берналь диас дель кастильо правдивая история завоевания новой испании
Берналь диас дель кастильо правдивая история завоевания новой испании
Берналь Диас дель Кастильо
Правдивая история завоевания Новой Испании
Замечал я1 положение, как очень известные хронисты прежде, чем начинали писать свои истории, создавали вначале пролог и преамбулу, с доводами и весьма возвышенной риторикой для придания ясности и доверия к своим аргументам ради того, чтобы любознательные читатели, с ними ознакомившись, получили благозвучие и впечатление от них; а я, как не владеющий латынью, не осмелился создавать ни преамбулу, ни пролог из-за того, что необходимо для восхваления героических событий и подвигов, совершенных во время покорения Новой Испании2 и ее провинций в сообществе с храбрым и сильным духом предводителем доном Эрнаном Кортесом3, который затем, по прошествии времени, за героические свершения стал маркизом дель Валье, иметь силу описать все столь же величественно как подобает. Кроме того, необходим другой дар слова и лучшая риторика, чем у меня; но я видел и участвовал в этом покорении, и как знающий очевидец я вел о нем записи, с помощью Бога, весьма просто, без искажений ни в одном, ни в другом месте, а так как я стал стар, мне больше восьмидесяти четырех лет, и я почти потерял зрение и слух, в моей судьбе нет другого богатства, которое оставлю моим детям и потомкам, кроме этого моего правдивого и примечательного рассказа, как впереди они в нем увидят; теперь, не задерживаясь больше, я расскажу и поразмышляю о моем отечестве, где был рожден, и в какой год отправился я из Кастилии4, и в сообществе с какими предводителями ходил в походы, и где сейчас мое местонахождение и жилище.
Я, Берналь Диас дель Кастильо, житель и рехидор1 весьма честного города Сантьяго де Гватемала2, один из первых открывателей и конкистадоров Новой Испании и ее провинций, и мыса Гондурас, и Игуэраса3, который в этой земле так называют; уроженец весьма благородного и выдающегося города Медина дель Кампо, сын Франсиско Диаса дель Кастильо [(Francisco Diaz del Castillo)], что был рехидором в нем, которого называли иначе, по его прозвищу, «Любезник» [(Galari)], и Марии Диес Рехон [(Maria Diez Rejon)], его законной жены, имевших праведную славу. То, что касается меня и всех истинных конкистадоров, моих товарищей, сослуживших службу Его Величеству4 при открытии, завоевании, усмирении и заселении всех провинций Новой Испании, которая была одной из лучших частей, открытых в Новом Свете [(Nuevo Mundoi)], то, как открывалось нами и какой ценой, не было известно Его Величеству, и я говорю здесь, за то в ответе персоны, докладывавшие и писавшие, которые, не участвуя, не видя и даже не имея правдивого сообщения относительно этой темы, излагали, без опаски извещая на свой вкус, оставляя в тени, раз имели возможность, наши многие и выдающиеся труды, чтобы не было известно о них и не было такого уважения, как заслуживающим всеобщего внимания. И еще, так как недоброжелательность человеческая бывает такого сорта, не хотелось бы, чтобы вредные клеветники получали предпочтение и вознаграждались и Его Величество назначал их своими наместниками, председателями и губернаторами. Но отложим эти рассуждения в сторону, а чтобы столь героические дела, о которых я расскажу впереди, не забыли, более того не сокрыли, они будут представлены ясно и правдиво, потому что они не воссозданы и не предложены ни в одной из книг, написанных на эту тему, весьма дурных и затемняющих правду. И дабы дать памятную известность нашим завоеваниям, поскольку есть истории свершения подвигов, произошедших в свете, будет законным делом, наши, столь же знаменитые, поместить среди этих весьма известных, совершенных ранее. Ибо столь же чрезмерные смертельные опасности и ранения, и тысячи печальных потерь, ситуаций и рискованных предприятий было и в наших жизнях. Так, переправившись через море, мы, открывая земли, о которых никогда не было известно, и днем, и ночью сражались с толпами свирепых воинов; и были мы столь отдалены от Кастилии, не имели никакой поддержки, ни