белорусизация это в истории
2 вопрос
Белорусизацией называется составная часть национальной политики Коммунистической партии (большевиков) Беларуси в период с 1924 г. до конца 1920-х гг. Белорусизация предусматривала комплекс мероприятий по развитию белорусской культуры, школы, языка. Среди них: перевод обучения в школах преимущественно на белорусский язык; перевод государственного аппарата на белорусский язык; выдвижение белорусов по национальности на управленческие должности (коренизация); организация научно-исследовательской деятельности по всестороннему изучению Беларуси.
В 1922 г. по инициативе народного комиссара просвещения В. М. Игнатовского был организован Институт белорусской культуры (Инбелкульт), который в 1929 г. был реорганизован в Белорусскую Академию наук.
В годы белорусизации государственными были объявлены сразу четыре языка — белорусский, русский, еврейский и польский. Такой подход учитывал особенность национальных отношений в Беларуси. Согласно переписи населения 1926 г. в БССР проживало 80,6 % белорусов, 8,2 % евреев, 7,7 % русских, 2 % поляков.
Белорусизация имела важное значение для завершения процесса формирования белорусской нации. В то же время руководство СССР видело в проведении политики белорусизации националистические проявления, которые мешали строительству социализма. Это и стало причиной свёртывания процесса белорусизации.
Образование и наука. Благодаря политике белорусизации в БССР успешно решались общие для СССР вопросы, связанные с ликвидацией неграмотности взрослого населения и подготовкой необходимых квалифицированных кадров, что стало основой для формирования советской интеллигенции. В 1933 г. БССР была провозглашена страной всеобщей грамотности.
Открыты высшие учебные заведения: педагогический институт в Минске, Витебске, Могилеве, Гомеле; Белорусский политехнический институт; Горы – Горецкий земледельческий институт, который с 1925 г. стал называться Белорусской государственной имени Октябрьской революции сельскохозяйственной академией.
В 1921 г. открыт БГУ, первый ректор В. Пичета.
В 1922 г. завершил работу над трехтомным изданием «Белорусы», которое считается энциклопедией белорусоведения, выдающийся ученый Е. Ф. Карский.
Крупным ученым в области математики, геофизики, астрономии и географии являлся уроженец Могилева О. Ю. Шмидт. Он стал одним из организаторов и участников освоения Северного морского пути, возглавлял экспедицию в Арктику на пароходе «Челюскин», который в 1934 г. был раздавлен льдами. «Челюскинцев» спасли летчики. Им, как и О. Ю. Шмидту, было впервые присвоено звание Героя Советского Союза. О. Ю. Шмидт впервые в СССР исследовал математические законы денежной эмиссии, дал математическое обоснование наличия железных руд на Курской магнитной аномалии, сформулировал новую теорию «холодного» образования Земли и планет из газово-пылевого облака.
Уроженец Гродненщины советский ученый A. Л. Чижевский стал одним из основателей гелиобиологии. Он исследовал влияние космических факторов на живые организмы, установил зависимость между циклами солнечной активности и явлениями в биосфере. С его именем связано изобретение так называемой «люстры Чижевского», предназначенной для оздоровления (очистки) воздуха с помощью отрицательно заряженных ионов.
Литература. Для белорусской литературы было характерно становление жанра романа. Первым был роман Д. Ф. Жилуновича (Тишки Гартного) «Соки целины». В это время были опубликованы поэмы Якуба Коласа «Новая земля» и «Сымон-музыкант». В них он отразил жизнь, труд и духовный мир простых людей дореволюционной Беларуси. Вышла повесть «В глуби Полесья» — вторая часть одного из самых значительных произведений Я. Коласа «На росстанях». Я. Колас и Я. Купала стали народными поэтами Беларуси. Лучшим прозаическим произведением 1930-х гг. стала повесть Я. Коласа «Трясина», созданная на основе конкретных фактов. Я. Колас отразил деятельность народного героя деда Талаша.
Для юного читателя вышли в свет интересные и захватывающие произведения. Среди них — повести Михася Лынькова «Миколка-паровоз», Янки Мавра «Полесские робинзоны».
