биографии воров в законе 30х 40х и 50х годов
Интересные факты из жизни элиты преступного мира СССР, известной как «воры в законе»
В 30-х годах прошлого века в СССР появилась элита преступного мира, так называемые воры в законе. Эта прослойка уголовников жила по определенным правилам – «понятиям», которые были довольно жесткими, а зачастую и жестокими. Однако нельзя отрицать наличия в них некоей справедливости, если в случае с уголовниками-рецидивистами такое выражение вообще уместно. Впрочем, воры в законе стали частью советского, а впоследствии и российского общества. Однако их «понятия» за последние десятилетия все-таки трансформировались.
Предпосылки появления в СССР воров в законе
Первые предпосылки появления четкой иерархии в преступном мире России известны еще с времен Российской Империи, например, на знаменитой Сахалинской каторге родился целый пласт уголовной субкультуры, «иваны, не ведающие родства». В общем, к революциям и Гражданской войне, потрясших Россию в начале века 20-го, отечественная преступность уже имела определенный теоретический и практический «задел». Одной из личностей, оставившей яркий след в истории российской преступности стал Мойша Винницкий из Одессы, известный еще как Мишка Япончик.
Выходец из еврейской семьи, убежденный анархист в юности, сокамерник известного большевика (а молодости – тоже анархиста-налетчика) Григория Котовского, Мишка Япончик стал классическим примером разбойника-революционера. Выйдя после революции 1917 года, этот «революционер» сколотил банду налетчиков, наводящую страх на всю Одессу. Такое тогда было время – бандиты становились революционерами, а революционеры слишком часто пользовались бандитскими методами. И вообще, в годы Гражданской «зеленых», то есть бандитов было чуть ли не больше, чем красных и белых – от «тети Маруси до батьки Махно».
Воры в законе, их принципы и деятельность
Появившись в начале 30-х годов, воры в законе установили ряд нерушимых «понятий», которых должен был безоговорочно придерживаться представитель элиты преступного мира. В основном они касались взаимодействия между вором в законе и остальными представителями преступного мира. Однако были и правила сосуществования с государством. Вор не имел права взаимодействовать с государством ни в каких сферах: учиться, работать, вступать в брак и т. д. Отдельными правилами запрещались убийства – их можно было совершать лишь при определенных обстоятельствах. Запрещались изнасилования и хулиганство. Отношения между ворами и милицией строились по принципу «я – вор, я ворую, ты – мент, ты меня лови». То есть это были не самые худшие правила, жаль, что не все преступники им следовали.
Как новые воры в законе начали бизнесом заниматься
Время шло, менялся СССР, менялся и преступный мир. К концу 70-х годов стало понятно, что и криминалитету нужно, образно выражаясь, «идти в ногу со временем». Состоялись несколько воровских сходок по обсуждению этой темы. На одной из них, в Тбилиси, вор в законе по кличке Джаба (Джаба Иоселиани) выдвинул предложение сращиваться с властью и «идти в бизнес», воры-кавказцы всегда были сторонниками этой идеи. Однако против этого резко выступили воры старой формации, тот же Вася Бриллиант. Тогда решение не было принято, но время диктовало свои условия.
Но все же на другой сходке, в Кисловодске, было решено, что «цеховики» (нелегальные предприниматели) будут выплачивать ворам 10 %. К тому времени «подросло» новое поколение воров, таких как Монгол (Карьков), Япончик (Иваньков) и другие. Эти уже не «щипали» в транспорте и не обворовывали квартиры. Жестокие и безжалостные, они занимались грабежами и разбоями, при которых случались и убийства. На горизонте были уже 80-е и 90-е, в которых криминальный мир ожидали другие вызовы и условия. И не вина воров старой формации, что так случилось, государство предали другие люди, не имевшие отношения к криминальному миру.
