биография певца вадима козина
Вадим Козин
Биография
Имя Вадима Козина стоит в одном ряду с Сергеем Лемешевым и Изабеллой Юрьевой. Политик Уинстон Черчилль называл русского исполнителя романсов золотым Орфеем. Биография певца – иллюстрация непростого периода в истории страны, пережившей волны революций и войн, разрухи и репрессий. И каждый раз популярность возвращалась к Вадиму Алексеевичу с новой силой.
Детство и юность
Вадим родился весной 1903 года в Санкт-Петербурге. Отец – выходец из зажиточных купцов, учился в Париже, работал в городском отделении банка Lion Credit. В музыке не профессионал, но любил подпевать и в особенности слушать. Мать принадлежала к известному цыганскому роду Ильинских, представители которого выступали в хорах, руководили ансамблями и дирижировали оркестрами. В семье, кроме Вадима, родились, по одним источникам, шесть, по другим – четыре дочери.
Певец Вадим Козин
После революции 1917 года Козины лишились всего, даже личные вещи растащила убегавшая прислуга. Отцу пришлось идти работать в артель, мать устроилась уборщицей в Монетный двор. Козин-старший, не выдержав несправедливости, в 1924 году умер, и сын пошел подрабатывать, чтобы содержать семью.
Вадим устроился тапером в кинотеатр в Народный дом, недалеко от Петропавловской крепости, познавал кухню творческой работы, а по ночам разгружал вагоны. А петь начал случайно: не приехала артистка, и парня заставили заполнить образовавшуюся паузу. Успех молодого певца был ошеломительным.
Тогда же встал вопрос о собственном репертуаре, определиться с выбором помогли тонкий вкус Козина и советы матери. В 1931 году Вадима приняли на ставку артиста в концертное бюро Дома политпросвещения Центрального района Ленинграда. Через два года его зачисляют артистом в штат Ленгoрэстрады.
Музыка
По воспоминаниям Игоря Сдобникова, тайного поверенного певца, люди ходили толпами на концерты Козина. Несмотря на расцвет новых жанров исполнительства, публика вовсе не считала романс устаревшим, не модным. Вадим взял псевдоним «Холодный» в память об актрисе Вере Холодной. В 30-е, когда упоминание этого имени стало опасным, выходил на сцену как внук Варвары Паниной, что на деле не было правдой.
Вадим Козин на сцене
Первую песню «Бирюзовые колечки» Козин написал в 1929-м, а в 1936-м перебрался в Москву. Постоянным аккомпаниатором певца стал знаменитый Давид Ашкенази.
В 1939 году вместе с композитором и поэтессой Елизаветой Белогорской Вадим написал романс «Осень», который впоследствии стал едва ли не самым знаменитым произведением исполнителя. Не меньшей популярностью пользовались «Маша», «Прощай, мой табор», «Дружба».
Романс Вадима Козина «Осень»Во время Великой Отечественной войны Вадим Алексеевич участвовал во фронтовых агитбригадах. Довелось Козину выступать перед участниками Тегеранской конференции, на одной площадке с Морисом Шевалье и Марлен Дитрих. Но данный факт часть биографов и культуроведов ставят под сомнение.
Козин участвовал в сборных концертах вместе с Леонидом Утесовым и Клавдией Шульженко, выбиравших современный репертуар, а Антонина Нежданова и Иван Козловский исполняли арии из опер. Однако Вадиму с легкостью удавались и сольники, на которых артист к тому же не пользовался звукоусиливающей аппаратурой.
Памятник Вадиму Козину в Магадане
Репертуар Вадима Алексеевича не укладывался в рамки «цыганского жанра». Советская власть цыган не жаловала, но голос Козина постоянно звучал по радио. Он пел и лирические песни, и русские народные. Как сказали бы сейчас, плей-лист исполнителя состоял из тысяч произведений, голос редко встречающегося тембра передавал все тонкости эмоций – тоски, страсти, нежности или удали.
Самому Козину, по собственному признанию, нравился романс «Нищая», и связано это с воспоминаниями о жизни в Петрограде. Исполняя произведение, певец каждый раз представлял бывшую дворянку, продававшую спички у Казанского собора. Когда Вадим захотел помочь ей просто так, гордая женщина не взяла денег.
Романс Вадима Козина «Нищая»Сочиняя песни, а их из-под пера артиста вышло более 300, Козин обращал внимание на триединство музыки, текста и исполнения. Причем слова могли быть любыми, взятыми у классического автора или прочитанными в газете.