содействия, кроме великой милости Бога Нашего Сеньора, который был тем истинным помощником, что помог завладеть Новой Испанией и весьма знаменитым и великим городом Теночтитланом-Мешико5, который так назывался, и другими многими городами и провинциями, из-за их множества я здесь не буду объявлять их названий; после усмирения их заселили испанцы. Как весьма хорошие и преданные вассалы и слуги Его Величества, мы, согласно обязательствам нашему королю и природному сеньору, крепко соблюдая закон, отправили дары вместе с нашими посланцами в Кастилию, а оттуда — во Фландрию, где Его Величество в ту пору находился со своим двором. И столь многие блага, как я расскажу впереди, были нами совершены, и обратили мы столько заблудших душ, которые были спасены, и каждый день спасали их от того, от чего прежде попадали они пропащими в преисподнюю. А помимо этого святого дела, обращали мы внимание на величайшие богатства, из которых отправлялись доли Его Величеству, и так было раньше, так и по сей день отправляются королевские пятые части, которые вносили и многие другие особы во всех случаях6. В этом повествовании я расскажу, кто был первым открывателем страны Юкатан7, как открывалась Новая Испания, и кто были капитаны и солдаты, завоевавшие и заселившие ее, и многое другое относительно совершенных завоеваний, что заслуживает известности, а не забвения, это представлю вскоре, насколько хватит сил, и к тому же весьма точно и правдиво, как непосредственный участник событий.
…Так как мои предки и мой отец, и мой брат всегда были слугами Королевской Короны [(Corona Real)] и Королей Католических [(Reyes Catolicos)], дона Фернандо и доньи Исабель8, и оставили по себе весьма славную память, хотелось походить на них. В год 1514-й оставил я Кастилию в свите Педро Ариаса де Авилы9, назначенного губернатором на Тьерра Фирме10. На море было то бурно, то тихо, и прибыли мы в Номбре де Дьос11, где как раз была эпидемия; много людей потеряли мы, и почти у всех образовались опасные желваки на ногах. К тому же пошли столкновения между губернатором и тем идальго12, который завоевал эту провинцию, — Васко Нуньесом де Бальбоа13. Много у него было богатств, и Педро Ариас де Авила выдал за него свою дочь донью [Исабель] Ариас де Пеньялосу14. Но так как имелось подозрение, что Бальбоа на собственный страх замышляет экспедицию по Южному Морю и оттянет туда много солдат, то тесть велел его судить и отрубить ему голову.
Увидев все это и еще многие другие распри между солдатами и капитанами и услышав, что недавно завоеван остров по названию Куба и что губернатором там идальго, которого звали Диего Веласкес, уроженец Куэльяра15, мы, прибывшие с Педро Ариасом де Авилой, все люди не последнего звания, приняли решение уйти на Кубу. Разрешение дали охотно, ибо солдат было больше, чем нужно; всюду был мир, а страна малая, с малым населением.
И погрузившись на хороший корабль [(navio)], мы счастливо прибыли на остров Кубу; губернатор приветливо нас встретил и обещал первых же индейцев16, какие освободятся.
Но прошло целых три года без всякого дела; и вот мы, прибывшие с Тьерра Фирме, и еще люди с Кубы, которые тоже не имели индейцев, собрались в числе 110 и соединились с идальго, которого звали Франсиско Эрнандес де Кордова17, богатым человеком, имевшим поселение с индейцами на этом острове, приняв решение, что он будет нашим капитаном, когда мы испробуем свое счастье и отправимся открывать новые земли, где уж сумеем показать себя. Мы купили два довольно хороших корабля. Третье судно18 дал нам в долг сам губернатор Диего Веласкес, предлагая сделать набег на одни островки, которые находятся между островом Куба и Гондурасом, которые теперь называют Гуанахскими островами19, чтобы силой забрать оттуда индейцев, так как он нуждается в рабах; этим, дескать, будет заплачено и за судно. Но мы поняли, что Диего Веласкес не прав, и ответили: ни Бог, ни король не велели нам свободных людей превращать в рабов. Тогда он и сам согласился, что открывать новые земли — лучше, и вслед за тем помог нам с принадлежностями для армады20.