Преступные короли Они командуют криминальным миром почти век. Их слово — закон для бандитов
«Лента.ру» начинает цикл публикаций о ворах в законе — генералах преступного мира. Появившись в начале XX века, эти люди вне закона быстро оказались во главе всей преступности СССР, а затем и России. Воры в законе не похожи на других криминальных авторитетов: их отличает своя идеология, обряды и своеобразный кодекс чести, разительно отличающий их от остальных бандитов. Их мир надежно скрыт от посторонних глаз, а сами законники редко попадают в криминальные сводки, при этом управляя всем, что творится по ту сторону закона, не только на постсоветском пространстве, но и далеко за его пределами. В первом тексте цикла мы расскажем о том, как возникла воровская каста, как создавались ее негласные правила и как менялся мир законников на протяжении десятилетий.
Эра законников
Считается, что первые воры в законе появились в конце 20-х — начале 30-х годов XX века. Конечно, преступники с четкой идеологией (например, Моисей Винницкий, известный в криминальных кругах как Мишка Япончик) существовали и до этого. Но они — одиночки, которые в отличие от законников не были единой силой, связанной общим кодексом поведения. Впрочем, если время появления воров примерно известно, то насчет того, как именно они появились на криминальной арене, существуют три основные версии.
Материалы по теме
Темные времена
Первая — и самая банальная — гласит, что воры в законе стали порождением тюремной среды в непростое для страны время: за решеткой, как и в любом замкнутом сообществе, у руля становятся самые сильные и авторитетные участники. Со временем такие вожаки сидельцев стали второй властью в местах лишения свободы, выступая и судьями, и карателями среди зэков.
По второй версии, прародителями законников стали белые офицеры, которые после Гражданской войны оказались не у дел — многие из них загремели в тюрьмы. Их товарищи, оставшиеся на воле, нередко выходили на криминальную тропу, звались жиганами — и в конечном итоге тоже попадали за решетку. «Идейные» жиганы активно воевали с уркаганами — преступниками, которые не придерживались вообще никаких правил, — и рвались к лидерству в преступном мире, идя по трупам: о зверствах и жестокости бывших белогвардейцев с ужасом вспоминали заключенные Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), которые попали туда в 30-х годах XX века.
Конспирологи считают, что бывшие царские сторонники избрали для себя путь тайного сопротивления новой власти: они начали грабить и разворовывать советское государство, которое разрушило их жизни. Косвенное подтверждение этой теории в том, что созданный впоследствии кодекс воровской чести местами перекликается с принципами белых офицеров.
Наконец, третья версия гласит, что к появлению воров в законе приложили руку сотрудники Народного комиссариата внутренних дел (НКВД). Якобы в условиях, когда в стране появилось огромное количество заключенных — через лютую систему ГУЛАГа были просеяны миллионы человек, — советскому государству была необходима поддержка во внутреннем секторе обнесенных колючей проволокой учреждений. Тогда силовикам и пришла в голову идея искусственно выделить среди зэков законников, которые благодаря своему авторитету стали управлять основной массой заключенных.
Противники этой теории отмечают: воровские правила строго запрещают любые контакты с властью, превращая законников в идеальных диссидентов преступного мира. Если бы воров действительно насаждали сотрудники НКВД, то в преступном мире такой план наверняка быстро был бы раскрыт — и обернулся бы провалом. Впрочем, в пользу показушности некоторых воров говорит то, что после окончания Великой Отечественной войны они действительно перешли на сторону властей и стали нещадно резать тех законников, которые были по-настоящему преданы воровской идее. Это была настоящая война за решеткой, ведь уже к началу войны в СССР насчитывалось около 3,5 тысяч воров в законе.
«Сучья война»
Конец Великой Отечественной ознаменовался новым притоком заключенных в советские лагеря. В их числе были и законники, которые воевали на фронте за СССР, но, вернувшись за решетку, они столкнулись с непониманием тех воров, кто на фронте не был. Последние считали, что по воровским понятиям участие в боевых действиях — это сделка с властью. На законников-фронтовиков начались гонения, их отказывались считать ворами, но те с таким положением дел соглашаться не хотели. На зонах все чаще вспыхивали местечковые конфликты — и власти, недовольные упрямыми и непокорными ворами, не преминули воспользоваться расколом в их рядах и поддержали гонимых. Так началось противостояние, вошедшее в историю криминального мира под названием «сучья война».