«Бывает, что один какой-то образ привлечёт внимание. И вот зазвенит в душе некая струна. Бывает, сразу песня рождается, а иногда и по семь вариантов прокрутишь, да и отложишь».
Вадим Алексеевич в интервью говорил, что слушал и отбирал для себя содержательные сочинения, а музыкальный образ складывался позднее. Отобранный текст певец запоминал, затем на пианино подбирал мелодию либо сразу записывал песню на магнитофон.
Романс Вадима Козина «Мой костер»Козину не нравились популярные исполнители 80-90-х годов, он считал, что у тех из-за отсутствия голоса «ни черта не получится выйти на сцену Колонного зала да без микрофона исполнить под рояль». Музыкант утверждал, что представители его поколения, даже если голоса не хватало, брали артистизмом. Вадим восхищался Александром Вертинским, «одни руки чего стоили, поющие руки».
Личная жизнь
Вадим Козин был осужден два раза, после победы в 1945-м попал на Колыму. Отсидев срок, артист навсегда поселился в Магадане. Как рассказывал знаменитый советский и российский концертный директор Павел Шахнарович, распространенное мнение, что певец сидел за мужеложство, ошибочно.
«Посадили его по контрреволюционной статье. Вадим Алексеевич очень любил анекдоты. Особенно антисоветские. Но у него не хватило ума держать их в голове. Он записывал их в специальную тетрадочку».
Однажды в гостинице «Москва» тетрадку нашла горничная и доложила куда следует.
Вадим Козин в последние годы
Среди предполагаемых причин попадания Козина за решетку – отказ петь во славу Сталина и конфликт с Берией, который пообещал вывезти семью Вадима из блокадного Ленинграда, но слово не сдержал. На допросах в НКВД, вспоминал певец, ему вменяли связь с Геббельсом. Под угрозой расправы Вадим подписал все бумаги, которые подсунули следователи.
В Магадане Козин жил в маленькой однокомнатной квартире, а ведь когда-то наряду с Исааком Дунаевским считался первым богачом Советского Союза. Ни жены, ни детей – компанию артисту на излете дней составляли кот Бульдозер и кошка Чуня.
Вадим Козин и Дина Климова
По слухам, в 1983 году Вадим Алексеевич, будучи в возрасте далеко за 80, всё-таки решился сделать предложение любимой женщине, которую звали Дина Климова. Бывшая учительница и поклонница помогала Козину по хозяйству, после смерти певца стала первым директором его дома-музея.
Смерть
Популярный исполнитель романсов умер в 1994-м. Похоронен в Магадане на Марчеканском кладбище.
Голубая луна Вадима Козина и постельные капризы Марка Бернеса
Продолжение воспоминаний знаменитого советского и российского концертного директора Павла ШАХНАРОВИЧА посвящены его работе с двумя знаменитыми певцами. (Остальные главы смотрите тут).
Павел ШАХНАРОВИЧ. Фото Александра БОЙКОВА
ГЛАВА 9. НАДЛОМЛЕННЫЙ ЛАГЕРЯМИ
Спустя много лет, в середине 50-х, мы встретились с ним в Магадане, где он остался жить после освобождения из лагеря. Все почему-то думали, что Козин получил срок за мужеложство. Да, он был голубой. Но посадили его по контрреволюционной статье. Вадим Алексеевич очень любил анекдоты. Особенно антисоветские. Но у него не хватило ума держать их в голове. Он записывал их в специальную тетрадочку. Хранилась она в запертом ящике стола, ключ от которого он держал у себя в кармане.
В Магадане он немало натерпелся от начальника «Дальстроя» Никишова. Этот человек имел специальные полномочия от Сталина и был полным хозяином всего Колымского края. Мог без всякого суда посадить или освободить любого человека.
Его жена Александра Гридасова очень любила молодых мальчиков. По ее требованию Никишов отпускал из лагерей тех, кто ей приглянулся, и позволял устраивать их на жительство и на работу в Магадане.
Козина он ненавидел и всячески над ним издевался. На какой-то праздник в магаданском театре устраивали концерт. И привезли из лагеря Вадима Алексеевича. Во время его выступления в зал вошел Никишов. И начал орать на весь театр:
— Это что такое? Немедленно уберите этого педераста!
Козину даже допеть не дали и отправили обратно в лагерь.