Итак, у нас было три корабля и достаточное количество хлеба из кассавы21; купили мы еще свиней по три песо22 за штуку, ибо в то время на Кубе не было еще ни коров, ни баранов. Других припасов было мало; зато каждый из нас приобрел стеклянные бусы для обмена. Наняли мы трех пилотов23 — главный из них, Антон де Аламинос из Палоса24, а другой, Камачо де Триана, и еще пилот, его звали Хуан Альварес, «Однорукий» [(Manquillo)], уроженец Уэльвы25, — а также матросов; купили канаты, якоря, парусину, бочки для воды и все, что полагается при плавании. Все это шло на наш счет. И потом, собравшись вместе с нашими солдатами, прибыли в одну гавань на северном берегу [острова Куба], которая называется на языке индейцев — Ашаруко26, находящуюся в восьми легуа27 от одного городка, который в то время был населен и назывался Сан Кристобаль28, он через два года был перенесен туда и стал городом Гавана.
А для того, чтобы с доброй опорой отправиться в путь, нашей армаде необходим был священник, который был из того же городка Сан Кристобаль, его звали Алонсо Гонсалес, он отправился вместе с нами; кроме того, выбрали там из наших солдат Бернардино Иньигуэса, уроженца Санто Доминго де ла Кальсады [в Испании], в веедоры29 короля, дабы, если Бог даст нам открыть земли с золотом, или серебром, или жемчугом, либо другими любыми богатствами, среди нас был бы человек для сбережения королевской пятины. И затем все собравшиеся, прослушав мессу, препоручив себя Богу Нашему Сеньору и Деве Санта Марии Нашей Сеньоре, Его благословенной Матери, вышли в море в восьмой30 день февраля месяца 1517 года, из гавани Ашаруко.
Берналь диас дель кастильо правдивая история завоевания новой испании
Берналь Диас дель Кастильо
Правдивая история завоевания Новой Испании
Замечал я1 положение, как очень известные хронисты прежде, чем начинали писать свои истории, создавали вначале пролог и преамбулу, с доводами и весьма возвышенной риторикой для придания ясности и доверия к своим аргументам ради того, чтобы любознательные читатели, с ними ознакомившись, получили благозвучие и впечатление от них; а я, как не владеющий латынью, не осмелился создавать ни преамбулу, ни пролог из-за того, что необходимо для восхваления героических событий и подвигов, совершенных во время покорения Новой Испании2 и ее провинций в сообществе с храбрым и сильным духом предводителем доном Эрнаном Кортесом3, который затем, по прошествии времени, за героические свершения стал маркизом дель Валье, иметь силу описать все столь же величественно как подобает. Кроме того, необходим другой дар слова и лучшая риторика, чем у меня; но я видел и участвовал в этом покорении, и как знающий очевидец я вел о нем записи, с помощью Бога, весьма просто, без искажений ни в одном, ни в другом месте, а так как я стал стар, мне больше восьмидесяти четырех лет, и я почти потерял зрение и слух, в моей судьбе нет другого богатства, которое оставлю моим детям и потомкам, кроме этого моего правдивого и примечательного рассказа, как впереди они в нем увидят; теперь, не задерживаясь больше, я расскажу и поразмышляю о моем отечестве, где был рожден, и в какой год отправился я из Кастилии4, и в сообществе с какими предводителями ходил в походы, и где сейчас мое местонахождение и жилище.
