бардыгины в истории егорьевска
Бардыгин Михаил Никифорович
В истории города Егорьевска Бардыгины заняли выдающееся место. Родоначальник фабричного дела Никифор Михайлович Бардыгин (1835-1901) происходил из зажиточной крестьянской семьи, занявшейся торговлей и сколотившей изначальный капитал. Этот капитал был использовал Бардыгиным для основания красильной фабрики, а затем механо-ткацкой. За короткое время Бардыгины стали обладателями нескольких миллионов.
Единственный сын Михаил (1864-1933) учился в Егорьевской прогимназии, а затем продолжил учебу в Москве – в лицее имени цесаревича Николая, основанном известным публицистом Михаилом Катковым.
«Когда я был во втором классе, к нам прикомандировали старшим воспитанником первого ученика восьмого класса Мишу Бардыгина, сына егорьевского фабриканта. Он нам нравился и ласковым характером и умением с чувством читать. Затаив дыхание, мы слушали повесть о Юрии Милославском, а затем о князе Серебряном. После того, как он окончил лицей, я его никогда более не видел, хотя знал, что он удесятерил богатство отца и был одной из крупнейших фигур московского коммерческого мира до революции.
Чтение вслух Бардыгина разбудило страсть к чтению, временно поутихшую после Егорьевска и дней «Бедной Лизы». Я принялся неистово читать, глотая книгу за книгой, пока не была прочитана вся наша пансионная библиотека»[1].
Михаил Бардыгин был женат на Глафире Васильевне, урожденной Постниковой. Брат супруги Владимир Васильевич Постников был известным коллекционером, к тому же он был зятем и другом Алексея Александровича Бахрушина, подарившего Москве Театральный музей, носящий ныне его имя. Старший сын Михаила Бардыгина Никифор был женат на племяннице Алексея Александровича. Связь с Бахрушиными была прочной, и не только благодаря родственным узам.
Московские родственники любили приезжать летом к Михаилу Бардыгину на дачу, которая располагалась недалеко от деревни Старое. Позже сын Алексея Александровича Бахрушина Юра вспоминал:
«Старое было расположено на высоком берегу небольшой, но прелестной речушки. Большой деревянный главный дом скорее напоминал обширную дачу, нежели помещичью резиденцию. …Неподалеку от дома были расположены большие конюшни, скотные дворы, птичники, оранжереи, парники и прочее хозяйство с бесчисленными флигелями для служащих и рабочих»[2].
Там до сих пор сохранились остатки парка с водопадами и фонтанами, аллея из серебристых тополей. Здесь М. Бардыгин устроил училище для сельских мальчиков, которых обучали передовому хозяйствованию – фермерству.
М. Бардыгин любил всякие диковины. В парк на Старое он привез откуда-то механического человека, юрту из поездки в Семипалатинск и еще выкупил у кого-то беседку в виде гриба, из шляпки которого брызгала вода на потеху гостям. А у талантливого самородка Василия Савинова из ближней деревни Тимирево покупал все, что только выходило из-под его резца, даже наличник с избы со сценой охоты на белку.
Составлялась специальная библиотека, куда выписывались книги по истории, искусству, археологии.
По определению директора Саратовского государственного музея С.Щеглова егорьевское «Собрание русской старины» за два года успело пополниться всем тем, что мы собрали только в течение 26 лет. И вот, оказывается, что где есть средства, там дело собирания старины идет в тысячу раз лучше, успешнее, нежели в учреждениях с нищенскими средствами»[4].
Икону святого мученика Христофора с песьей головой (в документах музея – с «ослею» головой) М. Н. Бардыгин выпросил у священника церкви села Горки (тогда еще Егорьевского уезда) Сергия Рождествина. Она очень древнего письма и была убрана в самые дальние церковные кладовые, потому что еще в середине XVIII в. церковники посчитали, что нельзя изображать святого Христофора в таком непотребном виде.
Рязанская духовная консистория не поддерживала и всячески препятствовала передаче в музеи древних церковных вещей, уже вышедших из употребления. Священник Сергий Рождествин был так благодарен за то, что М. Бардыгин построил в Горках новую обширную каменную Никольскую церковь, что нарушил все запреты и передал икону св. мученика Христофора в музей. Кто-то донес о его проступке. Ему пришлось писать множество рапортов[5].
Предполагалось приступить к специальному оборудованию музея, построить для него новое здание в древнерусском стиле, проект здания был заказан А.В. Щусеву (автору Казанского вокзала, мавзолея В.И. Ленина, гостиницы «Москва»).