«Настоящие» законники стали звать своих оппонентов, получивших господдержку, «ворами разложенными», а чаще — просто суками. Почувствовав за собой силу, суки стали не просто стремительно давить противников, а еще и обращать воров старой школы в свои ряды. Делалось это через особые ритуалы: чтобы перейти к сукам, законнику было достаточно, к примеру, поцеловать лезвие ножа или «ударить в колокол» — ударить тяжелым предметом по заранее подготовленной рельсе.
«Воры разложенные» не гнушались убивать противников, которых между собой называли баранами: ворам старой школы отрубали головы, жгли их током, резали ножами, а порой и совали раскаленный лом в задний проход. Такие садистские приемы способствовали массовому притоку к сукам законников, которые не хотели в страшных муках расстаться с жизнью. Уже после окончания сучьей войны многие из переметнувшихся пытались вернуться к ворам старой школы, но приняты не были.
Ссучившиеся воры действовали не только там, где сидели сами: они устраивали так называемые трюмиловки — настоящие вояжи лагерных отрядов, состоящих из отпетых уголовников. Такие карательные отряды кочевали из зоны в зону, устраивали в каждой марафоны насилия и заставляли воров переходить к сукам. Одним из самых известных таких отрядов стала бригада вора Васьки Пивоварова, который воевал в штрафбате, а затем стал «своим человеком» у НКВД. Главной целью его «командировок» была поддержка и демонстрация власти сук, которые к этому времени были в каждом лагере.
Реформы Черкаса
После окончания «сучьей войны» лагерное спокойствие длилось недолго: в начале 60-х годов на зонах начались притеснения заключенных — им урезали количество встреч с близкими, ужесточили режим, а главное — сократили возможности получать передачи. Тогда-то и настал звездный час уцелевших законников, имевших связи и свои каналы поставки продовольствия — столь ценных за решеткой колбасы, чая, сигарет и тому подобного. Конечно, все это было не бесплатно, но рядовые зэки соглашались платить любые деньги, лишь бы отведать что-то, кроме жуткой тюремной баланды. Постепенно к законникам стали относиться как к благодетелям, что сыграло им на руку.
Однако картина для воров была радужной лишь на первый взгляд: сбавившие обороты суки никуда не делись и, взяв передышку, принялись снова давить на своих заклятых врагов пускай и не столь агрессивно, как в «сучью войну». Для законников настало время перемен: идейным вдохновителем корректировок воровского кодекса стал вор Анатолий Черкасов (Черкас). Правда, позже выяснилось, что он утаил от воровского сообщества две госнаграды, полученные на войне, но историю, как известно, не перепишешь.
Черкас вынес на обсуждение законников четыре основных предложения. Первым делом он начал ратовать за отмену правила, по которому вор в законе должен обязательно сидеть за решеткой время от времени. Автор «поправок» резонно заметил, что на свободе законники будут куда эффективнее. По мнению Черкаса, представлять свои интересы в местах лишения свободы для законников было бы куда лучше через доверенных лиц — положенцев и смотрящих, которых вскоре после этого стали называть козырными фраерами.
Второй идеей новатора стало обложить данью воровской общак цеховиков — так до конца 80-х годов называли подпольных предпринимателей. При этом суммы, взимаемые с нелегальных коммерсантов, по замыслу Черкаса, не должны быть грабительскими: в теории, доведенные до отчаяния цеховики могли обратиться в милицию. Ворам, само собой, это было ни к чему.