Театр. Под руководством выдающегося белорусского режиссера Е. Мировича — первого заслуженного артиста БССР — происходило становление Белорусского государственного театра (теперь Национальный академический театр имени Я. Купалы). Широкую известность принесли театру спектакли «Павлинка» и «Здешние» по пьесам Я. Купалы. В центре внимания Я. Купалы оказались местные жители во время германской и польской оккупации Беларуси.
В 1926—1932 гг. действовал необычный театр — Белорусский государственный передвижной театр, который продолжал традиции батлейки.
1932 г. открыта Белорусская государственная консерватория.
1933 г. создан Белорусский государственный театр оперы и балета.
1937 г. создана Белорусская государственная филармония.
Кино. 1920-е гг. стали временем зарождения белорусского советского кино. В 1926 г. был создан первый белорусский художественный фильм «Лесная быль» режиссера Ю. Тарича. Это героико-романтическая кинолента о Гражданской войне по повести М. Чарота «Свинопас». Сюжет киноленты связан с деятельностью юного партизанского разведчика, который участвует в борьбе с польскими интервентами. В конце фильма в освобожденном от интервентов Минске проходит заседание губернского Военно-революционного комитета, где заседают его руководители, в том числе А. Г. Червяков, который сыграл самого себя.
В 1928 г. в Ленинграде открылась киностудия художественных фильмов «Советская Беларусь», которая в конце 1930-х гг. была переведена в Минск.
Архитектура. Одним из основателей белорусской советской архитектуры является И. Лангбард. По его проектам в Минске были построены Дом правительства, Дом Красной Армии, главный корпус Академии наук БССР, Белорусский государственный театр оперы и балета. По проекту И. Лангбарда в Могилеве был возведен Дом Советов, внешне похожий на Дом правительства в Минске. Это было связано с обсуждением вопроса о переносе столицы республики из Минска в Могилев по причине близости границы с Польшей.
Живопись. В белорусской живописи исторические события изображал художник М. Филиппович. В 1920-е гг. им были созданы картины «Битва на Немиге», «Восстание К. Калиновского» и др.
В 1923 г. В. Волков написал картину «К. Калиновский». Художник стал известен как автор монументальных картин, посвященных борьбе за установление и укрепление советской власти. Среди них — картина «Партизаны».
Молодой художник И. Ахремчик создал картины «Подписание Манифеста об образовании БССР», «Вступление Красной Армии в Минск».
Первые в Советской Беларуси
Первый ректор БГУ – В. Пичета
Первый президент АН БССР – В. Игнатовский
Первые академики АН БССР – Я. Купала, Я. Колас, Т Гартный, Я.Лесик.
Первый белорусский профессор географии – А. Смолич.
Первый заслуженный артист БССР – Е. Мирович.
Первый народный артист БССР – В. Голубок.
Первый белорусский художественный фильм –«Лесная быль» Ю.Тарича.
Первая белорусская советская опера – «Освобождение труда» Н.Чуркина.
Первый национальный балет – «Соловей» М. Крошнера.
Коренизация Белоруссии: как советская власть растила «белорусскую нацию»
Но была одна проблема — подавляющее большинство жителей созданных большевиками БССР и УССР обладали русским национальным самосознанием либо имели русскую идентичность, основанную на восприятии православия как «русской веры». В Белоруссии интеллигенция в основном придерживалась западнорусской идеологии и определяла свою национальность по формуле «я белорус, а значит русский». В крестьянской среде доминировала конфессиональная идентификация; белорусский этнограф Е.Ф. Карский в 1903 году писал: «На вопрос: кто ты? простолюдин отвечает — русский, а если он католик, то называет себя либо католиком, либо поляком». Для реализации в БССР и УССР национальных проектов большевикам необходимо было сломать через колено русское население Белоруссии и Малороссии, которое не видело необходимости в национальном обособлении от великорусов. И они это сделали. По меткому выражению украинского публициста начала 90-ых, «Украина родилась от совокупления коммунистов с националистами». Незалежная Белоруссия родилась в результате такого же совокупления.