После освобождения ему тоже пришлось несладко. Не давали ни жилья, ни работы. Тогда его поддержал мой брат Лев Шахнарович. Тот самый, который уехал в Магадан редактировать газету. Потом он некоторое время возглавлял местный радиокомитет. А в начале 50-х стал директором театра. И взял Козина на работу.
В Магадане Козин жил очень обособленно. Изредка пел в театре. Но никуда не выезжал.
С большим трудом уговорил его дать концерты на Сахалине и Петропавловске-Камчатском. Приезд Козина вызвал невероятный ажиотаж. Желающих его послушать было так много, что в театрах поломали двери и окна. Через пару лет я снова оказался в Магадане и завел с ним разговор о гастролях. На этот раз Вадим Алексеевич оказался более сговорчивым и согласился поехать, как у них говорили, «на материк».
В Магадане Вадик жил в этом доме
Моя приятельница-музыковед была цензором издательства «Музгиз».
Без согласования с надзорными органами нельзя было даже сформировать гастрольный маршрут. Ведь с Козина еще не сняли судимость за контрреволюцию. А в то время были города, закрытые для людей с судимостью.
Начали мы гастроли с Приморья. Во Владивосток нам, конечно, ехать было нельзя. Но нам разрешили работать в Уссурийске. Потом мы были в Биробиджане, Комсомольске-на-Амуре и полулегально в Хабаровске. Оттуда проследовали в Читу, Иркутск, Красноярск, Новосибирск, Томск и Омск.
В Кемерово нас не пустили. В Челябинск и Свердловск тоже. О Москве и Московской области и вовсе речи не было.
Больше Козин на гастроли не ездил. Не хотел и, по большому счету, уже физически не мог.
ГЛАВА 10. МАРК-СЕБЕ-НА-УМОВИЧ
— Со знаменитым Марком Бернесом, которого, видимо, не зря прозвали Марк-Себе-На-Умович, у меня контакт не сложился. Уж очень он был амбициозный и капризный.
Как-то Гастрольбюро зарядило ему концерты в Краснодаре. А съездить с ним было некому. Их директор Сулханишвили, по старой памяти, решил привлечь меня.
Склочный был дядька. А на экране казался идеальным мужиком. Фото: © «ИТАР-ТАСС»
Я повез Бернеса в Краснодар. Не успели мы разместиться в гостинице, как мне позвонил Марк Наумович:
— Ну что это такое?! Почему стены покрашены в такой мрачный серый цвет? Это номер люкс или тюремная камера?
Я спустился к администраторше и поинтересовался, нет ли номера повеселее.
Переселил Бернеса и вернулся в свой номер. Через 10 минут телефонный звонок. Это снова был Марк Наумович.
Но Бернес не унимался и требовал заменить номер. Мне надоело. Ничего менять не стал.
А сам позвонил приятелю из Краснодарской филармонии и попросил купить мне билет в СВ на ближайший поезд до Москвы.
Я объяснил ситуацию.
Сел в поезд и уехал в Москву.
Я себя везде чувствовал независимо. Никому не давал садиться на шею. Я никогда в жизни не подносил артистам чемоданы, как другие администраторы. На это есть носильщики! Какая бы холуйская у меня ни была профессия, я считал, что я специалист высокого класса, у меня есть достоинство и его нужно уважать.
…Моя работа в «Мосэстраде» закончилась из-за нелепой случайности. Проводил сборные концерты на приемах в Кремле. У нас был цирковой номер «Летающие катушки». Артист с помощью двух палок с прикрепленной к ним леской перекидывал несколько светящихся в темноте катушек. А вмонтированные в них лампочки питались от батареек. Перед очередным концертом выяснилось, что батарейки сели и невозможно нигде купить новые.
Он пообещал. А сам на следующий день признался нашему директору, что не выступал не из-за болезни, а из-за батареек.
— Да откуда они узнают об этом?
И действительно, история дошла до представителей. Какая-то сволочь стукнула.
— Я не знаю эту специфику. Там же животные. Их нужно перевозить. Я с этим никогда не сталкивался.
С животными я сталкивался во время войны в Алма-Ате. С меня этого хватило.
Этот вариант мне понравился. И я пошел в эту контору. А потом на некоторое время вернулся на «Мосфильм» и принимал участие в создании фильмов «Сказка о царе Салтане», «Морские рассказы» и «Операция «Трест». Без работы не остался.