Я, Берналь Диас дель Кастильо, житель и рехидор1 весьма честного города Сантьяго де Гватемала2, один из первых открывателей и конкистадоров Новой Испании и ее провинций, и мыса Гондурас, и Игуэраса3, который в этой земле так называют; уроженец весьма благородного и выдающегося города Медина дель Кампо, сын Франсиско Диаса дель Кастильо [(Francisco Diaz del Castillo)], что был рехидором в нем, которого называли иначе, по его прозвищу, «Любезник» [(Galari)], и Марии Диес Рехон [(Maria Diez Rejon)], его законной жены, имевших праведную славу. То, что касается меня и всех истинных конкистадоров, моих товарищей, сослуживших службу Его Величеству4 при открытии, завоевании, усмирении и заселении всех провинций Новой Испании, которая была одной из лучших частей, открытых в Новом Свете [(Nuevo Mundoi)], то, как открывалось нами и какой ценой, не было известно Его Величеству, и я говорю здесь, за то в ответе персоны, докладывавшие и писавшие, которые, не участвуя, не видя и даже не имея правдивого сообщения относительно этой темы, излагали, без опаски извещая на свой вкус, оставляя в тени, раз имели возможность, наши многие и выдающиеся труды, чтобы не было известно о них и не было такого уважения, как заслуживающим всеобщего внимания. И еще, так как недоброжелательность человеческая бывает такого сорта, не хотелось бы, чтобы вредные клеветники получали предпочтение и вознаграждались и Его Величество назначал их своими наместниками, председателями и губернаторами. Но отложим эти рассуждения в сторону, а чтобы столь героические дела, о которых я расскажу впереди, не забыли, более того не сокрыли, они будут представлены ясно и правдиво, потому что они не воссозданы и не предложены ни в одной из книг, написанных на эту тему, весьма дурных и затемняющих правду. И дабы дать памятную известность нашим завоеваниям, поскольку есть истории свершения подвигов, произошедших в свете, будет законным делом, наши, столь же знаменитые, поместить среди этих весьма известных, совершенных ранее. Ибо столь же чрезмерные смертельные опасности и ранения, и тысячи печальных потерь, ситуаций и рискованных предприятий было и в наших жизнях. Так, переправившись через море, мы, открывая земли, о которых никогда не было известно, и днем, и ночью сражались с толпами свирепых воинов; и были мы столь отдалены от Кастилии, не имели никакой поддержки, ни содействия, кроме великой милости Бога Нашего Сеньора, который был тем истинным помощником, что помог завладеть Новой Испанией и весьма знаменитым и великим городом Теночтитланом-Мешико5, который так назывался, и другими многими городами и провинциями, из-за их множества я здесь не буду объявлять их названий; после усмирения их заселили испанцы. Как весьма хорошие и преданные вассалы и слуги Его Величества, мы, согласно обязательствам нашему королю и природному сеньору, крепко соблюдая закон, отправили дары вместе с нашими посланцами в Кастилию, а оттуда — во Фландрию, где Его Величество в ту пору находился со своим двором. И столь многие блага, как я расскажу впереди, были нами совершены, и обратили мы столько заблудших душ, которые были спасены, и каждый день спасали их от того, от чего прежде попадали они пропащими в преисподнюю. А помимо этого святого дела, обращали мы внимание на величайшие богатства, из которых отправлялись доли Его Величеству, и так было раньше, так и по сей день отправляются королевские пятые части, которые вносили и многие другие особы во всех случаях6. В этом повествовании я расскажу, кто был первым открывателем страны Юкатан7, как открывалась Новая Испания, и кто были капитаны и солдаты, завоевавшие и заселившие ее, и многое другое относительно совершенных завоеваний, что заслуживает известности, а не забвения, это представлю вскоре, насколько хватит сил, и к тому же весьма точно и правдиво, как непосредственный участник событий.
…Так как мои предки и мой отец, и мой брат всегда были слугами Королевской Короны [(Corona Real)] и Королей Католических [(Reyes Catolicos)], дона Фернандо и доньи Исабель8, и оставили по себе весьма славную память, хотелось походить на них. В год 1514-й оставил я Кастилию в свите Педро Ариаса де Авилы9, назначенного губернатором на Тьерра Фирме10. На море было то бурно, то тихо, и прибыли мы в Номбре де Дьос11, где как раз была эпидемия; много людей потеряли мы, и почти у всех образовались опасные желваки на ногах. К тому же пошли столкновения между губернатором и тем идальго12, который завоевал эту провинцию, — Васко Нуньесом де Бальбоа13. Много у него было богатств, и Педро Ариас де Авила выдал за него свою дочь донью [Исабель] Ариас де Пеньялосу14. Но так как имелось подозрение, что Бальбоа на собственный страх замышляет экспедицию по Южному Морю и оттянет туда много солдат, то тесть велел его судить и отрубить ему голову.