«Великорусским шовинистом», в частности, был объявлен профессор Е.Ф. Карский, который не отступил от принципов дореволюционной этнографии в угоду большевистским национальным экспериментам. В советской прессе была развёрнута компания по шельмованию выдающегося белорусского учёного, в результате которой он был исключён из Академии наук и снят с должность директора Музея антропологии и этнографии.
В Белоруссии насильственная «коренизация» получила крайне негативную оценку со стороны местного населения, которое даже в период большевистского террора пыталось сопротивляться советской «белорусизации». Особое возмущение белорусов вызывала практика принудительного введения белорусского литературного языка в сферу образования и другие области общественной жизни. Дело в том, что создатели белорусской литературной нормы всячески стремились отдалить её от общерусского литературного стандарта (прежде всего, путём многочисленных заимствований из польского языка), в результате — беларуская літаратурная мова оказалась нежизнеспособной и не выдержала конкуренции с русским литературным языком, который был значительно ближе к живому белорусскому наречию и воспринимался белорусами в качестве родного.
Во время Первого Всебелорусского съезда, прошедшего в декабре 1917 года, один из делегатов выкрикнул: «Я удивляюсь, что здесь все говорят, и даже председатель, по-русски, а не по-белорусски!» В ответ председательствовавший Сымон Рак-Михайловский, член БСГ, впоследствии член Рады Белорусской народной республики и «Беларускай вайсковай камісіі», извинился, что говорит по-русски, «так как не вполне свободно владеет белорусским языком».
Если даже местечковые националисты плохо изъяснялись на «мове», то что уж говорить о простом народе. Рядовые белорусы в начале XX столетия сопротивлялись «белорусизации» и предпочитали говорить по-русски. Это признавали и сами националисты. Приведём для примера выдержку из работы «дзеяча БНР» Язепа Лёсика «Автономия Белоруссии» (1917 г.): «Наши крестьяне на съездах высказывались в том смысле, что им не нужна автономия, но делали они это по неразумению и темноте своей, но более всего в результате обмана, так как вместе с этим они говорили, что и язык им не нужен. Никто на свете ни отрекается от своего языка: и немцы, и французы, и поляки, и русские, чехи и болгары ценят и любят свой язык, а наши крестьяне — отрекаются». Или вот отрывок из статьи Лёсика «Национальное давление» (1917 г.): «Дошло до того, что на крестьянском съезде крестьяне перед всем миром отреклись от самих себя, и от языка своего, и от всего белорусского. „Не нужно нам белорусов, долой белорусов!“ — кричали крестьяне и учителя-белорусы, сжимая кулаки и сверкая глазами».
Такое резкое неприятие жителями Белоруссии «роднай мовы» объясняется прежде всего тем, что белорусский язык был им просто-напросто непонятен. Белорусский общественно-политический деятель Евсевий Канчер в своих воспоминаниях описывает весьма любопытную беседу в кулуарах состоявшегося в мае 1917 года Всероссийского крестьянского съезда между ним и Анатолием Луначарским — будущим наркомом просвещения РСФСР:
«ЛУНАЧАРСКИЙ. Понимает ли белорусский народ тот язык, на котором выступают белорусские деятели с приветствиями и декларациями?
КАНЧЕР. Не понимает.
ЛУНАЧАРСКИЙ. А имеют ли белорусы свой язык для национализации школы и учреждений?
КАНЧЕР. Белорусское национальное движение выработало белорусский язык, отличный от русского и народного белорусского, но очень близкий к польскому. В народе, среди учителей и белорусов восточной ориентации этот язык абсолютно не популярен».
Близость «мовы» к польскому языку отмечают и современные лингвисты. В 2015 году в интервью газете «Наша нива» польский лингвист Мирослав Янковяк заявил: «Автор первой грамматики белорусского языка Бронислав Тарашкевич происходил из-под Лаворишек (окрестности Вильнюса), и можно говорить, что его речь, или его „простая мова“, стала в большой степени основанием для кодификации белорусского литературного языка. Помню, как первый раз приехал на Виленщину в 2009 году и попросил, чтобы люди говорили со мной частично по-польски, а частично „по-простому“, так удивился, зачем эти люди разговаривают со мной белорусским литературным языком». Лингвист также отметил, что 90% его собеседников назвали себя поляками, виленскими поляками или «пилсудскими поляками». То есть, исходя из слов пана Янковяка, «беларуская літаратурная мова» — это просторечный слегка русифицированный вариант польского языка, характерный для поляков Виленщины.