В проекте здание музея представляло многоэтажную круглую башню с окнами-бойницами, которую увенчивала конная статуя Георгия Победоносца (покровителя города Егорьевска)[6].
Кроме музея, по инициативе и на средства семьи Михаила и Глафиры Бардыгиных в г. Егорьевске был построен прекрасный ансамбль механико-электротехнического училища имени цесаревича Алексея, сделавший бы честь даже столицам, церковь в с. Горки, колокольни к городским храмам св. Александра Невского и св. Троицы (архитектор И.Т. Барютин), основана гимнастическая сокольская школа, разбит Технический сад, который некогда украшали насыпные курганы, пруды с белыми и черными лебедями и более ста разных пород деревьев, привезенных со всей России.
М.Н. Бардыгин был депутатом III Государственной Думы и выступал за демократические реформы. Ю. Бахрушин вспоминал, что Бардыгины, любившие музыку, часто всей семьей устраивали импровизированные концерты, которые заканчивались хоровым исполнением «Дубинушки», «Варшавянки», «Марсельезы»[7].
Местом своего пребывания Бардыгины выбирают Ниццу, куда они часто под влиянием А.А. Бахрушина выезжали на отдых. Они поселяются на вилле «Alhambra».
Во Франции М.Н. Бардыгин был членом Российского торгово-промышленного и финансового союза. Также был деятелем Монархического объединения в Ницце.
В 1925–1926 гг. в Париже издана книга Михаила Никифоровича «Созвучия Нового Завета» в 2-х томах.
Умер Михаил Никифорович 12 декабря 1933 г., похоронен на Николаевском русском кладбище в Ницце. Глафира Васильевна скончалась 28 января 1945 г., погребена в склепе своего супруга.
Алексей трижды подавал ходатайство о выезде из СССР, но ему во всех случаях было отказано, как лицу неблагонадежному.
В 1925-28 гг. Алексей Михайлович Бардыгин работал помощником хранителя отдела государственного быта Государственного Исторического музея.
Всякий борющийся за свою независимость уже тем самым зависим. Для Бардыгина же просто не существовало ничего, что было вне его исканий, и его общение с окружающими его философами и духовными лицами не выходило за рамки его внутреннего мира. Он был непобедим, а поэтому, мне кажется, более всего опасен для властей»[11].
Заявитель: Муниципальное учреждение культуры «Егорьевский историко-художественный музей», Московская область, г. Егорьевск.
[1] И. Грабарь. «Моя жизнь». Искусство. М.-Л., 1937. С.55-56.
[2] Ю. Бахрушин. Воспоминания. М., 1994. С. 518-519.
Последний Бардыгин России
Фамилия Бардыгин действительно распространена в Егорьевске.
Конечно, егорьевских Бардыгиных меньше, чем Казаковых, а тем более Смирновых
Продолжение основателя музея
В своём большинстве егорьевские Бардыгины – потомки рабочих Бардыгинской фабрики. Такое явление, когда беспаспортным и бесфамильным крестьянам, пришедшим наниматься на фабрику, при оформлении записывалась фамилия фабриканта, было распространённым в конце позапрошлого века. Аналогичным образом в городе появились многие Бардыгины, Хлудовы, Брёховы, Князевы.
Речь пойдёт о Бардыгиных – членах семьи городского головы Никифора Михайловича Бардыгина.
В этом году Егорьевский музей отмечает своё 105-летие. Его основал Михаил Бардыгин – сын городского головы, у которого было шестеро сыновей и три дочери.
Расскажем о его сыне Алексее. Почему выбрали именно его? В юбилейный для музея год интерес представляют те дети Михаила Бардыгина, которые были связаны с музейной работой. К тому же нынешний год юбилейный и для самого Алексея – 115 лет со дня рождения.
В ЧЕСТЬ МИТРОПОЛИТА АЛЕКСЕЯ
В прошлом на месте города было с. Высокое, впервые упомянутое в духовной грамоте великого Московского князя Василия Тёмного в 1462 году. Умирая, князь завещал село княгине Марии Ярославне. Появление села связывается с именем черниговского боярина Фёдора Бяконта, который перешёл на службу к московскому князю Даниле Александровичу. Обласканный князем, боярин со двором разместился в Москве. Люди, с которыми он прибыл с Черниговщины, селились на восточных окраинах Московского княжества. Здесь они и основали село Высокое.