Продолжение следует.
судьба певца Вадима Козина полна загадок.
Судьба певца Вадима Козина полна загадок до сих пор. И даже не конкретных загадок (их вполне разъясняют документы, нужно только архивы поднять), а некая общая загадка лежит на судьбе этого человека. Вряд ли было бы справедливо назвать Козина «поющим голосом своей эпохи», – есть немало и других артистов, с полным правом претендующих на это звание. Но то, что он поневоле отразил в своей судьбе всю сложность и неоднозначность эпохи, – это точно!
Судите сами.
Из барчонка – в грузчики – и далее в артисты
21 марта 1903 года в семье петербургского купца первой гильдии Алексея Козина родился сын Вадим.
Семья была прогрессивной во всех смыслах слова. Дед будущего певца, тоже купец, приобрел «бенц», так что Вадим Алексеевич с детских лет приобщился к личному транспорту 20 века. Прогрессивный дед также провел одним из первых в Питере телефон к себе на квартиру. Отец Вадима Алексеевича получил образование в Париже, после чего стал высокооплачиваемым бухгалтером. И, что случалось не так уж часто, женился по любви на девушке из видного цыганского рода Ильинских.
Среди друзей дома Козиных были Анастасия Вяльцева и Юрий Морфесси.
Когда приезжала «сама Вяльцева», детей изолировали в детской, но певица всегда привозила им огромный пакет с лакомствами, – таков был обычай в цыганских семьях.
А Юрий Морфесси, – тот просто напророчил Вадиму судьбу (по-домашнему Димочке):
– Вот растет моя смена! – сказал он как-то, держа мальчика у себя на коленях.
Иногда Димочка прятался в огромную трубу граммофона, и его искали по всему дому.
Музыка – затягивала…
Но за окном вскорости разразилась другая музыка, – «музыка революции».
Козины потеряли все.
В 1922 году умер отец. Вадим должен был стать кормильцем матери и четырех сестер. А найти работу ему, вполне образованному по тем временам юноше, было ох как непросто: мешало «чуждое» социальное происхождение. Днем Вадим Козин работал грузчиком на питерских пристанях, а вечером подрабатывал тапером в кинотеатрах.
Выйти на эстраду помог случай: однажды его буквально выпихнули к зрителям для заполнения программы перед или после киносеанса.
Но выпихнутого на эстраду однажды, «запихнуть» назад Козина уже не удалось и самому Сталину!
В 1924 году Вадим Козин выдерживает экзамен на право заниматься артистической деятельностью. Он выступает на сценических площадках крупнейших ленинградских кинотеатров. И все же лишь через семь лет, в 1931 году, становится штатным артистом в концертном бюро Дома политпросвещения Центрального района Ленинграда. Через два года его зачисляют артистом в штат Ленгорэстрады.
В память о Вере Холодной, звезде немого кино, Козин выбирает себе сценический псевдоним – Вадим Холодный. Афиши анонсируют его как «известного исполнителя», а «известный исполнитель» с утра сам расклеивает эти самые афиши и каждый раз подвергается бдительному досмотру со стороны ментуры.
На небосклоне ленинградской эстрады в то время взошли звезды нового поколения: Клавдия Шульженко и Леонид Утесов. Рождались новые жанры эстрадного исполнительства, расцветал джаз, вовсю гремела новая советская «массовая» песня. Исполнителям жанра старинного романса приходилось нелегко: их искусство считалось устаревшим и «не нужным публике», «чуждым времени» (хотя сами публика и время так отнюдь не считали!)
Было принято начинать концерты с народных и советских песен. Романс шел как бы довеском, – но довеском, публикою желанным и долгожданным!
Козин имеет успех, однако до всесоюзной славы пока «не дотягивает».
В 1936 году Вадим Козин окончательно перебирается в Москву.
Подтолкнул его в столицу анекдотический случай. Один из ленинградских артистов написал заявление с просьбой повысить ему жалованье или уволить. Артисту жалованье повысили. Тогда Козин написал такое же заявление. И его… уволили!
Не мог знать Вадим Алексеевич, что покидает свой родной город навеки…
Впереди его ждала слава и очень запутанная судьба.
Звездный час Вадима Козина
В Москве Козин остановился в шикарном «Национале», но заплатил вперед за три дня, – все те деньги, что у него были. Чувства судьбы и близкой удачи вели его, что ли…
В Центральном парке культуры и отдыха эстрадным оркестром дирижировал его приятель Арк. Покрасс. К нему Козин и обратился за помощью.