Увидев все это и еще многие другие распри между солдатами и капитанами и услышав, что недавно завоеван остров по названию Куба и что губернатором там идальго, которого звали Диего Веласкес, уроженец Куэльяра15, мы, прибывшие с Педро Ариасом де Авилой, все люди не последнего звания, приняли решение уйти на Кубу. Разрешение дали охотно, ибо солдат было больше, чем нужно; всюду был мир, а страна малая, с малым населением.
И погрузившись на хороший корабль [(navio)], мы счастливо прибыли на остров Кубу; губернатор приветливо нас встретил и обещал первых же индейцев16, какие освободятся.
Но прошло целых три года без всякого дела; и вот мы, прибывшие с Тьерра Фирме, и еще люди с Кубы, которые тоже не имели индейцев, собрались в числе 110 и соединились с идальго, которого звали Франсиско Эрнандес де Кордова17, богатым человеком, имевшим поселение с индейцами на этом острове, приняв решение, что он будет нашим капитаном, когда мы испробуем свое счастье и отправимся открывать новые земли, где уж сумеем показать себя. Мы купили два довольно хороших корабля. Третье судно18 дал нам в долг сам губернатор Диего Веласкес, предлагая сделать набег на одни островки, которые находятся между островом Куба и Гондурасом, которые теперь называют Гуанахскими островами19, чтобы силой забрать оттуда индейцев, так как он нуждается в рабах; этим, дескать, будет заплачено и за судно. Но мы поняли, что Диего Веласкес не прав, и ответили: ни Бог, ни король не велели нам свободных людей превращать в рабов. Тогда он и сам согласился, что открывать новые земли — лучше, и вслед за тем помог нам с принадлежностями для армады20.
«Правдивая история» конкистадора.
«Я, Берналь Диас дель Кастильо, житель и рехидор весьма честного города Сантьяго-де-Гватемала, один из первых открывателей и конкистадоров Новой Испании и ее провинций, и мыса Гондурас. »
«Правдивая история завоевания Новой Испании» Берналя Диаса дель Кастильо представляет собой именно правдивую историю. Несмотря на недостатки и неточности воспоминаний (а их там немного), это не просто одна из самых аккуратных хроник Конкисты, но еще и хроника ацтекской империи на вершине ее славы. Ни одно исследование Конкисты и ацтекского Мехико не может обойтись без нее.
Как многие другие испанцы из состава первого отряда Кортеса, Диас был кастильцем, уроженцем города Медина-дель-Кампо.
Портретов Берналя Диаса не сохранилось, но он, как и его отец, носил прозвище «Эль Галан», и в его случае это означало скорее «Красавец». Он был бонвиваном, склонным к жизни не по средствам, интересным собеседником и очень упрямым человеком. Приспособленец по своей натуре, Диас легко склонялся к любой новой идее, сулившей ему выгоду, и весьма чувствительно относился к тому, что ему, как он считал, причиталось по праву. Имея лингвистические способности, он выучил на Кубе местный язык, в Мехико освоил основы наречия науатль, а впоследствии, поселившись в Гватемале, говорил со своими индейскими слугами на языке какчикель.
Биография Диаса типичная для большинства спутников Кортеса, искавших удачи в Новом Свете.
Он покинул Испанию в 1514 г. в свите Педро Ариаса де Авилы, посланного управлять недавно завоеванной провинцией Дарьен (известной сейчас как Панама). Между грубым, привыкшим действовать железной рукой Ариасом и его зятем Васко Нуньесом де Бальбоа начались раздоры, результатам которых стала казнь Бальбоа. Это, а также болезни и серия мятежей против Ариаса избавили Диаса от иллюзий, и он отбыл на только что покоренный остров Куба, которым правил его дальний родственник Диего Веласкес.
К 1517 г., после трех лет, проведенных в Панаме и на Кубе, Диас не добился никаких заметных успехов.
Полный решимости, он присоединяется к группе испанцев, находящихся в том же положении, и они, взяв заем, отправляются в экспедицию Франсиско Эрнандеса де Кордовы. Эта первая попытка исследования континентальной части Северной Америки не оправдала надежд Диаса, однако он уверился в том, что надо использовать все возможности, и присоединился к экспедиции Хуана де Грихальвы.