Соответственно, в народной белорусской среде «мова» воспринималась как нечто чуждое. Об этом, в частности, свидетельствует довольно известная статья «Вражда из-за языка» (1926 г.), обращённая к Президиуму ЦИК СССР, в которой представители полоцкой интеллигенции писали: «Когда впервые здесь насильно, т. е. без всякого плебисцита, стали вводить в школы, в учреждения белорусский язык, то население отнеслось к этой реформе настолько отрицательно, что в деревнях стали раздаваться такие голоса: „Сначала к нам пришли немцы, потом поляки, а теперь идут на нас… белорусы“… Т. е. население стало считать белорусизаторов своими врагами». В этой же статье отмечалось: «Нигде вы не услышите среди простого населения тот язык, который якобы „воспроизводится“ правящими сферами, который они стараются сделать языком всех белорусов, т. е. тот язык, который даётся в Минске по особой терминологии. В основу этого языка положено минско-полесское наречие, и в него введена масса польских слов (до 45−50%). Вот почему, когда вы говорите с белорусом, вы прекрасно его понимаете, и он вас понимает. А вот когда вы ему станете читать издаваемую в Минске на белорусском языке по новой терминологии газету „Савецкая Беларусь“, то ваш собеседник только глаза пучит. „На каком это языке газета написана?“ — недоумевает он».
В период большевистской «белорусизации» 1920-х годов в редакции белорусскоязычных газет приходила масса писем от читателей, в которых они требовали публиковать материалы на русском языке. В качестве примера приведём характерный отрывок из письма рабочего Карпенко в редакцию газеты «Чырвоная Полаччына»: «Прошу Вас с нового года сделать Вашу газету другом нашим и другом нашего родного населения Полоцкого округа, т. е. перевести её на столько процентов на родной нашему населению язык, на сколько Вы в данный момент печатаете на чуждом нашему населению белорусском языке. Я прекрасно знаю, что все сотрудники Вашей газеты с лучшим успехом могут писать на русском языке, чем ломаться на белорусском».
Ввиду того, что в БССР проводилась крайне непопулярная политика «белорусизации», жители Витебщины, Могилёвщины и Гомельщины были категорически против передачи их земель, являвшихся с 1921 года частью РСФСР, в состав Советской Белоруссии. Об это свидетельствуют многочисленные документы того времени, собранные в книге «Государственные границы Беларуси: Сборник документов и материалов в двух томах», т. 1. (сост.: В.Е. Снапковский и др. Минск, 2012). Приведём лишь некоторые из них.
«Если же от национального определения перейти к вопросам быта, к вопросу о национальной воле населения, мы столкнёмся с явлением, которого не учесть никак нельзя, с отсутствием активной национальной воли населения, а частью даже с наличием враждебного отношения к культурной работе на белорусском языке. Бывают случаи, когда население чисто белорусского района активно выступает против превращения школы из русской в белорусскую» (из доклада Гомельского губкома в ЦК РКП (б) по докладу ЦБ КП (б)Б о расширении границ БССР. 4 октября 1923 г.).
«Объединенное заседание ячеек РКП Первомайской волости Полоцкого уезда высказывается в том смысле, что введение занятий в школах и в учреждениях на белорусском языке являлось бы не освобождением нации, а её угнетением, т.к. население абсолютно не имеет понятия о белорусском языке и вообще к присоединению к Белоруссии относится отрицательно» (из докладной записки Витебского губкома РКП (б) по белорусскому вопросу. После 8 декабря 1923 г.).
«Везде население относится к введению белорусского языка в школах и вообще к белорусизации отрицательно. Тут можно отметить следующее характерное явление: во время бесед о недостатках местной работы и нуждах население нигде не жаловалось на тяжести с.-х. налога и т. п. (были жалобы только на отсутствие заработков и на совхозы), зато встречались жалобы об „освобождении от белорусского языка“» (из докладной записки в Политбюро ЦК ВКП (б) Комиссии по вопросу о присоединении Гомельской губернии к БССР. 13 ноября 1926 г.).