Третьим пунктом своей программы Черкас предложил смягчить запрет на сотрудничество с правоохранительными органами. Нет, доносить, давать признательные показания и слыть потерпевшими воры по-прежнему права не имели. А вот подмахнуть бумагу с отказом от преступной деятельности, при помощи которой стражи порядка пытались задавить все воровское движение, теперь разрешалось. При этом Черкас кивал на старый воровской закон: мол, слово, данное сотруднику правоохранительных органов, ничего не стоит. Наконец, вор-реформатор предложил устроить «крышу» для воровского сообщества в среде нечистых на руку чиновников и блюстителей закона, которых предполагалось подкупать за деньги.
Все предложения Черкасова были одобрены на воровской сходке (собрании), которая произошла в начале 70-х годов в Киеве. Однако, как показала практика, корректировки потребовал пункт о поборах с цеховиков: некоторые законники все-таки начали жадничать и брать больше положенного — на горизонте замаячил серьезный конфликт. Впрочем, его удалось избежать благодаря сходке 1979 года, прошедшей в Кисловодске. Впервые в истории воровского мира на собрание пригласили посторонних — представителей цеховиков. Вместе собравшиеся решили, что отныне законники имеют право взимать с предпринимателей не больше десяти процентов от их прибыли. Такой расклад устроил обе стороны.
По воровским заветам
Основа основ действующего сегодня кодекса законников — это преданность воровской идее: вор должен постоянно противостоять государству и никак не сотрудничать с ним, быть вне общества и не иметь социальных связей, в том числе не заводить семью. Тем не менее семейные ценности в среде законников уважают: тем, кто связан узами брака, принято помогать; также в мире преступных генералов уважают старших и родителей, особенно матерей.
Помимо семьи, вор в законе не должен иметь постоянного места жительства. Трудоустройство — табу для законника, кодексом это категорически запрещено. Не приветствуется в воровской среде и бизнес — кормиться законник должен только своим преступным ремеслом.
Кодекс также запрещает ворам врать своим «коллегам», красть у них и самовольно мстить другим законникам, если месть не одобрена воровским сообществом. Любопытно, что в «джентльменский набор» каждого вора обязательно входит умение честно играть в карты с другими законниками. Этот навык показывает, что человек бесстрашен и готов идти на риск проиграть что угодно — от денег до собственной жизни.
Неготовность идти ва-банк — это не только неверность воровской идее, но и проявление малодушия, недопустимого для настоящего законника. Вообще, стойкость и готовность с достоинством переносить любые невзгоды и печали в воровском мире ценится очень высоко. Недаром его представители нередко называют себя терпигорцами. К слову, поскольку чувство собственного достоинства очень важно для любого вора, кодекс законников запрещает им поднимать руку друг на друга или бросаться в своей среде пустыми и бездоказательными оскорблениями.
В местах лишения свободы законникам полагается брать в руки бразды правления и следить за жизнью других сидельцев. Воры за решеткой укрепляют свою власть, смотрят за порядком и обеспечивают других законников, загремевших в штрафной изолятор (ШИЗО), всем необходимым. Кроме того, преступные генералы собирают с сидельцев дань в общак и пополняют его из своих средств. Еще одна воровская обязанность (как за решеткой, так и на свободе) — рекрутирование в ряды криминала молодежи и обучение ее правилам «жизни по понятиям», по сути, подготовка новых «кадров».
Кстати, сегодня вором в законе может стать только мужчина — но так было не всегда. До войны в СССР насчитывалось около 500 законниц: эта преступная каста полностью исчезла лишь в 1956 году. Тогда законники решили, что отныне носить воровской титул женщины не будут. Обосновали просто: вор не может иметь сексуальных контактов с мужчинами, а у женщин они предусмотрены природой, поэтому законницами им не быть.
Подобные глобальные решения воры принимают сообща, встретившись на очередной сходке. Проходить она может где угодно — история знает случай, когда вор в законе Сергей Липчанский (Сибиряк) организовал встречу законников в застенках знаменитой Бутырки, просто договорившись с охраной. Хотя, конечно, куда чаще воры собираются в ресторанах или за городом. Впрочем, о таком крупном событии, как воровская сходка, быстро узнают и оперативники, после чего встречи законников нередко оборачиваются массовыми задержаниями.
