрет Струйской художника Федора Рокотова?

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас? (Николай Заболоцкий)

Известно.

Известно, что художник Федор Рокотов происходил из крепостных крестьян.

Но менее известно, что право посвятить себя живописи художник буквально заслужил, когда дойдя до чина ротмистра, он получил дворянство и вышел в отставку, чтобы заняться любимым делом.

Но гораздо менее известно, какие чувства он испытал к даме, чей портрет сделал бессмертными их обоих.

Да, после отставки его не оставили в покое. Да, не получая вознаграждения из госказны он, по замечаниям современников, “переписал пол Петербурга” знатных вельмож и даже саму Екатерину Вторую, и ее незаконнорожденного сына, впоследствии известного под именем графа Бобринского. Но это сегодня мало кого интересует.

Любовь побеждает?

Что нельзя не заметить?

Покрытых мглою неудач. (Николай Заболоцкий)

Заболоцкий замечает тайну во взгляде. Его стихи будто о даме, изощренной в движениях чувств, коварстве страсти и т.п. А это глаза 18-летней женщины, приехавшей в Москву с мужем сразу после медового месяца.

. И на лице оставил затаенную улыбку.

Чтобы не выдать чувств, он впоследствии осторожно оценит не только ее красоту, но и напишет о ней: “чертовки хитра и вежлива”. Что могла означать эта фраза «чертовски хитра»?

Возможно, все дело в том явлении, которое Заболоцкий назвал «Души изменчивой приметы». И Рокотов специально то сгущает цвет в тенях до мрачности, то высветляет до сияния.

Помните у Гоголя: «Дамы требовали, чтобы преимущественно только душа и характер изображались в портретах, чтобы остального иногда вовсе не придерживаться, округлить все углы, облегчить все изъянцы и даже, если можно, избежать их вовсе».

А у Струйской вулкан чувств!

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук. (Николай Заболоцкий)

Умышленно или нет, но Рокотов создал противоречие между страдающим выражением лица и величественной позой.

Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Её прекрасные глаза.(Николай Заболоцкий)

Источник