В Западной Белоруссии, находившейся в межвоенный период в составе Польши, население также отдавало предпочтение русскому языку и культуре. Процитируем фрагмент работы польского журналиста Константина Сроковского «Национальный вопрос на восточных окраинах» (1924 г.), где описывается ситуация в белорусских воеводствах Второй Речи Посполитой: «Доминирует до сих пор понятие „русскости“ как наиболее широкого национально-культурного коллектива. Русский язык ценится выше, чем белорусский, исходя из утилитарных соображений, потому что на этом языке можно больше прочитать и на большей территории говорить. Польский язык начинает набирать ценность, но всегда находится только на втором месте после русского».
Но, несмотря на протесты, жернова «коренизации» продолжали перемалывать население Белоруссии.
На 10 съезде РКП(б) наркомнац Сталин прямо заявил: «Здесь я имею записку о том, что мы, коммунисты, будто бы насаждаем белорусскую национальность искусственно. Это неверно, потому что существует белорусская национальность, у которой имеется свой язык, отличный от русского, ввиду чего поднять культуру белорусского народа можно лишь на родном его языке». Таким образом, товарищ Джугашвили по праву может считаться одним из отцов-основателей «белорусской нации». Сегодня белорусские националисты почему-то не вспоминают об этом замечательном факте, но вот их литературные кумиры — Янка Купала и Якуб Колос — не стеснялись в выражении признательности «отцу-народов».
Несмотря на то, что в середине 30-ых годов советские власти вынуждены были отказаться от радикальных форм «белорусизации», на протяжении всего коммунистического эксперимента в Белоруссии последовательно реализовывалась «ленинская национальная политика», неотъемлемой частью которой было постулирование национальной обособленности белорусов. Интересно, что в насаждении белорусского языка усердствовал не белорус, а великоросс, уроженец Твери Александр Криницкий (1894-1937), большевик с 1915 года, член особой тройки НКВД, активный участник сталинских репрессий, сам ставший в 1937-м их жертвой. В 1950-ые гг. белорусский язык был убран из обязательной программы, после чего начался отток детей из белорусскоязычных классов и школ. А при белорусе Петре Машерове белорусизация была сведена к минимуму.
Сегодня, как и в первой половине XX века, белорусы отвергают «мову», предпочитая говорить по-русски. Однако белорусское государство пытается всеми силами навязать своим гражданам любовь к «родному языку». Так, в начале текущего года к административной ответственности была привлечена жительница Речицы, оставившая в социальной сети «ВКонтакте» вот такой невинный комментарий: «Белорусский язык неприятен на слух. Да и вообще, белор. язык — это нелепое ассорти из русского и польского». За последнее время это уже третий случай привлечения гражданина РБ к ответственности за «оскорбление белорусского языка».
Даст ли очередной виток «белорусизации» нужный местечковым националистам результат? Очевидно, что нет. Если уж большевики не смогли навязать «мову» на этапе перехода из предмодерна в модерн, то сейчас, когда общество переходит в гиперинформационную эпоху, это невозможно в принципе. Лет через 50 какая-нибудь Эстония будет преимущественно англоязычным регионом, Белоруссия же либо последует её примеру, либо останется русскоязычной. В любом случае «беларускамоўная Беларусь» обречена существовать исключительно в воображении наиболее буйных местечковых дурачков.
БЕЛОРУСИЗАЦИЯ
Политика национально-государственного и национально-культурного строительства в Белорусской ССР в 1920-е.
Ее инициаторами были деятели белорусского национального движения А. Г. Червяков, Д. Ф. Жилунович, В. М. Игнатовский, А. Л. Бурбис, А. В. Балицкий и др. В начале 1920-х был подтвержден декрет правительства Литовско-Белорусской ССР (1919) о равноправном государственном статусе белорусского, русского, еврейского и польского языков, открылись Белорусский государственный университет (1921) и Институт белорусской культуры (1922).