Имя боярина давно бы забылось, если бы не его сын Елевферий-Семеон, вошедший в историю под иноческим именем Алексей (Алексий). Впоследствии он стал митрополитом Московским, им основан Московский Чудов монастырь. Проявил себя Алексей и как политический деятель, выступая за объединение русских земель вокруг Москвы. Позже церковь канонизировала его.
Но имя митрополита Алексея на егорьевской земле почиталось особенно. Во многих храмах существовали престолы и приделы в его честь. В 1909 году в пригородном селении Нечаевская на средства купца И. И. Акатьева была построена Алексиевская церковь, егорьевцам она больше известна как Нечаевская. В день обретения мощей митрополита, 20 мая старого стиля, в городе проходил крестный ход, в котором неизменное участие принимал городской голова Никифор Михайлович Бардыгин, дед Алексея. Возможно, именно он дал очередному внуку имя наиболее почитаемого на егорьевской земле святого. Впрочем, сам Алексей деда не помнил. Он родился 20 июля 1901 года (по новому стилю).
НА БЕРЕГАХ УСТАНИ
В графе «место рождения» Алексей обычно указывал: «д. Старое Егорьевского района Московской области». Вблизи Старого у Бардыгиных была дача, приобрели её у местного помещика Фёдорова. По соседству находилась текстильная фабрика. Старый Бардыгинский парк раскинулся по обоим берегам р. Устань. На территории в несколько гектаров были разбросаны многочисленные флигели, фермы, пасека, яблоневый и грушевый сады, псарня, склады и даже электростанция. Ну и, конечно, два особняка: Красная и Белая дачи. К воде спускалась мраморная лестница. Более чем на километр тянулась тополиная аллея. Здесь хорошо было отдыхать. Впрочем, о работе Михаил Бардыгин не забывал и здесь. В имении он открывает школу ткачей.
В начале прошлого века Бардыгины жили уже в Москве. Их дом на Воронцовом Поле ныне занимает посольство Индии. Но с Егорьевском связь не обрывалась. Михаил Бардыгин, живя в Москве, был депутатом 111 Государственной Думы от Рязанской губернии. В Егорьевске Бардыгиным принадлежали жилые здания и фабрики, и Старовское имение.
Здесь появились на свет их дети. В имении они принимали многочисленных гостей, для которых устраивались не только пышные трапезы, но и прогулки по живописным окрестностям.
Среди гостей были и московские родственники – Постниковы и Бахрушины, те самые, подарившие Москве Театральный музей, носящий ныне имя своего создателя Алексея Александровича Бахрушина.
Не здесь ли, в Старом, у Михаила Бардыгина родилась мысль создать музей? Вероятно, генератором идеи был Владимир Васильевич Постников, брат жены М. Н. Бардыгина, зять и друг А. А. Бахрушина, владелец антикварного магазина «Былое» в Москве на Тверском бульваре. Впоследствии именно из этого магазина поступила в нарождающийся музей значительная часть вещей. Некоторые вещи В. В. Постников передавал бесплатно. А раритеты Михаил Бардыгин разместил в загородном имении. Здесь были и киргизская юрта, и диковинная скульптура «железного человека» и многочисленные затейливые вещицы, выполненные резчиком по дереву Василием Тимофеевичем Савиновым из соседней деревни Тимирёво.
Среди диковинных вещиц будущего музея, среди многочисленных гостей проходило детство и отрочество Алексея. По сути, он был свидетелем рождения музея.
ПО ПРОТОРЁННОЙ Д0Р0ЖКЕ
В многодетной семье Бардыгиных сложилась определённая традиция обучения и воспитания детей.
Сначала это было семейное обучение и воспитание. Потом среднее образование.
Его в семье Бардыгиных традиционно получали в два этапа: прогимназия, т. е. неполная гимназия, затем частный пансион – лицей цесаревича Николая, основанный известным публицистом, редактором «Московских ведомостей» М. Н. Катковым. И наконец высшее образование.
По этой проторённой дорожке шёл и Алексей Бардыгин. Его отец Михаил Бардыгин в своё время был единственным сыном фабриканта. Поэтому он просто был обязан продолжить дело отца. У его детей такой предопределённости не было. Их было много. И если старший, названный в честь деда Никифором, стал помощником отца в торговом и промышленном деле, остальные могли связать жизнь с чем-то другим.