К 1519 г., когда в поход стал собираться Кортес, Диас был уже опытным знатоком мексиканского побережья.
Диас был романтиком, и ему можно простить некоторую долю романтизма, присутствующую в его мемуарах. В конце концов он описывал мир, который никто из европейцев не мог вообразить себе и который повидали немногие. Кроме того, на него оказал влияние рыцарский роман «Амадис Гальский», напечатанный в 1508 г. Это была чуть ли не самая популярная в Испании книга, и большинство грамотных спутников Кортеса ее читали. Диас определенно ее читал, поскольку он сравнивает приближение к городу Мехико с «волшебными рассказами из книги об Амадисе». «Амадис» повлиял также и на впечатление Диаса от доньи Марины, поскольку в старости он непреднамеренно проводил параллели между ее жизнью и жизнью вымышленной героини.
После того, как город сдался, испанцев постигло разочарование. Большая часть сокровищ пропала, была утрачена в сражении, начавшемся в «Ночь Печали». Обескураженный Диас присоединился к экспедиции Гонсало Сандоваля, которая направилась на юг, в долину Оахаки, а затем по перешейку Теуантепек вышла к Коатцакоалькосу, расположенному на побережье Мексиканского залива. Там Диас получил три земельных владения, населенных индейцами.
В 1539 г., заручившись рекомендациями Кортеса и вице-короля Антонио де Мендосы, Диас отправился в Испанию, чтобы отстоять свою собственность. Он получил компенсацию за то, что он утратил, и подтверждение прав на те земли, что у него остались, и в 1541 г. вернулся в Гватемалу. Там он приобрел новые владения и женился на испанке Тересе Бесерре де Дуран, респектабельной вдове. Засим Диас зажил жизнью богатого плантатора, занятого местными делами, растил детей, которых родила ему Тереса, а своим детям от любовниц-индеанок обеспечил неплохое наследство.
Диас сознавал, что принял участие в событиях, которые изменили мир, и был свидетелем крушения иной цивилизации. В предисловии к своей «Правдивой истории» он написал:«Я видел и участвовал в этом покорении, и как знающий очевидец я вел о нем записи, с помощью бога, весьма просто, без искажений ни в одном, ни в другом месте, а так как я стал стар, мне больше восьмидесяти четырех лет, и я почти потерял зрение и слух, в моей судьбе нет другого богатства, которое оставлю моим детям и потомкам, кроме этого моего правдивого и примечательного рассказа. »
Это последний из трех вариантов предисловия, написанного Диасом, ведь к работе над рукописью он приступил в начале 1550-х годов, когда ему было около шестидесяти лет.
Эта работа растянулась до конца его долгой жизни.
Несмотря на все жалобы на бедность, Диас принадлежал к самым влиятельным колонистам Гватемалы, являясь владельцем обширных земель и членом правящего совета. Общественные обязанности и деловые интересы занимали все его время, и он месяцами не прикасался к рукописи. Он даже на какое-то время бросил ее после публикации «Хроники Новой Испании» Франсиско Лопеса де Гомары в 1552 г., так как счел, что его воспоминания будут излишни. Однако он пришел в ярость оттого, что Лопес де Гомара приписал все заслуги Кортесу, в то время как Диас считал, что Конкиста обязана успехом усилиям простых солдат вроде него самого.
Возобновив работу над воспоминаниями, он закончил ее, а затем дописывал и переписывал текст до самой своей смерти в 1584 г.
Несмотря на возмущение Диаса агиографией Лопеса де Гомары, в «Правдивой истории» фигура Кортеса занимает немалое место. Диас отмечал его хитрость и своекорыстие, но при этом, несомненно, восхищался им. На протяжении всего повествования Диас называет его «наш Кортес» или «наш капитан», и совершенно ясно, что он был готов следовать за ним, куда бы тот ни направлялся.
«Правдивая история» была опубликована в 1632 году. Она не устарела за прошедшее с момента ее создания время. Это воспоминания старого солдата, написанные без теоретизирования, политических пристрастий или просьб о почестях, в которых сквозит дух, понятный воину любой эпохи.