С 15 июля 1924 в соответствии с постановлением 2-й сессии ЦИК БССР Б. стала официальной государственной политикой. Президиум ЦИК БССР образовал специальную комиссию по осуществлению национальной политики во главе с И. И. Хацкевичем. Приоритет отдавался развитию белорусского языка и культуры (при безусловном обеспечении прав и возможностей свободного развития национальных меньшинств), а также «коренизации» — выдвижению кадров из числа коренного населения на партийную, советскую, профсоюзную и общественную работу.
В 1928 около 80 % школ вели обучение на белорусском языке. Всего преподавание в школах велось на 8 национальных языках. К концу 1920-х делопроизводство в государственных и партийных органах велось почти целиком на белорусском языке. Основные внутриреспубликанские документы печатались на белорусском, русском, еврейском и польском языках; общесоюзной значимости — на белорусском и русском; общественно-правовые документы (удостоверения и др.) — на белорусском и еще одном из государственных языков.
С конца 1920-х, в условиях начала кампании против национал-демократов, началось постепенное свертывание Б.
Борисёнок Ю.А. * “Белорусизация” 1920-х годов (2008) * Статья
Написанная, конечно, отнюдь не с просоветских позиций, статья дает некоторое представление о политике большевиков в белорусском вопросе. В том числе о влиянии на него Польши, которая тогда для большевиков была наиболее вероятным противником в крайне эвентуальной войне. Употребление слова “Беларусь” на совести автора статьи.
Борисёнок Юрий Аркадьевич – кандидат исторических наук, главный редактор журнала “Родина”.
Советский вариант белорусизации начал реализовываться с 1921 г., когда стало окончательно ясно, что РСФСР не избежать достаточно длительного и беспокойного соседства со II Речью Посполитой. Созданной в июле 1920 г. очередной “буферной” белорусской республике – ССРБ – на этот раз пришлось придать действительно белорусский языковый и культурный облик.
В конце 1918 – 1919 гг. Сталин играл ключевую роль в создании двух буферных государств – первой ССРБ и Литбела, но о конкретных мероприятиях в области белорусской культуры и языка речь тогда не шла. Беларусь в достаточно обширных границах первой ССРБ рассматривалась Сталиным в тот момент в категориях, характерных для традиционных представлений начала XX в., отразившихся прежде всего в IX томе издания Русского географического общества “Россия. Полное географическое описание нашего Отечества” (1905). Обширная справочная книга, в составлении которой активно участовали родоначальники белорусской историографии М. В. Довнар-Запольский и А. П. Сапунов, рассматривала “Верхнее Поднепровье и Белоруссию” как самостоятельный субрегион империи, обладающий чертами единства в экономической, этнографической и исторической плоскости. Созданная большевиками Западная область со столицей в Смоленске фактически воспроизводила эту региональную модель, а границы первой ССРБ добавляли к “четырем белорусским губерниям” (выражение Довнар-Запольского из упомянутой книги 1905 г.) – Минской, Витебской, Смоленской и Могилевской – еще и Гродненскую губернию.
Такое развитие событий могло привести к исчезновению Беларуси (и прежде всего восточной ее части, оказавшейся в составе Советской России) не только с политической, но и с этнографической карты Европы. Процессы ассимиляции, официально поддержанные политикой М. Н. Муравьева и его преемников в “Северо-Западном крае” после восстания 1863 – 1864 гг., в результате перемещения громадных масс населения в ходе первой мировой войны и событий 1917 – 1920 гг., значительно ускорились. Тщательно выверенная по результатам экспедиции Е. Ф. Карского 1903 г. “этнографическая карта белорусского племени” 8 в ситуации начала 1920-х гг. политическим руководством во внимание не принималась.
Стоит отметить, что две достаточно распространенные в историографии точки зрения: на белорусизацию – как на “конкретное воплощение национальной политики Коммунистической партии и Советского государства” и о национальной интеллигенции как “инициаторах и авторах политики белорусизации” 12 одинаково несостоятельны. Речь прежде всего шла о геополитическом эксперименте части советского руководства, а “самостийные течения”, как и на Украине, становились объектом большой игры на пограничье с Польшей, но закрывать глаза на их очевидную “небольшевистскую” и “непролетарскую” сущность власти собирались лишь на время. Относительно позднее и в силу этого более слабое белорусское национальное движение до конца 1920 г. советские руководители в расчет не принимали.