На следующий день он вышел к публике и… покорил Москву!
Началась круговерть жизни модного, востребованного артиста. Приходилось порой выступать в нескольких концертах за вечер.
Случались на этой почве и курьезы. Однажды он приехал к своему выходу и спел романс, не зная, что за несколько минут до этого его исполнила знаменитая опереточная звезда (самая элегантная дореволюционная российская примадонна) Наталия Тамара. Удивительно: никакого скандала не последовало, – Тамара сама успокаивала певца: «Пой его всегда! Я больше этот романс петь не буду. Он у тебя лучше получается…»
В то время очень немногие певцы отваживались давать сольные концерты: Утесов, Юровская, иногда Церетели. Нагрузка была чудовищная: в течение нескольких часов певец должен был без микрофона исполнить около сорока песен!
Давал сольные концерты и Козин, – плодя этим себе завистников. Ведь одинаковая сумма была в итоге и у него, и, скажем, у Л. Утесова, но Утесову приходилось оплачивать целый джаз-оркестр, а Козину – одного-двух аккомпаниаторов…
Аккомпанировал ему обычно бог рояля – знаменитый Додик (Давид) Ашкенази. Из противоположных кулис стремительно вырывались на сцену оба артиста, подбегали к роялю, и – концерт начинался!
Известен анекдотический случай. Однажды Козин уже начал петь, когда заметил, что перед ним стоит микрофон. «Что это?!» – закричал он, точно змею увидел. Пока микрофон не убрали, он выступление не продолжил.
Конечно, и Козина «щипала» критика. В одной статье, например, ему пенялось за исполнение «такой пошлятины», как «Улыбнись, Маша», «Осень» («Осень, прозрачное утро…»), «Дружба» («Когда простым и нежным взором…»). А ведь это лучшее, что спел Вадим Козин за свою жизнь!
Козин пользовался успехом и у элиты. Но, боже мой, что выбирала для себя эта самая наша тогдашняя (да и всегдашняя!) элита. Например, Сталин гнусаво любил напевать, притоптывая, – из козинского репертуара:
Ритатухи ходил к Нюхе,
Жила Нюха в пологу.
Нюха девочку родила,
Больше к Нюхе не пойду.
1936 – 1944 годы – пик успеха и популярности Вадима Козина. Во время войны певец не раз рисковал собой, выступая на передовой. После одного из концертов маршал И.Х. Баграмян вручил ему орден Красной Звезды.
Козин был вхож в высшие сферы и имел массу «нужных» знакомых.
В самом начале 1944 года он жил в «Метрополе». Там же проживал и вернувшийся только что из-за границы А. Вертинский. Артисты, оба ревнивые к чужой славе, лишь вежливо раскланивались. Но однажды Вертинский вдруг позвонил и взволнованно попросил о помощи. Дело в том, что юная жена Вертинского заказала эклеры в номер. Они показались ей черствыми, и красавица с гневом оттолкнула от себя вазу, да еще упрекнула горничную. Та в слезах выбежала. Дело приобретало неприятную окраску: буржуазная эмигрантка, девчонка, капризничает, – эклеры ей, вишь, не понравились, когда идет война и народ не каждый день хлеб видит!
Вертинский понимал, что бестактность его молодой жены им может дорого обойтись.
Все уладил Козин: директор «Метрополя» был его друг.
(Здесь в скобках мы должны заметить, что и гораздо позже, далеко не в сталинские времена, во главе таких учреждений стояли всегда люди с «корочками», – и не только просто партийными…)
До какой степени Козин был близок к кругам НКВД, – об этом до сих пор идут споры. Достоверно известно лишь, что в феврале 1944 года артиста арестовали и продержали с год на Лубянке (в довольно комфортных условиях). Он все подписал (всех, таким образом, и оговорил!) и с чистой совестью был отправлен… не на свободу, а в Магадан.
У НКВД имелась прекрасная возможность давить на певца: всем была известна его нетрадиционная сексуальная ориентация. Недавно опубликовали документ, где он весьма подробно и с указанием конкретных «лиц, адресов, явок» рассказывает о голубом «подполье» красной России…
В воздухе повисает вопрос, был ли Козин осведомителем еще на свободе или «разговорился» только в стенах тюрьмы.