Тонкости коронации
Для того чтобы стать членом воровского «клуба», претендент должен соответствовать ряду условий: иметь несколько отбытых сроков и поручительство как минимум двух действующих законников, как минимум пять лет обладающих воровскими титулами. Если условия соблюдены, по всем колониям разносится «воровской прогон» («малява»): послание о том, что такой-то хочет стать вором в законе. Делается это, во-первых, для информирования преступного мира, а во-вторых — для сбора информации о кандидате.
Может, он скрывает, что имеет карточный долг? Состоял в интимной связи с мужчиной? Стучал на кого-то? Если такое выяснится — путь в законники для кандидата закрыт. Если же ничего интересного и противоречащего воровскому кодексу в биографии кандидата не находится, назначается день посвящения, которое может проходить как на зоне, так и вне тюремных застенков. Кстати, раньше само посвящение для христиан называлось крещением, а для мусульман — коронацией. Теперь куда чаще используются общая для всех религий формулировка — «решение вопроса» по такому-то человеку.
При посвящении новоиспеченный вор дает клятву, в которой обязуется чтить воровские традиции. Иногда ему делают татуировку в виде сердца, пробитого кинжалом. Впрочем, это далеко не обязательно — а знаменитые воровские звезды на плечах и вовсе стали сегодня достоянием прошлого.
Добровольно сложить с себя воровские полномочия законник может лишь по одной причине — тяжелой болезни, не позволяющей ему посещать сходки. В этом случае он обращается к воровскому миру с просьбой отправить его «на пенсию». После проверки правдивости слов законника отпускают с миром. При этом самого воровского титула «пенсионер» не лишается, лишь немного меняется название — отныне его именуют вором в короне.
Но если добровольно отказаться от своих полномочий вор фактически не может, то лишиться титула за проступки — вполне. Как именно покарать виновного, воры решают всем миром, на общей сходке.
Суд для отступников
Провинившийся законник как обычно приглашается на сходку; при этом о грядущем суде его не предупреждают. После того как ему предъявят обвинения — обязательно с доказательствами, — «подсудимый» имеет право оправдаться, используя любые контраргументы. Если все его старания напрасны, вор признается «виновным» и участники сходки выбирают ему наказание.
Самое легкое из всех — унизительная пощечина, которую «осужденному» отвешивает другой вор в законе. При этом бить в ответ нельзя, иначе можно и вовсе лишиться титула: это наказание называется по-разному — развенчанием, раскоронованием или разворовыванием. Действующий вор бьет законника по ушам — и тот превращается в «мужика»: за решеткой его будут принимать уже как простого сидельца без каких-либо привилегий.
Впрочем, если такие изощренные способы невозможны, «осужденного» могут просто заковать в бетонные ботинки и отправить на дно водоема, как это любили делать участники различных ОПГ. А порой палачи не только не пытаются скрыть свои действия, но, напротив, устраивают подобие акций устрашения. Известен случай, когда ликвидатор настиг «осужденного» за предательство беглеца в поезде, где выколол ему глаза, отрезал язык и уши, в которые затем вбил по гвоздю.
Измельчавшие короли
Точное число воров в законе, которые сегодня находятся в России, назвать сложно: этому мешает максимальная конспирация в их среде. Однако, по приблизительным подсчетам, на 2013 год в стране насчитывалось порядка четырехсот воров на свободе, и еще около ста — отбывающих наказание в местах лишения свободы. Конечно, на фоне 3,5 тысяч законников начала 40-х годов XX века эти цифры не велики.
При этом воров не просто стало меньше: стремительно уходят в прошлое те из них, кто всю жизнь строго следовал воровскому кодексу. Все больше законников позволяют себе и заниматься коммерцией, и заводить семьи. К примеру, дальневосточному вору в законе Евгению Васину (Джем) в 90-е его титул ничуть не мешал руководить огромным оргпреступным сообществом «Общак» и творить вещи, весьма далекие от строгих воровских правил.