Алексей имел явную наклонность к гуманитарным наукам – филологии, философии. Он был религиозен, мечтал совершить паломничество в Оптину пустынь.
Четырнадцатилетним отроком Алексей становится потомственным российским дворянином. 1 июля 1915 года Николай II подписал Указ «О возведении в потомственное российское дворянство в воздояние выдающейся благотворительной деятельности Михаила Никифоровича Бардыгина, его супруги Глафиры Васильевны, их 6 сыновей и 3 дочерей». В 1918 году 6 классов лицея были окончены. Алексей поступает на юридический факультет 1-го Московского Государственного университета.
НЕБЛАГОНАДЁЖНЫЙ ЭЛЕМЕНТ
Но как изменилась страна. Всё вокруг кипит. Партии, съезды, митинги. Исчезла уверенность в завтрашнем дне.
Пробыв полтора года в звании студента, Алексей покидает университет «вследствие призыва в РККА» (из личной анкеты). Правда, между уходом из университета и службой в армии было несколько месяцев. Алексей работал тогда регистратором в Моссовете.
А потом была служба в армии. Он единственный из Бардыгиных, оде-вший красноармейскую форму. Служил 4 года. Образованных людей в армии ценили, их было немного. Алексей служил при штабе писарем, делопроизводителем, чертёжником. За это время изменилось всё. Бардыгинские фабрики национализировали. Такая же участь постигла их дома. Бардыгины уехали. Он остался один. Последний Бардыгин России.
В августе из страны была выслана значительная группа «инакомыслящей» интеллигенции. Эта позорная акция вошла в историю как «философский пароход». Пассажиром «философского парохода» стал и Василий Михайлович Бардыгин, брат Алексея, профессор Московского археологического института.
Через год страну покидают остальные Бардыгины. Михаил Бардыгин был к этому времени советским служащим. Работал в наркомате лёгкой промышленности. Он получил разрешение на выезд с семьёй в Германию «для лечения болезни сердца». Так Бардыгины вырвались из страны. Они не вернулись. Осели на юге Франции, в Ницце. Расставание было тяжёлым. Не ясна была судьба Алексея.
Выпустят ли его? Свидятся ли они?
Алексей поселился в Москве у дяди, брата матери, Владимира Васильевича Постникова. Бездетный, одинокий дядя Володя по-отечески опекал племянника. Будучи известным в столице коллекционером, он имел широкие связи в музейных кругах. Это дало ему возможность устроить племянника научным сотрудником Государственного исторического музея. Жизнь Алексея налаживалась. Новая работа в главном историческом музее страны по-настоящему увлекала.
В первый год Алексей трижды подаёт прошения о выезде за границу для соединения с родными, но всякий раз получает отказ. Было тяжело. Алексея морально поддерживали многие люди из окружения Михаила Бардыгина.
И всё-таки железный занавес удалось прорвать! Через знакомых отца Алексей связался с заместителем наркома путей сообщения Н. И. Борисовым. Тот вызвался помочь. В течение трёх лет – с 1925 по 1927 год – по делам службы Н. И. Борисов выезжал в Латвию, тогда уже независимую. Он захватывал с собой письма Алексея, которые пересылал из Латвии в Ниццу, а в Москву привозил ответные послания Бардыгиных. Порой Бардыгины таким образом пересылали сыну небольшие суммы «в иностранной валюте». Именно через Борисова Алексей получил изданный в Париже двухтомный труд отца «Созвучия Нового Завета». Увы, эта книга сыграла роковую роль в судьбе Алексея, став одной из причин его ареста.
ПАРИЖСКИЕ «СОЗВУЧИЯ» МИХАИЛА БАРДЫГИНА
В Ницце Бардыгины приобрели солидное здание, виллу «Аламбру». Жизнь на чужбине была тяжёлой. Бардыгиных очень тяготила разлука с Алексеем, неопределённость его положения.
Будучи горячим патриотом, Михаил Бардыгин думает о судьбе России и её многострадального народа. Ища ответы на наболевшие вопросы, Михаил Никифорович обращается к Священному писанию. Он приходит к убеждению, что только вера спасёт Россию. И вот в помощь соотечественникам, оказавшимся на чужбине, он создает справочный двухтомный теологический труд. Книга, по мнению автора, должна была помочь русским людям, оказавшимся на чужбине, остаться русскими.
Труд вышел в Париже: 1-й выпуск в 1925 году, 2-й выпуск – в 1926 году. Этот труд Михаил Бардыгин передал по установившемуся каналу Алексею, рассчитывая поддержать сына в трудное время.