Известный телеведущий А. Караулов выдвинул версию, что певец навсегда остался жителем Магадана потому, что не хотел встречаться в Москве с теми, кто пострадал из-за его признаний…
Тайной покрыта и причина его ареста. Сам певец рассказывал, что он не подчинился прямому указанию Л. Берии петь песни о Сталине. Существует апокрифическое предание, что Козина привозили выступать на Тегеранскую конференцию, и он без спросу принял предложение Ф. Рузвельта спеть в его апартаментах.
В любом случае, соловей советской эстрады оказался в клетке, – как и многие тогда.
Но клетка эта была сравнительно комфортабельна.
Нужно признать, что Вадим Козин оставался «любимцем публики» и в стенах следственного изолятора. Он не раз выступал перед сотрудниками НКВД с концертами. Тем не менее, 10 февраля 1945 года он был осужден «по совокупности статей» на восемь лет лишения свободы и отправлен на Колыму.
В «столице Колымского края» городе Магадане давно уже поджидали звезду эстрады. Свое путешествие артист совершил в удобной каюте, с двумя чемоданами личных вещей, а сразу у трапа его подхватили в машину и увезли в ту особую часть Магаданских узилищ, где содержались зеки-актеры, щедро, но вынужденно дарившие свой талант заключенным Колымы и их стойким охранникам.
В день своего приезда, вечером, Козин вышел на сцену.
Наверно, он уже знал имя своей доброй феи здесь – это была жена всесильного «хозяина Колымы» генерала Никишова Александра Романовна Гридасова.
Стоит сказать о ней несколько слов.
А.В. Гридасова имела высокий чин НКВД, но в душе была преданной поклонницей артистических дарований. Она действительно многое сделала, чтобы спасти попадавших на Колыму актеров, музыкантов, художников от гибельного для них лесоповала. Многие обязаны жизнью этой своеобразной, капризной, взбалмошной, но очень неглупой женщине.
Под ее покровительством находилась культбригада. Естественно, Козин стал первой звездой этого коллектива.
Хотя Вадиму Алексеевичу была предоставлена отдельная, вполне сносная по магаданским понятиям комната, а ходил он в цивильном и все еще модном (диковинном здесь для многих) столичном «прикиде», певец отлично понимал, что является теперь крепостным актером.
История с этим самым злосчастным «прикидом» сразу расставила все по своим местам. У Козина было модное элегантное пальто, которое так понравилось Гридасовой, что она сшила мужу (генералу Никишову) такое же. И вот они встретились, одетые, как близнецы-братья (нужно добавить, что Никишов терпеть не мог Козина как гея). На следующий день звезде магаданской подневольной богемы передали категорический запрет носить свое собственное пальто…
Не менее анекдотический случай произошел как-то на одном торжественном концерте. Зал заполнили нквдшники «под шофе» (был какой-то праздник), в ложе восседал сам Никишов. И вот началось второе отделение. Занавес поднялся. Среди зарослей искусственных цветов у рояля стоял Козин.
Он уже приготовился петь, как вдруг какой-то пьяный энтузиаст заорал на весь зал: «Козину – ура!»
– Ты кому это кричишь ура? Ты пидару кричишь ура?! – заревел Никишов из ложи. И распорядился. – Убрать дурака из зала!
(Слово «дурак» относилось уже к крикнувшему).
Но занавес срочно опустили. За кулисы прибежала перепуганная Гридасова и тотчас отправила Козина «на отсидку» в дальний профилакторий, пока гнев генерала не уляжется. Генеральский гнев «укладывался» что-то около месяца…
Хотя к Козину Гридасова относилась с большим пиететом, на остальных ее «крепостных актеров» это отнюдь не распространялось. Узнав, например, что известный режиссер Л. Варпаховский имеет роман с актрисой И. Зискинд (на воле потом они поженились), Гридасова назначила наказание «распутнику»… в виде собирания брусники. А Варпаховский был дальтоником…
В начале 80-х Зискинд встретила Гридасову на одной из московских улиц. Та сильно опустилась, пила. При встрече с бывшей «крепостной актрисой» разрыдалась и попросила десять рублей.
Вскоре Александра Романовна умерла.
Так уходила эпоха, оставляя память о себе в произведениях художников уже других поколений, – вспомним финал «Ожога» Вас. Аксенова или сцены в Магаданском театре в «Жизни насекомых» В. Пелевина…
На свободу – с чистой совестью.