В те же 90-е, к слову, воровскими титулами стали торговать, пусть и за очень большие деньги; из-за этого появились законники, ни разу в жизни не топтавшие зону. Больше того: в последнее время воровской титул возможно получить чуть ли не по Skype — в самом деле, зачем собираться, если есть видеосвязь? Само собой, у тех воров, кто все еще чтит традиции, подобные новшества вызывают как минимум недоумение.
Появились в воровском мире и вполне «светские» наказания — штрафы. Теперь совершивший незначительный проступок законник вместо унизительной пощечины, которая так или иначе пошатнет его авторитет, может отделаться взносом в воровской общак. На фоне всего этого законники нового поколения, в отличие от своих предков, перестали гордиться попаданием за решетку: в места лишения свободы они отправляются крайне неохотно.
В целом, за последние годы законники сильно измельчали, а строгое следование воровскому кодексу становится скорее чертой воров старой школы. Однако именно жесткие правила поведения сделали законников теми, кто они есть, — первыми лицами преступного мира. И когда воровской кодекс с годами окончательно канет в Лету, велик шанс на то, что некогда могущественные и авторитетные воры в законе, для которых честь не была пустым словом, превратятся в обыкновенных бандитов.
«Трупы выносили из бараков с отпиленными головами» Лучший карманник СССР — о том, как власти уничтожали воров в законе
«Ворота открывались — и начиналась резня»
До середины XX века войти в воровскую семью в СССР было очень просто. Живя на свободе за счет воровства и соблюдая каноны воровского братства, человек, переступивший порог тюремной камеры, на вопрос, кто он по жизни, отвечал просто — вор. Этого было достаточно для определения его дальнейшего жизненного пути, связанного с преступным миром. Конечно, его прошлым интересовались — но все понимали, что такие проверки нужны для чистоты воровской семьи: нередко встречались сухари — люди из числа преступного мира, выдающие себя не за того, кем они являются на самом деле. Такие обманщики успевали немало воды намутить.
Материалы по теме
Доля воровская
«Меня стали звать Зверем»
Сценарий сучьих войн почти всегда был одинаков: сук грузили в «столыпин» — вагон для этапирования заключенных — и отправляли по заранее намеченному маршруту для уничтожения воров. Перед прибытием сук лагерное начальство загоняло мужиков (рядовых заключенных) на промышленные объекты: в подобных разборках они всегда становились на сторону воров. И вот утром, когда мужиков уже не было, а воры еще спали, ворота зоны открывались для сук — и начиналась резня.
«На увечья страшно было смотреть»
Впрочем, иногда воры в законе встречали сук во всеоружии. Вот как описывал одну из воровских битв очевидец:
«По зоне прошел слух, что из Магадана прибывает этап, почти сплошь состоящий из сук. У нас в бараке большинство было законниками [ворами в законе], они начали спешно готовиться. Таскали из рабочей зоны арматуру, доставали заточки… Но все равно началось побоище неожиданно. Посреди ночи с грохотом вылетела дверь — и в барак ворвалось около ста или ста пятидесяти человек, вооруженные железной арматурой. На рукаве у каждого было повязано полотенце — видимо, чтобы отличить чужих от своих. Их было явно больше.
Нападавшие двигались плотной кучей, раздавая удары направо и налево. Обитатели барака не сумели организовать настоящий отпор. Их месили железом, вытаптывали ногами. Вскоре весь пол был залит кровью и покрыт корчащимися людьми. Охрана подоспела, когда нападавшие уже сделали свое дело и в большинстве скрылись. Весь остаток ночи мы оказывали помощь раненым. Убитых выносили и складывали возле барака. Наутро посчитали — их оказалось около 20 человек».