Берналь диас дель кастильо правдивая история завоевания новой испании
Берналь Диас дель Кастильо
Правдивая история завоевания Новой Испании
Замечал я1 положение, как очень известные хронисты прежде, чем начинали писать свои истории, создавали вначале пролог и преамбулу, с доводами и весьма возвышенной риторикой для придания ясности и доверия к своим аргументам ради того, чтобы любознательные читатели, с ними ознакомившись, получили благозвучие и впечатление от них; а я, как не владеющий латынью, не осмелился создавать ни преамбулу, ни пролог из-за того, что необходимо для восхваления героических событий и подвигов, совершенных во время покорения Новой Испании2 и ее провинций в сообществе с храбрым и сильным духом предводителем доном Эрнаном Кортесом3, который затем, по прошествии времени, за героические свершения стал маркизом дель Валье, иметь силу описать все столь же величественно как подобает. Кроме того, необходим другой дар слова и лучшая риторика, чем у меня; но я видел и участвовал в этом покорении, и как знающий очевидец я вел о нем записи, с помощью Бога, весьма просто, без искажений ни в одном, ни в другом месте, а так как я стал стар, мне больше восьмидесяти четырех лет, и я почти потерял зрение и слух, в моей судьбе нет другого богатства, которое оставлю моим детям и потомкам, кроме этого моего правдивого и примечательного рассказа, как впереди они в нем увидят; теперь, не задерживаясь больше, я расскажу и поразмышляю о моем отечестве, где был рожден, и в какой год отправился я из Кастилии4, и в сообществе с какими предводителями ходил в походы, и где сейчас мое местонахождение и жилище.
Я, Берналь Диас дель Кастильо, житель и рехидор1 весьма честного города Сантьяго де Гватемала2, один из первых открывателей и конкистадоров Новой Испании и ее провинций, и мыса Гондурас, и Игуэраса3, который в этой земле так называют; уроженец весьма благородного и выдающегося города Медина дель Кампо, сын Франсиско Диаса дель Кастильо [(Francisco Diaz del Castillo)], что был рехидором в нем, которого называли иначе, по его прозвищу, «Любезник» [(Galari)], и Марии Диес Рехон [(Maria Diez Rejon)], его законной жены, имевших праведную славу. То, что касается меня и всех истинных конкистадоров, моих товарищей, сослуживших службу Его Величеству4 при открытии, завоевании, усмирении и заселении всех провинций Новой Испании, которая была одной из лучших частей, открытых в Новом Свете [(Nuevo Mundoi)], то, как открывалось нами и какой ценой, не было известно Его Величеству, и я говорю здесь, за то в ответе персоны, докладывавшие и писавшие, которые, не участвуя, не видя и даже не имея правдивого сообщения относительно этой темы, излагали, без опаски извещая на свой вкус, оставляя в тени, раз имели возможность, наши многие и выдающиеся труды, чтобы не было известно о них и не было такого уважения, как заслуживающим всеобщего внимания. И еще, так как недоброжелательность человеческая бывает такого сорта, не хотелось бы, чтобы вредные клеветники получали предпочтение и вознаграждались и Его Величество назначал их своими наместниками, председателями и губернаторами. Но отложим эти рассуждения в сторону, а чтобы столь героические дела, о которых я расскажу впереди, не забыли, более того не сокрыли, они будут представлены ясно и правдиво, потому что они не воссозданы и не предложены ни в одной из книг, написанных на эту тему, весьма дурных и затемняющих правду. И дабы дать памятную известность нашим завоеваниям, поскольку есть истории свершения подвигов, произошедших в свете, будет законным делом, наши, столь же знаменитые, поместить среди этих весьма известных, совершенных ранее. Ибо столь же чрезмерные смертельные опасности и ранения, и тысячи печальных потерь, ситуаций и рискованных предприятий было и в наших жизнях. Так, переправившись через море, мы, открывая земли, о которых никогда не было известно, и днем, и ночью сражались с толпами свирепых воинов; и были мы столь отдалены от Кастилии, не имели никакой поддержки, ни содействия, кроме великой