В начале сентября 1950 года «за хорошую работу и примерное поведение» заключенный Козин был досрочно освобожден. Собственно, немногое поменялось в его жизни: певец остался в Магадане. Он продолжает выступать, руководит самодеятельностью вохровцев.
В марте 1953 года умирает Сталин, масса бывшего подневольного населения Колымы уезжает на материк. Много новых, молодых, свежих, свободных людей в поисках заработка и романтики являются в Магадан.
Жизнь продолжается, но Козин упорно не желает вернуться в Москву! Мешает и гордость, и страх, что его уже забыли, поют другие песни, сияют другие звезды. Ну, и вспомним также предположение А. Караулова…
Вадим Алексеевич еще сохраняет и голос, и артистическую форму, и творческий потенциал. В 1958 году он отваживается совершить гастрольный набег в центральные районы страны.
О нет, его отнюдь не забыли! В Сочи, в разгар сезона, певец своими концертами чуть не сорвал гастроли московского Театра имени Моссовета, – публика неизменно выбирала не спектакли Завадского, а романсы Козина. В результате концерты артиста перенесли на 12 часов дня, чтобы хоть как-то развести его с «моссоветовцами».
Но и после такого триумфа Козин вернулся в родной теперь для него Магадан!
60-е годы стали самыми плодотворными в его творчестве, – Вадим Алексеевич пишет за один только 1963 год более 25 песен!
Теперь он поет не только о любви, но и о судьбе, которой стал для него Магадан. Эти песни не сделались шлягерами, – они, скорее, необходимая самому артисту попытка высказать наболевшее, поделиться увиденным, пережитым.
Эти годы оказались богатыми на встречи и впечатления, причем порой весьма колоритные. Без комментариев приведем выдержки только из одного письма.
«Здравствуйте, Вадим Алексеевич! Вы, конечно, удивитесь, получив это письмо, так как навряд ли помните меня. Со времени нашей последней встречи прошло девятнадцать, а с первой – тридцать лет… Я – вор! И карманник, и скокарь. В 1961 году я обокрал (немножко) Вас. Потом избил инспектора Марининова и бежал 24 мая того же года на пароходе «Якутия». Переоделся девчонкой и незаметно прошел и мимо Маренинова и мимо его друга Черникова, которые стояли у входа на трап…
В сентябре меня забрали и дали десять лет (высшую меру для несовершеннолетних, а мне было семнадцать лет). В домзаке (СИЗО) мне дали кличку Овод. В общем, объехал всю Коми АССР, а когда освободился в 1968 году, то приехал в Магадан к матери и отчиму…
До середины 80-х имя Вадима Козина было под запретом у официальных историков нашей эстрады. Появившийся в середине 80-х диск Козина сразу возродил интерес широкой публики к творчеству опального певца. А сам Козин дряхлел, все острее становились и без того острые грани его характера.
Но судьба неожиданно улыбнулась: к нему приехала давняя поклонница его таланта Дина Акимовна Климова. Она по-женски взяла шефство над своим кумиром, привела в порядок его квартиру, привела «в порядок» и самого Вадима Алексеевича, сильно опустившегося и хворавшего. Трудно сказать, сколько времени отшельник не стриг ногти на ногах. Они загнулись и впились в подушечки его пальцев, так что пришлось даже делать специальную операцию для исправления положения.
Дине Акимовне удалось организовать в соседней квартире нечто вроде салона-музея Вадима Козина с маленьким концертным залом. Самое почетное место в нем занимали рояль красного дерева и уголок старой проигрывающей техники.
Огромную помощь Козину и его доброй фее оказывал И. Кобзон, который считал Вадима Алексеевича своим учителем.
В 1993 году целая группа именитых артистов во главе с Кобзоном прибыла в Магадан на 90-летие Вадима Козина. Торжества были грандиозными, но сам Козин на них не пошел:
– Я уже привык к валенкам, а на юбилей нужно во фраке. А фрак и валенки не сочетаются… – ворчливо отмахнулся он.
При желании можно услышать и скрытую в этой шутке глубокую обиду на власти и на судьбу…
К Вадиму Козину вернулась всероссийская слава.
Вернулась почти посмертно: 19 декабря 1994 года певца не стало… Ему було 91 год.
Козин загадка
но грустная очень
голос его
как печальная осень
ах,Магадан, стал его ты судьбой
снег заметает след голубой.