А вот воспоминания охранника одной из зон:
«На Колыме, на прииске «Экспедиционный», трупы выносили из бараков чуть ли не каждое утро. Да не просто трупы. С переломленными ребрами, раздавленными черепами, отпиленными головами… И все — матерые рецидивисты. Или воры, или активисты [добровольные помощники администрации]. В Хатынгах больница была в те времена переполнена пострадавшими в сучьей войне. Их привозили каждый день. На увечья страшно было смотреть. Казалось, люди были доставлены из какого-то подвала святой инквизиции. Их не просто били, их пытали. И ведь привозили только тех, кто выжил».
«Отказавшиеся попадали в ад»
Крыток в то время по стране был не один десяток — в том числе в Тобольске, Златоусте, Владимире, Соликамске (печально известная тюрьма «Белый лебедь»), Махачкале, Тбилиси, Чистополе, Балашове, Шуше, Новочеркасске. В самих тюрьмах надзирателей можно было увидеть крайне редко: вообще, они были — но номинально. Их заменяли суки. После поражения в сучьей войне на зонах менты дали им шанс отыграться в крытках. Само собой, методы сук отличались особой жестокостью, садизмом и бесчеловечностью — при этом их ряды постоянно пополнялись.
Происходило это так: к примеру, приходил воровской этап. Вначале для прибывших устраивали шмон — обыск — а затем всех водворяли в карантин. Воров встречал сам хозяин — начальник тюрьмы.
— Вы знаете и прекрасно понимаете, куда и зачем прибыли, — говорил один из начальников. — Здесь для вора свал [конец], выход один — в могилу. Так что во избежание лишних мук и страданий тому, кто в себе не уверен, лучше сразу к микрофону, косяк в зубы [надеть красную повязку] и в красный уголок [в администрацию]. Ну а остальные пусть готовятся.
После этого те, кто всего лишь был в воровской оболочке [звались ворами, но ими не были], давали подписки — подходили к микрофону, называли свое имя или кличку и отрекались от воровской идеи. Ко всему прочему, их еще заставляли ругать воров нецензурной бранью. «Вор», прошедший такую процедуру, автоматически становился сукой. Отказавшиеся попадали в ад.
«Опущенные набрасывались, как псы»
Первое время после попадания на крытый режим бродяга содержался на фунту — самой пониженной норме питания из 400 граммов хлеба. Затем его переводили в хату [камеру], но не в обычную, а в пресс-хату. Там содержалась «шерсть», или опущенные, — низшая каста заключенных, изгои тюремного мира. Бродягу заводили к ним, после чего кум [начальник оперативной части] демонстративно открывал кормушку [люк в двери камеры], бросал туда плиту или пачку чая и приказывал: «Изнасиловать!»
Опущенные набрасывались, как псы. Если бродяга не успевал дать сдачи, его унижали — и он сам становился одним из них; пути назад не было. Его единственный шанс — быстро нейтрализовать кого-то из нападавших, желательно, чтобы была видна кровь (это моментально отпугивало психологически слабых противников).
Как правило, в арсенале бродяги было два приема. Первый — двумя пальцами, указательным и средним, выколоть одному из нападавших глаз или оба глаза. Второй — проткнуть одному из опущенных горло или глаз иглой. Эту тонкую иглу, сделанную из кости, товарищи загоняли бродяге под кожу еще до его попадания на крытый режим. Тюремщики, конечно, знали о такой практике — но даже под рентгеном не могли определить, где настоящая кость, а где вставленная.
Пока бродяга бился с опущенными, тюремщики стояли за дверью и слушали, что творится в пресс-хате. Если бродяга проигрывал — его просто оставляли там. Если выигрывал и калечил одного из противников, то его сразу выводили из камеры. Тюремщики знали, что бродяга, вошедший в раж, будет калечить и дальше, а много травмированных сидельцев им было ни к чему. Лишний шум, лишние проблемы.