Однако пессимистический прогноз Купалы не оправдался. Сталину и Чичерину в начале 1920-х гг. был гораздо удобнее иной геополитический проект.
Проект белорусизации, несмотря на всю противоречивость его реализации и несовершенство местной и региональной системы советского управления, достиг главной цели – создания республиканской элиты, всем обязанной и искренне преданной новой власти, при этом владеющей местной ситуацией и языком.
Белорусизация имела вполне конкретные результаты. Белорусский язык, при “нормальном” развитии этнических процессов в Восточной Европе обреченный на “утопление в ложке воды”, стал государственным языком в одной из республик, основавших СССР. Основная крестьянская масса в этой части этнических белорусских земель избежала денационализации и одновременно получила возможность обучиться грамоте на родном языке. И если количественные показатели белорусизации, о которых в Минске рапортовали уже в 1928 г., могут быть подвергнуты сомнению с точки зрения репрезентативности системы советской статистики (80% школ переведены на белорусский язык, 80% работников центрального аппарата против 20% в 1925 г. владеют языком, на уровне округов и районов – 70 против 36%; к началу 1929 г. 51,3% служащих административных органов составляли белорусы 20 ), то основной вектор национального развития, заданный в 1920-х гг., не подвергался сомнению все годы существования БССР. И если задача обелорусить белорусский город, поставленная Сталиным в 1921 г., так и осталась нереализованной, белорусские школы в сельской местности, открытые в годы белорусизации, перевести на русский язык позднейшее партийное руководство так и не решилось. Тактический ход Сталина, принесший результат на главном направлении – нейтрализации и подавлении польского влияния – принес побочный итог стратегического значения – сохранение и развитие (хотя и чрезвычайно противоречивое) белорусского этнического и языкового начала в XX веке.
1. СТАЛИН И. В. Марксизм и национально-колониальный вопрос. М. 1937, с. 81.
3. Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ), ф. 60, оп. 3, д. 554, л. 1 – 25.
4. КРУТАЛЕВИЧ В. А. История Беларуси: становление национальной державности. Минск. 2003, с. 157.
5. НАРБ, ф. 60, оп. 3, д. 425, л. 22 – 25.
6. Октябрь 1917 г. и судьбы политической оппозиции. Ч. II. Гомель. 1993, с. 135.
7. НАРБ, ф. 325, оп. 1, д. 97, л. 8.
8. КАРСКИЙ Е. Ф. Белорусы. Т. I. Минск. 2006, с. 553 – 578.
9. Цит. по: Исторический архив, 1992, N 1, с. 14.
10. КРУТАЛЕВИЧ В. А. Ук. соч., с. 529.
11. НАРБ, ф. 4683, оп. 3, д. 478, л. 79.
12. КОРОЛЬ А. Белорусизация: 20 – 30-е гг. – Советская Белоруссия, 1989, 27 – 28 марта; КАРОЛЬ А. С. Беларусізацыя. Энцыклапедыя гісторыи Беларусь Т. 1. Мінск. 1993, с. 348.
13. НАРБ, ф. 4683, оп. 3, д. 478, л. 106.
14. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 2. М. 1963, с. 570.
15. Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Т. IX. Верхнее Поднепровье и Белоруссия. Минск. 2006, с. 99.
16. Цит. по ЦБВІКЕВІЧ. А. “Западно-руссизм”: нарысы з гісторыі гамадскай мысьлі на Беларусі у XIX і пач. XX в. Менск. 1929, с. 58.
17. АСТРОГА В., СКАЛАБАН В. Пилсудскі у Менску. – Спадчына, 1998, N 4, с. 45 – 46.
18. Wandycz P. S. Wojna polsko-bolszewicka 1919 – 1920 w ocenach historykyw. Warszawa. 2003, s. 30 – 34.
19. Спадчына, 1990, N 2, с. 14.
20. Беларусізацыя. 1920-я гады. Мінск. 2001, с. 18 – 19.