АРЕСТ
Вернёмся в суровые 20-е годы. В ночь на 5 апреля 1928 года в дверь квартиры Постниковых позвонили. Не дождавшись ответа, постучали. «Кто там?» – испуганно спросила разбуженная Софья Васильевна Постникова (вдова брата В. В. Постникова, она жила вместе с Владимиром Васильевичем и вела хозяйство). «ГПУ! Откройте немедленно!» – раздался голос. Обыск. Летят на пол вещи, книги. А потом его, ещё не проснувшегося, повели к «воронку». Он оглянулся. В окне увидел дядю Володю и тётю Соню. Дядя крестился, губы его шевелились, наверное, читал молитву.
А тётя крестила его. Да пребудет с ним Бог!
И всё-таки это какое-то недоразумение. Кроме книг, писем родителей у Алексея изъяли картины из коллекции Михаила Бардыгина. Среди них были работы И. Айвазовского, И. Шишкина,
А. Васнецова.
Хотелось выяснить судьбу изъятых полотен, которые по праву должны находиться в собрании Егорьевского музея. Но сделать этого не удалось.
БУТЫРСКАЯ ТЮРЬМА
Его привезли в Бутырку. Противный жуткий лязг многочисленных запоров.
Унизительная процедура личного досмотра. Но надежда была – завтра во всём разберутся.
На следующий день начали разбираться. Его обвиняли в «связи с заграницей». Желая «облегчить участь», он делает «чистосердечное признание» – в его комнате есть тайник! Довольные чекисты выезжают на повторный обыск. И обнаруживают серьги с бриллиантами Глафиры Васильевны, матери Алексея и золотой жетон с эмалевым портретом Михаила Бардыгина. Но это память о родителях! Как бы не так. Для следователя это вещдоки – нажитые нечестным путём драгоценности, укрываемые от государства.
Срок следствия по делу неоднократно продлевался. Надежды на благополучный исход таяли. У Алексея стали сдавать нервы. В августе он был обследован врачом санчасти ОГПУ, который выявил у него «признаки психического заболевания, связанные со слуховыми галлюцинациями». Заключение врача не повлияло на его судьбу. Дело продолжалось. Было арестовано более десятка людей из окружения Бардыгиных, бывший управляющий фабриками
Э. Э. Клейн, подрядчик строительных работ Я. П. Фонарёв и другие. Никакие конкретные действия антисоветской направленности следствием не были установлены. Людей судили не за действия, а за убеждения, которые, по версии следствия, у них были. Да и не было никакого суда. Не было и адвокатов. Наказания назначались во внесудебном порядке. Самое тяжёлое, 5 лет концлагеря, получил Алексей. С учётом характера обвинения ему ещё повезло – могли просто поставить к стенке. Вероятно, членов особой тройки всё-таки смутило отсутствие прямых улик.
СЛОН
Слон. Большое добродушное животное с длинным хоботом, которое очень любят дети. Они всегда обступают в зоопарке вольер гиганта.
Это сегодня так воспринимается слово, но не 20–50-е годы. Тогда слово воспринималось как аббревиатура, скрывавшая нечто ужасное, от него веяло мертвецким холодом. Соловецкий лагерь особого назначения, или просто СЛОН. Это страшное место, из которого многие не возвращались. СЛОН был определён для отбытия наказания Алексею Бардыгину.
Он выдюжил, выжил. Занимался какой-то канцелярской работой, в свободное время много читал, что-то писал, молился.
В то время на Соловках был
Д. С. Лихачёв, будущий академик, совесть нации.
Дмитрий Сергеевич, вспоминая о том страшном времени, писал: «Жил он в 4-й роте, которая углом примыкала к моей 7-й. Работал на какой-то канцелярской должности, отнимавшей у него много времени. Вечерами он писал в людной комнате на своём топчане, служившим ему не только постелью, но и письменным столом. Помню его серое одеяло, его многолистную рукопись. У него было очень бледное лицо, и какой-то особенный взгляд». В 1933 году срок заключения истёк. В декабре того же года в Ницце умер Михаил Бардыгин. Алексей этого уже не знал. Связь с родными была окончательно разорвана.
ТИХАЯ ПРОВИНЦИЯ
Возвратиться в Москву Алексею не разрешили. До конца жизни на нём оставалось клеймо «врага народа». Не разрешили даже поселиться в Московской области, где-то за пресловутым 101-м километром, например, в Егорьевске.