«Это был удел избранных»
На всесоюзном сходняке (собрании воров в законе), который состоялся в Москве летом 1962 года, было решено: вором может считаться только тот, кого признают другие воры, а не тот, кто сам назвал себя вором. Саму процедуру признания стали называть коронацией, или, среди бродяг, — подходом. Претендент должен был постоянно общаться с ворами, познавать уголовный мир и обучаться всему воровскому укладу. Само собой, урка [уголовник], претендующий на воровскую корону, должен был еще и отсидеть пару-тройку сроков. При этом считалось престижнее, если воровской подход делали в местах лишения свободы, а на сходняке присутствовало большое количество воров.
Но прежде чем войти в воровскую семью, претендент задолго до сходняка ставил воров в известность о своем намерении. Затем по его просьбе кто-то из именитых воров представлял его на сходняке, ну а общая масса воров решала, принять его в семью или пока повременить. Если хоть один, к примеру, из 20 присутствовавших воров был по каким-то объективным причинам против, претенденту необходимо было доказать этому вору свою состоятельность. Только после этого он мог войти в воровскую семью. После этого новоиспеченный вор обычно выезжал за пределы того региона, где жил, для общения с другими ворами на сходняках. Любопытно, что между собой члены семьи себя ворами почти не называли. Урка, свояк, жулик, шпанюк — вот какие нарицательные были в ходу.
«Ворами рождаются»
Ворами в законе не становятся — ими рождаются. Желающий примкнуть к воровской семье урка должен обладать многими сильными качествами — к примеру, хорошими организаторскими способностями и задатками лидера, которые даны далеко не всем. А ведь настоящий вор должен уметь управлять не просто ватагой уличных пацанов — а карманниками, грабителями и даже убийцами. Именно поэтому говорят, что «вором нужно родиться».
Меня часто спрашивают, почему я, один из лучших карманников СССР, не стал вором в законе. По сути, в душе я всегда был вором — но этого было мало: требовалось признание сходняка. О нем я мечтал почти всю жизнь — и моя мечта сбылась бы, но помешал случай: судьба дважды повернулась ко мне спиной. Первый раз я поднимал свой воровской вопрос на свободе, но тот сходняк накрыли легавые. Позже почти то же самое произошло и в заключении. Это было не один десяток лет тому назад.
Кстати, любопытно, что сама воровская профессия — скажем, карманник, как у меня, — почти никакого отношения к понятиям воров в законе не имела. В мое время можно было часто встретить неплохого карманника или домушника, которые работали, находясь в заключении. Они считались воровскими мужиками (ВМ) — самой уважаемой в арестантском мире категорией мужиков. ВМ чтят воровские законы и поддерживают блатной мир, хотя сами не входят в состав отрицалова — тех, кто категорически отвергает любые контакты с тюремщиками. Именно из числа ВМ и сегодня порой выбирают положенцев (полномочных представителей криминальных авторитетов) на зонах и держателей разных общаков. Каждый ВМ зачастую имел и имеет огромное влияние среди общей массы арестантов.
Но путь в воровскую семью им был заказан. С одной стороны, ВМ сами знали, что не потянут эту ношу. С другой, как я уже говорил, они работали, находясь за решеткой, что противоречило воровскому кодексу. Обычно это была вынужденная мера: их некому было греть [поддерживать] — не было родственников — и работа была для них единственным выходом из положения. И человек мог быть карманником высшей пробы, не золотой — бриллиантовой ручкой, но из-за таких вот нюансов вход в воровскую семью ему был заказан.
«Воровское движение не умрет никогда»
Но мне все же кажется, что воровское движение в России не умрет никогда — тем более, что оно развивается и не стоит на месте. Скажем, в советское время арестанты писали малявы, прогоны и другие послания. Порой они шли до адресатов месяцами — и не было никаких гарантий, что дойдут вообще, хотя от них могли зависеть жизни людей. А сегодня один звонок из колонии в колонию, из тюрьмы в СИЗО — и все, вопрос решен. Конечно, может быть и прослушка, и какое-то предательство — но от таких вещей никто не застрахован. Поэтому воровской мир идет в ногу с прогрессом, использует все его достижения — а порой их и совершенствует. И так будет всегда.