милости Бога Нашего Сеньора, который был тем истинным помощником, что помог завладеть Новой Испанией и весьма знаменитым и великим городом Теночтитланом-Мешико5, который так назывался, и другими многими городами и провинциями, из-за их множества я здесь не буду объявлять их названий; после усмирения их заселили испанцы. Как весьма хорошие и преданные вассалы и слуги Его Величества, мы, согласно обязательствам нашему королю и природному сеньору, крепко соблюдая закон, отправили дары вместе с нашими посланцами в Кастилию, а оттуда — во Фландрию, где Его Величество в ту пору находился со своим двором. И столь многие блага, как я расскажу впереди, были нами совершены, и обратили мы столько заблудших душ, которые были спасены, и каждый день спасали их от того, от чего прежде попадали они пропащими в преисподнюю. А помимо этого святого дела, обращали мы внимание на величайшие богатства, из которых отправлялись доли Его Величеству, и так было раньше, так и по сей день отправляются королевские пятые части, которые вносили и многие другие особы во всех случаях6. В этом повествовании я расскажу, кто был первым открывателем страны Юкатан7, как открывалась Новая Испания, и кто были капитаны и солдаты, завоевавшие и заселившие ее, и многое другое относительно совершенных завоеваний, что заслуживает известности, а не забвения, это представлю вскоре, насколько хватит сил, и к тому же весьма точно и правдиво, как непосредственный участник событий.
…Так как мои предки и мой отец, и мой брат всегда были слугами Королевской Короны [(Corona Real)] и Королей Католических [(Reyes Catolicos)], дона Фернандо и доньи Исабель8, и оставили по себе весьма славную память, хотелось походить на них. В год 1514-й оставил я Кастилию в свите Педро Ариаса де Авилы9, назначенного губернатором на Тьерра Фирме10. На море было то бурно, то тихо, и прибыли мы в Номбре де Дьос11, где как раз была эпидемия; много людей потеряли мы, и почти у всех образовались опасные желваки на ногах. К тому же пошли столкновения между губернатором и тем идальго12, который завоевал эту провинцию, — Васко Нуньесом де Бальбоа13. Много у него было богатств, и Педро Ариас де Авила выдал за него свою дочь донью [Исабель] Ариас де Пеньялосу14. Но так как имелось подозрение, что Бальбоа на собственный страх замышляет экспедицию по Южному Морю и оттянет туда много солдат, то тесть велел его судить и отрубить ему голову.
Увидев все это и еще многие другие распри между солдатами и капитанами и услышав, что недавно завоеван остров по названию Куба и что губернатором там идальго, которого звали Диего Веласкес, уроженец Куэльяра15, мы, прибывшие с Педро Ариасом де Авилой, все люди не последнего звания, приняли решение уйти на Кубу. Разрешение дали охотно, ибо солдат было больше, чем нужно; всюду был мир, а страна малая, с малым населением.
И погрузившись на хороший корабль [(navio)], мы счастливо прибыли на остров Кубу; губернатор приветливо нас встретил и обещал первых же индейцев16, какие освободятся.
Но прошло целых три года без всякого дела; и вот мы, прибывшие с Тьерра Фирме, и еще люди с Кубы, которые тоже не имели индейцев, собрались в числе 110 и соединились с идальго, которого звали Франсиско Эрнандес де Кордова17, богатым человеком, имевшим поселение с индейцами на этом острове, приняв решение, что он будет нашим капитаном, когда мы испробуем свое счастье и отправимся открывать новые земли, где уж сумеем показать себя. Мы купили два довольно хороших корабля. Третье судно18 дал нам в долг сам губернатор Диего Веласкес, предлагая сделать набег на одни островки, которые находятся между островом Куба и Гондурасом, которые теперь называют Гуанахскими островами19, чтобы силой забрать оттуда индейцев, так как он нуждается в рабах; этим, дескать, будет заплачено и за судно. Но мы поняли, что Диего Веласкес не прав, и ответили: ни Бог, ни король не велели нам свободных людей превращать в рабов. Тогда он и сам согласился, что открывать новые земли — лучше, и вслед за тем помог нам с принадлежностями для армады20.