Алексей обосновался в небольшом старинном городке Юрьев-Польском Ивановской (ныне Владимирской) области.
Он так и не создал семьи. Никогда не имел своего жилья. Снимал комнатку
в частном доме с удобствами во дворе. Жил тихо, много читал, что-то писал.
До войны был служащим райпромкомби-ната.
С августа 1941-го – на фронте. Вновь одел красноармейскую форму. Участвовал в героической обороне Москвы. Однако подорванное в лагере здоровье давало о себе знать. В январе 42-го его комиссовали, и он вернулся в Юрьев-Польский. Был мобилизован на трудовой фронт. Работал на Мугреевском торфпредприятии Южского района Ивановской области. С 1946 года он вновь в Юрьев-Польском. Непродолжительное время работал на спиртзаводе в с. Симы. Затем устроился бухгалтером в артель инвалидов «Заря».
Прошли годы. Добросовестным трудом на фронте и в тылу Алексей Михайлович доказал полную лояльность власти.
Но 5 февраля 1950 года его вновь арестовали. Постановлением особого совещания при МГБ СССР от 19.05.51 г. А. М. Бардыгин «как социально-опасный элемент по прошлой антисоветской деятельности» был приговорён к ссылке в Красноярский край на 10 лет.
Через два года умер Сталин. Была объявлена массовая амнистия. В 1954 году Алексей Михайлович вернулся
из ссылки.
Жил по-прежнему тихо. Его ценили как умного, образованного, исполнительного специалиста. В 1958 году он перешёл на завод «Промсвязь», где работал заместителем главного бухгалтера.
Близко сошёлся с неким А. С. Тор-ловым, бывшим репрессированным.
Выйдя на пенсию, Алексей Михайлович поселился в доме для престарелых. Какая мистическая связь между братьями! В это время в далёкой Ницце, в старческом доме для русских, живёт его брат Николай, он младше Алексея на три года, тоже больной и одинокий.
В 70-х годах Алексея Михайловича ещё видели. Сгорбившийся, с палочкой, он приезжал в Юрьев-Польский. Возможно, хотел с кем-то повидаться, проститься. А потом он уехал. Уехал умирать…
Дата его смерти пока не установлена. Скорее всего, это произошло в середине 70-х годов.
27 февраля 1998 года военный прокурор МВД в соответствии с Законом РФ от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» снял все обвинения с Алексея Михайловича Бардыгина и полностью его реабилитировал, но его уже не было в живых.
Сергей Динер,
заведующий
отделом истории
историко-художественного музея.
Жизнь каждого человека вплетается в историю родного края, но есть люди, чей вклад настолько велик, что их судьба становится судьбою самого города. Для Егорьевска такими людьми стали Бардыгины. Никифор Михайлович Бардыгин за 29 лет на посту городского головы превратил небольшой провинциальный Егорьевск в один из самых благоустроенных городов центральной России. Население увеличилось с 4779 до 19239 человек, из них более 7000 работало на современных фабриках. Все главные улицы были вымощены камнем, появились газовое освещение, водопровод, телеграф, пожарная команда. Открылись четыре учебных заведения, две больницы, библиотека, клуб, общественный сад. В городе было шесть церквей, в том числе три каменные.
Сын Михаил продолжил проекты отца, построив на свои средства колокольню к храму св. Александра Невского и завершив ансамбль Свято-Троицкого Мариинского монастыря. По его инициативе в Егорьевске открывается передовое механико-электротехническое училище и собирается богатый музей. Резкий поворот в развитии страны изменил судьбу семьи, вынужденной оставить свои начинания и навсегда покинуть родину. Но до сих пор мы видим Егорьевск красивым и интересным городом благодаря их усилиям, вложенным более 100 лет назад.
Как сложилась жизнь семьи Бардыгиных? Что помогало городскому голове принимать непростые решения? Какие проекты были реализованы, а какие так и остались мечтами? Егорьевский музей приглашает на юбилейную выставку «Родному Егорьевску – Бардыгины». В экспозиции представлены мемориальные вещи семьи Бардыгиных и сведения о потомках, материалы по истории Егорьевска, интерактивный модуль «Я – городской голова». Выставка посвящена 155-летию со дня рождения Михаила Бардыгина и 20-летию открытия художественного отдела музея, созданного на основе его коллекции.
Запись на экскурсии и дополнительная информация по телефону: +7(49640)2-41-85.